Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1

ДЕЛО ЛЖЕЦА СМИТТИ

Рамси, в котором не насчитывается и десяти тысяч жителей, находится примерно в пятидесяти километрах от центра Нью-Йорка. Он состоит из дешевых семейных домиков, выстроившихся вдоль дорог, ведущих к лесу и полю. Пуллис-авеню – деревенская дорога с деревянными виллами по обе стороны, Фардейл-авеню – тоже не проспект, и Чапел-роуд начинается и оканчивается в поле. Здесь есть еще «трэйлёр-ранч» – несколько взятых на прокат жилых вагончиков, где живут те, у кого нет своего дома. Они просто обставлены, к ним подсоединено электричество, подведена вода, обогреваются они нефтью. В одном из таких вагончиков в 1957 году жил двадцатитрехлетний Эдгар Смит со своей девятнадцатилетней женой Пэт, урожденной Хортон, и маленькой дочуркой Пэтти-Энн. Она родилась в 1956 году на рождество.

Эдгар Смит был бездельником и никчемным человеком, работал только тогда, когда заставляла нужда, а в остальное время шатался по пивнушкам и приятелям. Он ничего не умел и ничему не хотел учиться, однако жил со своей женой и ребенком в согласии. Никто и никогда не слышал, чтобы Пэт жаловалась на него. Ей помогала ее мать. Похоже было, что они не голодали, а Смитти, как прозвали его приятели, даже иногда мог сам заплатить в бильярдной за пиво. На большее он был не способен.

Энтони Зелински было сорок пять, его жене Марии – сорок два года. У них росли три дочери – восемнадцатилетняя Мэри, пятнадцатилетняя Виктория, тринадцатилетняя Мирна и одиннадцатилетний сын Энтони. Виктория была, что называется, дерзкой девчонкой. Красилась, как эстрадная «звезда», экстравагантно одевалась и задирала парней. Поговаривали, что у нее был любовник. И даже не один. Дома об этом тоже подозревали. Не случайно поэтому, когда в ночь с 4 на 5 марта 1957 года она не вернулась домой, и ее стали искать, Зелински-старший воскликнул в сердцах:

– Если я найду Вики у кого-нибудь в постели – прибью.

Сначала ее разыскивала старшая сестра Мэри со своим женихом Джорджем Селфом. Они объехали все улицы и переулки, побывали в трактирах. Безрезультатно. Затем на поиски отправились отец Зелински и его супруга. Они тоже вернулись не солоно хлебавши. Когда рассвело, а Вики по-прежнему не появилась, в половине восьмого они сели в машину и поехали искать дочь. Но сначала остановились возле полицейского участка, заявили об исчезновении Виктории и оставили сержанту ее фотографию.

Они проехали Фардейл-авеню до самого перекрестка с Ча-пел-роуд. Заметив что-то, отец Зелински вдруг затормозил.

– Это туфелька Вики, – сказал он.

– Правая, – добавила мать и заплакала.

Через несколько десятков метров они нашли платок, затем пучок окровавленных волос и, наконец, вторую туфельку. Отец Зелински зашел в ближайший дом и позвонил в полицейский участок. Было десять минут десятого. Полицейская машина появилась через десять минут. Начали осмотр окрестностей. Сначала подобрали ее золотую цепочку с кулончиком в виде сердечка, а немного поодаль, в старом карьере, на камнях, обнаружили ее труп.

Она лежала скрючившись на камнях, вокруг остатки снега, на ногах – белые носочки, левый наполовину снят. Голубые джинсы, свитер, задранный до самой шеи, лифчик сорван. На правой груди – следы укуса. Казалось, что вся челюсть отпечаталась на белой коже. Вики Зелински размозжили голову, и часть мозга вытекла. Детективы Джеймс Стюарт и Фрэнк Синатра подошли к уже появившимся у карьера зевакам и попросили тех, у кого были с собой фотоаппараты, сделать снимки места происшествия, поскольку в уголовной полиции графства Берген не было собственного фотографа.

