Идеальный свидетель

Глава 1. Свадьба на 10 миллионов

Серпуховская набережная в начале октября пахнет мокрым асфальтом, остывающей рекой и чужим богатством. Особняк Соколовых стоял на холме, презрительно возвышаясь над суетой Третьего транспортного кольца. Мия припарковала свой десятилетний «Фольксваген Поло» за массивными коваными воротами, там, где охрана указала жестом — между матово-черным «Гелендвагеном» и кабриолетом цвета слоновой кости. Ее машина выглядела здесь как грязное пятно на белоснежной скатерти.

Она вышла под холодный осенний дождь. На ней был строгий брючный костюм глубокого графитового оттенка, белая рубашка без единого намека на кружево и туфли на низком, но убийственно устойчивом каблуке. Никаких колец, кроме тонкого обручального платинового ободка на правой руке, который она никогда не снимала. Никакого парфюма. В ее профессии запахи мешали думать, а лишние детали отвлекали взгляд.

У входа ее встретил распорядитель праздника — мужчина с лицом, натянутым так туго, что казалось, еще немного, и кожа треснет по швам. — Вы детектив? — спросил он вместо приветствия, нервно теребя манжету своей фрачной сорочки. — Виктор Андреевич ждет вас в кабинете. Наверху. Только умоляю, постарайтесь… до того, как гости начнут съезжаться. У нас первый танец назначен на семнадцать ноль-ноль. Диджей уже выставил световую партитуру.

Мия молча кивнула и вошла внутрь.

Внутри особняка гудел растревоженный улей. Свадьба младшего сына Виктора Соколова должна была стать событием года, гвоздем сезона глянцевых журналов. Десять миллионов рублей только на кейтеринг, если верить слухам в сети. Белые орхидеи каскадами падали с мраморных балюстрад второго этажа, воздух дрожал от тихого звона хрусталя и запаха свежесрезанных пионов. Но праздничного настроения не было. Обслуга передвигалась перебежками, шепчась по углам, а сквозь приглушенную музыку Дебюсси то и дело прорывались истерические всхлипы из-за какой-то двери.

Кабинет хозяина находился на третьем этаже, в правом крыле. Дубовые панели, библиотека в три тысячи томов, которые никто никогда не открывал, и панорамные окна с видом на собственную вертолетную площадку. За массивным столом из карельской березы сидел сам Виктор Соколов.

В свои шестьдесят пять он все еще напоминал матерого волка, которого загнали в угол, но зубы выпускать он не разучился. Дорогой смокинг висел на спинке кресла, узел галстука был распущен, а на крахмальной рубашке темнели пятна пота. Рядом с ним, забившись в кресло для посетителей, сидела женщина лет тридцати пяти. Бледная, с искусанными в кровь губами и размазанной по щеке тушью. На ее левой руке сиял бриллиант размером с виноградину — помолвочное кольцо невесты.

— Это госпожа Вайс, — хрипло бросил Соколов, даже не предложив Мии сесть. — Невеста моего сына. А точнее, теперь уже непонятно кто. Моя будущая невестка, если вы найдете деньги. Если не найдете — просто свидетельница самого дорогого позора моей семьи. Садитесь. Кофе вам не предлагаю, бармен заперт в кладовке вместе с остальным персоналом кухни, чтобы не путались под ногами.

Мия села в кожаное гостевое кресло напротив. Она достала из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот в кожаном переплете и автоматическую ручку. Механический щелчок механизма прозвучал в тишине кабинета как выстрел. — Время пропажи? — спросила она, глядя прямо в глаза старику. — Между половиной третьего и тремя ровно, — ответил Соколов. — Я лично проверял сейф перед тем, как спуститься вниз контролировать монтаж сцены. Деньги были на месте. Ровно десять миллионов. Новыми купюрами, пачками по сто тысяч. Сертификаты на подарки гостям лежали сверху. Когда я вернулся, дверца была приоткрыта. — Кто имеет доступ? — Никто, — отрезал Виктор. — Код знаю только я. Биометрию мы отключили месяц назад, палец начал сбоить. Сейф швейцарский, вскрыть его бесшумно невозможно. Стены этого дома метровой толщины, звукоизоляция идеальная. Охрана сидит внизу, у мониторов. Они бы увидели любого постороннего. — Где находилась невеста? Женщина вздрогнула, словно Мия ударила ее током. — Здесь, — тихо сказала она. Голос оказался неожиданно глубоким, с легкой хрипотцой. — Мы выбирали музыку для первого танца. Артур хотел тяжелый рок, я настаивала на классике. Мы спорили. Отец принес шампанское… — Мы праздновали последнюю холостую ночь сына! — раздраженно перебил Соколов. — Какое это имеет отношение к краже? — Прямое, — мягко возразила Мия, не отрывая взгляда от лица девушки. — Продолжайте. — Я оставила сумку вон там, — девушка кивнула на антикварный столик у окна. — Когда Виктор Андреевич открыл сейф, чтобы показать мне подарок Артуру — новые часы, инкрустированные сапфирами, — я отвернулась. Смотрела на реку. Мне стало дурно от качки яхты вчера, голова закружилась… Я слышала, как он захлопнул дверцу. Услышала характерный звук. А потом… потом отец пошел отдавать распоряжения техникам, а я осталась одна буквально на полминуты. Сумка стояла здесь. Когда я обернулась снова, сейф был открыт. Внутри — пусто. Только папка со старыми акциями Газпрома.

