Стражи: Ночь пришла

Глава 1

– Скоро я покину Долину, – промолвил Аранион, остановив своего серого коня и выпрямившись в седле. Талион уже знала об этом, предстоящая разлука с братом тоской сжимала сердце. – Наш народ нуждается в нас в Сумеречных землях, я возглавлю поселение в тайной обители у Туманных гор – гордо продолжил он.

Аранион пригласил младшую сестру прогуляться верхом по Долине Водопадов, где жила их семья и почти весь эльфийский народ. Талион потрепала по светло-медовой гриве свою кобылу Риэль и тепло улыбнулась:

– Я счастлива за тебя, дорогой брат, – в серых глазах Араниона мелькнуло сочувствие.

– Ты еще слишком юна, но, быть может, когда станешь старше, тебя отпустят навестить меня, – он знал, что Талион не удастся покинуть Нелланен из-за запрета их родителей, но желал приободрить сестру.

Талион не ответила брату и, наклонившись к уху лошади, шепнула ей команду, после чего Риэль, словно отрастив на ногах крылья, сорвалась в галоп. Аранион улыбнулся – он был учителем верховой езды для сестры.

Талион стремительно удалялась от брата, ветер дул ей в лицо, трепал одежды и раздувал длинные, до пят, волосы цвета свежей пшеницы. Обернувшись, она увидела, как Аранион улыбался ей, как ветер шевелил светлые, но темнее, чем у сестры, волосы и белый, длинный шарф, который эльф носил как знак первородства правящего в Долине дома Аллесил. Талион моргнула и брат, и сочная, зеленая трава лугов Долины исчезли, уступив место серому туману.

Внезапно эльф почувствовала, что летит. Но не как обычно, раскинув руки, а будто продолжая сидеть в седле. Словно толчок, Талион осознала, что все вокруг сон. Ее тонкие ноги обхватывали уже не крутые бока Риэль, а чью-то мощную, горячую спину — эльф не могла видеть, кто нес ее, не удавалось опустить голову и посмотреть, будто чужая воля сковала тело. Боковым зрением Талион видела огромные, словно в дымке, крылья. Может, все же ее собственные? Она не знала этого.

Руки тщетно пытались найти что-то, за что можно уцепиться и не упасть, но находили только шершавую поверхность. Или шкуру?. Постепенно страх уступил место ликованию: «Я лечу!», – пронеслось в ее мыслях.

Холодный и злой ветер бил в лицо; огромные, поддернутые сумраком вечера и золотом заходящего за спиной солнца, облака неспешно плыли там, внизу. Всадница и существо нырнули вниз, в самые облака. Девушка почувствовала влагу на лице и растущий страх в сердце -- Талион понимала, что начала падать.

– Но я не могу упасть! – говорила она себе.

Земля появилась из-под облаков – такая далекая, она смотрелась наброском неумелого картографа из полей, лесов, рек. Талион чувствовала падение, знала, что ее ждет внизу. Летая раньше во снах, она всегда просыпалась, за считанные секунды до того, как разбивалась об землю. Земля обрисовалась четче. Полотно тумана прорезало вершины гор, снег, покрывавший их, сверкал словно адаманты в диадеме ее матери. Талион не видела раньше снега, но поняла, что это именно он. Серебряные ленты рек мелькали внизу, прорезая равнины, холмы и темный, древний лес. Эльф видела внизу замки, прочерченные в земле оборонительные стены.

– Думаешь, успеешь проснуться? – послышался негромкий, басовитый и словно мурлыкающий голос.

Земля стремительно приближалась, но до нее оставалось еще тысячи миль. Внизу пронеслось мимо огромное золотое пятно, Талион с удивлением поняла, что это был лес.

Свет заходящего за ее спиной солнца стал меркнуть, раскинувшееся внизу темное, как почерневшая сталь, грозно рокочущее море сменилось на выжженную, мертвую землю. Тьма окутала все вокруг. Но то был не ночной мрак – ни лунный, ни звездный свет не проникал сквозь него. Талион зажмурилась. Она чувствовала, что снова попала в кошмар, который уже видела раньше; ощущала, как ужас начал расти в сердце и как в сгустившемся мраке что-то шевелится. Шепот из сотен голосов мерзким касанием достиг ее слуха. Талион почувствовала, как слезы бессилия начали заволакивать глаза.

– Не вздумай плакать, – шепнул тот же голос. – Смотри вниз.

