Маг огня

Глава 1.

Солнце клонилось к закату, окрашивая шпили Королевства Альтера в цвета расплавленного золота и старой меди. Тысячи стеклянных окон в тысячах домов, лепящихся друг к другу на склонах холмов, вспыхивали последним светом дня, превращая столицу в гигантский драгоценный камень, рассыпанный у подножия Небесного Кряжа. Эйдан стоял на смотровой площадке Высокой Башни Гильдии Магов, и ветер, всегда холодный на этой высоте, трепал его тёмные волосы, пахнущие дымом и сухой травой. Отсюда, сверху, город казался игрушечным, а люди внизу – неразличимыми песчинками, спешащими по своим мелким делам. Он чувствовал, как внутри него, в самой глубине грудной клетки, пульсирует жар. Это не было лихорадкой или волнением. Это было дыхание того, что теперь поселилось в его крови.

Он опустил взгляд на свою раскрытую ладонь. Линии на ней, когда-то просто рисунок судьбы, теперь казались трещинами в пересохшей земле. Эйдан сосредоточился, и кончики пальцев начали покалывать. Сначала возникла искра – крошечная, золотая, похожая на светлячка, заблудившегося средь бела дня. Она затрепетала, словно живая, а затем с тихим, удовлетворённым шипением разрослась в устойчивый язычок пламени. Он танцевал у него на ладони, не обжигая кожи, отбрасывая тёплые блики на его лицо с резковатыми, но ещё юными чертами. Эйдан смотрел на огонь завороженно. Всего месяц назад он был подмастерьем пекаря, чьим единственным талантом было умение вовремя перевернуть лопату с хлебами в раскалённой пасти печи. А теперь печь была внутри него.

Внизу, в городе, зажглись первые фонари. Масляные огоньки зажигальщиков казались отсюда блуждающими искрами, ползущими по тёмным венам улиц. Королевство жило своей жизнью. Где-то там, на Центральном рынке, торговцы пряностями подсчитывали дневную выручку, где-то в порту на Нижней реке грузчики разгружали бочки с иноземным вином, а в таверне «Толстый Гусь» уже затевали драку подгулявшие рудокопы. Обычная, грубая, настоящая жизнь. Жизнь, от которой Эйдан теперь был отделён не только высотой башни, но и самой своей сутью.

– Эйдан! – раздался за спиной скрипучий голос, разрушивший магическую тишину. – Опять любуешься видом? Магистр Ворон ждёт тебя в Зале Стихий. И прекрати жечь пергаменты своим нетерпением!

Старый Архивариус Орсин, сгорбленный, словно буква «зю», которой он так часто покрывал свои манускрипты, появился из тени арки. Его длинная серая мантия волочилась по каменным плитам.

– Я не жёг, – Эйдан разжал кулак, и пламя исчезло, оставив лишь лёгкое марево горячего воздуха. – Я просто… грел руки.

– Грел он руки, – проворчал Орсин, его очки в железной оправе блеснули в свете умирающего дня. – От твоего «гретья» в хранилище редких свитков третья полка потемнела. Иди уже. Не заставляй Магистра ждать, мальчик. Он не любит, когда его стихию используют как оправдание для опозданий.

Эйдан усмехнулся, и этот смех прозвучал легче, чем он чувствовал себя на самом деле. Он оттолкнулся от каменного парапета и направился к лестнице, ведущей внутрь башни. Проходя мимо Архивариуса, он на мгновение задержался.

– Орсин, – тихо спросил он, глядя не на старика, а куда-то в темноту лестничного пролёта. – А это когда-нибудь… перестаёт удивлять?

Архивариус поправил очки, и на его морщинистом лице появилось нечто, похожее на понимание.

– Нет, мальчик. Никогда. Через пятьдесят лет ты будешь смотреть на огонь в своём камине и видеть в нём то же чудо, что и в первый раз. А теперь иди. И постарайся не подпалить бороду Магистра. У него тяжёлая рука, а новая отрастает долго.

Эйдан спустился по винтовой лестнице, и стены башни, сложенные из тёсаного камня, дышали на него древним холодом. Но холод этот больше не пробирал его до костей. Внутри была его собственная, непокорная печь. Он вошёл в Зал Стихий, огромное помещение, потолок которого терялся в сумраке, а стены были расписаны фресками с историями о первых магах, укротивших ветра, воды, камни и пламя. В центре зала, в круге из полированного чёрного мрамора, стоял Магистр Ворон. Высокий, сухой, одетый в тёмно-бордовые одежды, он больше походил на ожившую головешку, чем на человека. Его седые волосы были стянуты в строгий пучок на затылке, а глаза, тёмные и блестящие, смотрели на вошедшего Эйдана с изучающим, оценивающим спокойствием.