Мия перевела взгляд на Соколова. — Ваша реакция? — Я вызвал начальника службы безопасности. Он обыскал девушку. Раздел догола. Ничего. Вызвал ментов. Те походили полчаса, развели руками, сказали, что будут заводить дело о хищении в особо крупных, опрашивать прислугу и перекрывать город. Репортеры пронюхают через час. Если к вечеру банкета не будет десяти миллионов и воришки в наручниках, моя репутация строителя федерального уровня пойдет ко дну. Мой старший сын метит в совет директоров нефтяной компании. Этот скандал сожрет его карьеру. Найдите их, госпожа Вайс. Бюджет вашего гонорара значения не имеет. Хоть весь миллион заберете себе, лишь бы остальное вернулось в сейф.

— Я не беру миллион за возврат украденного, господин Соколов, — ровным голосом ответила Мия. — Мой тариф фиксированный. И я не работаю на сокрытие преступлений, я работаю на поиск фактов.

Старик побагровел, но сдержался. Сейчас он был готов платить кому угодно — хоть черту, хоть этой серой мыши в дешевом костюме, лишь бы спасти свою империю.

— Приступайте, — буркнул он, тяжело поднимаясь. — Я спущусь вниз. Попробуйте испортить мне праздник окончательно, и я скормлю вас своим алабаям. Лиза, будь здесь.

Когда тяжелая дверь закрылась, напряжение в кабинете слегка разрядилось. Девушка — Лиза — медленно выдохнула. — Он чудовище, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Простите. Вам не нужно было этого слышать. Просто… десять миллионов. Зачем они ему понадобились именно сегодня? До церемонии восемь часов. — Затем же, зачем и всем, — пожала плечами Мия. — Деньги любят панику. Паника любит наличные. Начнем с физики пространства. Покажите мне вашу сумку.

Лиза послушно открыла лаковый клатч. Стандартный набор богатой девочки: айфон последней модели, ключи от «Порше», перламутровая пудреница, носовой платок с монограммой. Ни скрытых отделений, ни двойного дна. Тяжелый, плотный шелк подкладки. — Вы плакали до того, как обнаружили пропажу? — спросила Мия, рассматривая разводы туши на внутренней стороне пальцев девушки. — Да. Из-за музыки. Артур бывает невыносимым. Сказал, что если я заставлю его танцевать под Шопена, он сбежит из-под венца прямо в этих туфлях. — Слезы искренние. Нос течет по-настоящему. Значит, стресс начался раньше. Что произошло на самом деле во время спора о музыке?

Лиза подняла на Мию покрасневшие глаза. В них плескался чистый, незамутненный страх. — Дело не в музыке, — призналась она. — Артур пришел сюда злой. Сказал, что отец опять давит. Требует подписать брачный контракт. Новый вариант. Там пункт о неразглашении коммерческой тайны семьи сроком на пятьдесят лет после развода. Понимаете? Если мы расстанемся, я не смогу даже написать книгу или дать интервью. Меня засудят. А еще… еще он сказал, что знает про Максима.

Ручка в пальцах Мии замерла. — Про какого Максима? — Моего брата. Он умер два года назад. Передозировка. Артур узнал старые чеки из реабилитационной клиники, которые я оплачивала тайно. Сказал, что расскажет отцу. Виктор Андреевич считает мою семью… неблагонадежной. Сказал, что если свадьба сорвется, он сделает так, что маму выселят из квартиры за долги. Я испугалась. Очень. Закричала на него. Бросила в него бокал. Бокал разбился о панель… вот след.