Талион открыла глаза, но пелена слез мешала видеть. Смахнув их, она наконец смогла увидеть, кто нес ее на своей спине – это был дракон. И он приземлялся. Навстречу бросилась земля, внутри Талон все сжалось.

Подняв клубы пыли и пепла выжженной земли, дракон приземлился. Талион соскользнула с его спины и спрыгнула на землю. Она оглядела себя и с удивлением обнаружила, что одета в черные одежды: нагрудник из черненой кожи плотно прилегал к телу поверх такого же цвета туники. Проведя рукой в перчатке с железными костяшками по голове, Талион поняла, что ее длинные волосы были заплетены в косы. Взглянув под ноги девушка увидела, что по щиколотку стоит в чем-то вязком, липком и даже сквозь кожу сапог она чувствовала, что это месиво было отвратительно-теплым. Тьма бушевала на грани сознания, но здесь, где они находились, местность освещало зарево пожара. Носа коснулся едкий запах гари. Шепот не смолкал.

– Это просто сон, – прошептала эльф. Она не боялась ни духов, ни демонов, но в этом кошмаре чувствовала свою беспомощность.

– Думаешь? – ответил ей дракон, прищурив золотые, как у кошки, глаза. Талион закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь проснуться. Не вышло.

– Помоги мне!

– Я пытаюсь, - спокойно сказал дракон. – Но ты мешаешь мне.

– Пожалуйста, унеси меня отсюда, – попросила Талион.

– Не могу, – эльф снова ощутила, как чья-то темная воля лишает ее способности двигаться.

– Ты правда дракон? – невпопад спросила девушка.

– А ты правда здесь? – вопросом на вопрос ответил дракон.

Талион промолчала. Она обернулась чтобы посмотреть на собеседника. Раньше ей доводилось видеть драконов только на гравюрах, да на старом гобелене. Но теперь она видела его вживую. Огромный, не менее тридцати метров в высоту, он возвышался над ней, опираясь на мощные лапы, острые когти которых погружались в жижу, где они стояли. Шкура, нет, броня из плотно пригнанных друг к другу чешуек, черных с кроваво-красным узором, матово поблескивала в отблесках пожара. Его голову будто корона венчали изогнутые рога, а глаза, цвета расплавленного золота, внимательно смотрели на Талион. Девушке казалось, что даже от его глаз веяло жаром.

– Где мы? – спросила она, отвернувшись и оглядев окружающую ее бесплодную пустыню. Казалось, дракон был доволен ее вопросом.

– Мы в Ночных землях, – Талион смутно вспомнила карту. Кажется, это было где-то за Гваерхоллом – Замком Ветров, крепостью Стражей в Сумеречных землях далеко на востоке. Эльф помнила, что замок был бастионом, охраняющим вход в эти земли. Но теперь, видя своими глазами Ночные земли, Талион понимала, что Гваерхолл скорее охранял не вход в них, а выход.

– Зачем мы сюда прилетели?

– То, что ты видишь, ждет весь мир, – прозвучал ответ зверя.

Талион услышала, как к шепоту прибавился еще один звук. Это был гул. Ей он казался пугающим, но одновременно прекрасным. Но дракону этот звук не понравился. Он беспокойно поднял голову и озирался по сторонам.

– Что это? – поинтересовалась Талион.

– Гости, – кратко ответил дракон.

Сердце эльфа снова сжали липкие щупальца страха.

– Только не это! – рыкнул дракон, распрямив крылья. – Не смей бояться, забудь о страхе, забудь, забудь, забудь! Иначе впустишь их!

Но дракон только еще больше напугал ее. Сжавшись, Талион увидела, как вдалеке появилась огромная тень, чернее мрака, окружавшего их, подсвеченная алым пламенем пожара. Она шевелилась, набирала объем и формировалась. На эльфа смотрели горящие красным огнем ненависти и злобы глаза.

– Проснись! – Взревел дракон и закрыл ее крылом от взгляда гостя.

Гроза разразилась. Белая вспышка осветила покои и взрыв грома вырвал Талион из сна. Вскрикнув, она рывком села на кровати, озираясь. Поняв, что это всего лишь непогода, обхватила руками колени. Пытаясь унять дрожь в теле, Талион озиралась, боясь увидеть горящий ненавистью и злобой взгляд, но только всполохи молний проникали сквозь тонкие оконные занавеси и фрагментами высвечивали узоры на стенах, которые она дорисовывала накануне.

