Пышка для главврача. Дома командую я!

Глава 1. Начальник с чемоданом

— Варвара Михайловна, я сегодня должна уйти вовремя. Правда должна.

Ночная медсестра стояла возле поста с телефоном в одной руке и ключами в другой. Обычно к этому часу ключи уже лежали в сумке.

Я посмотрела на часы. Без двадцати восемь.

— Что случилось?

— Сменщица застряла перед мостом. Говорит, авария. А у меня запись, я месяц ждала.

Снизу, из приемного, позвонили по внутреннему телефону. В коридоре уже катили тележку с завтраком.

Я сняла сумку с плеча.

— Сумку пока оставьте. Передадите мне пост и пойдете. Только нормально передадите, не на ходу.

— Вы же на представление нового главного?

— Он без меня главным врачом быть не перестанет. Успею.

До планерки оставался час. Я рассчитывала выпить кофе и распечатать заявку. Теперь кофе откладывался.

Через пять минут я уже переоделась и слушала передачу смены. Не перебивала, только сверяла записи и задавала вопросы. Дежурная начала торопиться, глядя на часы, потом поймала мой взгляд и перестала.

— Все, — сказала я, когда мы закончили. — Бегите. Если еще что-то вспомните, позвоните на пост.

— Спасибо вам.

Она подхватила сумку. Я успела ответить на звонок из приемного и заметила возле шкафа с расходниками нашу новую сестру. Она по очереди открывала ящики, стараясь делать это так, будто прекрасно знала, что искала.

— Что потеряли?

— Удлинители для инфузионных систем. В пятницу они лежали здесь. Я уже посмотрела и внизу, и…

— Правильно посмотрели. Их перенесли в соседний шкаф, когда привезли расходники. А подпись забыли.

Она заметно выдохнула.

Я показала полку, достала маркер и наклеила новую этикетку.

— Если не находите с первого раза, спрашивайте. Тут иногда переставляют вещи люди, которые уверены, что остальные умеют читать их мысли.

— Я просто не хотела вас дергать.

— Дергайте. На вопросы у нас времени больше, чем на исправление ошибок.

Из ближайшей палаты выглянул мужчина с очками в руке.

— Девушка, а со мной сегодня кто? Вчера одна была, ночью другая, сейчас опять…

— Пока я, — ответила я и подошла к двери. — Варвара Михайловна. Чуть позже придет сестра вашей дневной смены, я вас познакомлю. Что-то нужно?

Он признался, что не мог разобраться, как вызвать персонал. Кнопка упала за тумбочку, а вставать каждый раз и выходить в коридор ему не хотелось. Я вернула ее на место, показала, куда нажать, проверила, что он доставал рукой.

— Так гораздо лучше, — сказал он.

Я тоже так считала.

Когда вернулась к посту, на телефоне светилось сообщение от агента по недвижимости.

«Заезд сегодня, ориентировочно в семь. Наниматель приедет сам, документы у него будут. Я весь вечер на связи».

Я перечитала, сверила дату на экране — четырнадцатое сентября — и отправила короткое «Жду».

Все происходило сразу. Новый главный врач, новый жилец, завтра кровельщики. В субботу я до ночи отмывала верхний этаж, в воскресенье уточняла смету ремонта. Зато деньги за аренду уже лежали на счете. Крыша пережила бы еще одну зиму только при большой личной симпатии к нам со стороны погоды, а рассчитывать на симпатию мне надоело.

Я убрала телефон в карман. Сначала следовало пережить понедельник.

Сменщица пришла в восемь пятнадцать, красная от быстрой ходьбы, и прямо с порога начала извиняться. Я отправила ее переодеваться. К тому моменту, когда мы закончили передачу, мой кофе окончательно превратился в теоретическую возможность.

Оксана Павловна встретила меня у лестницы.

— Все спокойно?

— Теперь да.

— Тогда идем. Светлана Олеговна просила не опаздывать.

Главная медсестра посмотрела на мой пустой стаканчик, который я зачем-то прихватила со стола.