Девушка указала на стену слева от сейфа. Действительно, на красном дереве виднелась свежая, едва заметная царапина, замазанная мебельным воском, но воск лег неровно. Мия подошла ближе. Провела пальцем по краю трещины. — Вы бросили его отсюда? — она отступила на шаг, примеряя траекторию. — От окна? — Да. Кажется. — Невозможно. Угол падения неправильный. Если бы вы стояли у окна, осколки полетели бы на ковер. А этот скол оставлен предметом, брошенным от двери. Или от самого сейфа.

Мия вернулась к столу. Открытая дверца стального гиганта зияла черной пастью. Замок — сложный электронный ригель. Ручка холодная. Мия провела ладонью по верхней части дверцы, затем по боковой стойке. Остановилась. Прищурилась. Достала из другого кармана складную лупу.

— Госпожа Соколова, — не оборачиваясь, позвала она. — Подойдите. Посмотрите внимательно на металл вокруг замка. Видите эти две параллельные полосы? Едва заметные. Глубиной меньше миллиметра. Это следы от тонких полимерных клиньев. Профессиональный инструмент для манипуляций с электронными защелками. Его просовывали в стык. Сейф не открывали кодом. Его аккуратно отжали. Тот, кто это сделал, знал толщину металла вашей модели. Знал, куда именно бить.

— Но… замок же цел, — прошептала Лиза. — Цифры горят зеленым. — Потому что замок никто не взламывал. — Мия выпрямилась. — Его открыли настоящим кодом.

Она принюхалась. Воздух в кабинете казался густым. Помимо навязчивого цветочного аромата с улицы, пробивался другой запах. Резкий, химический. Озон. Так пахнет старая проводка или высоковольтный разряд. Мия опустилась на колени. Заглянула под массивную тумбу стола.

Там, приклеенная скотчем к нижней деревянной панели, торчал крошечный черный кубик. Размером с игральную кость.

— Что это? — Лиза тоже опустилась на корточки, юбка свадебного платья — репетиция образа — смялась нелепым колоколом. — Глушитель частот, — Мия осторожно поддела устройство ногтем. — Джаммер. Блокирует сигнал Wi-Fi, Bluetooth и мобильную связь в радиусе трех метров. Включается дистанционно или по таймеру. Ставится заранее. Кто-то очень не хотел, чтобы записи с камер наблюдения ушли в облако в момент кражи.

Она положила кубик в пакетик для улик. Поднялась, отряхивая брюки. Прошлась вдоль книжных шкафов. Остановилась у секции с энциклопедиями. Провела рукой по золоченым корешкам. Третий том Большой советской энциклопедии стоял чуть глубже остальных. Неестественно глубоко.

Мия потянула за корешок. Книга вышла из ряда целиком, обнажив полость. Тайник. Пустой. — Ваш жених коллекционирует холодное оружие? — спросила она, возвращаясь к сейфу. — Нет… То есть, да. Старинные кинжалы. Отец подарил ему персидский клинок восемнадцатого века. Он держит его в спальне. — А ваш брат Максим? Чем он увлекался? Кроме запрещенных веществ.

Лиза сглотнула. Вопрос попал точно в цель. — Он… он занимался паркуром. Был трейсером. Говорил, что архитектура города — это лучший в мире скалодром.

Мия посмотрела на потолок. Высокий, почти четыре метра. Лепнина, в центре — тяжелая бронзовая люстра. Но интересовал ее не центр. Интересовали углы. — Кабинет находится над гаражом? — спросила она. — Над библиотекой, — машинально ответила Лиза. — А под библиотекой — крытый бассейн и техническое помещение гаража. Там проходят основные вентиляционные шахты всего крыла.

Мия подошла к окну. Дождь усилился, капли стекали по бронированному стеклу сплошной стеной. Она повернула латунную ручку. Окно не поддавалось. — Заперто наглухо, — констатировала она. — Кондиционер работает на рециркуляцию. Значит, приток воздуха идет принудительно. Через вентшахты.

