Алиса и Академия Белых Роз

Глава 1. Дар и Проклятие

Стук колес по стыкам старых рельсов был монотонным, как пульс засыпающего гиганта. Грей спал на соседней полке купе имперского экспресса «Аврора», закинув руку за голову. Его дыхание было ровным, глубоким — дыхание человека с чистой совестью или слишком уставшего, чтобы помнить о ее существовании. Для боевого мага его уровня сон в трясущемся вагоне был таким же естественным, как удержание огненного щита под перекрестным обстрелом.

Алиса смотрела на него уже полчаса, но не видела ни лица своего парня, ни разметавшихся по подушке темных волос, ни дорогого серебряного перстня-печатки на мизинце правой руки. Она смотрела сквозь него. Ее взгляд был прикован к тонкой, почти невидимой нити изумрудного света, которая тянулась от его солнечного сплетения куда-то вверх, пробивая потолок вагона и уходя сквозь стальную обшивку крыши прямо в ночное небо.

Это была нить будущего. И сейчас она мелко вибрировала.

Дар Алисы никогда не спрашивал разрешения. Он просто жил в ее коже, в кончиках пальцев, превращая каждое случайное касание в пытку чужими жизнями. Ей было пять лет, когда она впервые дотронулась до маминой ладони и увидела мокрый асфальт, осколки разбитой фары старого отцовского седана и цифру на больничном мониторе: ноль-ноль. С тех пор она научилась носить перчатки из тончайшей кожи ламы даже летом, научилась держать дистанцию вытянутой руки, научилась улыбаться так, чтобы никто не захотел ее обнять.

Но Грея ей приходилось трогать постоянно. Иначе их новая жизнь, ради которой они оба бросили столицу Империи, закончилась бы, не начавшись. Каждый поцелуй для нее начинался со вспышки чужих грехов. В первый раз, когда он коснулся ее губ, Алиса задохнулась не от страсти, а от видения: семнадцатилетний мальчишка, которым тогда был Грей, стоит над телом пьяного ремесленника в грязной подворотне Нижнего Квартала. Пальцы Грея еще дымятся остатками боевой руны, а в глазах нет ничего, кроме холодного удовлетворения. Тот ремесленник посмел оскорбить сестру Грея. Убийство сошло ему с рук благодаря связям отца-магистра, но Алиса знала правду.

Она приняла эту правду. Приняла всего его секреты — мелкие кражи в академической столовой, трусость перед первым настоящим боем, ту постыдную ночь с дочерью ректора, после которой его перевели на элитный факультет. Она любила не того безупречного героя, которого видели все остальные, а этого сложного, сломанного и отчаянно пытающегося стать лучше человека.

Но иногда любить означало бояться.

Изумрудная нить над головой Грея дернулась сильнее. На ней проступил узелок — предвестник резкого поворота судьбы. До узла оставалось около трех часов пути. А сразу за ним… Алиса прищурилась, фокусируя внутреннее зрение. Тьма. Плотная, клубящаяся чернота, поглотившая весь дальнейший путь нити. Будущее Грея через три часа тонуло во мраке, который ее дар отказывался прояснять. Это случалось лишь дважды в жизни: накануне смерти дедушки и в утро покушения на наместника Северной провинции, свидетелем которого она случайно стала в порту.

— Перестань жечь меня взглядом, Лисенок, — не открывая глаз, хрипло произнес Грей. — Я чувствую, как ты сканируешь мою ауру. От этого у меня сохнет левое веко.

Алиса вздрогнула, вываливаясь из транса. Изумрудная нить погасла, оставив после себя фантомное пятно на сетчатке. — Тебе показалось, — она натянуто улыбнулась и поправила высокий воротник своего дорожного платья. — Просто проверяю защитные чары на багаже. Говорят, между Столицей и Северными пустошами участились нападения мародеров.

Грей наконец открыл глаза. Они были цвета штормового моря — серые, прозрачные, способные мгновенно сменить человеческую радужку на вертикальный звериный зрачок. Сейчас они смотрели на нее с ленивым весельством. — Мародеры? На линии первого класса «Авроры»? Лис, здесь охрана круче, чем в сокровищнице Императора. Если кто-то попытается вскрыть дверь нашего купе, я узнаю об этом по запаху паленого мяса еще в коридоре. Расслабься. Мы едем начинать новую жизнь. Академия Семи Шпилей, лучший менторский состав континента, нулевой уровень преступности в кампусе. Ты сама выбрала это место, потому что там люди носят столько защитных амулетов, что твои… особенности останутся незамеченными.

