- -
- 100%
- +
Глава 1 Дорога в Ярославль
Иван Федорович, сорока лет от роду, боярин Мологжский, что в Ярославском Княжестве, собирал своего сына Петра на службу к князю Ярославскому Василию Всеволодовичу. Шел 1242 год.
Еще два года назад Иван Федорович сражался бок о бок с отцом нынешнего князя Всеволодом Константиновичем на реке Сить против татар. Где Русские дружины потерпели поражение. Погиб тогда Великий князь Владимирский - Юрий Всеволодович, погиб и князь Ярославский - Всеволод Константинович. Пала Великая Русь к ногам восточных кочевников. И князья теперь сами уже ничего не решали в своих отчинах, за них решали ханы. Да и внутри Русских княжеств мира и единства не было, все ополчились против всех: Рязанцы, Тверичи, Владимирцы, Ярославичи, Новгородцы – все были друг другу чуть ли не большими врагами, чем монголо-татары. После поражения Иван Федорович удалился на свою землю и занялся хозяйством. За это время подрос его сынишка, кровь уже закипала, требовала службы для подвигов ратных.
Ярославское княжество было не большим. Из городов были Ярославль и Молога. На Юге соседями были: Угличское княжество, Ростовское княжество, во Востоке – Костромское княжество, на севере Белозерское, на Западе – Новгородская республика.
Сам Петр последний раз оглядывал родительский двор, ведь ему предстояла долгая разлука с этими местами. Боярский двор представлял собой достаточно большую территорию, сравнимую с современным футбольным полем, огороженную высоким частоколом. Внутри кроме дома находились хозяйственные постройки, загон для животных, баня, пристройки для дворни. Сама дворня тоже вывалила провожать молодого боярина.
Вместе с сыном Иван Федорович отправлял князю ордынский выход со своей отчины – дань, которую платили князья орде. Жили в Мологе зажиточно: река Волга давала хороший улов рыбы, леса были богаты ягодами и грибами, много было лесной дичи, пахотной земли всем хватало, животных во дворах было вдоволь. Поэтому молодой Петр получил хорошую лошадь для повседневной езды, боевого коня с хорошей амуницией для сражений: меч, щит, копье, кольчуга, шлем – все было очень высокого качества.
Иван Федорович обнял напоследок своего сына и отдал последние наставления: береги честь, никому не спускай оскорблений ни себя ни своих предков, от сражений не прячься, но и в ненужные драки не влезай, бейся за Бога, князя и справедливость, помогай русским людям везде независимо от того, какому княжеству они принадлежат - православные все друг другу братья.
Обнявшись напоследок, Петр повел лошадь и коня к Волге, за ним поехала дворня на санях с ордынским выходом. Зимой реки на Руси замерзали и их использовали в качестве дорог, летом же по рекам ходили на ладьях и лодках.
Путь предстоял не близкий, поэтому была предусмотрена ночевка в деревне по пути. Времена были относительно спокойные внутри Ярославского княжества, разбойники были редкостью, поэтому сани с ордынским выходом сопровождали всего двое мужиков с боярского двора. Оба были крепкие, среднего роста, достаточно зрелые по меркам того времени, им было 25 и 27 лет. Иван Федорович очень ценил их. Младшего звали Андрей, старшего Данила. Оба были женаты, имели детишек, исправно несли службу. Поэтому Иван Федорович не опасался за судьбу сына и ордынской дани – все доедет до князя в целости и сохранности.
Так и ехали они втроем: Петр на лошади, Данила и Андрей в санях, запряженной конем. Мужики были вооружены короткими клинками, одеты в кольчугу, имелись легкие шлемы. Мало ли что в пути произойдет. Может от медведя придется отбиваться. Так и ехали, весело болтали. На берегу иногда попадались небольшие селения, иногда кто-то махал им с берега, иногда никого не было видно. Только дым валил из труб.
-Эх, завидую я тебе, Петро, жизнь только началась, сейчас поступишь на службу к князю, начнутся интересные дела у тебя. Может поездишь по соседним княжествам, посмотришь, как там люди живут.
- Поехали со мной, Андрюха, вместе погуляем по земле Русской.
-Эх, я бы с радостью, да не могу жену и детишек без прокорма оставить, а зимой еще и дрова нужны, чтобы печь топить.
