- -
- 100%
- +
Ганс шагнул вперёд и посмотрел на воду. Она была чёрной и неподвижной, как стекло. На поверхности плавала маслянистая плёнка, а в воздухе висели мелкие пузыри, которые лопались с едва слышным шипением.
– Есть идеи?
– По кочкам, – Сэм ткнул пальцем в сторону кривой тропы, состоящей из рыжих камней и кусков бетона, торчащих из воды. – Иди строго за мной. Наступаешь только туда, куда я наступил. Одно неверное движение – и ты уйдёшь вниз, а вытаскивать тебя бесполезно.
– Почему?
– Потому что внизу вода сожрёт тебя. Если я попытаюсь тебя вытянуть, меня вместе с тобой засосёт. Болото тут прожорливое.
Сэм шагнул на первый камень. Тот качнулся, но устоял. Он перешёл на следующий, остановился и обернулся:
– Давай, не бзди. Только медленно. Смотри под ноги, но не смотри на воду. Если будешь пялиться в неё, начнёт кружиться голова.
Ганс сделал шаг. Камень под ногой был влажным, скользким, но держал. Он перевёл дыхание и шагнул снова. Вода рядом колыхнулась, и по ней пошли круги.
– Красава, – сказал Сэм. – Давай в том же духе.
Они двигались медленно. Сэм шёл уверенно, как по ровной дороге, его сапоги находили опору без колебаний. Ганс же каждый раз проверял камень ногой, прежде чем перенести вес. Сердце колотилось, в ушах шумела кровь.
На середине топи Ганс поскользнулся. Камень под левой ногой дрогнул и ушёл вниз. Он взмахнул руками, теряя равновесие, и почувствовал, как холодная жижа касается его лодыжки.
– СТОЙ! – крикнул Сэм. – Не дёргайся!
Ганс замер. Вода поднималась выше щиколотки, обжигая холодом и какой-то противной щекоткой. Он смотрел в чёрную муть и видел, как там, в глубине, что-то шевелится. Длинное, тёмное, оно проплыло под его ногой и исчезло.
– Медленно, – Сэм говорил тихо, но твёрдо. – Перенеси вес на правую. Только не отпускай левую резко – плавно.
Ганс сжал зубы. Он сделал так, как сказал Сэм, – медленно, плавно, словно учился ходить заново. Камень под левой ногой выскользнул и ушёл в воду с глухим хлюпаньем. Но правая нога держала.
– Вот так вот, – Сэм чуть заметно кивнул. – Теперь сюда.
Ганс переступил на следующий камень, и ещё, и ещё. Когда его сапог коснулся твёрдой земли, он рухнул на колени и задышал часто-часто, чувствуя, как дрожат руки.
Сэм стоял рядом, скрестив руки на груди.
– Ну ты меня и напугал... Научись дышать, – сказал он. – Ровно. Вдох – шаг. Выдох – шаг. Если задержишь дыхание – замрёшь, а замрёшь – упадёшь. И тогда я буду искать нового напарника.
– Я... чуть не упал, – выдохнул Ганс.
– Но не упал же. Пошли.
Ганс поднялся и посмотрел на свои сапоги. Они были покрыты чёрной слизью, и от неё шёл резкий, химический запах.
– Что это за херня? – спросил он. – Она же не просто грязная.
– Кислота, – сказал Сэм. – Радиоактивные отходы, которые сбрасывали ещё до войны. Сейчас они смешались с грунтовыми водами. Так что не пей из лужи – кислёнышем станешь. – Расхохотавшись, Сэм пошёл дальше.
Берег стал суше, кочки сменились жёсткой, выжженной травой. Туман редел, и впереди показались очертания леса – сухие, скрюченные стволы без листьев, серые, как пепел.
Ганс оглянулся назад. Топи остались позади. Но где-то там, в чёрной воде, он всё ещё видел тот силуэт, который проплыл под его ногой.
– Сэм, а что там было? – спросил он. – В воде?
Сэм хмыкнул и сплюнул на землю:
– Если ты про то, что проплыло, – не знаю. Не разглядывал. Тот, кто смотрит, не выходит.
Ганс сглотнул. Он хотел сказать, что он всё-таки увидел краем глаза, но промолчал.
Дорога, которую они нашли, была старой, разбитой, с глубокими трещинами, в которых застрял пепел. По краям торчали ржавые столбы с обрывками проводов, которые когда-то тянулись к горизонту. Теперь они просто висели в воздухе, как паутина.