Он потянулся к ней, намереваясь привлечь к себе. Алиса инстинктивно отшатнулась к ледяной стенке вагона, упершись лопатками в обитый бархатом поручень. Движение было слишком резким. Рукав ее платья задрался, обнажая запястье.

И мир исчез.

Прикосновение произошло быстрее, чем она успела среагировать. Кончики пальцев Грея мазнули по ее голой коже чуть выше перчатки.

Ток ударил в позвоночник, скрутив внутренности ледяным узлом. Воздух купе уплотнился, запах озона и старой ткани сменился вонью гниющего дерева, дешевого табака и застарелого мужского пота. Полка под ними превратилась в шаткий стул. Стена вагона — в облупившуюся краску дешевого номера третьесортной гостиницы «Медный грош».

Она стояла посреди комнаты, опираясь руками на колченогий стол. Напротив сидел совершенно другой человек. Не Грей. Мужчина лет сорока, с тяжелым, асимметричным лицом, покрытым сеткой лопнувших сосудов. Сизый нос алкоголика. Кривой шрам, пересекающий левую бровь. Глаза маленькие, черные, блестящие, как бусины мертвой птицы.

На столе между ними лежали бумаги с гербовой печатью Академии Семи Шпилей. Личное дело студента. Фотография красивой девушки с волосами цвета расплавленного золота и огромными испуганными глазами. Подпись под фото гласила: «Кандидат. Элисара Вейн. Специализация: эмпат-эфемерист (прогностический тип). Уровень дара: Экзекутус-Омега».

Мужчина медленно взял со стола тяжелый бронзовый нож для разрезания бумаг. Повертел его в пальцах, примериваясь к весу. — Значит, Омега, — голос у него был скрипучим, словно несмазанная петля. — Девочка, которая видит то, чего видеть не должна. Которая знает, где мы ошибемся, еще до того, как мы сделаем первый шаг. Очень неудобно. Для нас. Но мой заказчик платит золотом именно за неудобства. Особенно за те, которые нельзя предусмотреть.

Он встал. Комната качнулась вместе с ним — видение всегда транслировало физические ощущения тела-носителя. Алиса почувствовала, как немеют ноги от страха настоящего владельца этой памяти. Кто бы это ни был, он ждал удара ножом. Ждал покорно.

— Знаешь, почему провидцы долго не живут? — мужчина сделал шаг вперед. Бронза тускло блеснула в свете одинокой газовой лампы. — Потому что будущее ненавидит, когда в него подглядывают. Оно ревниво. Стоит тебе увидеть одну ошибку, которую можно исправить, как Судьба тут же подбрасывает тебе десяток новых, похуже. Чтобы уравновесить чашу. А если ты увидишь главную тайну нужного мне человека… — лезвие ножа оказалось в дюйме от ее, вернее, чужой шеи, — …тогда равновесие рухнет. И рикошетом убьет тебя первой. Такова цена чистого знания, девочка. Прикоснись к нему — и сгоришь.

Нож вошел в плоть. Боль была физической, ослепляющей, разрывающей гортань. Металлический привкус крови наполнил рот. Мир сузился до черной точки, а затем взорвался белым светом.

…Ледяная стена вагона обожгла спину. Алиса сидела на полу купе, тяжело дыша. Сердце билось где-то в горле, мешая глотнуть воздуха. По подбородку текла кровь — прокушенный язык. Во рту стоял вкус ржавчины и дешевого гостиничного табака.

Грей уже стоял над ней. Никакой паники в его движениях — только отработанная четкость боевика. Одно движение пальцами, короткое слово на мертвом языке стихий, и рана во рту начала стремительно затягиваться, оставляя лишь саднящее чувство. — Что случилось? Обморок? Давление? Почему ты сняла перчатку?

— Там… в конце вагона, — выдохнула Алиса, цепляясь за его рукав. Ткань формы курсанта Высшей Боевой Лиги была жесткой. Реальной. — Человек. Сизый нос. Шрам через бровь. Он ждет нас. В Академии. Ему нужна я.

Грей замер. Его рука, державшая ее плечо, окаменела. На долю секунды его зрачки снова стали вертикальными, а вокруг фигуры едва заметно замерцал воздух, сгущаясь в контур защитного купола. Затем он расслабился, возвращая лицу привычное спокойное выражение. Но Алиса, знавшая каждый его жест, заметила главное: его пальцы дрогнули.