В Рамси и его окрестностях чудовищное убийство произвело сенсацию. Никто из старожилов не помнил столь гнусного преступления. Потому в карьере спустя некоторое время столпилось множество любопытных, и они затоптали все следы. Следователям удалось лишь зарисовать следы протекторов, отпечатавшиеся на снегу и размокшей земле, обвести мужские следы и сделать всего два гипсовых слепка: следа мужчины и покрышки автомобиля. Кто-то сказал, что это должен быть мужчина с явным неправильным прикусом, и полиция с самого начала стала разыскивать мужчину с беличьими зубами, а встревоженные жители Рамси и окрестностей окрестили неизвестного убийцу упырем.

Несмотря на то, что Рамси находится близко от центра Нью-Йорка и всего в десятке километров от окраины большого города, в графстве Берген господствовали деревенские нравы. Все друг друга знали, ни одно событие не оставалось в тайне, а женщины собирались в магазине посплетничать. Всем было известно, что Вики легкомысленная девушка, и ее знали все парни в возрасте до тридцати лет. Среди них был и Джо Гилрой, толстый и кудрявый цриятель Эдди Смита.

– Что ты об этом думаешь, Джо? Кто этот изверг с беличьими зубами? – спросил молодого человека следователь Синатра.

– Спросите об этом у Эдди Смита, – не раздумывая, ответил тот.

Этот странный парень избегал девушек, не ходил на дискотеки, не пил и не курил, в компании всегда держался особняком и мало говорил. Однако эту роковую фразу он произнес четко и без раздумий. Около десяти часов вечера детектив Синатра услышал эту фразу, а уже около полуночи перед вагончиком Смита появился следователь Грабер и постучал к нему в дверь.

– Можно вас на минуточку? – спросил следователь, когда заспанный Смит открыл ему дверь.

– А почему бы и нет? Но в чем дело?

– Вы ведь были знакомы с Вики Зелински?

– Да. А в чем все-таки дело?

– Кто-то убил ее.

– Об этом все знают.

– Так вот, прокурор хотел бы поговорить с вами об этом.

– Я готов.

В полицейском участке Мово его ждали два человека в штатском: прокурор Грай Калисси и его помощник Фрэд Гелд, а также следователи Де-Марко, Спар, Де-Лайсл и, естественно, Фрэнк Синатра и Джеймс Стюарт.

– Привет, Смитти, – сказал прокурор, когда Эдди появился в дверях.

– Садись, парень, – сказал его помощник Гелд. – Ты среди друзей.

– Твое имя? – спросил прокурор и кивнул секретарю.

– Эдгар Смит.

– Женат?

– Да. Один ребенок. Дочь Пэтти-Энн, два с половиной месяца.

– Ты брал вчера у Джо Гилроя автомобиль марки «меркурий» бирюзового цвета?

– Да.

– Ты знаешь Вики Зелински?

– Да.

– Сколько времени вы знакомы?

– Этого я вам точно не могу сказать, но довольно долго. Эту девчонку здесь все знают.

– У тебя с ней что-то было?

– С чего вы взяли? С какой стати? У меня дома молодая жена.

– Рассказывай, парень, тебе полегчает.

– Вы подумали на меня? Ну нет, это не я. С этим у меня нет ничего общего.

– Но ты ведь ездил на машине Гилроя вчера вечером в карьер?

Эдди Смит смотрел в пол и молчал.

– Рассказывай, парень, мы нашли в карьере отпечатки протекторов автомобиля, принадлежащего Гилрою. Признавайся, что ты был в карьере.

Эдди Смит не отвечал. Следователь Синатра выложил свои очередные козыри.