– Снова? – спросил ее Чер, самый близкий друг, который у нее был. Свернувшись, черный, с серыми подпалинами, кот поднял голову и внимательно смотрел на друга. Ни следа сна не было в его желтых с зеленью глазах.

Будучи ребенком, Талион нашла его котенком на берегу моря и дети быстро подружились. Как он попал туда? Чер не знал. Удивилась ли эльф тогда говорящему коту? Нисколько.

– Да, – негромко ответила эльф, тяжело дыша.

Этот сон… Талион никак не могла прийти в себя. Почти девять дней ее преследовали разные кошмарные видения во снах и выворачивали разум наизнанку. А в этот раз после пробуждения девушку словно затягивало обратно в кошмар, мир вокруг казался призрачным, рискуя снова сорваться в пропасть кошмара. «Что же это? Просто сон, знамение или предостережение? – как молнии, метались мысли в ее голове. – И при чем здесь день отъезда Араниона? Почему я увидела это? Даже посоветоваться не с кем. Отец не услышит меня, у него есть заботы, которые куда важнее снов. А мама скажет, что не стоит так заострять на этих видениях свое внимание… Друзей я не стану этим тревожить. Может, матушка права? И это просто сон?»

Дыхание девушки выравнивалось, она начала приходить в себя. Убрав прядь волос с лица, Талион встала со смятой постели на холодный, каменный пол и подошла к высоким окнам своей комнаты. Раздвинув легкие голубые занавеси, она взглянула на то, что происходило снаружи.

Такой непогоды еще не видели в Долине Водопадов – Нелланене. Штормовой ветер нещадно трепал ветви деревьев, что росли в саду рядом с домом-дворцом Сиремаром – сердцем эльфийских земель Запада. Ветер срывал и швырял листья, загибал ветви под немыслимым углом и ломал их. Вода нескончаемым потоком лилась по некогда белым, а теперь грязно-серым плитам, которыми были вымощены дорожки; стекала через край из мраморных чаш фонтанов.

Талион перевела взгляд на небо и замерла — белые вспышки высвечивали в черных, как смоль, тучах угрожающие фигуры, а затем молнии вспарывали им брюхо. Даже в своих покоях в Сиремаре девушка слышала, как в грохот грома вплетался яростный рев моря, которое то трубило, будто сам Владыка Вод поднялся из глубин, то стонало раненным зверем и бросалось на скалы, а затем отступало, разбившись о них. Вдалеке разносился требовательный звон колокола, периодически тонувший в яростном грохоте бури.

Новый всполох молнии и удар грома, будто кто-то колотил палкой по железным прутьям клетки, заставил Талион погрузиться в воспоминания.

– Вот это непогода… – прошептала она, со страхом и любопытством наблюдая за яростью природы. – Совсем, как тогда.

***

– Матушка, посмотри какую раковину я нашла на берегу моря! – раздался крик во дворе и, аккомпанируя себе стуком босых ног по деревянному полу крыльца, в дом вбежала девочка, в нежно-голубом платье до колен. Ее длинные, ниже бедер, волосы были влажными и растрепанными. Ребенок убрала длинную прядь волос за ухо, глаза ее сияли, а на лице играла широкая, счастливая улыбка. – Смотри, на рог похожа!

Девочка подбежала к матери, которая сняла длинную деревянную ложку с крючка на стене и начала помешивать что-то аппетитно булькающее в котелке, чье дно облизывало пламя очага. Талион протянула матери затейливую, витую раковину, похожую на горн.

– Вдруг это рог, в который трубит Хозяйка морей, про которую ты мне рассказывала? – широко распахнув глаза от собственной догадки, тихо спросила девочка.

– Талион, скажи мне лучше, почему ты была на берегу моря одна, если я запретила тебе одной уходить далеко от дома? – ровным голосом спросила ее мать и сорвала пару веточек петрушки из пучка, что свисал с потемневшей от времени деревянной потолочной балки. Улыбка девочки из счастливой стала виноватой, она спрятала руки с раковиной за спину.

– Ну мама! – протянула с досадой Талион, переминаясь с ноги на ногу. – Я была не одна, со мной были Сумми и Чер. – Из-за косяка двери выглянула юная волчица, чья шерсть была мокрой насквозь, а из-за ног девочки показался весьма недовольный котенок, сердито сверкающий желто-зелеными глазами. Сумми виновато прижимала уши, с которых до сих пор стекала вода.

– Еще я нашла странный листок дерева у ступенек крыльца, – видя все еще недовольный взгляд своей матери, девочка попыталась перевести разговор. – Я таких не видела.