— Сизый Нос? — переспросил он ровно. — В третьем классе едет пара торговцев тканями с севера. Один действительно похож на твой портрет. Обычные контрабандисты. Ничего магического. Ты просто перенервничала из-за переезда.

Он лгал. Идеально, профессионально, глядя ей прямо в глаза. Защитный купол вокруг него говорил красноречивее любых слов — он активировал базовое плетение «Мираж», отводящее глаза наблюдателям низкого уровня. Сизый Нос существовал. И Грей знал о нем больше, чем показывал.

Значит, знание сизоносого мужчины из видения касалось не только Алисы. Оно касалось самого Грея.

— Мне нужно пройтись, — сказала она, поднимаясь на дрожащих ногах и стараясь не смотреть на изумрудную нить над головой парня. Теперь та пульсировала вдвое чаще. Узел приближался. — Голова кружится. Я дойду до ресторана, возьму воды.

— Я пойду с тобой.

— Нет! — вырвалось у нее слишком резко. — То есть… пожалуйста. Останься. Проверь наши артефакты в саквояже. Если тот человек поймет, что ты рядом, он уйдет. А мне нужно… мне нужно посмотреть на него вблизи. Понять, кого он ждет.

Логика была безупречной. Именно поэтому Грей нахмурился, но кивнул. Боевой маг внутри него требовал защитить объект любой ценой, но разум шептал, что открытое противостояние в переполненном экспрессе привлечет внимание транспортной полиции Инквизиции. — Хорошо. Десять минут, Лис. Через десять минут я выламываю дверь ресторанного вагона.

Как только тяжелая дверь купе закрылась за ним, отрезая спасительное тепло его присутствия, Алиса прислонилась пылающим лбом к холодному стеклу окна. За окном пролетала ночная равнина Мертвых Топей — черная вода, остовы мертвых деревьев и зеленоватое свечение болотных газов. Красота, от которой веяло могильным холодом.

Ее трясло. Дар снова показал зубки. Раньше он ограничивался прошлым и ближайшим будущим — секунд на тридцать вперед, максимум на пару дней, если речь шла о важных решениях. Но этот сизоносый… он принес с собой ощущение абсолютной, всепоглощающей угрозы. «Равновесие рухнет. И рикошетом убьет тебя первой».

Она посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы, идеальные ногти. Оружие, которое она не могла применить. Как защищаться от того, чьи преступления ты видишь, но чья сила превосходит твою многократно? Как убедить боевого мага пятого ранга, что его тщательно выстроенная ложь разваливается на куски?

Алиса глубоко вдохнула, пытаясь унять тошноту, сделала несколько шагов по ковровой дорожке коридора и толкнула тяжелую дверь в вагон-ресторан.

Просторное помещение с панорамными окнами было залито мягким янтарным светом хрустальных люстр. Тихая музыка струнного квартета смешивалась с приглушенным гулом голосов, звоном фарфора и шипением вина, открываемого сомелье. Золотая молодежь Империи праздновала начало учебного года. Шелка, бриллианты, смех, лишенный всяких забот. Никто из них не знал, сколько грязи скрывается за идеальным фасадом их соседей по столику.

Для Алисы этот вагон выглядел как анатомический театр. Каждое рукопожатие, каждый обмен визитками оставляли в воздухе призрачные следы. Вот престарелый барон касается локтя юной дебютантки: след вспыхивает болезненно-желтым — шантаж, разорение семьи девочки год назад. Вот смеющийся банкир хлопает по плечу молодого офицера: багровый всплеск — подпись под приказом о расстреле невиновных ради земельной аферы. Весь мир состоял из переплетающихся нитей вины, похоти, жадности и страха.

Обычно она умела фильтровать этот шум, сжимая сознание в игольное ушко. Но сегодня фильтры сбоили. После видения в купе любая сильная эмоция била по нервам, как молот.

Она нашла свободный столик у самого окна, заказала у бесшумного официанта стакан ледяной воды и заставила себя снять правую перчатку, спрятав левую в складках юбки. Ей нужен был контроль. Нужно было заземлиться.

Официант поставил перед ней бокал. Их пальцы соприкоснулись.