— Вы его для убедительности несете?

Я заглянула внутрь.

— Для надежды.

Оксана Павловна придержала дверь, пропуская меня вперед.

В комнате для совещаний пахло свежим кофе.

Это было уже неприлично.

Я поставила свой пустой стакан возле папки и села рядом с Оксаной Павловной. Светлана Олеговна закрыла дверь. Разговоры стихли, и мужчина у окна повернулся к столу.

Сначала я заметила, что он высокий. Даже Павлу Юрьевичу Жданову, нашему заведующему, рядом с ним пришлось немного поднять подбородок.

Потом — серые глаза, темные волосы с сединой у висков и лицо человека, которому не приходилось повторять просьбы по три раза. Темно-синяя рубашка сидела на нем безупречно. Я поймала себя на том, что смотрела на его плечи, и перевела взгляд на экран.

Мужчина был красивый. Это я признала сразу, без внутренней борьбы. Красивых мужчин я и раньше видела, а от новых руководителей мне обычно требовалось совсем другое.

— Коллеги, знакомьтесь. Герман Андреевич Астахов, наш новый главный врач, — сказала Руднева. — Медицинские и организационные вопросы по подразделениям теперь обсуждаем с ним. Кадровая и финансовая часть остается у меня.

Астахов коротко кивнул. Не стал говорить, как рад присоединиться к нашему дружному коллективу, и этим на несколько секунд расположил меня к себе.

— Начну со знакомства с отделениями. На этой неделе хочу поговорить с каждым из руководителей отдельно. Мне нужны действующие процессы и реальные затруднения, а не только отчеты.

Голос у него оказался спокойный, чуть ниже, чем я ожидала. Он говорил негромко, но было слышно даже возле двери, где сидела я.

После коротких представлений дошла очередь до нашего стационара.

— Варвара Михайловна Белова, старшая медицинская сестра хирургического отделения, — сказала Оксана Павловна.

Астахов посмотрел на меня. На долю секунды его взгляд задержался, словно он сопоставлял фамилию с чем-то в памяти.

— Одиннадцать лет у нас, — добавила главная сестра. — Четвертый год старшей.

— Рад знакомству, Варвара Михайловна.

— Взаимно.

Пока это была вежливость. Через десять минут мне стало жаль, что я поторопилась.

На экране появилась таблица. Мелкие клетки, разноцветные полосы, даты. Я узнала наш график, хотя выглядел он гораздо приятнее, чем обычно. В моем варианте на ближайший месяц было слишком много пометок от руки.

— По стационару регулярно набегают дополнительные часы, — сказал Астахов. — Я посмотрел переданные данные и предложил другой вариант распределения. До запуска обсудим его со старшими и главной сестрой. Если расчеты подтвердятся, попробуем со следующей недели.

Я подалась вперед.

В строках не было фамилий, только обозначения постов. Зато время читалось отчетливо: восемь ноль-ноль, двадцать ноль-ноль. Начало одной смены совпадало с концом другой до минуты.

— Здесь убрано пересечение? — спросила я.

— Сокращено. Предполагается, что основная информация внесена заранее. Остается передать существенные изменения и текущие задачи.

— И вместе проверить то, что передается. И ответить на вопросы. И в это же время не оставить без внимания пациентов.

Он повернулся от экрана ко мне.

— Сколько времени фактически занимает передача?

— По-разному. Поэтому у нас и предусмотрен общий промежуток. Если вы поставите окончание и начало в одну минуту, кто-то все равно задержится. Просто в таблице этого больше не будет.

Павел Юрьевич отложил ручку.

— Утро там действительно плотное, — заметил он.

— Я понимаю, — сказал Астахов. — Вопрос в том, где обязательная работа, а где время растягивается из-за порядка передачи.

Наверное, он имел право это спросить. И, если бы я уже выпила кофе и не провела утро на посту вместо опаздывающей сестры, ответила бы иначе.

Но я услышала знакомую уверенность: сейчас мне объяснят, что чужая усталость возникла из-за неправильной организации, а исправлять эту организацию мне же предложат в свободное время.