Она показала необычный, пальчатой формы лист, насыщенного синего цвета и серебристыми жилками. Глаза женщины расширились от удивления, но она быстро взяла себя в руки, так что девочка не заметила реакции.

– Ничего странного, я видела такие листья в нашем лесу, – ответила она, взглянув дочери в глаза своим особым пристальным взглядом карих, с легкой золотинкой, глаз и отвернулась к полке, чтобы взять посуду, но ее руки предательски дрогнули и едва не выронили деревянные плошки. – Обед готов. Твой любимый ореховый суп.

– Уже бегу, матушка! – прощебетала девочка, радуясь, что нарушив запрет, избежала нагоняя, и положила лист на край обеденного стола. – Только Сумми и Чера сначала накормлю, они голодные.

– Я утром приготовила для вас кашу! – радостно сообщила Талион своим друзьям, наклоняясь над небольшим глиняным горшочком на полу возле очага. Волчица, которая к этому времени уже тихонечко вошла на кухню, пятясь, вышла из дома. Чер брезгливо отвернулся, повернулся к девочке спиной и сел на круглый, вязанный коврик у очага.

– Почему вы отказываетесь, даже не попробовав? – застыв с ложкой, полной каши, расстроенно спросила Талион котенка. Ее глаза, яркого молочно-голубого цвета, подозрительно заблестели. Но он так и остался сидеть спиной и только слегка качнул кончиком хвоста.

– Мне кажется, он на меня обиделся, – пожаловалась она матери.

– Я думаю он смилостивится над тобой, если ты угостишь его рыбой. Посмотри в корзинке у двери, – ответила мать с легкой улыбкой и, вытерев руки о белый передник, начала разливать суп по плошкам.

– Чер, а как насчет рыбки? – спросила Талион котенка, на что тот недоверчиво обернулся. Девочка взяла из корзинки, с которой ее мать обычно выходила из дома, небольшую вяленную рыбешку и протянула ее Черу. Тот схватил угощение зубами и важно удалился во двор. Хихикнув, девочка села за обеденный стол и принялась за суп.

– Талион, выпрями спину, когда сидишь за столом, – слегка приподняв бровь, промолвила мать и, отрезав кусок хлеба, протянула его дочери. Талион насупилась, но выпрямилась.

Через открытое окно, у которого стоял стол, слегка покачивая желтоватые холщовые занавеси, задувал теплый ветер, смешивая запахи пряного супа и нагретой на солнце листвы. Талион, жуя краюху свежего, мягкого хлеба, заметила, что ее мать почти не притронулась к еде: то водила ложкой в тарелке, то задумчиво перебирала крошки хлеба на столе. Она о чем-то думала. Доев, девочка схватила яблоко с деревянного блюда, что стояло на подоконнике, и сказала матери, что посидит на крыльце.

Талион сидела на ступеньках сбоку и держала в руке надкушенное яблоко. Поднявшись на крыльцо, рядом с ней сел Чер. Все еще недовольный. Мать тоже вышла на крыльцо и, спустившись, взглянула на небо, наблюдая за движением облаков на небе, которые виднелись сквозь листву лип и кленов. Болтая ногами, девочка наслаждалась теплым летним днем, задумчиво теребила деревянный клык, висевший на шее, и наблюдала за полетом белой бабочки, которая кружилась над головой ребенка, совершенно не испытывая страха.

– Ты меня сегодня очень обидела… – прервал наконец свое молчание Чер.

– Что?! – воскликнула Талион и вытаращила на него глаза. – Когда?!

– Когда облила меня морской водой, – прикрыв от обиды глаза, прошептал Чер.

– Но я же извинилась, это было случайно!

– Мне было мокро.

– Ну прости меня, пожалуйста, я же говорила, что не контролирую это! – жалобно пролепетала она. – И вообще, когда предложила берег моря, я думала, что ты любишь это место, мы же там познакомились с тобой!

– Я люблю берег. А воду нет. Из всего, что связано с водой, я люблю только рыбу, – Чера передернуло от воспоминания пережитого. Но взглянув на расстроенное лицо девочки, он оттаял. Заметив, как она теребит клык, тихонько спросил:

– Скучаешь?

– По тому мальчишке? Нет, я уверена, мы еще увидимся! – беззаботно ответила Талион и улыбнулась, поняв, что друг ее простил.

Мать девочки улыбнулась и села с ними рядом. Талион обняла ее и уткнулась лицом в плечо матери.