Мальчик. Лет шестнадцати. Сирота. Третий сын посудомойки из южного порта. Он носит фальшивую улыбку, потому что хозяин заведения бьет его медной пепельницей за пролитую воду. Дома его ждет младшая сестра с прогрессирующим поражением легких, лекарства стоят дороже, чем мальчик зарабатывает за месяц. Сегодня ночью, пока экспресс будет стоять на станции «Разлом», мальчик спустится в технический отсек и украдет из сейфа начальника поезда два империала. Его поймают. Завтра утром его вышвырнут на ходу в снег без документов. Через неделю он замерзнет насмерть в сугробе, прижимая к груди деревянную игрушку сестры.

Алиса зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли белые пятна. Вода в стакане пошла мелкой рябью. Не бери,мысленно взмолилась она, вкладывая в импульс всю силу своего дара, хотя знала, что телепатией не владеет. Пожалуйста, выброси эти деньги в сортир. Умоляю.

Мальчик моргнул, растерянно глядя на ее сцепленные в замок руки. На секунду его лицо исказилось странной смесью жалости и недоумения, будто он услышал далекий крик. Затем он встряхнул головой, списав все на усталость, и пошел дальше разносить заказы. Но крабовую тарталетку своему другу на кухне он сегодня не принесет. Деньги останутся в его кармане. Алиса изменила одно крошечное событие, и теперь судьба мальчика переписывалась в реальном времени. Возможно, его не поймают. Возможно, поймав, просто изобьют. Или он попадет в рабство к поездным механикам. Баланс всегда находил способ забрать свою цену.

От напряжения заломило виски. Она открыла глаза и обвела зал рассеянным взглядом, ищя угрозу. И нашла ее.

Сизый Нос сидел через три столика от нее. Он больше не притворялся торговцем. Дорогой сюртук исчез, сменившись практичной кожаной курткой наемника. Рядом с ним, спиной к Алисе, расположился второй — квадратный, монолитный человек без шеи, с руками размером с небольшую лопату. Телохранитель.

Они не ели. Перед Сизым Носом стоял нетронутый чай. Он смотрел прямо на Алису.

Вокруг него не было цветных нитей обычных людей. Его аура была выжжена дочерна. Сплошное нефтяное пятно, поглощающее свет ламп. Профессиональный ликвидатор. Человек, совершающий зло настолько часто, что оно перестало оставлять на нем отпечатки — грязь просто стала его частью. Такие люди были слепыми пятнами для ее дара. Она не могла прочитать его прошлое, не рискуя сойти с ума. Могла лишь чувствовать исходящую от него энтропию.

Их разделяло метров двадцать плотной толпы. Сизый Нос едва заметно улыбнулся уголком рта и поднял чашку с чаем, салютуя ей.

Паника сжала горло ледяной рукой. Алиса схватила свой стакан, плеснула остатки воды в лицо, пытаясь прийти в себя, и поднялась. Нужно бежать. Найти Грея. Запереться в купе.

Она сделала шаг назад, зацепившись каблуком за ножку стула. Стул пошатнулся, начал падать, увлекая за собой скатерть соседнего столика. Раздался звон бьющегося стекла, женский визг.

Толпа пришла в движение. Люди засуетились, отступая от места падения, создавая давку. Сизый Нос и его спутник остались сидеть неподвижно, островком спокойствия в океане хаоса. План Алисы провалился: вместо того чтобы расчистить путь к выходу, она создала затор.

— Осторожнее, сударыня! — Сумасшедшая! — Вызовите распорядителя!

Чья-то сильная рука грубо схватила ее за локоть, разворачивая. — Вы целы? Порезались? — спросил приятный баритон.

Алиса подняла взгляд. Высокий мужчина в форме капитана транспортного корпуса. Орлиный профиль, идеально уложенные седые волосы, орденская планка на груди. Лицо аристократа старой школы. Типаж, которому хочется доверять. Он галантно поддерживал ее под спину, не давая упасть на осколки.

Его кожа коснулась рукава ее платья.

Мир перевернулся.

Янтарный свет ресторана померк. Музыка стихла. Исчез запах духов, сигар и дорогой еды. Остался лишь стерильный озон, вой сирен гражданской обороны и невыносимый жар, от которого трескалась эмаль на зубах.

Она стояла на смотровой площадке самой высокой башни Академии Семи Шпилей. Впереди, насколько хватало глаз, простирались Северные пустоши. Но они не были черными и мертвыми, как сейчас за окном поезда. Они пылали. Багровое небо застилали грибы ядерных взрывов. Земля кипела.

Прямо перед ней, у края площадки, спиной к Алисе стоял этот самый капитан. Только форма на нем была не транспортной службы, а генеральская, цвета запекшейся крови — парадный мундир Верховного Командования Южной Кампании. Война, закончившаяся сорок лет назад массовым применением запрещенной магии Скверны.