-А я передам отцу письмо с Данилой, напишу, что ты пошел помогать мне, охранять и обучать. Отец уж не обидит твою жену и детишек. А мне приятно будет, что рядом свой человек.
Андрей призадумался. А между тем уже темнело. Вечер был морозный, воздух прозрачен, небо чисто. Звезды все были как на ладони. Вдали уже были видны дымки из домов Рыбной Слободы – не большого поселения на берегу реки: всего около 50 дворов и одна церква. Там предстояло остаться на ночлег.
Старший(по должности) в поселении разместил сына боярского и двух его сопровождающих по дворам, распорядился накормить и дать место для сна.
Современному городскому человеку сложно понять, что такое ночь в доиндустриальном обществе. Кто бывал в маленьких глухих деревеньках без уличного освещения, тот знает как выглядит абсолютная темнота, и как звучит абсолютная тишина.
Ночь прошла в тепле и уюте. Петру же снова снился сон, как он словно птица летит над горами, низкими горами, усеянными зелеными деревьями, внизу же мерцали огни. Над ним плыли полупрозрачные облака, сквозь которые еле пробивался ранний утренний свет. Это было очень красиво, захватывало дух, приносило легкость и умиротворенность в душе. Этот сон всегда обрывался, когда подсознание Петра (или что у человека отвечает за сновидения), достигало замка на вершине горы. Сны обычно являются отражением реальности, чувств и переживаний, которые уже произошли с человеком. Но Петру часто снился именно этот сон. Сам Петр считал этот сон очень странным. Ведь как человек может летать? И что за огни могли быть внизу на склоне гор? Но не смотря на эти явные противоречия, Петр все равно считал этот сон пророческим.
Утром Петр с товарищами снова двинулся в путь по реке. Лед был хороший, крепкий, лошади шли хорошо. Медведи не беспокоили путешественников, поэтому ехали относительно быстро. Пару раз лисы выходили в лед в поиске еды, но для человека они были не опасны. День пролетел за веселыми разговорами. К вечеру они добрались до города Романов (Тутаев в будущем), основанный углицким князем Романом Владимировичем.
Романов был на много ближе к Ярославлю чем Рыбная Слобода, а потому был на много больше. Гостей из Мологи приняли радушно, накрыли столы, принесли угощенья. Петр не мог нарадоваться, ведь он никогда не был за пределами своего города и окрестностей. Новые люди, новые пейзажи – все будоражило кровь. С большим нетерпением Петр ждал приезда в Ярославль, фантазировал, какие там дома, какой из себя князь, какие бояре у него, какая дружина. Так же возраст располагал к первым фантазиям о женитьбе. На Руси по-настоящему взрослым мужчиной считался именно женатый, поэтому дело было не только в гормонах, но еще и в общественном статусе.
- А где у вас отхожее место? – спросил Петр у старшины деревенского.
- Идите прямо, Петр Иванович, до крайней избы, а там увидите, в направлении к лесу. Только будьте осторожны: тут монгольские сборщики податей иногда попадаются.
- А чего же их бояться?
- «Ходят по дворам, отбирают у мужиков хмельное, безобразничают потом. А трогать их нельзя. Князь запретил.»
- О как! «Тогда буду осторожен!» —сказал Петр и вышел из избы.
Уже было темно, а свет от изб совсем не освещал улицу, поэтому Петру дали факел. На всякий случай Петр одел короткий меч на пояс, и двинулся искать отхожее место. Проходя мимо одного из дворов, он услышал женский крик о помощи. Петр проник через калитку, зашел за угол избы и увидел, что толстый мужик пытается снасильничать девку, а та кричит и пытается отбиваться. Горячая кровь Петра требовала драки за защиту девичей чести. Но нельзя же было напасть на человека со спины и просто убить? Тогда Петр обратился к насильнику:
- А ну слезай с девки. Не гоже насильничать! Приди со сватами, сделай все по-людски, как принято.
Тут толстячок поднялся и двинулся на Петра. Был он не очень высоким, раскосые глаза, черные как смола волосы собраны в пучок на затылке, одет в легкую кольчугу. На вид ему было около 40 лет. Он был пьян и очень разъярен тем, что прервали его развлечение. Он поднял кулак на Петра со словами:
- А ну пошел отсюда! Моя девка, буду делать, что хочу! Я сборщик податей орды! Я под охраной князя!