Она вернулась к сейфу. Еще раз осмотрела пространство вокруг. Взгляд зацепился за ножку тяжелого письменного кресла. На толстом ковре ручной работы, рядом с резиновым колесиком, темнело влажное пятно. Почти невидимое. Мия опустилась ниже, втянула воздух носом. — Мартини, — сказала она. — Сухой мартини с каплей биттера. Пятно свежее, часа два. Ковролин успел впитать влагу, но верхние волокна еще блестят. Кто пил алкоголь в этом кабинете, Лиза? Вы ведь знаете привычки своего жениха. — Артур ненавидит мартини, — быстро ответила девушка. — Он пьет только односолодовый виски. Без льда. А отец вообще не притрагивается к спиртному на работе, язва.

— Тогда у нас появился четвертый участник событий, — Мия достала телефон, включила фонарик и посветила под кресло. — Бутылка. Маленькая плоская фляжка. Ее здесь нет, но остался конденсат на паркете. Человек сидел в этом кресле. Пил мартини. Ждал. И когда сейф открылся, он вышел из укрытия.

Она резко развернулась к Лизе. Та инстинктивно отшатнулась. — Почему вы солгали о разбитом бокале? След на стене оставлен тяжелым предметом. Например, основанием настольной лампы. Лампа стоит справа от вас. Чтобы оставить такую отметину оттуда, нужно быть левшой. Вы правша. А главное — пыль.

Мия указала на каминную полку. — Полка покрыта тонким слоем пыли. Лакей протирает ее каждое утро в семь часов. На левом углу полки слой нарушен. Там четкий отпечаток мужской ладони. Крупной. С мозолью от ручки на среднем пальце. Женщины с такими руками не приходят выбирать вальс.

Лиза смотрела на нее расширенными глазами. Губы дрожали. — Я ничего не знаю, — прошептала она. — Честное слово. Я пришла сюда в двенадцать. Мы ругались. Потом пришел отец. Потом… потом всё поплыло. Эти десять миллионов… откуда они вообще взялись? У отца все счета в Швейцарии и Сингапуре. Он не пользуется наличными со времен дефолта девяносто восьмого.

— Хороший вопрос, — Мия сделала пометку в блокноте. — Физическая валюта нужна либо для взяток, которые нельзя отследить по банковским переводам, либо для срочного бегства. Ваш будущий свекр упоминал тендер на строительство моста в Крыму. Сумма контракта — четырнадцать миллиардов. Откаты наличными обычно составляют около семи процентов. Десять миллионов — это аккуратная доля субподрядчика, которому отказали. Или плата тому, кто обеспечит правильный исход голосования комиссии.

Она спрятала блокнот. — Оставайтесь здесь. Никому не открывайте. Если жених придет мириться и предлагать выпить мартини — зовите охрану.

Мия вышла из кабинета. Коридор третьего этажа был пуст. Она прошла мимо галереи семейных портретов Соколовых — все как один смотрели сурово, предки оценивали свою вырождающуюся династию. Спустилась на второй этаж.

Здесь царил хаос подготовки. Флористы крепили последние гирлянды, осветители настраивали прожекторы, превращая зал приемов в подобие космического корабля. Мия лавировала между стремянками и коробками, пока не нашла того самого распорядителя с перетянутым лицом. Он курил электронную сигарету в дальнем конце коридора, прячась за колонной. — Где начальник охраны? — спросила Мия. — Господин Зимин в западном холле. Допрашивает официантов. Методы у него… специфические.

Западный холл представлял собой зимний сад под стеклянным куполом. Среди фикусов и пальм, прямо на мозаичном полу, сидел бледный парень в белой куртке официанта. Над ним нависал квадратный человек в плохо сидящем черном костюме. Костюм явно был куплен в магазине готового платья и трещал по швам на широких плечах. Это и был Зимин. — Я тебя последний раз спрашиваю, щенок, — рычал он, тыкая толстым пальцем в грудь парня. — Кто заходил в хозяйский блок между двумя и четырьмя? — Никто! Богом клянусь! — лепетал официант. — Нас на третий этаж вообще не пускают! Только посуду забрать! — Ты мне тут Богородицу не приплетай! — Зимин схватил парня за грудки. — Камеры слепые, датчики молчат, бабки испарились! Если через пять минут не скажешь, кто наводчик, я тебя в бетон закатываю прямо под эту пальму!

