Легенды Агроникса. Серебряный Лис

Перевал

Покрытые пылью всадники выехали к замку сразу после полудня. Замок был стар и сильно запущен. Зубцы стены искрошились, вал оплыл, был усеян промоинами от дождей, предполье заросло кустарником. Однако ворота были плотно закрыты, а на башне, мелькая меж зубцами стрелковой площадки, блестел шлем стражника.

– Эй! На башне! – надсаживаясь, крикнул передовой всадник. – Открывай ворота!

– Кто такие!? – донеслось в ответ.

– Его сиятельство граф Озрик! Демоны тебе в печень, открывай, олух! – крикнул всадник, разворачивая штандарт с серебряным лисом на зеленом поле.

– Ох, ты ж, Отец Лесной! – по-стариковски воскликнул часовой и, перегнувшись через парапет, закричал в замковый двор. – Робяты! Открывайте воротину, да поживей! Сам граф приехал!

Лязгнули запоры. Натужно заскрипели древние петли и тяжелые, дубовые створки, обитые потемневшей от времени бронзой, распахнулись.

Кавалькада втянулась под гулкие своды надвратной башни, заполняя не сильно большой двор замка лошадьми, людьми, ржанием, гулом голосов и звяканьем поклажи. Пока всадники спешивались и расседлывали лошадей, слух о приезде графа облетел замок, собрав всю немногочисленную челядь в главном зале, в ожидании хозяина.

Первым, в распахнутые двери, вошел граф Озрик, высокий, широкоплечий и светловолосый он стремительно шел через зал, на ходу отряхивая покрытый пылью дорожный камзол, оживленно беседуя с идущей рядом женщиной. Позади графа толпой валили воины, сопровождавшие его в поездке.

Граф остановился возле большого стола, кивком ответил на поклоны слуг.

– Саид!

Рядом с графом тотчас возник смуглолицый воин в тюрбане, короткой куртке покрытой затейливым узором и шароварах. На наборном поясе покачивалась сабля в изузоренных ножнах и кривой кахарский кинжал.

– Найди мне управляющего и поставь пару кметей на воротах.

– Будет исполнено, – Саид приложил руку к сердцу и коротко поклонился, – Лоор! Риг! К воротам! Где управляющий?! Немедля к его светлости!

Сквозь челядь протолкался высокий и тощий как жердь человек, торопливо отряхивающий и поправлявший одежду. Рубаха его была замызганной, а криво сидящий камзол лоснился потертостями и застарелыми пятнами. Приблизившись к графу, он оставил попытки привести свой гардероб хотя бы в относительный порядок и склонился в низком поклоне.

– Имя!

– Мелвил, Ваша Светлость, – ответил управляющий, поднимая глаза на графа и осторожно поправляя редкие, тонкие волосы, упавшие на лицо во время поклона.

– Мне что, тебя на воротах вздернуть, скотина! – громыхнул граф, меряя несчастного управляющего яростным взглядом. – Ты до чего мой замок довел, шкура!

– Ваша Светлость – Мелвил содрогнулся и отступил на полшага перед грозным хозяином, – местность пустынна, крестьян мало и рабочих рук не хва…

– Молчать! – рявкнул граф и вислые усы его грозно встопорщились. – Платить людям надо! Платить уложенное, а не гнать трудников на повинность! – граф схватил управляющего за грудки и встряхнул как тряпичную куклу. – Я зачем сюда деньги слал?! Что бы ты их пропил али в кубышку затолкал?! – голова Мелвила болталась при каждом встряхивании, будто хребта у него не было вовсе. – Я тебя в яме сгною! На цепи будешь сидеть! – граф, наконец, выпустил несчастного, кулем упавшего на пол. – Саид! Тащи его на конюшню и десять плетей отмерь!

Воин тут же схватил несчастного управляющего за шкирку, встряхнул как коврик, заставив вскочить на ноги.

Женщина, что до сего момента молча стояла подле графа, шагнула вперед и положила свою руку ему на плечо.

– Стоит ли так жестоко наказывать несчастного Мелвила? – спросила она мелодичным голосом – Он, несомненно, виноват. Но осознал уже свою вину и жаждет все исправить.

– Анариэль, дорогая! – ответил граф, все еще фыркая нерастраченным гневом – Коли всех вот так прощать, так совсем страх перед господином потеряют и обленятся не меряно. Я знаю, что твое милосердие воистину безгранично, но Мелвил будет наказан! – рыкнул граф в сторону управляющего и тот рухнул на колени.

– Я не спорю, однако любое наказание должно соответствовать тяжести проступка, – Анариэль слегка улыбнулась и взяла графа за руки, – он же не крал эти деньги, а берег их как умел.