- Не велика птица, сборщик податей! – рассмеялся Петр
Это еще сильнее рассердило ордынца:
- Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я тебя изрублю на куски! – с этими словами Ордынец вытащил короткий меч.
Петр только этого и ждал, он вытащил свой меч и начал потихоньку отступать, выводя ордынца за калитку со двора. Ордынец наступал. Так Петр отошел практически к отхожей яме, где и случился очень быстрый поединок: пьяный толстый сорокалетний ордынец имел мало шансов против молодого поджарого трезвого парня. Петр смог нанести удар в шею ордынцу, порвал ему артерию. Ордынец упал, хрипел и истекал кровью.
И тут Петр вспомнил слова старосты, что князь запретил трогать ордынцев, запаниковал, страх и пот пробили Петра. И он в панике не нашел ничего лучше, чем столкнуть умирающее тело в отхожую яму. Сверху присыпал снегом – авось никто не увидит. Постоял рядом с ямой пока ордынец не перестал издавать звуки, и пошел спать.
Петр опасался, что утром кто-нибудь хватится ордынского сборщика налогов, и тогда придется отвечать перед князем за убийство. Но никто не пришел. Все шло своим чередом: Петр и его двое сопровождающих были накормлены завтраком, и чуть ли не все село вывалило на берег провожать молодого боярина. Была ли среди провожающих девушка, которую спас Петр, он этого не знал, потому что лица ее не разглядел в ночи. А труп сборщика налогов так и лежал в отхожей яме.
Петр и его товарищи двинулись в путь. По дороге Петр не стал рассказывть Андрею и Даниилу, что произошло ночью. Петр подумал, что и князю пока говорить не нужно, лучше спросить совета у княжеского воеводы.
К вечеру Петр с товарищами доехал до Ярославля.
Глава 2 Ярославль
По узким улочкам бывшей столицы огромной империи Ярославла Мудрого, неспешно двигались повозки, запряжённые лошадьми, раздавался стук копыт по неровному обледенелому булыжнику мостовых. Тишину нарушали лишь голоса торговцев да звон колоколов Спасского монастыря, призывающих горожан к вечерней службе.
Над крепостью возвышалась величественная колокольня церкви Ильи Пророка — главный ориентир путников, приближающихся к городу. Белокаменный храм Воскресенского монастыря украшал северную сторону центральной площади, куда стекались горожане, обмениваясь новостями и покупая товары у ремесленников и купцов.
Крепостные стены были укреплены высокими башнями и рвом, заполненным водой, превратившейся в толстый слой льда. Через крепостные ворота входили гости города, въезжали обозы с товарами и продовольствием.
Внутри крепости располагалось просторное княжеское подворье - Рубленый город – древняя крепость на Стрелке, где располагались княжеские палаты и главные храмы. Высокие деревянные стены с дозорными башнями надежно защищали центр города от набегов.
Простые жители жили в деревянных домах, крытых соломой или тесом. Улицы города были мощёны камнями, однако местами оставались грязью залитыми, особенно осенью и весной. Жизнь шла своим чередом: мужчины занимались ремёслами, женщины хозяйством, дети играли возле домов или катались на самодельных санях.
Особое внимание привлекала городская площадь перед Рождественским монастырем. Здесь проводились ярмарки, выступали сказители и музыканты, устраивались игры и состязания. Народ собирался послушать новости, купить нужные вещи или просто пообщаться с соседями.
Зима была сурова, снег покрывал крыши домов толстым слоем, мороз сковывал реку Волгу, превращая её в широкий ледяной путь. Жители запасались дровами, заготовляли соленья и квашеные овощи, готовили праздничные блюда ко дню Рождества Христова и Крещению Господню.
Ярославль XIII века представлял собой оживленный величественный город с развитой инфраструктурой и культурными традициями.
Петр с товарищами проехал в Рубленый город, чтобы передать князю письмо отца, ордынский выход и поговорить о службе. На княжеском дворе по вымощенной досками дорожке им на встречу неспешно шагал человек лет 35-ти. В XIII веке 35 лет - это был серьезный возраст, люди считались уже умудренными опытом, очень часто уже имели внуков. Это был человек среднего роста, с широкой спиной и уверенной походкой. Его осанка выдавала человека, привыкшего повелевать и нести ответственность за себя и других. Борода аккуратно подстрижена, а в глубоко посаженных глазах читался жизненный опыт. На лице застыло выражение спокойной решимости. Зимняя куртка на меху, украшенная серебряной вышивкой, облегала плечи, а на поясе в дорогих ножнах покоился меч.