Ганс шёл, глядя под ноги. Сапоги стёрлись до дыр, от воды из топей остался только запах – он въелся в кожу и не выветривался. Он чувствовал его даже во сне, если ему удавалось заснуть.
– Стой, – сказал Сэм и поднял руку. – Слышишь?
Ганс замер. Сначала он услышал только ветер, потом – скрип, дребезжащий, металлический, ритмичный. Как будто что-то тяжёлое волочили по земле.
– Это телега, – сказал Сэм. – Кто-то идёт нам навстречу.
– Псы?
– Ага, запряжённые в колесницу, – саркастически обронил Сэм. Он прищурился. – Псы на колёсах не ездят. Это торговец или бродяга. Но всё равно давай осторожнее.
Они сошли с дороги и спрятались за ржавыми обломками грузовика, который когда-то давно сгорел и превратился в кучу металлолома. Ганс смотрел через дыру в кабине.
Из тумана выкатилась телега. Её тащила тощая старая мулица – мутировавшая лошадь с серой жёсткой шкурой, мощными конечностями и вытянутой мордой. Телега была завалена тряпьём, ящиками и какими-то железками, а наверху, среди этого хлама, сидел старик. Он был одет в поношенный плащ с множеством заплат, на голове – засаленная кепка, из-под которой торчали седые волосы и тянулся тонкий серый дымок.
Старик не заметил их. Он просто сидел, покачиваясь в такт движению телеги, и что-то бормотал под нос.
– Грег, – выдохнул Сэм и вышел из укрытия. – ГРЕГ!
Старик вздрогнул, дёрнул поводья. Мулица остановилась и уставилась на Сэма мутным безразличным глазом.
– Сэмюэль, ты шоль? – Старик прищурился, потом расплылся в беззубой улыбке, чуть не обронив дымящуюся самокрутку. – Чтоб тебя кабаньер унёс! А я-то думал, ты уже сгинул где-нибудь! А ты живой, сволочь ты этакая!
Он спрыгнул с телеги и, прихрамывая, подошёл к Сэму. Они обнялись коротко, будто давно разлучённые друзья, хлопнув друг друга по плечам.
– Ну и куда мы таким составом? – спросил Сэм. – Ты же в Архуме гнил.
– Гнил, – Грег сплюнул на землю. – Оттуда все валят, кто может. «Псы» этот город под свой зоркий глаз взяли, ясное дело. Пришли, возвели свои вышки, и теперь ни пройти, ни проехать. Только если по верхам.
– Ну это ожидаемо, – Сэм кивнул. – Мы, кстати, туда идём.
– Знаешь, Сэм, есть и получше способы умереть, – Грег покачал головой. – Там теперь не жизнь. Они ищут кого-то. Или что-то. Ни войти, ни выйти.
Грег перевёл взгляд на Ганса и окинул его цепким, оценивающим взглядом:
– А это что за экспонат?
– Ганс, – ответил тот. – Из посёлка у южных шахт.
– Эвоно как, – Грег снял кепку и почесал лысину. – Сочувствую, парень. Я проезжал мимо, когда бежал из Архума. Пепел ещё дымился.
Ганс стиснул зубы. Он хотел спросить, видел ли Грег его мать, но слова застряли в горле.
– Слушай, Грег, – сказал Сэм. – Ты же много где был. Знаешь, чего у «псов» такая охота? Чего они шумиху устраивают?
Грег оглянулся по сторонам, словно боялся, что их кто-то подслушает. Потом махнул рукой на телегу:
– Прыгайте. Расскажу, пока едем до старого моста. Там я поворачиваю на север.
Они залезли на телегу. Мулица вздохнула и поплелась дальше, волоча копыта по разбитому асфальту. Ганс сидел на ящике и слушал.
– Значит так, – начал Грег, понизив голос. – «Псы», как я слыхал, – это такая группировка силовиков, малые чины, что-то вроде полицаев. Синдикат их снабжает или Имперцы – я точно не знаю, какая из верхних шавок. Но факт: они не просто чистят посёлки. Они ставят механизмы. Такие, высокие, хромированные. И бурят землю.
Ганс насторожился:
– Бурят?
– Агась. Я видел одну такую, когда проезжал мимо. Они там что-то ищут. Насосы стоят, трубы в землю уходят. А вокруг только «псы» с автоматами.
– Воду? – предположил Сэм.