– О, Великий Дух! – воскликнул граф, но было видно, что гнев его утекает как вода из дырявой бочки, – ладно. Саид, пять плетей ему и шкуру не портить, – Озрик снова посмотрел на управляющего, – а ты молись Великому Духу и благодари госпожу! Но если еще раз…! Пеняй на себя! Прочь!

Мелвил бормоча слова благодарности, поднялся на ноги, и вяло поплелся к выходу, направляемый железной рукой Саида.

– Так, – граф задумчиво посмотрел на оставшихся слуг, – накройте стол, мы голодны с дороги! И приберите мои покои! – слуги кинулись в рассыпную, а граф, ведя под руку супругу, подошел к окну.

– Мне, право, неловко, дорогая, – сказал граф, обнимая жену, с упоением вдыхая запах её волос. Вот уже пять лет он был женат на Анариэль, дочери Аэра, Владыки Эльфов Агроникса, но не уставал дивиться умению неизменно превосходно выглядеть в любой ситуации. Вот и сейчас графиня была свежа, как будто не было долгой и утомительно скачки по трудным горным дорогам. От Анариэль веяло свежестью, светлые, мягкие волосы, схваченные золотым обручем, ничуть не растрепались, в больших, чуть раскосых, глазах мелькали веселые искорки. Охотничий костюм, идеально сидевший на стройной фигуре, был чист, и даже красные сапожки блестели, словно только что начищенные. Хотя сам граф и его воины были изрядно запачканы дорожной грязью и пылью. – Тебе следовало остаться с обозом. Я хотя бы, успел привести замок в должный вид. Да и безопаснее там. Со мной ведь только дюжина дружинников…

– Не стоит, Озрик, – ответила графиня, проводя рукой по его щеке. – Я хочу быть с тобой, где бы ты ни был. И потом, приехав сюда позже, что бы я увидела? Толпу запуганных насмерть слуг и тебя взъерошенного и злого как пещерный тролль? – Анариэль засмеялась. – Нет уж. Надо что бы хоть кто-то тебя сдерживал.

– Ваши светлости!

Супруги оглянулись, перед ними, в поклоне застыл слуга:

– Трапеза готова.

– Пойдем, – Озрик кивком головы отослал слугу, – я голоден как волк. Да и время им надо дать, комнаты в порядок привести. А то я точно кого-нибудь прибью.

***

– Все! Привал! – Ратмир сбросил тяжелый мешок на землю под раскидистой сосной и вытащил топор, – дальше не будет удобного места.

– Ты – Проводник, тебе видней, – пожал плечами Озрик, распуская ремни на своем мешке…

На сборы братьям много времени не понадобилось. Оружие, кое-какой инструмент, смена одежды, еда на первое время – все это уместилось в туго набитых дорожных мешках. Едва взошло солнце, как Ратмир с Озриком тронулись в путь к Срединному хребту, отделявшему страну Россавов от остального мира. Здесь, где Сила Россавов гасила любую магию, нельзя было войти в Великий Лес, и путникам предстояло преодолеть полтораста верст до хребта и еще полсотни предгорьям и горам через Печальный перевал в страну Вархов.

– Ты решил, куда двинемся после Печального? – спросил Ратмир, рубя топориком набранный валежник. Озрик же, пристроив над костром котелок с водой, потрошил подстреленного Ратмиром кролика.

– Сначала в Кирк. Оттуда к Шести Островам, – ответил Озрик, сноровисто кроша в котелок мясо для похлебки.

– Что мы там забыли?

– Я должен сообщить Аэру, что случилось с его дочерью, – разом помрачнев, ответил Озрик.

– Надеешься на помощь тестя?

– И это тоже. Эльфийские лучники в войске еще никому не мешали, – Озрик глубоко вздохнул, – да и должен я сказать Аэру, что не уберег его дочь от беды.

– Опять начинаешь? – нахмурился Ратмир.

– Нет. Традиция у них такая, – безразлично пожал плечами Озрик.

– Ну, хорошо. Допустим, он тебя не казнит за любимую дочку…

– Его право.

– …Допустим, даже даст воинов. Дальше что? Трора просто так не взять. Он то ли клад драконий раскопал, то ли на жилу богатую вышел, но золота у него куры не клюют. Он себе ни в чем не отказывает, и крепость крепкая, хоть и не скажешь по виду, и припасов много и наемников в достатке.

– Я это и предполагал, – кивнул Озрик, – да только и у меня есть к кому обратиться.

– А сдюжим?

– Сдюжим. Он столько натворил, пока за Анариэль гонялся, что на пятерых хватит. Сколько у него воинов?

– Ну, сейчас в крепости примерно сотня – полторы, еще по Долине да заставам сотня наберется. Узнает о тебе – будет нанимать еще. Сотен пять я думаю, наберет. Только нам от сего не легче, нам стены брать, вдвое, а то и втрое супротив его гарнизона надо.