- Кто вы? – спросил незнакомец у Петра
- Я – Петр, сын Ивана Федоровича, боярина Мологжского, княже.
- Меня зовут Дмитрий Александрович Прошка, я княжеский воевода – рассмеялся незнакомец – А князя на подворье и в тереме нет, он собирается в орду «про свою отчину».
- Я привез князю письмо отца, ордынский «выход», и хочу поступить на службу.
- Подвозите «выход» к терему, будем пересчитывать, а письмо потом лично передашь князю.
Андрей и Данила завели лошадь и сани на княжеское подворье к крыльцу. Воевода вызвал своих людей, приказал заносить «выход» в терем. Выход в XIII платили продуктами и мехами. Сам же воевода взял перо и принялся пересчитывать размер «выхода», а цифры вносил на бересту.
- Прежде чем тебя возьмут на службу, ты должен усвоить новые правила: теперь Русь больше не хозяйка сама себе. Теперь над нами стоит хан. Он ставит князей, получает долю с наших доходов, урожаев, концессий. Его ставленники есть в каждом более-менее крупном поселении, они ведут учет крестьян, назначают размер «выхода». Этих ставленников трогать нельзя, убивать тем более, потому что по ордынскому понятию это наивысший грех. За такое они могут подвергнуть все княжество групповому наказанию.
- А это как – групповое наказание? – спросил Петр
- Уничтожат Ярославль, пожгут деревни, убьют народ, остальных угонят в рабство. Слышал, что стало с Козельском?
- Нет, а что с ним?
- Их князь Мстислав убил ордынских послов. Татары последовали принципу коллективной ответственности, уничтожили город. Козельск стоял на высоком берегу Жиздры, окружённый густыми лесами. Его жители, несмотря на малочисленность, решили не сдаваться без боя. Старейшины города собрали всех жителей на вече и объявили: «Лучше умереть за святую веру и Отечество, чем жить в позоре и рабстве!»
Когда войска Батыя подошли к стенам города, козельчане встретили их ливнем стрел и камней. Монголы, привыкшие к быстрой сдаче городов, были поражены такой отвагой. Они начали осаду, но защитники Козельска не сдавались. Они совершали вылазки, устраивали засады в лесах, нанося серьёзный урон врагу.
Семь недель длилась осада. Монголы пытались штурмовать стены, но каждый раз отступали с большими потерями. Батый был в ярости. Его армия истощалась, а маленький город продолжал сопротивляться.
Через 50 дней монголам удалось прорваться в город. Но вместо того чтобы сдаться, оставшиеся защитники, включая женщин и детей, вступили в последний бой. Они дрались до последнего вздоха, не прося пощады.
Когда Батый вошёл в разрушенный город, он был поражён мужеством его жителей. «Злым городом» назвал он Козельск и приказал стереть его с лица земли.
- И что же, мы теперь должны склонить голову, добровольно стать рабами, жить в страхе?
- Придет и наше время, орда не вечна, а Бог может смилостивится над Русью, простит нам наши грехи, избавит от этой напасти. А пока мы должны проявить смирение.
- А в чем наши грехи, Дмитрий Александрович?
- Отступили мы от Бога, от заповедей Его, предались алчности, да злости, поднялись с оружием брат на брата. Князья, которые должны были проповедовать христианство и укреплять единство земли Русской, вместо этого воевали друг с другом, ослепили князя Василька Теребовльского, насильно постригли в монахи князя Киевского Рюрика Ростиславича. Много зла мы сами натворили на своей земле. Самим столько не искупить, будут наши дети и внуки за нас страдать.
- И как же нам искупать наши грехи?
- Нужно объединять народ, прекращать братоубийственные войны. Чтобы Владимирцы, Костромичи, Ярославцы и Киевляне жили как единый православный народ, а не как враги. Только объединившись мы сможем преодолеть все испытания. А пока каждый сам за себя – будет земля Русская вечно под ордой.