Грег усмехнулся, и его беззубая улыбка стала почти жуткой:
– Воду, говорит. Да там, где они бурят, воды никогда не было. Это старые шахты, Сэм. Там под землёй пустоты. И эти пустоты им нужны. Я не знаю зачем, но они туда спускают «кротов» – специальная организация, совсем молодая, с крутым оборудованием. И те возвращаются не все. Однажды я видел, как они вытаскивали ящики. Большие, железные. Запломбированные, с печатями.
Ганс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он вспомнил отца. Камни, которые тот приносил из шахты. «Память», – говорил он. «Под землёй есть то, чего не видят наверху».
– Печати? – переспросил Ганс. – Какие печати?
– Старые, ещё довоенные, – Грег пожал плечами. – Я не разглядел, но это точно были они.
Телега остановилась. Впереди виднелся разбитый мост через сухое русло реки. С одной стороны моста дорога уходила вверх, к северу. С другой – на юг, к Архуму.
– Мне дальше туда, – сказал Грег, указав на север. – А вам, значит, в Город.
Сэм спрыгнул с телеги, за ним спрыгнул и Ганс. Грег протянул им мешок:
– Возьмите. Там кое-какие припасы. Сэм, с тебя бутыль.
– Запиши, – усмехнулся Сэм.
Грег хлопнул поводьями, и мулица медленно потянула телегу на север. Он обернулся и крикнул:
– Ржавый Коготь! Это за Архумом. Там моя лавка. Просто скажете, что от Грега, если что вдруг!
Телега скрылась в тумане. Ганс стоял и смотрел ей вслед, сжимая в руке мешок, подаренный торговцем.
– Что он там говорил? – спросил Ганс. – Про шахты и печати?
– Да хрен его знает, – Сэм посмотрел на юг, туда, где за пеленой тумана угадывался Архум. – Но у меня плохое предчувствие.
– Ладно, об этом потом думать будем. Тогда нам надо попасть в город, – сказал он. – Может, и узнаем, что они ищут.
Сэм усмехнулся и хлопнул товарища по плечу.
Они пошли по дороге к Архуму. Сзади, в тумане, еле слышался скрип телеги и тихое хриплое пение старого Грега.
Они вышли к городу на рассвете. Точнее, Ганс понял, что это рассвет, только когда небо над горизонтом стало чуть светлее – не серым, а тёмно-сизым.
Архум устрашающе, постепенно приветствовал путников издали: рваные силуэты зданий с крышами, похожие на сломанные зубы, трубы, из которых тянулись ввысь тонкие линии дыма.
Город ощущался спящим.
Товарищи стояли на холме в сотне метров от окраины. Сэм глядел в увеличительный окуляр. Внизу, у въезда, горели два костра в металлических бочках. Рядом стояли четверо солдат в чёрной форме, с автоматами на груди. Один из них курил, мелькая красным светлячком тлеющей самокрутки, другой чистил оружие, поблёскивая хромированным шомполом, остальные просто о чём-то беседовали.
– А вот и пост, – протяжно сказал Сэм. – Раньше его не было.
– Я так понимаю, на гостеприимство не рассчитывать?
– А мы наглые. – Сэм усмехнулся. – Смотри туда.
Он показал на крыши. Ганс проследил взглядом и увидел, как по краям домов, над улицами, перекинуты доски и металлические листы. Между зданиями висели верёвки, на некоторых болтались тряпки – то ли бельё, то ли сигнальные ленты.
– А вот и наш путь, – сказал Сэм. – «Дорога контрабандиста». Раньше, когда тут были просто полицаи, она очень помогала. Теперь нелегалы не рискуют.
– Ладно, топаем.
Они обогнули город с востока, где стена была ниже, а забор из колючей проволоки висел, почти касаясь земли. Сэм подошёл к стене, подпрыгнул, ухватился за край и подтянулся. Он оглянулся на Ганса, потом бесшумно перекатился через стену и исчез.
Ганс перекинул Сэму мешки и перепрыгнул вслед за ним.
С улицы доносился шум – редкий, будто город спал. Но где-то в глубине послышался лязг металла и женский крик, который быстро оборвался.
– А тут всё неладно, – прошептал Ганс.
– Что, хочешь спасти принцессу?
– Я похож на идиота?
– Ну, если немного, – усмехнулся Сэм.
Они вскарабкались на крыши и аккуратно пошли по когда-то безопасным путям. Раньше Ганс думал, что крыши – это ровные поверхности. Оказалось, нет. Они были ломаными, проржавевшими, покрытыми мусором и пеплом. Иногда под ногами прогибался металл, и Ганс чувствовал, как сердце ухает в пятки.
