Девушка Луна

— Нам нужно идти, — прохрипела Алиса, опираясь на стену, чтобы подняться. Каждое движение отзывалось пожаром в промороженных тканях. — До рассвета осталось недолго. Если южане найдут труп этого… они пойдут по следу магии. — Куда мы идем? — спросила Мира, помогая сестре поднять тяжелую безрукавку. — На Юг, — повторила Алиса старую мантру. Сейчас она звучала иначе. Не как план побега, а как приговор. — Я найду источник их огня. И я покажу им, что такое настоящий холод.

Утро застало их глубоко в лесной чаще. Лес постепенно менялся. Мертвые деревья уступали место обычным соснам, хотя воздух оставался тяжелым и спертым. Следов людей или южных патрулей не было уже сутки. Казалось, война закончилась сразу за руинами форта, оставив северные дебри самим себе.

Рана на груди Алисы не кровоточила, но постоянно ныла тупой, тянущей болью. Девушка старалась дышать неглубоко. После вчерашнего выброса сил лихорадка усилилась. Ее знобило даже под тяжелой медвежьей шкурой, которую они сняли с плеч одного из погибших беженцев — нашли беднягу замерзшим в овраге неделю назад. Мира шла впереди, ведя сестру за руку. Роли поменялись: теперь ребенок был штурманом, выбирая путь среди бурелома, а взрослый превратился в ведомый груз.

К полудню они вышли на просеку. Южане прорубали такие просеки широким лезвиями своих боевых топоров, расчищая путь для обозов снабжения. Утоптанная земля, следы сотен сапог, свежий лошадиный навоз. Алиса прижала сестру к земле, спрятавшись за поваленным стволом. — Патруль, — одними губами сказала она.

Их было четверо. Двое пехотинцев в тяжелых латах цвета запекшейся крови, вооруженных короткими кривыми саблями. Один арбалетчик в легкой кольчуге. И командир — человек в черной кожаной броне без знаков различия, вооруженный длинным эстоком. Они шли расслабленно, громко переговариваясь на своем гортанном языке. Чувство абсолютной безнаказанности победителей.

Алиса крепче сжала рукоять меча. Тренировочная сталь против закаленного боевого железа. Четыре противника, двое из которых защищены броней. В обычном состоянии она продержалась бы минуту, прежде чем усталость взяла бы свое. Сейчас, больная и истощенная, она понимала, что шансов нет. Но позволить убить Миру она не могла. — Жди здесь, — приказала она сестре. — Что бы ни случилось. Не выходи, пока я не позову.

Мира вцепилась в ее рукав: — Не надо, Аль. Давай обойдем. Нас не заметят. — Они смотрят на юг, — Алиса кивком указала на направление взглядов солдат. — Значит, боятся того, что придет с севера. Мы притворимся тем самым страхом.

Она вышла на просеку. Шаги ее были неверными, шатающимися. Она намеренно хромала, выставляя себя идеальной жертвой — больной девчонкой, отбившейся от каравана. Арбалетчик заметил ее первым и поднял оружие, но командир лениво махнул рукой, опуская арбалет. — Северянка, — констатировал он на ломаном общем языке, подходя ближе. Ухмылка обнажила золотые фиксы. — Заблудилась, детка? Где твои папаша и мамаша? Скоро будут гнить в общей яме?

Остальные солдаты загоготали. Они окружили ее полукругом, отрезая путь к лесу, где пряталась Мира. Алиса позволила своему телу расслабиться, имитируя полную потерю сил. Она опустила меч острием в грязь, тяжело на него опираясь. — Воды… — прохрипела она. — Прошу… сестра…

Командир подошел вплотную. От него пахло дешевым вином, потом и гарью. Он провел мозолистой рукой по ее волосам, грубо хватая за подбородок и поворачивая лицо к свету. — Хорошенькая, — причмокнул он языком. — Такие долго живут в наших лагерях. Будешь чистить котлы и согревать мою постель. Пойдешь добровольно — останешься целой. Мне нравится чистая кожа.

Его рука переместилась ниже, сжимая плечо девушки. Командир попытался развернуть ее, чтобы оценить фигуру. Именно в этот момент Алиса нанесла удар. Не мечом. Ее правая рука, лежавшая на грязном навершии тренировочного клинка, резко дернулась вверх. Но целила она не в горло солдата. Она ударила открытой ладонью ему в солнечное сплетение.