— Можно прийти завтра к половине восьмого и посмотреть, где именно мы растягиваем, — сказала я. — Только сначала добавьте в расчет двух человек.

— Каких двух?

Я указала на нижнюю часть таблицы.

— Эти две ставки свободны. Обе. А в общей сумме часы посчитаны так, словно у нас уже работают две новые сестры.

Оксана Павловна наклонилась к экрану.

— Мы передавали уточнение в пятницу. Вакансии открыты, кандидаты пока не вышли.

Руднева перелистнула бумаги перед собой.

— Тогда нужно проверить, какой файл попал Герману Андреевичу. Исходный был по утвержденной численности.

— Проверим, — ответил он. — Варвара Михайловна, после совещания разберем ваш фактический график.

Он уже потянулся к ноутбуку, собираясь сменить изображение, а я зачем-то добавила:

— Хорошо бы разобрать до того, как нам снова предложат справиться теми, кто есть.

В комнате стало тише.

Я сразу поняла, что последняя фраза была лишней. Он еще ничего такого не предлагал. Сказал про обсуждение, спросил про время, согласился проверить файл. Но остановиться на две секунды раньше я не успела.

Астахов убрал руку с мыши.

— Именно поэтому график сейчас обсуждается, а не вводится приказом, — произнес он. — Расчеты посмотрим после совещания. Здесь еще несколько вопросов, которые касаются остальных подразделений.

— Хорошо.

Оксана Павловна не посмотрела на меня. Это было хуже, чем если бы посмотрела.

Я открыла папку на чистой странице и записала: «Передача. Вакансии. Исходные часы». Почерк получился крупный, сердитый.

Планерка продолжилась. Астахов уточнял сроки и ответственных, иногда возвращался к вопросу, который остальные уже считали законченным. Я слушала и злилась уже меньше.

Когда все поднялись, я убрала ручку в папку.

— Варвара Михайловна, задержитесь, пожалуйста, — сказал он.

Я осталась стоять возле своего стула.

Оксана Павловна коснулась моего локтя.

— Цифры у вас верные. Дайте человеку их увидеть.

Сказала тихо, только для меня, и вышла вслед за Рудневой.

Астахов закрыл дверь, вернулся к столу и развернул ко мне ноутбук.

Я ждала разговора о субординации. Несколько ответов уже были приготовлены, и сейчас я старалась выбрать самый спокойный.

— Покажите, пожалуйста, где расхождение, — сказал он.

— В двух строках, о которых я говорила.

— Я понял. Мне нужен документ с фактическим составом и ваш действующий график. Они с вами?

Я посмотрела на папку в руках и села.

— Да.

Он освободил для меня половину стола. Я разложила листы рядом с ноутбуком. Рабочий график был исписан, на углу отпечатался край чашки.

Мы сравнили суммарные часы. Потом я показала дни, которые приходилось собирать из дополнительных выходов. Астахов слушал, задавал короткие вопросы, одну цифру пересчитал на телефоне.

— Отсюда мне прислали утвержденную численность без уточнения по занятым ставкам, — сказал он наконец. — В сопроводительном письме это не отмечено. Мой вариант на таком составе не работает.

Я подняла глаза.

Он произнес это совершенно спокойно. Даже досады на меня в голосе не было, хотя я уже успела приготовиться к спору.

— Тогда оставляем прежний?

— Пока да. Новый пересчитываем, с учетом передачи смены. Я хочу понять, какой промежуток вам действительно нужен.

— Я могу показать по нескольким дням. Только не выбирайте самое тихое воскресенье за месяц.

— Давайте обычную неделю. И саму передачу посмотрю.

Я взяла ручку.

— Завтра?

— Завтра утро расписано. В среду смогу. А данные по графику обсудим завтра после обеда. С вами и Оксаной Павловной.

— Во сколько?

— Половина третьего подойдет?