– Подойди, – голос Магистра звучал как потрескивание сухих поленьев.

Эйдан шагнул в круг. Как только его нога коснулась чёрного мрамора, воздух вокруг словно сгустился.

– Я слышал, ты сегодня опять жег свитки? – без тени улыбки спросил Магистр.

– Нет, магистр. Я просто…

– Ты просто позволил эмоциям управлять силой, – перебил его Ворон. – Огонь – это не просто жар и свет. Это дисциплина. Это чистота. Это уничтожение всего лишнего. Но уничтожать нужно с умом. Покажи, чему ты научился.

Эйдан кивнул, чувствуя, как пульс участился. Он поднял руку, и на этот раз пламя родилось не на ладони, а вспыхнуло в воздухе прямо перед ним, приняв форму идеальной, пылающей сферы. Он повёл рукой, и сфера послушно поплыла по кругу, оставляя за собой едва заметный светящийся след. Он сжал пальцы, и сфера сжалась в точку, превратившись в ослепительно яркую искру. Затем резко развёл руки в стороны, и искра взорвалась каскадом золотых брызг, которые, не долетев до пола, погасли, оставив лишь запах озона и нагретого камня.

Ворон несколько мгновений молчал. Затем едва заметно кивнул.

– Контроль есть. Но нет страсти, – сказал он. – Ты боишься своего огня. Ты держишь его на привязи, как цепного пса. А он должен быть частью тебя. Твоей душой, вывернутой наружу. Выйди на балкон.

Удивлённый, Эйдан подчинился. Он толкнул тяжёлую стеклянную дверь и вышел на узкий балкон, нависающий над пропастью. Внизу, далеко-далеко, шумел вечерний город, а над головой зажигались первые, ещё робкие звёзды. Магистр встал рядом.

– Видишь вон тот лес, на востоке? – Ворон указал рукой на тёмную полоску на горизонте, где предгорья переходили в сплошную стену вековых сосен. – За ним, за перевалом, начинаются Пустоши. Там нет жизни. Только пепел и камни. Когда-то там было цветущее королевство, пока маг, обуянный гордыней, не попытался поймать в свои сети само солнце. Он не смог обуздать то, что призвал. И огонь пожрал всё.

Ворон повернулся к Эйдану, и в его глазах отразился свет далёких звёзд и ближайших городских огней.

– Запомни, Эйдан. Пламя в твоей груди – это не просто сила. Это великая ответственность. Это голод, который никогда не утолить до конца. Ты должен стать его хозяином, или он сожрёт тебя и всё, что тебе дорого. А теперь иди. Отдыхай. Завтра на рассвете мы начнём настоящее обучение.

Эйдан снова посмотрел на горизонт, туда, где за лесом таились Пустоши – молчаливое напоминание о цене ошибки. Ветер стих, и в наступившей тишине он отчётливо услышал потрескивание огня в высоком камине Зала Стихий, доносящееся через открытую дверь. Он кивнул Магистру и бесшумно покинул балкон. Спускаясь по бесконечным лестницам в свою маленькую комнату в восточном крыле, он думал не о Пустошах и не об ответственности. Он думал о том, как красиво сегодня солнце окрасило шпили его нового дома, и о том, что завтра на рассвете он впервые по-настоящему прикоснётся к своей стихии. И внутри, в такт его шагам, ровно и уверенно пульсировал жар.

Глава 2.

Ночь опустилась на Королевство Альтера бархатным пологом, расшитым миллионами звёзд. Эйдан не спал. Он лежал на узкой койке в своей каменной келье, глядя в потолок, где плясали причудливые тени от масляного светильника. Сон не шёл – мысли о завтрашнем дне, о настоящем обучении, о словах Магистра Ворона кружились в голове, не давая покоя. Встал он задолго до рассвета, когда небо за узким окном только начинало светлеть первой, едва уловимой акварелью утренней зари.

Он оделся быстро, накинул простую тёмную тунику, подаренную Гильдией, и вышел в коридор. Тишина в башне стояла такая, что казалось, даже камни затаили дыхание. Только где-то далеко внизу звякнула метлой служанка, начинающая свой бесконечный день. Эйдан спустился во внутренний двор – большое прямоугольное пространство, вымощенное серым камнем, со всех сторон окружённое высокими стенами Гильдии. В центре двора уже стоял Магистр Ворон, его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне розовеющего неба.