Рядом с ним, вцепившись в его руку побелевшими пальцами, стояла женщина в вечернем платье. Лицо женщины закрывала густая вуаль, но Алиса знала, кто это. Это была она сама. Старая, изможденная, с абсолютно белыми волосами. Седая в тридцать лет.

Генерал-себя-из-будущего повернул голову. Его глаза были абсолютно пусты. В них отражалось зарево уничтожаемого мира. — Видишь? — сказал он голосом, полным бесконечной усталости. — Все зря. Ты пыталась спасти одного мальчика в поезде. Спасла. Зато завтра на этой башне ты скажешь мне «да». Согласишься выйти замуж. Твоя любовь ко мне даст мне силы пережить завтрашнюю битву в Разломе. Моя благодарность Императору сделает меня самым молодым Верховным Магистром в истории. А через десять лет я подпишу приказ о применении Печати Раскола. Ради великой цели. Ради спасения Империи от сепаратистов. Миллионы сгорят заживо, чтобы миллионы других жили. И ты будешь стоять рядом. Чистая. Неприкосновенная. Мой личный оракул, моя совесть, которая будет молчать, потому что любит меня. Посмотри на нас, Алиса. Посмотри, какую цену мы заплатили за свое счастье.

Седая девушка в видении медленно подняла вуаль. Нижняя половина ее лица представляла собой сплошной глянцевый ожог, сплавленную массу из розовой рубцовой ткани и металлических имплантатов лицевых костей. Левый глаз вытек, замененный тусклым стеклянным протезом. — Мы счастливы, — прошептала она обожженными губами. — Мы живы.

Жар стал невыносимым. Запах горелого мяса ударил в ноздри. Алиса закричала, отталкивая от себя капитана.

Она упала на колени прямо среди осколков бокалов в ресторане экспресса. Настоящий, холодный воздух обжег легкие. Капитан ошарашенно смотрел на нее сверху вниз. — Девочка, да у вас шок…

— Не трогайте меня! — прохрипела она, отползая назад на четвереньках. Ее ладони кровоточили от порезов стеклом. — Оставьте меня!

Сизый Нос поднялся из-за стола. Медленно, неотвратимо, как поднимаются осадные башни к стенам крепости. Толпа внезапно оказалась далеко. Между ними образовалось пустое пространство. Люди вдруг потеряли интерес к упавшей девушке и разбившимся стаканам. Словно кто-то нажал кнопку беззвучия.

Телохранитель-квадратный остался сидеть, но положил огромные ладони на стол. Готовность номер один.

— Стоять, — раздался рык из-за спины Алисы.

Воздух в ресторане загустел, став плотным, как вода. Температура упала на десять градусов. На хромированных деталях бара выступил иней.

Грей стоял в проходе, широко расставив ноги. Его курсантский мундир был расстегнут. Правая рука вытянута вперед, пальцы сложены в сложную фигуру печатей. Вокруг его сжатого кулака вращался с низким гудением шар нестабильной плазмы величиной с детскую голову. Это была не учебная демонстрация. Это была готовность убить всех присутствующих одним щелчком пальцев. Серые глаза потемнели до цвета грозового неба. Вертикальные зрачки расширились, заполнив почти всю радужку.

— Еще шаг, мудак, — тихо, перекрывая музыку, произнес Грей, — и твоя голова испарится раньше, чем тело поймет, что умерло. Назад. К стене. Руки на виду.

Сизый Нос остановился. Впервые за все время на его лице отразилось нечто похожее на удивление. Он посмотрел на пульсирующий сгусток огня, потом на Грея, оценивающе прищурился и медленно, демонстрируя отсутствие оружия, развел руки в стороны. Затем плавно опустился обратно на свой стул.

— Боевой маг пятого ранга, — констатировал Сизый Нос своим скрипучим голосом. — Выпускник Лиги. Специализация — антимагическое подавление. Приятно встретить профессионала, парень. Опусти игрушку. Я пришел не за твоей жизнью.

— Ты уйдешь вообще, — процедил Грей. Его плечи дрожали от колоссального напряжения — удерживать такую концентрацию чистой энергии в замкнутом пространстве движущегося поезда было физически больно. — Или выйдешь на следующей станции в одних подштанниках. Выбирай.