– Талион, скоро мы покинем этот лес, – поглаживая дочь по голове, сказала мать. Девочка отстранилась и серьезно посмотрела на нее.

– Что? Куда? – взволновалась Талион.

– Мы поедем домой, далеко на запад, – ласково ответила ей мать.

– Но ведь здесь наш дом, – неуверенно сказал Чер.

– Мы поедем к папе? – спросила девочка, накручивая на палец длинную прядь золотистых волос своей матери.

– Да. Возьми с собой все что тебе дорого, мы отправимся налегке.

Резкий треск в кустах смородины, словно кто-то ломился через них, заставил их вздрогнуть. Из них вышла сытая Сумми.

– Никак почуяла отъезд? – съехидничал котенок. Вместо ответа волчица задрала голову и посмотрела в небо. Талион взглянула тоже и увидела сквозь листву, как голубое, чистое летнее небо заволакивают густые, черные тучи. От этих туч веяло чем-то дурным.

– Мама, ты заметила, что птицы смолкли, – обеспокоенно прошептала девочка.

– Да. Близится буря. Иди в дом и собери вещи, – приказала мать, наблюдая за небом. Она была спокойна и собрана, будто ждала этого момента. Раздался первый, далекий рокот грома, возвещавший начало непогоды.

***

Кто-то постучал в дверь покоев, развеяв воспоминания Талион.

– Кто-нибудь даст мне поспать? – капризно пробурчал Чер, зарываясь в одеяло на кровати девушки. Слегка улыбнувшись, она подошла к нему и, взяв одеяло, накинула его на себя.

– Как это понимать? – ошарашенно спросил кот, наблюдая, как Талион идет к двери вместе с его, как он считал, одеялом.

– Талион, это я! – глухо раздалось из-за двери. Девушка открыла дверь – на пороге стоял Латиэль, эльф из дома Лоран, члены которого охраняют Нелланен. Талион подружилась с ним почти сразу, как вернулась с матерью в Долину.

– Ты не спишь? Какая удача! – пытаясь отдышаться, прохрипел он.

– Как будто бы тебя это остановило, – улыбнулась в ответ Талион.

– Вообще-то тут сплю я! – Крикнул Чер во все горло.

– Тут такое… – эльф оперся руками в колени и снова шумно выдохнул. Его волосы, цвета расплавленной меди, которые он всегда зачесывал назад и оплетал косичками, мокрыми прядями падали на лицо.

– Ты был за стенами дома? – удивленно спросила девушка.

– Нет, я просто срезал путь через Водяную арку, – пошутил Латиэль, сел прямо на пол, и убрал прядь волос за заостренное ухо.

– Мастера погоды не справляются с бурей, – заявил он и одернул прилипшую к телу мокрую, красную рубаху. Его серо-желтые глаза выражали одновременно беспокойство и любопытство.

– Ты снова подслушивал моих родителей? – в голосе Талион сквозило недовольство.

– Нет, я подслушал доклад своего отца, – не обращая внимания на ее тон, беззаботно ответил юноша.

– Расскажешь? – задумчиво произнесла девушка и снова подошла к окнам.

– Наш народ обеспокоен тем, что творится снаружи, говорят, что никогда еще такой бури не было в нашей долине. Мастера погоды всегда на славу трудились, да и эльфийский край наш был благословлен, но сейчас стихия отказывается подчиняться. Люди отца рассредоточились по долине Нелланен, в поисках пострадавших от непогоды, – рассказал Латиэль и прислонился спиной к стене.

– Но ведь это не все, что ты хотел мне рассказать, – Талион обернулась и заметила удивление в глазах друга.

– Нет. В Нелланен явился Страж, – тихо ответил эльф.

– Страж?! – Талион повернулась к нему, широко распахнув свои голубые, как морская волна, сквозь которую просвечивает солнце, глаза. Ей казалось, что ее сердце забилось так громко, что поспорило бы с грохотом грома на улице. – Здесь? В Долине? Но как? Наш край скрыт от людского взора, давным-давно, а эльфы не вступают в орден!

– Из доклада отца я узнал, что Страж настойчиво просил встретиться с Владыками, объяснив, что у него есть срочные вести для них. С ним была седовласая женщина, – пояснил Латиэль. – Это все, что я знаю.

Талион задумчиво рассматривала вышитый серебряной нитью узор на подушке, которая лежала на подоконнике.