Повисла долгая пауза. Люди воеводы продолжали разгружать продукты из саней, воевода продолжал считать, и что-то писать на бересте.
- И в Ярославле есть ханский ставленник? – спросил Петр
- Конечно есть. И живет он тут на княжеском подворье, как почетный гость. Кличут его Джанибеком.
Каким был княжеский терем в XIII веке
На высоком холме, где сливались воды Волги и Которосли, гордо возвышался княжеский терем — величественное сооружение, являвшееся сердцем древнего Ярославля. Его мощные бревенчатые стены, возведенные искусными мастерами, казались неприступной крепостью, охраняющей покой правителей этих земель.
Терем представлял собой сложное многоярусное строение, где каждый этаж имел свое предназначение. Нижний этаж, сложенный из массивных дубовых бревен, служил хозяйственным помещением. Здесь хранились запасы продовольствия и располагались мастерские ремесленников.
Над ним возвышался жилой этаж с просторными светлицами, украшенными искусной резьбой. Окна-ставни, обрамленные причудливыми узорами, пропускали мягкий свет, создавая в помещениях особую атмосферу уюта и тепла. Покои князя располагались в самой высокой части терема, откуда открывался величественный вид на раскинувшиеся внизу городские улицы и сверкающую гладь реки.
Крышу терема венчали резные коньковые фигуры, словно охраняющие покой обитателей. Многоярусные бочковые кровли, покрытые дранкой, переливались на солнце, создавая причудливую игру света и тени. Между этажами тянулись крытые переходы с узорчатыми перилами, по которым можно было перемещаться, не выходя на улицу.
Вокруг терема раскинулся ухоженный двор, украшенный резными воротами и хозяйственными постройками. В центре двора находился колодец с журавлем, а вдоль дорожек росли молодые яблони, дарящие тень в жаркие летние дни.
В вечернее время терем освещался многочисленными лучинами и масляными светильниками, создавая теплый, приветливый свет, который был виден издалека и служил маяком для путников, направляющихся в город.
Воевода распорядился утроить гостей на ночь в княжеском тереме. На утро помощники Петра должны были уехать обратно в Мологу, а сам Петр через какое-то время получит избу, как служивый княжеский ратник. Вечером в тереме всем подали ужин.
В просторной трапезной палате сгущались сумерки. Слуги сновали между столами, зажигая медные светильники и расставляя богато украшенную посуду. В высоких окнах, затянутых слюдой, отражались отблески огня, создавая причудливую игру света и тени на стенах, увешанных охотничьими трофеями.
В центре зала стоял массивный дубовый стол, покрытый узорной скатертью ручной работы. По периметру располагались широкие лавки, обитые мягким войлоком и застланные вышитыми полотенцами. На столе уже сверкали золотые и серебряные кубки, ждали своего часа резные ложки из моржовой кости.
Первым подали наваристый мясной бульон в глубоких мисках. Его аромат наполнил всю палату, смешавшись с запахом жареного мяса и свежей выпечки. Следом появились блюда с дичью — запечённые гуси и утки, жареные зайцы, тушёная баранина с пряными травами. Рядом расположились миски с соленьями, свежими овощами и душистой зеленью.
Особое место занимали пироги — румяные, с хрустящей корочкой, начинённые рыбой, мясом и грибами. Рядом высились стопки караваев из пшеничной муки, источающие пьянящий хлебный дух. В специальных горшочках томились каши — пшённая и овсяная, приправленные маслом и мёдом.
В специальных сосудах подавали разные сорта мёда — сладкий, с перцем, сухой, каждый со своим неповторимым вкусом.
За ужином собирались не только члены княжеской семьи, но и ближние бояре, воеводы, духовные лица. Разговоры текли неторопливо, вполголоса, перемежаясь тостами за здоровье князя и процветание земли. Люди подливали в кубки меды и квас, поддерживая атмосферу торжественности и уюта.
Когда сумерки окончательно окутали палату, зажгли все светильники. Их мягкий свет отразился в полированной поверхности стола, в гранях кубков, в украшениях на стенах. Ужин подходил к концу, но тепло общения и сытости оставалось в сердцах собравшихся.