Я сверилась с ежедневником. К этому времени бригада уже должна была начать крышу, а агент обещала закончить с заселением сегодня. Ничего, что требовало бы моего немедленного присутствия дома, на завтра не оставалось.

— Подойдет. Я до обеда все подготовлю.

Астахов сделал пометку у себя.

— И приложите ваш вариант распределения. С объяснением, что он меняет по сравнению с действующим. Мне нужно увидеть, где вы считаете возможным улучшить работу.

— Хорошо.

— Спасибо.

Он потянулся к следующей бумаге. Разговор, похоже, закончился.

Мне стало неуютно. Я собрала один лист, потом положила его обратно.

— Герман Андреевич.

Он снова посмотрел на меня.

— Последнюю фразу на планерке я сказала зря. Про «справиться теми, кто есть». Вы этого не предлагали.

Пауза вышла короткая, но мне хватило ее, чтобы захотеть что-нибудь добавить в свое оправдание. Я не добавила.

— Не предлагал, — согласился он. — Хотя понимаю, откуда могло взяться ожидание.

— Вы не знаете, откуда оно взялось.

Он чуть приподнял бровь, а я закрыла глаза на секунду.

Прекрасно. Начала извиняться и снова полезла спорить.

— Простите. Утро было тяжелое. Это не объяснение для тона, просто… я перегнула.

— Принято. Возражения по самому графику остаются, мы их проверяем.

— Остаются.

— Тогда до завтра, Варвара Михайловна.

Я встала, забрала бумаги и пустой стаканчик. Все-таки выговора не случилось.

За дверью выдохнула и пошла к автомату. Теперь кофе мне был нужен окончательно.

Там меня и нашла Юля. У нее еще оставались следы от резинки шапочки на лбу.

— Видела нового главного? — спросила она, выбирая воду.

— Представили.

— И как?

— Высокий.

Подруга повернулась ко мне.

— Содержательно. Ты уже успела с ним поругаться?

— Почему сразу поругаться?

— Потому что ты сказала «высокий» таким голосом, как будто он лично виноват.

Я нажала кнопку на автомате.

— Мы не сошлись по графику.

— И что в итоге?

— Завтра пересчитаем.

— Ну и хорошо.

Юля достала бутылку и выпрямилась. Я ждала расспросов, но она уже смотрела на часы.

— Ты в субботу к нам на игры придешь? Мне надо знать, на сколько человек стол освобождать.

— Если крыша к тому времени не окажется у меня в спальне.

— Значит, предварительно придешь. А с крышей, если что, позвони. Будем думать.

Я забрала готовый кофе и вернулась в отделение.

Домой я приехала без двадцати шесть.

Пять минут за рулем помогли выкинуть из головы хотя бы часть рабочего дня. Я поставила машину у ворот, достала из багажника пакет и остановилась возле клумбы. За сутки на дорожку нападало столько мелких желтых листьев, будто сентябрь решил работать без выходных.

На улице было тихо. Где-то через два дома гудела газонокосилка, от Волги тянуло прохладой. Верхние окна моего дома отражали светлое вечернее небо. Издали крыша выглядела вполне прилично. Вблизи обманываться уже не получалось.

Я зашла на свою половину, оставила ключи в блюдце на бабушкином буфете и открыла дверь на террасу.

После душа я надела мягкое зеленое платье с запахом. Оно удобно лежало на полной груди и не натягивалось на бедрах, когда я садилась. Я любила его больше любого строгого костюма.

Я расчесала подсохшие волосы и убрала с лица прядь. Краситься заново не стала. Мне предстояло показать человеку жилье, а потом поужинать и вытянуть ноги в кресле. К семи хотелось закончить все приготовления, чтобы не начинать знакомство с извинений за полотенца и перегоревшую лампочку.

На второй этаж я поднялась по наружной лестнице и открыла дверь.

Квартира получилась хорошая. Небольшая, светлая, с окнами в сад. Спальня отдельно, гостиная отдельно, на кухне хватало места для нормального стола. Я обошла комнаты, поправила штору, открыла холодильник: пустой, чистый, холодный. На полке лежала инструкция от стиральной машины. Возле роутера — карточка с паролем.