Контакт кожи с кожей. За прошедшие дни она научилась контролировать силу лучше. Ей не нужно было замораживать его насмерть — шум привлечет остальных патрульных на многие мили вокруг. Ей нужно было вывести его из строя быстро и тихо. Из ее ладони вырвался короткий, направленный импульс температуры. Не минус двести градусов, как вчера, а всего лишь около минус ста. Локальная гипотермия нервных узлов. Эффект был мгновенным и жестоким. Кожа командира натянулась, становясь пергаментной. Мышцы живота судорожно сократились, отказываясь принимать команду мозга на вдох. Золотые фиксы клацнули, когда зубы сомкнулись от болевого шока. Глаза вылезли из орбит. Он сложился пополам, хватая ртом воздух, но диафрагма была парализована спазмом. Человек испытывал муки утопления, стоя на твердой земле.

Он упал на колени, царапая собственную грудь. Солдаты на мгновение опешили, глядя на скорчившегося начальника. Этого мгновения хватило Алисе. Она перехватила свой деревянный меч двумя руками. Это было плохое оружие — слишком легкое, без баланса. Но сейчас дерево служило лишь проводником. Первый пехотинец, опомнившись, взревел и бросился на нее, занося саблю для горизонтального удара. Алиса приняла удар на плоскость своего клинка. Дерево выдержало — спасло то, что удар был нанесен уставшей рукой. Она шагнула в сторону, используя инерцию врага, и впечатала тяжелый стальной эфес деревянного меча ему в висок. Хруст кости прозвучал глухо. Солдат рухнул как подкошенный.

Третий — арбалетчик — наконец понял, что происходит нечто ненормальное. Он отшатнулся, взводя рычаг оружия. Болт сорвался с ложа с характерным щелчком тетивы. Алиса не стала уворачиваться. Она знала, что не успеет. Вместо этого она вложила остаток сил в единственное доступное ей средство защиты — искажение воздуха. Она не создала щит. Она изменила плотность пространства на пути полета болта. Резкий перепад температур создал зону турбулентности. Оперенный наконечник вошел в холодный столб воздуха, и законы аэродинамики сошли с ума. Болт завибрировал, потерял стабилизацию и ушел вбок, вонзившись в ствол сосны далеко в стороне.

Арбалетчик побелел, начиная перезарядку. Второй пехотник, более опытный, не полез напролом. Он начал обходить девушку по кругу, делая короткие, экономные выпады, прощупывая защиту. Алиса чувствовала, как уходит земля из-под ног. Лихорадка сжигала последние углеводы. Перед глазами поплыли красные пятна. Она оперлась спиной о спину первого, упавшего солдата, переводя дух. Нужно заканчивать. Прямо сейчас.

Она дождалась, пока пехотник сделает очередной выпад, целясь ей в бедро, чтобы обездвижить. Алиса пропустила клинок мимо себя, уйдя в глубокий прогиб, который чуть не стоил ей сломанного позвоночника от боли в груди. Оказавшись под рукой врага, она ткнула концом своего меча ему в подколенный сгиб. Сустав — всегда уязвимое место. Мужчина взвыл, потеряв равновесие.

Алиса выпрямилась, крутанувшись на месте. Рукоять меча описала дугу и врезалась точно в переносицу второго пехотника. Носовая кость вошла в мозг. Он упал замертво, не издав ни звука.

Остались арбалетчик и задыхающийся командир. Командир уже начинал приходить в себя, жадно глотая воздух посиневшими губами. Арбалетчик закончил взводить механизм. Его палец лег на спусковой крючок. Он целился Алисе в лоб. Промахнуться с десяти шагов невозможно.

Девушка поняла, что увернуться не сможет. Сил на создание воздушного искажения тоже не осталось. Внутренний родник холода пересох, оставив лишь едкий пепел усталости. Она посмотрела в черный зрачок арбалетного болта. Время вновь замедлилось. Она подумала о Мире, которая сидит за бревном, зажав уши руками. О маме, чей шарф сейчас греет плечи сестры. Об отце, чья кровь до сих пор краснеет на снегу возле ворот форта. Если она умрет сейчас, Мира останется одна посреди мертвого леса.

Эта мысль сработала как фитиль в пороховой бочке. Отчаяние, любовь и животный страх за близкого человека взорвали плотину. Алиса не призвала силу. Она уступила ей. Она открыла шлюзы настежь, позволив Великой Стуже течь через свое тело бесконтрольно.