– Вот поэтому после Шести Островов пойдем к Кривому Кряжу, не сразу и не напрямую, но именно туда.

– К гномам?! Рехнулся?! Они ж тебя в момент в своих пещерах и закопают! Достанет там у Трора друзей для сего дела! – Ратмир напрягся, точно собрался броситься на брата, связать его и отнести обратно в селение Волков.

– Успокойся, сразу и дуром я туда не полезу. Есть способ. Гномы народ прямой и справедливый. Я потребую собрать суд старейшин. А обвинения в сторону Трора для этого более чем серьезные.

– Например? – спросил Ратмир, все еще подозрительно глядя на брата.

– Например? – Озрик откинулся на траву и уставился в небо. – Например, он похитил и удерживает силой высокородную эльфийку. Это самое тяжелое, пожалуй, обвинение. Гномы такое спустить не могут, ибо действия Трора нарушают Ордосский мирный договор. Обвинение может предъявить герольд Владыки Эльфов, поэтому-то и надо попасть на острова.

– А если Аэр не согласится?

– Тогда обвинить могу я! Как законный супруг и член дома Аэра!

– Ладно, допустим, – сказал Ратмир, примирительно поднимая руку с ложкой, которой он помешивал похлебку, – дальше что?

– Нарушение того же договора, но уже с Империей, – Озрик нахмурился и сжал кулаки. – Нападение на подданных Императора! Захват земель Империи! В конце концов, он попрал обычай побратимства, и я могу требовать боя насмерть!

– Ладо, не кипятись. Лучше поснедай, а то остынет, – Ратмир разлил варево по мискам и нарезал хлеба.

Некоторое время прошло в молчании, усталые путники с удовольствием поглощали наваристую похлебку.

– В конце концов, можно попросить помощи у Княжгорода, лихих молодцов там много. Да и в ордене Храма, тоже не думаю, что очень довольны самоуправством Трора.

– Все можно, но гномы нужны сугубо, – в сгустившейся темноте блики огня делали лицо Озрика похожим на жуткую маску, – даже если не выступят с нами, то хотя бы останутся в стороне…

С утра они двинулись дальше по хоженым тропам, сквозь светлые сосновые леса предгорий, с каждым днем поднимаясь все выше и выше, туда, где неприступная стена гор прогнулась седловиной перевала, открывая путь в страну Вархов, к морскому побережью.

Уже сошли на нет леса, кончился чахлый кустарник, все чаше попадались покрытые снегом проплешины и ветер уныло завывал среди каменистых пустошей, когда на шестой день пути Озрик с Ратмиром подошли к устью перевала.

– А почему он называется Печальным? – спросил Ратмир, переводя дыхание.

– А ты прислушайся, – ответил Озрик, глядя на угрюмое ущелье.

В тиши раздавались протяжные, тоскливые звуки, будто кто-то оплакивал здесь свою злую судьбу, вечно жалуясь небесам на несправедливость мира.

– Ого! Это что, ветер так? – застыл Ратмир с открытым ртом.

– Ветер. – Озрик оглянулся назад, туда, где в туманной синеве лежала страна Россавов. – У нас говорят, услышать, как плачет ветер в Печальном перевале к удаче.

– Она нам понадобится. Пошли.

Путники вступили на перевал. Тропа стала шире и плавно вилась между серых стен, обходя валуны и трещины. Ущелье вело на юг, едва заметно поворачивая к западу и не было в нем ни кустика, ни клочка травы, никого живого. Только серый камень и песок под ногами, только ветер, упрямо несущий песок вдоль стен и рождающий почти человеческие стенания и плач.

Братья шли в полном молчании, не решаясь вести разговоры в этом месте, словно опасаясь, что их слова подхватит ветер и, отразив их от серых стен, вплетет новой жалостной нотой в общий хор.

Ратмир смотрел на Озрика, широко шагающего впереди, и ясно представлял себе его лицо: сведенные в дугу широкие брови, жестко суженые глаза, плотно сжатые губы и закаменевшие скулы. Таким Ратмир помнил брата в самые важные моменты жизни, о таком Озрике ходили легенды. О битве с кахарцами на Черном Берегу, где императорские гвардейцы три дня сдерживали натиск конников Кахара, положив возле моста через реку весь полк Бешенных. После чего, в отчаянной атаке прорвали центр вражьего войска и перебили почти всех полководцев султана. Гвардейским полком командовал тогда Озрик. После этого боя суровые воины гвардии раз и навсегда признали за Озриком право командовать и готовы были идти за ним в любое пекло. Что и доказали много позже, когда три сотни гвардейцев, прорвавшись к окруженной графской дружине, в битве на Вересковых холмах, вынесли своего бывшего капитана, тяжко израненного, на собственных щитах, окружив тройной живой стеной. Ощетинившись мечами и копьями, рубя всех, кто дерзнул заступить им путь, гвардейцы с дружинниками графа прорвались к своим, попутно смяв строй на фланге орочьей орды. Сдав, едва живого, графа на руки лекарям, воины развернулись и в ярости втоптали остатки орков в грязь, разметав по окрестным каменистым склонам.