В ванной почему-то капал кран.

Я подтянула ручку и подождала. Капать перестало. Все равно надо было предупредить жильца: закрывать до конца, а если снова потечет, позвать сантехника. Заодно я записала это в телефон, пока не забыла среди остальных мелочей.

Раньше здесь неделями никого не бывало. Я поднималась полить растения, проветрить и забрать что-нибудь, что сама же унесла наверх «на время». Теперь мое время закончилось. На полгода у этажа появлялся отдельный хозяин, и заходить сюда просто потому, что мне захотелось открыть окно, я уже не могла.

Это немного тревожило. Но пустые комнаты не оплачивали ремонт.

Кровельщик перезвонил, когда я проверяла замок.

— Завтра в восемь, как договаривались. Материалы привезем чуть раньше. Ворота откроете?

— Открою. Только предупредите водителя, чтобы не вставал перед калиткой. Мне на работу выходить.

Мы еще раз обсудили, где они оставят материалы и что будут закрывать на ночь. Я нашла смету в телефоне.

— Общая сумма у нас не меняется?

— Двести пятнадцать. Что согласовали, то и делаем. Если по ходу обнаружится что-то еще, сначала показываем вам.

— Вот так и договорились.

К накоплениям добавилась арендная предоплата за три месяца, пришедшая в четверг. Теперь на ремонт хватало. Еще сорок пять тысяч, обеспечение, лежали отдельно: эти деньги предстояло вернуть жильцу.

После развода я привыкла считать расходы на дом одна. Поначалу раздражалась на каждую внезапную поломку, словно трубы и проводка могли выбрать более удобный для меня год. Потом завела отдельный список. Крыша стояла в нем первой уже давно.

Я закончила разговор, заперла верхнюю дверь и спустилась. С лестницы было видно террасу: стол, четыре стула, горшки у стены. На одном из стульев лежал новый плед, который я купила в субботу вместе с полотенцами для жильца.

Плед я купила себе.

Пока грелся ужин, написала маме, что завтра начнут крышу. Она ответила вопросом, не позвать ли ей знакомого мужчину, чтобы «посмотрел, все ли правильно».

«У меня договор, смета и фотографии до ремонта. Если понадобится помощь, скажу».

Мама прислала сердечко. Еще через минуту — «Поужинай нормально».

Я сфотографировала тарелку с курицей и овощами. Доказательство благоразумия заняло три секунды.

До приезда оставалось немного. Я накрыла тарелку, вышла на террасу и переставила горшок с пеларгонией, чтобы завтра его не задели доской. Потом вернула обратно. Рабочие вообще не должны были ходить через террасу.

С улицы донесся звук остановившейся машины.

Я вытерла руки о полотенце и взяла приготовленный комплект ключей. Жилец приехал на десять минут раньше.

У калитки стоял Герман Андреевич Астахов.

Рядом с ним — большой черный чемодан. За спиной — припаркованная у обочины машина.

Я остановилась на последней ступеньке террасы.

Первой мыслью было, что в графике нашлась такая ошибка, с которой нельзя ждать до завтра. Потом я снова посмотрела на чемодан.

Нет. Для разговора о графике он слишком основательно собрался.

— Добрый вечер, Варвара Михайловна, — сказал Астахов.

На нем была та же рубашка, только рукава закатаны. Папка, которую я видела утром у ноутбука, теперь торчала из сумки через плечо. Без стола и чужого кабинета он выглядел менее официально, но места перед моей калиткой занимал ничуть не меньше.

Я подошла ближе.

— Вы ко мне?

— Судя по всему, да.

— С чемоданом?

Он опустил взгляд на ручку, за которую держался, потом снова посмотрел на меня.

— Я снял здесь квартиру.

Я сжала ключи в ладони. Острый зубец впился в кожу.

Разумеется, врач из другого города мог оказаться главным врачом моей клиники. В Зареченске было достаточно врачей, но почему бы не выбрать именно этого? Желательно сразу после того, как я успела с ним поспорить.