Ночь для Петра прошла не очень хорошо. Он мучался сомнениями: рассказать ли о произошедшем в Романове?? И если рассказать, то кому? Кроестьяне рано или поздно найдут труп ордынца, и что тогда? А если пропавшего ордынца начнут искать? Приедут татарские отряды, пожгут всех. С такими мыслями Петр почти не спал.
На утро он решил открыться Андрею. Отвел его в сторону в трапезной палате княжеского терема.
- Я тут таких делов наворотил. Не знаю, что теперь делать.
- А как ты успел? Мы же только приехали в Ярославль, - удивился Андрей
- А это было в Романове.
- И чего же ты там успел сделать? К девкам приставал? - усмехнулся Андрей
- Я увидел, как ордынец девку хотел снасильничать и убил его...нечаянно...
Тут их интимную беседу бесцеремонно прервал 20-22 летний мужчина, крепокго сложения, блондин с короткой стрижкой, судя по одеянию из княжеской дружины. Он взял под локотть Петра и вывел из трапезной палаты:
- Молодой человек, нельзя тут во весь голос рассказывать о том, как вы убили ордынского сборщика податей, вы же понимаете, что если Джанибек вас услышит, то нам всем будет очень плохо. И как вообще, как можно было убить ордынца нечаянно?!
В тоне голоса незнакомца Петр не услышал ни угроз, ни осуждения, поэтому он расскал, как реально все произошло. Как он утопил умирающиего иноверца в отхожей яме, что вызвало невольный смешок у собедника.
- Петр Иванович, вы заехали в Ярославль очень оригинально...собирайтесь, мы едем.
С этими словами собеседник взял Петрва за локоть и повел в сторону конюшен.
- Куда?
- Заметать следы ваших легкомысленных развлечений
- А мы разве не должны рассказать Дмитрию Александровичу об этом?
- Нет. Он слишком благороден, чтобы покрывать убийство, но и слишком любит наше княжество, чтобы подвергать его таким испытаниям. Не будем ставить перед ним моральную дилемму.
В этот момент собеседники уже были в конюшне.
- Едем! Со мной двое помощников из Мологи. А как вас величать?(Петр прыгнул в седло)
Собеседник тоже вскочил в седло.
- Я Александр Иванович, называй меня просто Александром. Я захвачу одного товарища и нагоню вас, встречаемся на льду.
Глава 3 Обратно в Романов
Петр, Андрей и Данила приехали на реку и ждали. Вкоре подъехал Александр с товарищем. Товарищ Алекснадра был его ровесником, полноват, широк в плечах, одет был беднее Александра. Но его широкое доброе лицо распологало улыбнуться ему в ответ, сам же он светился яко красное солнышко, демонстрируя красивые белые зубы. Волосы его были острижены по плечи. Звали его Борис. Борис имел очень громкий голос и постоянно смеялся.
Александр крикнул:
- Едем быстрее, в Романов двигается отряд монголов, нужно успеть до них все сделать!
И пять человек двинулись. Троя на конях, двое в пустой повозке, в которой везли в Ярославль ордынский налог. Пришлось гнать сильно, т.к. Александру сказали, что отряд ордынцев едет считать крестьян в окресностях Романова.
- Нам надо достать иноверца из отхожей ямы и вытащить в лес, чтобы его там медведи сожрали. Надеюсь, успеем до ордынцев, - говорил Александр.
Петр чувствовавал себя нашкодившим, поэтому смущенно молчал. Борис как почувствовал это, подъехал, и положил руку ему на плечо, рука была очень тяжелая и произнес смеясь:
- Утопить иноверца в нечистотах это конечно уникальная мысль! Никогда не встречал ничего подобного!
Дальше ехали быстро, ледяной ветер обжигал лица всадников. Кобылка с санями конечно проигрывала в скорости, но Петр заранее сообщил Аднрею и Даниле, куда они едут.
Всадники соревновались в скорости: отрывались от группы, перекрикивались. Наконец вот он, Романов.
Сбив коней, путники въехали в город как бы не торопясь. Заехав в терем главы города, они узнали, что ордынцев пока еще не было, и поняли, что труп в отхожей яме городские еще не нашли. Порешили, что Петр с помощниками будет вытаскавать труп из ямы, а Алекснадр и Борис поедут за пределы города, и дадут бой ордынцам, если вдруг те появятся раньше времени. Нельзя было оставлять свидетелей, которые донесут до Батыя, что произшло под Ярославлем.