Они шли, перепрыгивая провалы, перелезая через трубы и балки. Ганс смотрел вниз и видел улицы, по которым раньше, наверное, ходили люди. Сейчас там было пусто. Иногда проезжала машина – серая, тихо рычащая подобно злой гончей, – и Ганс сразу приседал и старался не двигаться.
Сэм хоть чувствовал себя увереннее, но тоже замирал от каждого странного звука.
Минут через двадцать они спустились в узкий переулок, зажатый между двух старых зданий. Воняло аммиаком и чем-то кислым. Сэм постучал в обшарпанную дверь – два коротких лёгких стука.
Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо женщины средних лет с повязкой на правом глазу.
– Сэмюэль, – сказала она так, будто ждала этой встречи. – Я молилась, что больше тебя не увижу.
– Я тоже рад тебя видеть, – он скользнул внутрь и потянул Ганса за собой. – Ты ещё держишь комнаты?
Женщина закрыла дверь и задвинула засов:
– Я надеюсь, в этот раз ты хотя бы мне заплатишь. Только натурой не принимаю.
Сэм достал из кармана горсть патронов и протянул ей.
– Эй, ты помнишь, что у нас не арсенал в мешке? В стволе без патронов только гвозди забивать, – возмутился Ганс.
– Увы, – Сэм пожал плечами. – Дама сказала, что натурой не принимает.
– Давайте тихо. Третья дверь справа по коридору. Но чтобы тише мыши. Сверху офицеришка, сучек. Он хоть только и делает, что бухает и дрыхнет, но если будете шуметь – я вас сама выкину.
– Ладно, не бурчи. Будем паиньками. – Сэм махнул хозяйке, и они пошли по тёмному коридору к своей двери.
Комната была маленькой, сырой, с одним окном, заклеенным бумагой. У стены стояла железная кровать, на ней – тюфяк с соломой, рядом табурет и стол с коптилкой, в которой уже догорал фитиль.
Сэм зашёл, закрыл дверь и выдохнул с лёгкостью впервые за всё время, будто скинул с себя огромную ношу.
– Нормально, – сказал он. – Живём ещё.
Ганс сел на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Он посмотрел на свои руки – грязные, с обломанными ногтями, с запёкшейся кровью на костяшках. Он не помнил, где поранился. Может, в топях. Может, когда лез через стену.
– Что ты, как ты? – спросил Сэм.
Ганс поднял взгляд. Сэм стоял у окна, смотрел в щель между бумагой и подоконником.
– Я думал, это будет безопаснее, – сказал Ганс тихо. – Ты сказал, Архум – безопасное место.
– Ну, если будешь тихо себя вести – мы в безопасности.
– И что теперь?
Сэм отвернулся от окна и сел на пол, прислонившись спиной к стене:
– Теперь мы думаем. Знаю я одного человечка. Он работает в таверне, внизу. Он может помочь.
– Ему можно доверять?
– Доверять? – Сэм усмехнулся. – Хотелось бы верить, что старому товарищу ещё можно доверять.
– А если что-то пойдёт не так? Если помнишь, ты расплатился патронами за комнату.
– Да не ссы ты, придумаем.
Ганс посмотрел на коптилку. Огонёк плясал, отбрасывая тени на стены. Он вспоминал о матери, о том, что она могла быть ещё жива.
Лёжа на кровати и уставившись в потолок, Ганс увидел, что на сером бетоне кто-то когда-то нарисовал углём птицу. Крылья у неё были сломаны, но она всё равно летела.
– Ерунда какая, – буркнул он.
Через какое-то время, отдохнув, они спустились в таверну. Она находилась в подвале – небольшое помещение с несколькими столами, покрытыми клеёнкой. Свет давали две керосиновые лампы. Пахло спиртом и чем-то пряным.
За одним из столов сидел худощавый человек в кожаной куртке с нашивкой на плече, которую Ганс не узнал.
– Сэмюэль, – сказал незнакомец, поднимаясь из-за стола. – А я думал, тебя уже нет в живых.
– Все на это надеются, но пока я всех огорчаю, – Сэм хлопнул его по плечу. – Это Ганс. Он со мной. История долгая, так что не проси рассказывать.
Незнакомец протянул Гансу руку, тот ответил рукопожатием:
– Знаю про тебя. Соболезную.
– Не такой популярности я хотел, – ответил парень.