– Ты точен, – сухо одобрил Ворон, даже не обернувшись. – Это хорошо. Времени у нас мало, а научить тебя нужно многому.

Эйдан подошёл ближе и только тогда заметил, что Магистр стоит в центре огромного круга, выложенного из красноватого кирпича. По краям круга были установлены невысокие каменные столбики, каждый с углублением на вершине.

– Это Огненный Круг, – пояснил Ворон, наконец поворачиваясь к ученику. – Древнее место обучения магов огня. Смотри и запоминай.

Магистр поднял руку, и Эйдан впервые увидел, как работает истинный мастер. Пламя родилось не на ладони и не в воздухе – оно просто возникло повсюду одновременно. Каждый каменный столбик вспыхнул ровным золотым огнём, а сам Ворон оказался в центре огненного смерча, который, впрочем, даже не опалил его одежд. Смерч закружился, взметая в воздух искры, которые, не долетая до земли, складывались в причудливые узоры – цветы, птиц, драконов. Ворон резко опустил руку, и всё исчезло. Только лёгкое марево горячего воздуха поднималось над кругом.

– Теперь ты, – приказал Магистр, выходя из круга. – Забудь всё, чему ты научился сам. Забудь про искры и маленькие огоньки. Ты – огонь. Твоя воля – его воля. Встань в центр.

Эйдан, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, шагнул в круг. Камень под ногами был ещё тёплым после демонстрации Магистра. Он закрыл глаза и попытался сделать то, что сказал Ворон – стать огнём. Внутри него жар пульсировал сильнее обычного, словно зверь, почуявший волю. Эйдан глубоко вздохнул и позволил этому жару вырваться наружу.

Пламя вырвалось из него неконтролируемым потоком. Оно не зажгло столбики по краям – оно ударило в небо огромным столбом, едва не опалив собственные волосы Эйдана. Он испуганно дёрнулся, и огонь погас так же внезапно, как и появился.

Ворон не рассердился. Он даже не изменился в лице.

– Страх, – констатировал он. – Ты испугался собственной силы. Ты попытался её контролировать, вместо того чтобы направлять. Это как пытаться удержать воду в горсти, сжимая пальцы. Расслабься. Дыши. Ещё раз.

И Эйдан пробовал снова. И снова. Солнце поднялось над стенами Гильдии, заливая двор золотом настоящего, не магического света. Город внизу просыпался – доносился далёкий гул рынков, стук колёс по мостовой, крики погонщиков мулов. А здесь, в Огненном Круге, время текло иначе. Эйдан падал от усталости, пот заливал глаза, но он упрямо поднимался и снова пытался обуздать бушующее внутри пламя.

К полудню, когда тени стали короткими и злыми, Ворон наконец остановил его.

– Довольно, – сказал Магистр. – Ты вымотан. Отдохни, поешь. Вечером продолжим.

Он развернулся и ушёл в башню, оставив Эйдана одного во дворе. Юноша опустился прямо на горячие камни, тяжело дыша. Руки дрожали от перенапряжения. Он поднял голову к небу, такому безоблачному и безразличному, и вдруг услышал шаги.

– Эйдан! – звонкий голос разрезал послеобеденную тишину. К нему бежала девушка в лёгком синем платье, её рыжие волосы развевались на ветру. – Я так и знала, что найду тебя здесь! Весь город говорит, что в Гильдии появился новый маг огня. Это правда ты?

Эйдан смущённо улыбнулся, узнав Лину – дочь пекаря, у которого он работал. Они выросли вместе на одной улице в Нижнем Городе.

– Лина? Что ты здесь делаешь? Как ты прошла мимо стражи?

– А я принесла пирожки! – она подняла вверх корзинку, накрытую белой льняной салфеткой. – Отец испёк твои любимые, с вишней. Сказал, что магу огня нужно хорошо питаться, чтобы было чем гореть.

Она присела рядом с ним на корточки, и её веснушчатое лицо стало серьёзным.

– Ты как? Тяжело? Ты так устал, на тебе лица нет.

– Тяжело, – признался Эйдан, принимая из её рук тёплый, ещё пахнущий свежей выпечкой пирожок. – Но это… это невероятно, Лина. Я чувствую внутри такое, чего не передать словами. Огонь живёт во мне, он дышит со мной.