Мия кашлянула. Звук получился сухим и резким, как треск ломающейся ветки. Зимин медленно повернул голову. Его маленькие глазки уставились на Мию с нескрываемой ненавистью. Непрошеных специалистов он любил примерно так же, как налоговую проверку. — А это еще что за явление? — процедил он. — Специалист по фактам, — представилась Мия, доставая удостоверение частной практики. — Вы сейчас сломаете ребро свидетелю, Игорь Павлович. Он действительно ничего не видел. Ваши камеры ослепли не из-за халатности персонала. Их выключили изнутри системы. Нужен системный администратор банкетного зала. Тот, кто настраивал сеть перед приемом. — Какой еще админ? — Зимин отпустил официанта, и тот, подвывая, отполз в сторону. — У нас штатный айтишник в отпуске на Бали. Я сам роутер перезагружал утром. — Перезагружать умеют все. Настраивать порты доступа — единицы. Ведите меня к серверной. И пригласите старшего смены охраны, который дежурил снаружи периметра с двух до четырех.

Серверная оказалась тесной конурой под лестницей, заваленной коробками от аппаратуры диджея. Гудели стойки, мигали синие светодиоды. — Вот, — Зимин ткнул пальцем в монитор. — Смотрите сами. С двух пятнадцати до трех ноль пяти — статичная картинка. Зеленый шум. Потом запись пошла дальше. Система не выдавала ошибок питания.

Мия надела нитриловые перчатки, которые всегда носила в поясной сумке, и села в скрипящее офисное кресло перед пультом. Пробежалась пальцами по клавиатуре быстрее, чем Зимин успел моргнуть. Вывела лог-файлы авторизации. — Кто имел пароль суперадминистратора? — спросила она. — Только я, — буркнул охранник. — Ну и старый хрыч, хозяин. Ему вечно надо смотреть записи своих рыбалок в бане. — Пароль вводился в две тринадцать дня, — Мия увеличила строку кода. — С терминала номер четыре. Терминал номер четыре установлен в восточном коридоре. Напротив библиотеки. Расстояние от кабинета до библиотеки — сорок метров.

Она вывела на экран план этажа. Красная линия проложила маршрут. — Кто проходил по восточному коридору в это время? Зимин нахмурился, подошел к соседней стойке, вытащил распечатку тепловых карт с датчиков движения. — В две тринадцать… Две тринадцать… Так, массовка вся внизу, накрывают столы. Дворецкий нес лед… Горничные пылесосили шторы… О, вот. В две двенадцать система зафиксировала проход одного человека. Карта доступа… карта доступа принадлежит младшему сыну. Артуру.

Мия замерла. — Артур Соколов должен был находиться с невестой. Вы уточняли? — Да какое там уточнять! — вмешался Зимин. — Я сам его видел! Он спускался по главной лестнице в две десять, орал в телефон на кого-то, рожа красная. Орал, что лучше сдохнет, чем подпишет гребаный контракт. Скрылся в толпе гостей. Я думал, похмеляться пошел.

— Похмеляться мартини? — Мия сняла очки в тонкой металлической оправе и устало потерла переносицу. — Игорь Павлович, соберите всех. Всех, кто был в доме в интервале с часу дня до трех. Служба доставки цветов, техники звука, кондитеры, уборщики. Постройте их во внутреннем дворе. Нам нужен список имен. И вызовите мастера по сейфам. Настоящего, не из районного отделения полиции.

— Да вы в своем уме? — вспылил Зимин. — Какой двор? У нас выездная регистрация через три часа! Папарацци уже линзы протирают! Если гости увидят строй… — Если вы не построите их сейчас, — голос Мии стал ледяным, — через час ваши гости увидят оперативников Следственного комитета. Выбирайте. Позор профессиональной несостоятельности или задержка мероприятия.

Зимин посмотрел на хрупкую женщину, затем на мигающие лампочки сервера. Огромная лапища сжалась в кулак, костяшки побелели. Он проиграл. — Будет сделано, — прохрипел он и вышел, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.

Оставшись одна, Мия снова открыла логи. Две тринадцать. Доступ карты Артура. Но сама карта — это просто кусок пластика. Важен чип. Она зашла в архив инцидентов. Три недели назад. Попытка несанкционированного доступа в кабинет отца. Заблокировано системой. Источник сигнала — личные покои Артура.

Мия выключила монитор. Вышла из душной каморки.

Во внутреннем дворе уже собирали людей. Испуганные официанты, недовольные флористы с испачканными землей руками, сонный кондитер в белом колпаке. Зимин работал грубо, но эффективно. Толпу выстраивали вдоль стены фонтана.