Ее фигура на долю секунды потеряла четкость, размазавшись в пространстве. Температура вокруг нее рухнула мгновенно. Выпущенный болт вылетел из ложа. Наконечник соприкоснулся с аурой абсолютного холода, окружающей девушку. Металл не отразился. Он испарился. Железо перешло из твердого состояния сразу в газообразное, развеявшись серебристым облачком пыли в морозном воздухе.

Арбалетчик смотрел на свои руки, всё еще сжимающие бесполезное оружие, не веря глазам. Алиса шагнула к нему. Она не бежала. Она шла медленно, и с каждым шагом трава под ее ногами хрустела, превращаясь в стеклянную крошку. Глаза девушки снова затягивало серебряной пленкой. Солдат издал странный булькающий звук и бросился бежать в лес, бросив даже свой пояс с ножнами.

Командир полз прочь на четвереньках, оставляя кровавый след — спазм диафрагмы повредил внутренние органы. Он пытался достать из-за пояса кинжал, но пальцы не слушались, покрытые черной коркой обморожения.

Алиса подошла к нему. Она возвышалась над ним, источая смертельный холод. Пар от ее дыхания поднимался густым столбом, исчезая высоко в кронах деревьев. Она занесла свой деревянный меч для добивающего удара. Командир посмотрел на нее снизу вверх. В его глазах не было страха смерти. Был суеверный, первобытный ужас перед божеством. Он что-то прошептал на своем языке — молитву своим южным богам Огня.

Алиса остановила замах. Она смотрела на этого человека, на его золотую улыбку, на дорогую кожу его брони. Он пришел на ее землю. Он жег ее дома. Он убил ее отца. Он собирался забрать ее сестру. Она могла превратить его в ледяную статую. Могла заставить его кровь вскипеть в жилах от мгновенного переохлаждения. Могла подарить ему тысячу лет пытки холодом.

Но вместо этого она просто наступила тяжелым сапогом на его запястье, ломая кости. Кинжал отлетел в сторону. Затем она ударила его рукоятью меча по затылку, отправляя в глубокое беспамятство. Убивать его было слишком легким выходом. Пусть живет. Пусть вернется к своим и расскажет, что на севере проснулось нечто страшнее любых демонов. Пусть несет страх в сердце Багрового Заката.

Когда она обернулась, привалившись к дереву, то увидела Миру. Девочка стояла посреди просеки, бледная как смерть. Она видела всё. Бой, вспышки холода, бегство солдата. — Они хотели сделать мне больно, — тихо сказала Мира, когда Алиса, пошатываясь, подошла к ней. — Ты сделала больно им. — Да, — выдохнула Алиса, садясь прямо в дорожную пыль. Горло горело, легкие разрывались. — Иногда, чтобы защитить тепло, приходится нести лед.

Она достала из сумки побежденных флягу с водой. Вода внутри была теплой. Алиса сделала несколько глотков, стараясь не смотреть на четыре тела. Трое живых, один скоро очнется. Магии хватило только на нейтрализацию, на поддержание жизни требовались обычные навыки.

Закат окрасил небо в те самые багровые тона, которые она ненавидела всем сердцем. — Мы не можем спать здесь, — сказала Алиса, с трудом поднимаясь на ноги и взваливая на плечо сумку с припасами южан. Еда. Настоящая еда, а не сухие корни. — Южане найдут своих до ночи. Нам нужно уйти в самую топь, туда, где их тяжелые сапоги будут вязнуть. — Я боюсь, — прошептала Мира, беря сестру за свободную руку. — Я знаю, — Алиса сжала маленькую ладонь. Впервые за долгие дни она почувствовала, что ее собственная рука кажется теплой по сравнению с тем адским холодом, которым она дышала еще час назад. — Я тоже. Но луна сегодня снова полная. И если станет совсем темно… я буду светить нам.

Они двинулись дальше на юг, углубляясь в заболоченные низины. За их спиной, на покинутой просеке, остались лежать трое свидетелей рождения новой легенды Пепельного Льда. А командир, очнувшись глубокой ночью от пронизывающего до костей озноба, который никогда не отпустит его тело, впервые в жизни возненавидел само понятие «холод».

Глава 4. Голос Воды

Болото поглотило их к исходу второго часа. Мягкий, пружинящий мох сменился черной, зловонной жижей, которая с жадным чавканьем хватала за ноги. Мира начала отставать. Девочка весила не больше перышка от истощения, но каждый шаг давался ей ценой титанических усилий. Она спотыкалась о скрытые под водой коряги и падала в грязь, поднимаясь лишь для того, чтобы снова упасть.