– А он не опасный? – Лина осторожно коснулась его руки. – Ты не обожжёшься?

В доказательство Эйдан щёлкнул пальцами, и на кончике каждого из них заплясал крошечный огонёк. Лина взвизгнула от неожиданности, но скорее от восторга, чем от страха.

– Ой! А можно я тоже попробую?

– Не думаю, что это хорошая идея, – раздался голос от входа во двор. Там стоял молодой парень в зелёном плаще ученика магов. Он был чуть старше Эйдана, с острыми чертами лица и насмешливой улыбкой. – Магия огня требует призвания, рыжик. Не каждый может просто так взять и зажечь.

Лина нахмурилась.

– А ты кто такой?

– Кайл, ученик мага воздуха, – парень слегка поклонился, но в его поклоне чувствовалась ирония. – Пришёл посмотреть на новую звезду Гильдии. Слышал, ты сегодня чуть башню не спалил, огневик?

Эйдан поднялся, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

– Я ничего не спалил.

– Ну да, ну да, – Кайл обошёл вокруг них, разглядывая Лину с откровенным любопытством. – А это кто? Сестра? Подружка? В Нижнем Городе, судя по платью, живёте?

– Это моя… – начал Эйдан, но Лина перебила его, гордо вскинув подбородок.

– Я Лина, дочь пекаря с Прядильной улицы. И я принесла Эйдану пирожки, потому что мы друзья. А ты, если хочешь, можешь идти ловить свой воздух, он тут, кажется, застоялся без дела.

Кайл удивлённо поднял бровь, а затем рассмеялся – не обиженно, а искренне.

– Ого, у неё есть характер! Берегись, Эйдан, такие девушки либо сжигают сердце дотла, либо заставляют его гореть вечно. Ладно, не буду мешать. Увидимся на занятиях, огневик. И передавай привет Магистру Ворону – скажи, что воздух сегодня особенно сладкий, наверное, от дыма твоих неудач.

Он ушёл так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь лёгкий ветерок. Лина фыркнула.

– Ну и тип. Все маги такие самовлюблённые?

– Не все, – улыбнулся Эйдан, чувствуя, как усталость отступает. – Некоторые просто пекут хлеб. Или едят пирожки с вишней во дворе магической Гильдии.

Они сидели на тёплых камнях, пока солнце медленно ползло к закату, и говорили о старых временах, о соседях, о том, как изменился Нижний Город. Лина рассказывала, что на их улице открылась новая лавка пряностей, что у кузнеца родился четвёртый сын, а старая скворечня на крыше их дома наконец развалилась под тяжестью годов. Эйдану казалось, что он вернулся домой, хотя дом его теперь был здесь, в каменной башне на холме.

Когда тени стали длинными и прохладными, Лина собралась уходить.

– Я приду ещё, если ты не против, – сказала она, поправляя корзинку на локте. – Отец будет печь пирожки каждый день, если узнает, что они нужны магу.

– Приходи, – ответил Эйдан. – Мне будет… мне не хватает этого. Обычной жизни.

Она улыбнулась на прощание и побежала к воротам, где её уже ждал стражник, которому она, видимо, сунула пару пирожков для пропуска. Эйдан смотрел ей вслед, пока рыжее пятнышко не скрылось за поворотом, а потом снова поднял руку и призвал пламя. На этот раз оно родилось легко и послушно, ровным красивым шаром. Может быть, потому что сердце было спокойно.

Вечером, когда звёзды снова зажглись над Альтерой, Эйдан стоял на том же балконе, что и вчера. Город внизу жил своей жизнью – где-то играла музыка, где-то ссорились, где-то влюблялись. В открытое окно Зала Стихий долетали голоса магов, обсуждающих какие-то свои высокие материи. А Эйдан смотрел на огни внизу и чувствовал, что наконец-то начал понимать.

Огонь внутри него больше не пульсировал тревожно. Он горел ровно и спокойно, как домашний очаг. Как те пирожки, что пёк старый пекарь для своей дочери и для парня, который когда-то был просто подмастерьем. Эйдан улыбнулся своим мыслям и вошёл в башню. Завтра будет новый день, полный падений и попыток. Но сегодня вечером он был просто счастлив.