– Меня Мих звать. Я, можно сказать, старый приятель Сэма.
– Я уже не удивлюсь, если и «псы» будут кричать Сэму: «Ооо, сколько лет, сколько зим!» – пробормотал Ганс.
– И чего же вы хотите? – Мих закурил самокрутку.
– Помощь и инфу.
– Я вас внимательно слушаю, – Мих выпустил густое облако едкого дыма с интересом слушая.
– Какие новости и где ближайшее место поспокойнее, если такое есть?
– Ну, то, что «Псы» сейчас очень активны, вы знаете. Так же про зачистки – правда, они не просто так. На местах общин они устанавливают форпосты и что-то бурят. Ходят слухи, что ищут они довоенные технологии, которые законсервировали предки на случай подобного пиздеца. Никто не знает, что это за технологии – видимо, никто, кроме имперцев. Безопасно покинуть город можно завтра ночью: весь состав срочно высылают на какие-то поиски. Слыхал, что в рядах вояк не всё спокойно и один боец отправился в самоволку, но его подбили, но не суть... А направляться вам нужно в торговый городок Форт Квайет. Идти через свалку придётся – это единственный путь, менее опасный.
– Спасибо, Мих. Я твой должник.
– Естественно... – прошептал Мих.
Встав из-за стола и попрощавшись, Сэм и Ганс отправились обратно в комнату.
Прождав сутки, путники снова двинулись в путь, прочь из города. Всё было так, как и говорил человек из таверны: улицы пустые, даже на посту не было солдат. Так, миновав Архум, они пошли дальше.
Проходя через свалку, они заметили девушку в чёрной форме отряда «Волк», которая неподвижно лежала на земле у ржавого грузового ящика, наполовину ушедшего под землю, и еле-еле дышала. Подойдя ближе, Сэм увидел, что она серьёзно ранена. Её плечо было вывихнуто, а в боку красовалась рваная рана, но, как ни странно, девушка была всего лишь без сознания – может, потому что из её бедра торчали два пустых шприца, по всей видимости, один с военными стимуляторами.
Сэм осмотрел её:
– Похоже, это и есть боец-самовольщик. Хм... Живая. – Пробормотал парень и позвал своего спутника: – ГАНС! Иди сюда, нужна твоя помощь.
Ганс подбежал к своему товарищу:
– Надо найти укрытие. Возьмём её с собой.
Сэм взял девушку на руки, и они поспешили дальше.
Найдя заброшенный дом в окрестностях, неподалёку от свалки, путники укрылись там. Сэм развёл костёр, подготавливая всё необходимое, и начал оперировать девушку, а Ганс, взяв нож, пошёл осмотреться. Сэм же, достав из мешка Грэга тряпки (они заменят бинты), спирт и «сон кайота» – седативный препарат, которым любят упарываться бродяги в пустоши. Из чего его делают, известно только создателю; смертность от него средняя, но если не борщить, он работает как снотворное. Через шприц от стимулятора Сэм ввёл девушке «сон кайота» и спокойно вправил плечо. Рваную рану обработал от осколков и, продезинфицировав спиртом, перебинтовал. К этому времени вернулся Ганс с пойманной собакой и каким-то большим мешком.
– Чего это у тебя? – спросил Сэм.
– Собака.
– Умник, я про мешок говорю.
– Я обнаружил, по всей видимости, её транспорт, ну и набрал барахла. – Как она?
– Жить будет.
Вскоре действие седативного препарата прошло, и девушка наконец очнулась. С глазами, наполненными страхом и ненавистью, она положила Сэма на лопатки и нанесла пару точных прямых ударов по лицу. Удары были профессиональны, и Сэм потерял сознание.
Из-за шума в дом залетел Ганс, сбросил девушку со своего напарника, прижал незнакомку к полу:
– Всё хорошо, мы тебя спасли. Ты была еле жива, – быстро сказал Ганс. – Мы тебя не тронем, мы лишь спасли тебя.
Девушка посмотрела на свой перебинтованный бок, пинком столкнула парня с себя и, отряхнувшись, села на пол.
Неловкая тишина повисла в помещении.
– Ты расскажешь?.. – начал Ганс.
– Не твоего ума дело, – резко оборвала его девушка.
– Имя хоть скажи, а то как-то неприлично, – произнёс Сэм, вытирая кровь с лица. – Это ведь тебя сейчас спохватились искать «псы»?
Сэм поставил тарелку с тушёной собачатиной перед девушкой.
– Тация.