– Тогда я тебе скажу, что мы нашли на обивке переднего сиденья возле водителя. Пятно крови. И знаешь, кто его обнаружил? Твой друг Джо Гилрой. Пятно ему не понравилось, и он пришел к нам в участок. Таким образом, мы имеем следы покрышек, пятно крови и тебя, парень. На твоем месте я бы все подробно рассказал. Ты что-то хотел от Вики, но она не хотела, начала защищаться, ты сорвал с нее лифчик, бросился на нее, укусил за грудь. След от твоих зубов отчетливо виден, Смитти. Она защищалась, кричала, что обо всем расскажет, ты испугался, ведь сначала ты только хотел переспать с ней, а потом ударил девушку, но она продолжала кричать, и ты ее убил.

– Не-е-ет! – закричал Смитти.

Он совершил ошибку – не рассказал, как все было в действительности, а стал лгать. Глупо, наивно, любительски. Никто ему, естественно, не поверил.

– В тот вечер я не был с Вики, – сказал Смит.

– А в карьере был?

– В карьере был, – признался он.

– Зачем?

– Мне стало плохо, сильно тошнило. Я не хотел пачкать Гилрою машину, поэтому заехал на песчаную дорожку к карьеру, остановился и вышел.

– Выходит, тебя в карьере вырвало? – спросил следователь Синатра.

– Да.

– Что на тебе было надето, Смитти?

– Коричневые брюки и свитер.

– Что ты сделал с этими брюками?

– А что мне было с ними делать?

– Ничего я с ними не сделал.

– Гилрою ты сказал, что вынужден был их выбросить. Зачем тебе понадобилось их выбрасывать, Смитти?

– Потому что я их запачкал… Я же сказал, что мне было плохо.

– Ладно, Смитти, садись в машину и поедем туда. Ты нам точно покажешь, где тебя вырвало.

Ночью сильно похолодало. Падал снег. Эдгар Смит был лишь в рубашке и брюках – так он вышел из жилого вагончика. Его привезли в карьер, он искал место, где его вырвало, а полицейские наблюдали за ним. Через минуту у него зуб на зуб не попадал, губы посинели.

– Ты покажешь место, где тебя стошнило? – все время спрашивали его, а он ходил туда-сюда, делая вид, что ищет нужное место, но хорошо понимая, что не найдет его.

– Значит, ничего. Трепло. Ни слова правды. Ты бы лучше раскололся, Смитти. Стало бы легче, поверь. Тебя бы сразу отправили в теплую камеру, дали бы кофе и толстое ворсистое одеяло. Ну, что скажешь, Смитти?

Его снова отвезли в полицейский участок в Мово. Ненадолго оставив парня в покое, детективы совещались в соседней комнате, как дальше вести расследование. Затем они пришли к подозреваемому, и Фрэнк Синатра спросил:

– Куда ты выбросил брюки, Смитти?

Минуту он раздумывал, затем сказал:

– В пруд Келли. Бросил их с мостика.

Они сразу туда поехали, сели в лодку и стали осматривать дно. Ничего не нашли, вернулись в участок и снова попытались заставить его сознаться в убийстве.

– Это сделал не я, – все время твердил подозреваемый.

– А откуда взялось кровавое пятно на переднем сиденье? Мы установили, что это кровь Вики Зелински.

Это не было правдой, полицейские ничего не установили, но пытались поймать его с помощью этой уловки. Эдди Смит испугался и капитулировал.

– Ну ладно, расскажу, как все было. Я встретил Вики и был с ней в карьере. Но ничего более. Мы только болтали.

– Ты мог бы нам рассказать, Смитти, о чем вы болтали?

Минуту он колебался, и полицейские не трогали его, чувствуя, что надо дать ему время решиться на признание. Ему не хотелось откровенничать, и он с трудом выдавил из себя:

– Она говорила о моей жене.

– Можно узнать, что именно?

– Наговаривала на нее. Хотела вывести меня из себя. Вики была дрянью.

– В каком смысле?

– Задирала парней и заигрывала с ними.

– Что она говорила о твоей жене, Смитти? – спросил Синатра.

– Что она мне изменяет. Что об этом знают все в графстве Берген. Все, кроме меня.