Таким был Озрик, когда ради Этеля, наперекор отцу, отправился в одиночку к злейшему врагу их рода, тану Граделу и смог не только сосватать за Этеля единственную дочь тана, но и прекратить давнюю вражду, открыв торный путь караванам по Северному Взморью.

Таким был Озрик, когда в яростном споре с отцом отстаивал право Ратмира выбирать себе дорогу в жизни самостоятельно и стать в итоге Проводником, когда вызвался ехать с посольством к эльфийскому владыке и смог-таки заключить взаимовыгодный договор с беспокойным анклавом.

И, наконец, таким он был, когда шесть лет назад уговорил Императора вмешаться в свару между гномами и эльфами. И сам с сотней гвардейцев, вклинился на бранном поле между готовыми сойтись гномьим хирдом и эльфийским ополчением. Не дал разразиться кровавой сече и настоял на переговорах между эльфами и гномами. Наградой за это стало уважение гномов, признание эльфов и рука Анариэль, старшей дочери Владыки Аэра.

Такой Озрик куда больше нравился Ратмиру, чем тот, которого он нашел неделю назад в селении Черных Волков…

Стены ущелья постепенно сошли на нет, пологий спуск стал круче и тропа, соскочив с последнего увала, скрылась предгорных перелесках.

– Ну, вот и Изумрудный Каскад, – нарушил, наконец, молчание Озрик.

Они стояли на последнем скальном уступе, глядя на поросшую зеленью долину, изрезанную десятками рек, речушек и ручьев, бравших свое начало у ледников Срединного хребта.

– Когда ты сможешь открыть Вход?

– Скоро, – Ратмир прислушался к своим ощущениям. – Дойдем до той рощи, там можно. Только зачем? До тракта на Кирк дня два пути, а там лошадей можно на станции взять.

– Спешить нужно, сейчас каждый час на счету, – Озрик коснулся алой ленты на правой руке. – Боюсь не успеть…

– Думаешь, что она может тебя не дождаться? – Ратмир уже дошел до первых деревьев и скупыми, выверенными жестами открывал вход в Великий Лес.

– Нет, не то…, – Озрик поморщился и яростно потер подбородок, заросший колючей щетиной. – Анариэль знает, что я жив, но не знает, что я иду за ней.

– Так ведь ждет, раз знак прислала.

Вход в Великий Лес, наконец, открылся. Чаща впереди будто подернулся рябью, и деревья за этой пеленой стали много выше, краски заиграли ярче, словно солнце посветило каждый лист, тонко потянуло свежестью и прелью. Ратмир критически оглядел содеянное и, взяв Озрика за руку, шагнул под сень Леса.

– Любое терпенье имеет предел, – ответил Озрик, настороженно озираясь по сторонам.

– Иди спокойно и не напрягайся, – сказал Ратмир, заметив настороженность брата, – страховидлов всяких, да и просто зверья здесь не встретишь, опасности никакой. Только вот без Проводника сюда не попасть, да и обратно не выйти… Ты бы ей знак какой подал что ли, что бы знала и ждала.

– Знак… знак… – Озрик вновь поскреб подбородок. – Останавливаться-то здесь можно?

– Можно, но не стоит. Скоро выходить уже, – Ратмир посмотрел на небо, почти скрытое пологом леса, затем на стену деревьев впереди, словно определяя где выход. – А что?

– Достать кое-что из мешка надо, – Озрик покосился на алую ленту. – Когда дойдем до Кирка, я отправлюсь к Шести Островам, а ты – к Этелю. Весть подать, чтобы дружину собирал. Ну и передашь кое-что по дороге Анариэль.

– Лесной Отец!! Как?!

– Что-нибудь придумаешь! Она же смогла мне весточку отправить…

– Слушай! Одно дело ленту, со стены сброшенную, подобрать. Другое – на эту стену что-либо закинуть! Да так что бы кому надо попало!

– Ратмир! – мир перед ними снова подернулся рябью, и Лес выпустил их на вершине холма неподалеку от большого портового города.

– Ратмир! – Озрик положил руку на плечо брата и развернул его к себе лицом. – Я редко просил тебя о чем-то. Сейчас я прошу. Я должен знать, что она дождется меня!

Ратмир угрюмо молчал. Озрик скинул мешок на землю, распустил завязки и с самого дна достал небольшой сверток.

– Ты что-нибудь придумаешь, я знаю. Хотя бы издали покажи ей. – Озрик развернул тряпицу, внутри оказался изящный перстень – два золотых листа переплетенных черенками и поддерживающих искусно ограненный в виде капли сапфир.