– Ты думаешь, гроза и гости как-то связаны? – снова задала она вопрос.

– Я размышлял над этим, пока шел к тебе, – Латиэль устало потер лоб. Талион снова взглянула в окно невидящим взором. Мысли, как эти молнии за окном, метались в ее разуме: «Мой кошмар. Эта буря. Нежданные и незваные гости с какими-то вестями из внешнего мира. Это не может быть простым совпадением». Латиэль молча наблюдал за ней.

– А ты случайно не узнал, где сейчас мои родители и гости? – поинтересовалась девушка, повернувшись к нему.

– Случайно узнал, – ехидно ответил юноша. – Я слышал, что они собирались в атру, которая на Восточном отроге.

Краем глаза Талион заметила, что Чер сидел на кровати и внимательно слушал их разговор.

– Что ты думаешь насчет всего этого? – спросила она кота.

– Разве мне здесь нужно что-то думать? – Чер прищурился, в его глазах проскочило непонимание. – Гораздо важнее, что думаешь ты.

Эльф колебалась. Часть ее хотела узнать, что проиходит, что-то тянуло внутри, но в то же время...

– Я думаю, нам стоит посетить Восточный Отрог. Пойдем через Северную террасу, – решила Талион.

Латиэль встал с пола, тихонько приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, он махнул рукой девушке и вышел за дверь. Талион собиралась последовать за ним, но замешкалась. Взяв лиловый плащ, что был сложен на тумбе у окна, эльф вышла за другом.

Глава 2

Набрасывая на себя плащ, Талион, выскользнула из комнаты в коридор, где ее ждал Латиэль. Чер не пожелал присоединиться, решив, что они обязательно попадутся и будут наказаны за проступок, ведь их никто не приглашал. Кот был уверен, что срочная аудиенция должна была содержаться в тайне, как и прибытие людей в Нелланен.

Повернув налево по холлу, изредка вздрагивая от гула, который создавало эхо шума непогоды, тихо, словно тени, не проронив ни слова, шли нарушители к выходу из дома. Хотя Талион не жила с рождения в Долине, но за восемь лет после своего возвращения домой она успела выучить каждый уголок, включая и сам дом-дворец Сиремар. В этот раз девушка точно знала, если выйти к Северной террасе, что выстроена через ущелье, на дне которого текла полноводная река Баринен, они смогут перейти на другую половину Долины незамеченными. Талион не желала случайных встреч по пути на совет, ведь тогда будет столько разговоров и вопросов, а она так ничего и не узнает о том, зачем в Нелланен прибыл Страж и женщина в красных одеждах. Талион смутно понимала, что эта гостья не просто спутница Стража.

Весь путь по великолепным арочным галереям и анфиладам прекрасных залов, Талион не покидало чувство, что они поступают правильно, хотя сама она никак не могла объяснить, что же такого важного в том, что в эльфийские земли пожаловал этот Страж. «Ну и что? — думала она, пытаясь разобраться в себе. — Стражи тем и живут что занимаются своими делами, суют свой нос в чужие, да периодически вербуют желающих в свои отряды»…

При мысли о Стражах, в душе шевельнулась ее сокровенная мечта — когда-нибудь попасть в один из отрядов, желательно в Третий, о похождениях которых девушка слышала все чаще. Талион очень любила баллады, в которых воспевались подвиги ордена, совершенные в древние дни, когда мир раздирала война. Сейчас, когда война отступила, Стражи стали живой легендой, защищая народы от чудовищ, которые выжили после войны...

Талион качнула головой, отгоняя несвоевременные мысли. Сейчас появилась возможность узнать о том, что происходит там, за горными стенами Долины и нет ли связи между ее кошмаром, грозой в Долине и прибытием Стража.

Эльф знала, что мир за пределами Долины был огромен. Нелланен находился на самом краю Западных земель, которые были разделены с Сумеречными землями мощным хребтом Гор Тумана. Талион часто изучала карту мира и знала, что через стену Туманных гор можно было проникнуть через Высокий перевал на Севере или через Врата Тарна на юге. Девушка думала о том, сколько может потребоваться недель, чтобы добраться до Долины Водопадов от Гваерхолла. Все новости из-за Завесы, которая отделяла Нелланен от остального мира, Талион получала из разговоров между эльфийскими торговцами, когда они возвращались в Долину после странствий, да из разговоров, которые Латиэль мог подслушать у своего отца. И некоторые сведения несли с собой совершенно дикие вести и страшные слухи. О новой войне.