Месяцы пролетели как один миг, превратившись в череду рассветов, проведённых в Огненном Круге, и вечеров, наполненных тихими разговорами с Линой у ворот Гильдии. Эйдан изменился – не только внешне, возмужав и раздавшись в плечах, но и внутренне. Пламя больше не пугало его, не вырывалось неконтролируемым потоком при малейшем волнении. Оно стало частью его существа, таким же естественным, как дыхание. Магистр Ворон, скупой на похвалу, всё чаще ограничивался коротким кивком после занятий, и Эйдан научился понимать этот жест как высшее одобрение.

Осень вступила в свои права, раскрасив леса вокруг Альтеры в багряные и золотые тона. Утром над рекой поднимались густые туманы, а по ночам камни мостовой покрывались тонким слоем инея, хрустящим под ногами первых прохожих. В Гильдии готовились к Дню Осеннего Равноденствия – одному из главных праздников в году, когда маги всех стихий демонстрировали свои достижения перед Советом и приглашёнными гостями из знатных семей королевства.

Эйдан должен был участвовать впервые. И от одной только мысли об этом внутри всё сжималось в тугой узел.

– Ты справишься, – уверенно говорила Лина, сидя на скамье в саду Гильдии, куда ей теперь разрешали приходить без особого пропуска. Стражи давно привыкли к рыжеволосой девушке с корзинкой пирожков и только улыбались ей вслед. – Ты столько месяцев тренировался. Магистр Ворон сказал, что ты готов.

– Магистр Ворон сказал, что я готов не сжечь башню, – усмехнулся Эйдан, теребя в руках алое яблоко, которое Лина принесла из дома. – Это не совсем то же самое, что выступать перед всем Советом. Там будет сам Верховный Маг, Элиан Небесный. Говорят, он может одним движением руки остановить грозу.

– Ну и что? – Лина пожала плечами с той непосредственностью, которая так в ней восхищала Эйдана. – А ты можешь одним движением руки испечь яблоко. Это не менее полезно.

Эйдан рассмеялся, и напряжение немного отпустило. Он поднёс яблоко к губам и прикусил сочную мякоть. Лина была права – в конце концов, что такое все эти маги с их величием по сравнению с простыми радостями жизни? Но где-то в глубине души он знал, что это не просто выступление. Это его шанс доказать, что парень из Нижнего Города, бывший подмастерье пекаря, достоин носить алую мантию мага огня.

Накануне праздника в Гильдию прибыли гости. Эйдан стоял у окна в коридоре второго этажа и смотрел, как во двор одна за другой въезжают кареты, украшенные гербами знатнейших родов Альтеры. Лошади цокали копытами по камням, слуги суетились, раскладывая багаж, а важные господа в дорогих одеждах неспешно поднимались по ступеням, даже не глядя на тех, кто встречал их внизу.

– Засмотрелся? – раздался за спиной голос Кайла. Маг воздуха за последние месяцы стал если не другом, то приятелем. Их соперничество переросло в нечто вроде уважительного противостояния, особенно после того, как Эйдан однажды спас Кайла от серьёзной травмы во время совместной тренировки. – Красиво, правда? А внутри у большинства из них – пустота.

– Ты всех знаешь? – спросил Эйдан, не оборачиваясь.

– Ну, некоторых, – Кайл подошёл ближе и тоже уставился во двор. – Вон та карета с золотым драконом – дом Ларсонов. Богатейшие торговцы тканями, спонсируют половину Гильдии Воздуха. А вон та, чёрная, с серебряной луной – род Вальмонтов. Старая аристократия. Говорят, у них в роду были маги воды, но уже три поколения никто не проявлял дара. Поэтому они так и лезут на наши праздники – ищут выгодные браки для своих отпрысков.

– А вон та? – Эйдан кивнул на простую, почти скромную карету без особых украшений, которая как раз въезжала во двор.

Кайл присмотрелся и присвистнул.

– Ого. А вот это интересно. Это герб Северных Земель. Граф Валтор приехал. Собственной персоной. Говорят, у него дочь на выданье, красавица, каких свет не видывал. И характер – ого-го. Бедные маги, сейчас начнётся охота за приданым.

– Ты всегда всё сводишь к деньгам и выгоде, – покачал головой Эйдан.

– Потому что я реалист, огневик. В этом мире всё решают связи и золото. А магия – просто инструмент, чтобы получить и то, и другое. Вот увидишь, завтра половина наших учеников будет виться вокруг этой северной принцессы, как мухи над мёдом.