Пустой желудок, изголодавшись, протяжно взвыл, заглушая солдатскую гордость, и девушка, будто непроизвольно поблагодарив, начала принимать еду. Утолив голод и поняв, что перед ней не враги, она уже спокойнее продолжила:
– Я пилот 6-го отряда «Волк». Я дезертировала после того, как отряды «Пёс» и «Койот» уничтожили пост Малаха и ещё один посёлок, на который нам поступила информация от ищейки. Это был мой первый боевой вылет. Я не выдержала, смотря, с какой жестокостью убивают мирных, как вредителей. И поэтому сбежала. Мне это тяжело досталось.
– Я жил в этом посёлке... тот посёлок недалеко от поста Малаха, – с ненавистью в голосе тихо сказал Ганс.
– Как я сказала, я всего лишь выполняла приказ. Если тебе интересны подробности, нужно допрашивать непосредственно «псов», лучше всего офицеров – они в курсе происходящего. Но это почти невыполнимо: где их штабы – неизвестно, и они всё время дислоцируются.
– Ладно, потом придумаем, что делать. Тебе нужно отдохнуть, – сказал Ганс.
Остаток вечера прошёл в тягучей, настороженной тишине. Тация лежала на тряпках, глядя в потолок, иногда прикрывая глаза. Ганс сидел у стены, сжимая в руках кружку с водой, и смотрел на неё. Сэм возился у печки, грел остатки похлёбки, не оборачиваясь.
– Мне не за что извиняться, – сказала Тация вдруг. Голос сухой, безэмоциональный.
Ганс поднял голову.
– Мне это не нужно. Былое не исправить. Не важно, прощу я тебя или нет.
– Но это не значит, что я не понимаю твои чувства? – она повернула голову и посмотрела на него. В её глазах не было злобы. Только усталость. – Я тоже видела, как горят дома. Приказ есть приказ.
– Это уже не важно, – сказал Ганс тихо.
– Меня бы расстреляли за отказ. И моё место занял бы другой.
Ганс молчал. Он не знал, что ответить.
Сэм подошёл с двумя мисками, поставил одну перед девушкой, другую протянул Гансу.
– Хорош рычать друг на друга, – сказал он. – Сейчас мы все в одном котле.
– А что предлагаешь делать?
– Для начала – смириться с нашей компанией, – сказал Ганс, не поднимая глаз.
Тация посмотрела на него долгим взглядом, потом отвернулась.
– Я пойду с вами, – сказала она. – До ближайшего безопасного города. Затем – прощаемся.
– Как тебе угодно, – сказал Сэм.
Ганс ничего не ответил.
Они поели молча. Тация уснула первой. Ганс вышел наружу, сел на порог, глядя в темноту. Пепел кружился в воздухе, оседая на плечи.
Сэм вышел следом, сел рядом.
– Вот это, конечно, встреча, ага? – спросил Ганс. – Я удивлён, что у неё есть силы огрызаться, не говоря уже о совести.
– А что ты хотел? Военные стимуляторы, – сказал Сэм. – Крепкая штука. Из них такую дурь можно наварить – не то что кабаньера, пустынного волка можно завалить голыми руками. В моей общине варили подобное, только не военные стимуляторы, а самопальные – отвар красного мора... ну знаешь, гриб такой красный с белыми вкраплениями. Смешивали с самогоном из ночного кактуса и мочой кабаньера и дикой собаки. Воняет жуть, но эффект крутой. Интересно, с военными стимуляторами какой бы был?
– Думаешь, мы правильно сделали, что взяли её?
Сэм усмехнулся:
– Мы не брали её. Мы просто не дали ей сдохнуть.
Ганс долго молчал.
– Завтра будет легче, – сказал Сэм. – Или нет.
Утро пришло серое и холодное. Ганс проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза – над ним стоял Сэм. Лицо бледное, глаза широкие.
Сэм поднёс палец к губам, жестикулируя: «Тишина».
Ганс медленно приподнялся и сел на пол. В тишине он услышал голоса. Хриплые, грубые. Металлический лязг.
«Сколько?» – жестом пересчитывая пальцы, спросил он.
«Пятеро», – ответил Сэм, показав открытую ладонь, затем обвёл окружность в воздухе: «Идём в обход».
Указав на заднюю дверь, они тихонько планировали выйти, но их уже ждали. Три чёрных ствола целились им в лица. Ганс поднял руки, сердце колотилось.
– Опа, куда это мы? – противным блеющим голосом произнёс один из солдат.