Алиса тащила сестру на спине. Вес ребенка казался неподъемным — мышцы спины, сведенные судорогой после вчерашнего боя, отказывались работать. К тому же добавилась новая мука. Рана на груди, там, где ее коснулось ледяное дыхание демона, пульсировала тупым жаром. Но это был обманчивый жар. Под повязками кожа оставалась твердой, как вулканическое стекло, и холодной настолько, что прикосновение ткани вызывало боль обморожения. Алиса чувствовала, как этот холод медленно расползается по сосудам. Если она останавливала движение хотя бы на минуту, пальцы ног начинало покалывать предательским онемением.

— Мы должны найти сухое место, — прохрипела она, сбрасывая Миру со спины прямо в густые заросли рогоза. — Пять минут. Отдышим.

Сестра свернулась клубком на кочке, дрожа всем телом. Ее бил озноб — лихорадка болотной сырости вступала в свои права. Алиса огляделась. Солнце садилось быстро, окрашивая испарения над топью в болезненный фиолетовый цвет. На юге, куда они бежали, небо было затянуто низкими свинцовыми тучами. Война гнала перед собой погоду — южане принесли с собой не только огонь, но и тяжелые грозовые фронты, которые намертво блокировали северные ветра.

Рядом, пробиваясь сквозь пласты торфа, журчал ручей. Вода в нем была цвета крепкого чая из-за вымываемого железа. Алиса опустилась на колени у кромки воды, пытаясь зачерпнуть немного во флягу убитого южанина. Пальцы не слушались. Суставы опухли и приобрели синюшный оттенок. Она посмотрела на свое отражение. Из темной глади на нее взглянуло чужое лицо. Глаза запали, окруженные черными тенями, губы потрескались до крови. Но страшнее всего были волосы. Та прядь, которую задел поток абсолютного холода при встрече с демоном, стала абсолютно белой. Седина перечеркнула ее висок яркой серебряной полосой. Ей семнадцать зим, а выглядела она на сорок лет старухи, пережившей великую осаду.

Алиса погрузила ладони в воду, надеясь смыть копоть и кровь последних дней. Вода обожгла холодом. Девушка инстинктивно дернулась назад, но замерла. Ощущение было странным. Это не вода обжигала ее. Это она обжигала воду. Она снова медленно опустила руку в ручей. Тепло человеческого тела должно было растопить тонкую корочку льда у берега, согрев ближайшие слои жидкости. Вместо этого вокруг ее кисти начало формироваться ледяное кольцо. Вода кристаллизовалась, превращаясь в матовое стекло, расширяющееся кругами.

— Аль? — голос Миры прозвучал слабо, как писк комара. — Что ты делаешь?

Алиса подняла руку. Ледяной рукавец, сковавший кисть, поднялся вместе с ней, сохраняя форму. Вода внутри ручья продолжала течь, огибая невидимую преграду, но слой толщиной в палец оставался твердым, привязанным к коже девушки. Сердце пропустило удар, а затем забилось в паническом ритме. Она вскочила на ноги, стряхивая ледяную перчатку. Кольцо разбилось с тихим звоном, осыпавшись в ручей голубоватой крошкой.

Это не закончилось. После битвы в пещере дар изменился. Он перестал быть просто вспышкой ярости, неконтролируемым выбросом стихии. Теперь он стал… текучим. Осознанным. Она присела обратно, стараясь дышать ровно, успокаивая бешено скачущее сердце. Нужно проверить. Очень осторожно. Алиса протянула ладонь над самой поверхностью воды, не касаясь ее. Она вспомнила то чувство пустоты, которое испытала вчера ночью под луной. Вспомнила ощущение океана внутри себя. Поднимись.

Сначала ничего не произошло. Шелестел камыш, кричала какая-то птица в чаще. А потом… вода послушалась. Тонкая струйка темно-бурой влаги отделилась от общего потока. Она зависла в воздухе вопреки законам тяготения, изогнувшись дугой, словно змея, привлеченная игрой заклинателя. Струйка подплыла к лицу Алисы. Девушка закрыла глаза. Она чувствовала вес этой воды, каждую молекулу, связь между ними. Связь эта держалась не на магии слов, которой учат придворных чародеев, а на чем-то более глубоком — на резонансе температур. Вода тянулась к той точке пространства, где энтропия замедлялась под взглядом Великой Стужи.