— Минуту, — сказала я.

Я достала телефон и набрала агента. Астахов отошел на полшага, давая мне возможность говорить. Тактично. Мне бы сейчас очень помог какой-нибудь очевидный недостаток, но он продолжал вести себя прилично.

— Жилец приехал? — спросила агент, ответив почти сразу.

— Приехал. Скажите мне его фамилию.

— Астахов. Герман Андреевич. Что-то не так?

Я посмотрела на мужчину за калиткой.

— Это мой новый главный врач.

На том конце помолчали.

— Вот как. Я знала, что он переезжает работать в «Берег», но вы говорили, что должность вам без разницы. Один взрослый, без животных, на полгода. Все как договаривались.

Я действительно так говорила.

Поиск жильца, проверку документов и заключение договора я поручила ей, заранее оформив полномочия и согласовав условия. Мы уже работали вместе, причин перепроверять каждый шаг у меня не было. Свой экземпляр договора я должна была получить сегодня вместе с нанимателем. Отбор по должностям мне тогда даже не пришел в голову.

— Условия те же? — спросила я, хотя ответ знала.

— Те же. С сегодняшнего дня до тринадцатого марта. Ваш экземпляр у него. О ремонте крыши предупрежден. Варвара, если обнаружилось что-то, что вас не устраивает, давайте обсудим.

Я еще раз посмотрела на чемодан.

— Сейчас разберемся. Спасибо.

Телефон отправился обратно в карман платья. Астахов молча достал из сумки тонкую папку и паспорт.

Я открыла калитку ровно настолько, чтобы взять документы. Фамилия, имя, отчество. Фотография. Мой адрес. Согласованная сумма, подписи, дата десятого сентября. Ничего неожиданного, кроме самого человека передо мной.

— Вы знали? — спросила я, возвращая паспорт.

— Когда выбирал жилье — нет. Сегодня утром ваша фамилия показалась знакомой. Перед выездом посмотрел договор еще раз.

— И решили все-таки приехать.

— У меня оплачена квартира и назначено время заезда. Я решил сначала поговорить с вами.

Он не улыбался. Я тоже.

— Вы могли предупредить через агента.

— Мог. Не подумал, что неожиданность окажется настолько неприятной. Извините.

Это немного сбило меня с приготовленного тона.

— Я не сказала, что неприятной.

Астахов посмотрел на щель между калиткой и столбом. Я по-прежнему придерживала створку рукой.

Пришлось отступить и открыть шире.

— Просто неожиданной, — уточнила я. — Обычно рабочие вопросы за мной домой не приезжают.

— Я приехал не по рабочему вопросу. Если такое соседство вас не устраивает, можно обсудить отмену с агентом. У меня есть возможность остановиться в другом месте.

Я уже успела мысленно представить этот звонок, возврат денег и разговор с кровельщиками. Отложить ремонт еще раз очень не хотелось. Но причина была не только в этом.

За калиткой стоял человек, который вовремя заплатил и сегодня спокойно признал ошибку. Я сама искала надежного нанимателя. Было бы странно теперь отказывать ему за то, что он оказался еще и моим начальником.

— Квартира готова, — сказала я. — Вы ее видели только на фотографиях. Сначала посмотрите.

Взгляд Астахова на секунду задержался на мне, потом поднялся к наружной лестнице. Я вдруг отчетливо почувствовала и мягкий пояс платья, и волосы на плечах. В клинике их всегда приходилось убирать.

Это ощущение мне не понравилось. Я собиралась сдать жилье, а не выяснять, как на меня смотрел мужчина после работы.

— Вход наверх отдельный, — продолжила я. — Кухня, ванная — все свое. Калитка общая. Завтра с восьми будут кровельщики, закончат к воскресенью. Вас действительно предупредили?

— Да. По будням я все равно буду в клинике. Шум меня устраивает в пределах оговоренного времени.

— Хорошо. По остальным вопросам договоримся. Только сразу: разговор про график у нас завтра в половине третьего.