Эйдан ничего не ответил. Его взгляд задержался на карете, из которой как раз выходила фигура в тёмно-синем плаще. Фигура была женской, стройной, с длинными светлыми волосами, выбивающимися из-под капюшона. Девушка подняла голову, и даже с такого расстояния Эйдан заметил, как блеснули на солнце её глаза – необычного, светлого оттенка, почти прозрачного.

– Красивая, – невольно вырвалось у него.

– Ага, – хмыкнул Кайл. – И очень далёкая от Нижнего Города, пекарь. Забудь. Такие девушки выходят замуж за графов или магов с титулом. Не за бывших подмастерьев.

Эйдан резко обернулся, готовый возразить, но Кайл уже уходил по коридору, насвистывая какую-то легкомысленную мелодию.

Праздничный день выдался ясным и холодным. Солнце поднялось над Альтерой, разгоняя утренний туман, и залило город ровным золотистым светом. На Главной площади, перед зданием Совета Магов, установили высокую сцену, украшенную флагами всех гильдий. Вокруг толпились горожане, пришедшие поглазеть на бесплатное представление, а на специальных трибунах, укрытых тёплыми пледами, рассаживалась знать.

Эйдан стоял за кулисами, чувствуя, как предательски дрожат колени. Алая мантия, которую он надел впервые, казалась чужой и тяжёлой. Рядом суетились другие ученики – кто-то повторял заклинания, кто-то просто трясся от страха, как и он сам.

– Эйдан! – знакомый голос вырвал его из оцепенения. Лина протолкалась сквозь толпу помощников и слуг, держа в руках что-то завёрнутое в чистую ткань. – Я еле прошла! Там стража злая сегодня, как собаки. Держи.

Она сунула ему в руки свёрток. Эйдан развернул ткань и увидел небольшой хлебец, искусно испечённый в форме язычка пламени.

– Это отец придумал, – улыбнулась Лина, хотя в глазах её читалось волнение. – Сказал, что такой хлеб приносит удачу магу огня. Мы его с особым заговором пекли, по старинному рецепту. Бабушка научила.

Эйдан сжал тёплый хлеб в ладонях и почувствовал, как страх отступает. Перед ним была самая настоящая магия – магия заботы, магия дома, магия простых человеческих чувств.

– Спасибо, – сказал он тихо. – Ты даже не представляешь, как мне это нужно.

– Представляю, – серьёзно ответила Лина. – Я же тебя знаю. Ты всегда боишься перед чем-то важным. Но всегда справляешься. Справляйся и сейчас.

Она чмокнула его в щёку и исчезла в толпе так же внезапно, как появилась, оставив после себя лишь запах свежей выпечки и едва уловимый аромат полевых цветов.

– Эйдан из Нижнего Города! – раздался зычный голос распорядителя. – Твой выход через десять минут. Приготовься.

Он откусил кусочек хлеба, чувствуя, как тёплая мякоть тает во рту, и спрятал остальное за пазуху. Глубокий вдох. Выдох. Пламя внутри отозвалось ровным, уверенным теплом. Он готов.

Выход на сцену ослепил его ярким светом и гулом тысяч голосов. Эйдан на мгновение растерялся, но потом взял себя в руки и вышел в центр помоста. Напротив, на возвышении, восседал Совет Магов во главе с Верховным Магом Элианом Небесным – стариком с длинной седой бородой и глазами цвета грозового неба. Рядом с Советом, на отдельных креслах, расположилась знать. Эйдан мельком заметил ту самую светловолосую девушку в синем платье, сидящую рядом с суровым мужчиной с военной выправкой – видимо, графом Валтором.

– Начинай, мальчик, – голос Верховного Мага прозвучал тихо, но его услышали даже на задних рядах площади.

Эйдан кивнул и поднял руки. Он не стал выдумывать ничего сложного. Он просто вспомнил тот вечер на балконе, когда впервые почувствовал единение со своей стихией. Вспомнил утренние туманы над Альтерой. Вспомнил Лину с её пирожками и рыжими волосами, развевающимися на ветру. И огонь родился сам собой.

Сначала это был просто шар – идеально ровный, золотистый, переливающийся изнутри. Эйдан повёл рукой, и шар разделился на десятки маленьких огоньков, которые закружились в сложном танце, выписывая в воздухе узоры. Он заставил их сложиться в фигуру птицы – огромного огненного сокола, расправившего крылья над площадью. Сокол взмыл ввысь, рассыпался тысячами искр, и искры эти, не долетая до зрителей, превратились в цветы – алые розы, горящие ярким пламенем, но не обжигающие.