— Ты похожа на свою бабушку, когда так щуришься.

Голос раздался откуда-то сверху, сухой и скрипучий, как трение двух старых поленьев. Алиса вздрогнула. Магический захват сорвался. Струя воды плюхнулась обратно в ручей, обдав брызгами юбку. Девушка резко обернулась, выставив вперед руку в защитном жесте, готовая высвободить мороз. На толстой ветке старой ольхи, нависавшей над ручьем, сидел человек. Он был одет в лоскуты — нечто среднее между мешковиной и шкурой оленя, сшитое жилами. Лицо его представляло собой карту морщин, выдубленную солнцем и ветром. Волосы росли клочьями, седые с одной стороны и грязно-рыжие с другой. Но глаза… Глаза были молодыми, ярко-желтыми, радужка которых почти сливалась со зрачком. Глаза хищной птицы.

Незнакомец сидел совершенно неподвижно, балансируя на ветке, которая едва прогнулась под его весом. Между пальцев его босых ног проскакивали маленькие электрические искорки. — Не стоит тратить силы на старого ворчуна, лунная дева, — усмехнулся он, обнажая ряд кривых, пожелтевших зубов. — У тебя впереди долгий путь, а твои запасы тепла сейчас ограничены одним жалким биением сердца.

Алиса сглотнула. Паника боролась в ней с необходимостью защитить сестру. — Кто ты? — хрипло спросила она. — Южанин? Еще один демон мерзлоты? — Я тот, кто предпочел общество клещей и комаров обществу инквизиторов и королей, — пожал плечами старик. — Можешь звать меня Хозяином Болота. Хотя местные бобры зовут меня старым пнем, когда думают, что я не слышу. А вот тебя, дитя, мне называть страшно. Твой крик вчера ночью разбудил даже тех, кто спит на дне самых глубоких омутов.

Мира, услышав человеческую речь, выползла из зарослей. Она спряталась за спину сестры, вцепившись в ее пояс мертвой хваткой. Старик перевел взгляд желтых глаз на девочку и тут же смягчился. Морщины вокруг глаз разгладились. — Совсем цыпленок, — вздохнул он. — Замерзнет. Идет «ржавчина», девчонки. Настоящая, мокрая. Южане пригнали своих магов-погодников, те перекрыли все теплые течения с юга. Завтра здесь будет минус двадцать и дождь. Вы превратитесь в две сосульки еще до полуночи. — Нам нужно идти дальше, — упрямо сказала Алиса. Каждое слово отдавалось болью в промороженных легких. — На юг. — На юге вас ждет костер, — отрезал старик. — Только гореть в нем будете вы, а не дрова. Инквизиция Солнца уже расставила сети. Они ищут пепел Севера. Особенно такой холодный пепел, как твой. Тебе нельзя к людям. Ни к солдатам короля, ни к крестьянам. Тебя сдадут за миску похлебки и отпущение грехов.

Он оттолкнулся от ветки. Старик упал вниз, но не рухнул мешком, а приземлился мягко, по-кошачьи, подняв облачко торфяной пыли. Воздух вокруг него запах озоном — запахом приближающейся грозы. — Следуй за мной, — бросил он через плечо. — Моя берлога ближе, чем кажется. Там есть сухие шкуры и котелок кипятка. Спорить бесполезно — я старше твоего страха.

Алиса колебалась. Всю жизнь отец учил ее не доверять незнакомцам. Но логика старика была безупречной. Идти в открытой степи или гнилом лесу без огня означало самоубийство. А сил на очередной бой у нее не осталось. Даже если старик окажется врагом, она успеет превратить его в лед прежде, чем он сделает шаг. — Хорошо, — кивнула она. — Мира, иди рядом со мной. Не отходи.

Они шли недолго. Старик вел их не тропами, а звериными лазами, петляя между поваленными стволами так уверенно, будто видел в полной темноте. Вскоре показался холм, который издалека казался обычным нагромождением земли и корней. Однако, подойдя ближе, Алиса увидела вход — идеально круглый провал, уходящий под землю, замаскированный плащом из живого плюща. — Добро пожаловать в самое здоровое легкое этих земель, — провозгласил старик, откидывая плетеную из ивняка крышку люка. — Спускайтесь. И осторожнее головой, потолок низкий. Строил под себя, а ростом я не вышел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.