Мия встала на низкий парапет, чтобы видеть лица. Солнце наконец-то пробилось сквозь облака, залив мокрую брусчатку ярким, почти театральным светом. Идеальный свет для финала акта. — Господа и дамы, — громко начала Мия, когда гомон стих. — Меня зовут Мария Вайс. Я провожу внутреннее расследование по факту исчезновения денежных средств из кабинета господина Соколова. Процедура займет двадцать минут. Я буду называть имена. Ваше единственное задача — посмотреть мне в глаза и ответить: заходили ли вы в период с тринадцати до пятнадцати часов в восточный коридор второго этажа?

Она взяла у Зимина планшет со списками. Начала с официантов. Мальчишки, студенты, подрабатывающие на элитных шабашках. Все отрицали. Лица чистые, взгляды мечутся, но дыхание спокойное. Затем пошли флористки. Потом техник звука — огромный бородатый мужчина, от которого пахло канифолью и перегаром. — Восточный коридор? — переспросил он, почесывая пузо. — Там акустика мертвая, дамочка. Кабели туда не тянули. Я со второго этажа носа не высовывал, штекеры обжимал в бельевой.

Мия перешла к последнему листу. Обслуживающий персонал закончился. Остались подрядчики. — Коваленко Петр, мастер по сборке декораций. — Здесь, — вперед вышел сутулый мужичок в комбинезоне. Мия заглянула в его глаза. Темные, быстрые. Руки постоянно в движении, теребят лямки комбеза. — Петр, вы вносили арку из белых роз в восточный коридор. Во сколько? — В час тридцать начали, — охотно отозвался он. — Пока собрали каркас, пока закрепили цветы… Минут сорок там крутились. Там стена кривая, мерили рулеткой. — Вы работаете в перчатках? — Всегда. Аллергия на пыльцу.

Мия кивнула. Логично. Но что-то цепляло. Интонация. Слишком гладко. Слишком правильно. — Покажите руки, — попросила она. Мужчина протянул ладони. Плотные рабочие руки, въевшаяся грязь под ногтями. — Другую пару, — сказала Мия. — Которая внутри ботинок. Коваленко дернулся. Слишком сильно. — Дамочка, вы чего… — Показывайте. Это стандартная процедура осмотра на наличие микротравм от взлома.

Он медленно, нехотя стянул правый рабочий ботинок. Носок был промокшим. Кожа на стопе — бледной, мягкой, не знающей лопаты. А главное — на большом пальце правой ноги отсутствовал ноготь. Вернее, он был, но сине-черный, плотно прижатый к коже. Старая травма. — Огонь любите, Петр? — вдруг спросила Мия. Тот побледнел. — Чего?.. — Огонь. Факелы. Пиротехнику. Люди, которые занимаются фейерверками профессионально, часто теряют ногти от ожогов и микровзрывов. Вы ведь не просто сборщик декораций. Вы делаете огненные шоу.

Мия достала из сумки прозрачный пакетик с черным кубиком-глушителем. — Узнаете клей? Специфический состав. Используется для крепления микрокамер на спортивные болиды. Жаростойкий. Вы приклеили джаммер под стол в кабинете, когда якобы мерили стену для арки. У вас было две минуты, пока напарник ходил за стяжками.

Коваленко затравленно оглянулся. Зимин уже двинулся к нему, на ходу вытаскивая наручники. — Я не брал денег! — выпалил парень. — Богом клянусь! Мне только прибор поставить велели! Сказали, проверка пожарной сигнализации! Пятьдесят тысяч дали авансом! — Кто велел? — Мия подалась вперед. — Я не знаю! Заказ пришел через даркнет! Биржа фриланса! Текст: «Нужен спец по слаботочке на частную вечеринку». Оплата в крипте! Я даже лица не видел, общались в шифрованном чате!

— Классическая подстава исполнителя, — вздохнула Мия. — Игорь Павлович, вызывайте полицию. Этот человек — слепой курьер. Но он дал нам вектор.

Она спрыгнула с парапета. Голова внезапно стала тяжелой. День свадьбы, десять миллионов, слепые камеры, профессиональный манипулятор на сейфе, ложь невесты, мартини под креслом и карта доступа жениха. Картина складывалась уродливая, но абсолютно логичная.

Нужно было проверить одну деталь. Самую важную.

Мия быстрым шагом направилась обратно в дом. Промчалась мимо ошарашенного Зимина, проигнорировав его крик в спину, взлетела по парадной лестнице.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Лиза сидела на том же месте, раскачиваясь взад-вперед. — Он едет, — мертвым голосом сказала девушка, увидев Мию. — Артур. Написал, что скоро будет. Просил открыть бутылку вина. Сказал, что всё простил и подписал контракт.