— На следующей станции меня встретит патруль Инквизиции, — Сизый Нос пожал плечами. — У меня контракт, юноша. Невыполнение влечет за собой неустойку, превышающую стоимость моей шкуры. Я подожду. Экспресс идет до Академии еще шесть часов. Рано или поздно твоя подружка выйдет из-под защиты твоего брюха. Например, в уборную. Или решит полюбоваться звездами в тамбуре последнего вагона. Она ведь такая любопытная. Видит слишком много.

Удар попал точно в цель. Плечи Грея напряглись еще сильнее. Он понял намек. Сизый Нос знал о даре Алисы.

— Последнее предупреждение, — прошипел Грей.

— Как пожелаешь, — Сизый Нос откинулся на спинку стула и демонстративно сложил руки на животе. — Я никуда не тороплюсь. Чай здесь отвратительный, зато виды из окна прекрасные. А знаешь, что самое забавное, маг? Когда ты тянешь энергию из эфира для своей игрушки, система безопасности экспресса фиксирует аномалию. Три минуты такого спектакля, и сюда ворвутся боевые инквизиторы. Начнут проверять документы. У очень многих пассажиров в этом вагоне найдутся причины не встречаться с людьми в красных плащах. Начнется бойня. Прямо здесь. Кровь, кишки, плавящийся пластик. Много ненужных смертей. Хочешь взять на душу сотню трупов гражданских ради одной девчонки, которая все равно принадлежит моему заказчику? Просто по закону, а не по частям. Контракт предусматривает доставку. Живой или по частям — вопрос цены и эстетики.

Алиса, стоявшая на коленях, собрала волю в кулак. Горло все еще драло от крика в видении. Руки болели. Но страх отошел на второй план, уступив место холодной, звенящей ясности.

Видение будущего на башне было правдой. Не буквальной — она не станет седой калекой именно от брака с этим конкретным человеком. Но суть оставалась сутью. Ее дар — это рычаг. Любое вмешательство порождает противодействие. Попытка избежать маленькой трагедии создает катастрофу.

Она посмотрела на изумрудную нить над головой Грея. Узел развязался. Время выбора наступило прямо сейчас. Нить вела прочь отсюда, мимо Сизого Носа, вдоль стены, к двери служебного перехода, ведущей в технические вагоны. Там темно. Там тесно. Там безопасно для окружающих. Но если она пойдет туда одна, уведя угрозу за собой…

Баланс должен быть соблюден.

Алиса медленно, не делая резких движений, поднялась на ноги. Осколки впились в подошвы туфель. Кровь капала на белоснежную скатерть.

— Грей, — позвала она. Голос звучал удивительно твердо. — Отпусти заклинание. Прямо сейчас.

— Лис, не дури, — он даже не обернулся, боясь выпустить Сизого Носа из поля зрения. — Я контролирую ситуацию.

— Ты контролируешь кусок плазмы, который прожжет корпус вагона, если ты потеряешь сознание от перегрузки, — ответила она, делая маленький шаг в сторону от мужа, выходя из-за его широкой спины. — Эти люди погибнут из-за меня. Опусти руку.

Она встретилась взглядом с Сизым Носом. Черные бусинки глаз изучали ее без всякого интереса, как мясник изучает тушу.

— Ваш заказчик хочет знать мое будущее? — громко спросила Алиса, обращаясь к киллеру, но глядя поверх его головы. Пусть слышит весь вагон. Пусть слова станут фактом реальности, который нельзя переиграть. — Передайте ему. Я знаю, что он делает. Я вижу узлы. И я выбираю не вмешиваться. Я буду учиться в Академии. Я буду делать все, что скажет наставник. Я стану идеальной студенткой. Но если хоть один волос упадет с головы моих близких из-за ваших игр… — она позволила легчайшему оттенку своей силы просочиться в голос, окрасив слова морозным серебром, — я перестану сдерживать свой дар. Я найду заказчика. И покажу ему такое дно его собственной души, после которого демоны Бездны покажутся ему желанными собеседниками.

Сизый Нос моргнул. Впервые за встречу в его ауре мелькнул отголосок эмоции — подобие уважения. Он явно ожидал слез, истерики или попыток прятаться за спину боевого мага.

— Заказчик будет доволен, — проскрипел он. — Девочка понимает правила игры. Пока играешь по правилам, Равновесие милостиво.

Грей медленно разжал пальцы. Шар плазмы с громким хлопком втянулся обратно в ладонь, опалив кожу перчатки. Пот ручьями тек по его лицу. Он потратил чудовищное количество сил.

— Уходим, — бросил он Алисе, хватая ее за здоровую руку. — Немедленно.