– Что ты на это сказал?

– Ничего. Влепил ей затрещину, аж кровь из носа хлынула. Это действительно ее кровь была на моих брюках. Поэтому я хотел от них избавиться. Не мог же я заявиться так домой и обо всем рассказать моей Пэт!

Они сделали перерыв. Полицейские поняли, что и допрашиваемому надо перевести дух. Ему позволили сесть и предложили чашку кофе. Затем прокурор Калисси рявкнул на него:

– Почему мы должны тебе верить? Лжешь и лжешь! Сначала говорил, что выбросил брюки в пруд Келли. Это неправда. Мы нашли их в другом месте.

– Но я действительно выбросил их в пруд.

– Мы нашли их в кювете у шоссе недалеко от Оук-стрит. Они лежали там, словно на витрине, чтобы их мог подобрать любой проезжающий мимо. Их просто не возможно было не заметить.

Эдгар Смит понял, что произошло. Единственным человеком, знавшим, что он выбросил окровавленные брюки в пруд, был его друг Дональд Хоммелл. Очевидно, он их выудил и примостил в кювете у дороги. Это он мог сделать только с одной целью: сбить с толку следователей и направить их по ложному следу. Но зачем? Возможно, совесть его была нечиста? Значит, это он убил Вики Зелински?

Эдгар Смит дорого заплатил за то, что с самого начала расследования постоянно лгал. Он предстал перед судом, приговорившим его к смертной казни. Бедняга неустанно повторял, что невиновен, что он не убивал Вики Зелински.

– Все началось с досадных мелочей. Сначала у нас отказало отопление, – рассказывал он. – Закончилась нефть. Я взял канистру и на своей машине поехал в Рамси к бензоколонке Тони. Это было примерно в половине четвертого. Не проехал и половины пути, как у моего старого драндулета отказала коробка передач. Я взял канистру и пошел пешком.

Бензоколонка Тони – место сбора бездельников со всей округи. У него можно было взять горючее в долг. Я встретил там своего лучшего друга Джо, то есть Джозефа Гилроя. Ему двадцать один год, но это такой робкий, боязливый, мягкий парень. Сторонится девушек. Не знаю, почему.

Увидев, что я иду пешком, он предложил мне свою машину – бирюзовый «меркурий» 1950 года выпуска. Я поблагодарил его. Он заметил, что у меня хандра и предложил развлечься. «А не поиграть ли нам в кегли?» – спросил он и даже не дождался моего ответа.

Мы сели в машину и поехали играть в кегли в Парамус. Там мне на ногу упал шар и содрал кожу. Из ссадины пошла кровь. Нога отекла. В кегельбане все должны переодеваться в спортивную обувь. Когда при выходе я стал надевать свои ботинки, то оказалось, что не могу зашнуровать левый ботинок. Тогда я оставил незашнурованным и правый.

Мы поехали назад к заправочной Тони, где тем временем собралась наша компания. Мы немного пошумели – курили, веселились, пили пиво из жестяных банок – одним словом, занимались тем же, чем и всегда, когда собирались вместе. Я совсем забыл, что Пэт с дочерью ждут, когда я привезу домой нефть, и мерзнут. Уже в седьмом часу я вспомнил о них и сказал Тони, чтобы он набрал мне канистру. Но у Тони нефти не оказалось. Я поехал к другой колонке, где пришлось за двадцать литров нефти заплатить наличными.

Бак для отопления находился над жилым вагончиком на железном помосте. Я забрался наверх. Наполняя бак, разлил пару литров и испачкал рукава куртки. Затем поскользнулся на разлитой нефти и упал. Содрал кожу с обоих коленей. В этот день мне явно не везло. Машина поломалась, ногу разбил, а теперь еще и колени разодрал. Ко всему еще мне не удалось включить отопление. Вероятно, в баке было слишком мало нефти. Поэтому я собрался и снова поехал с канистрой. Остановился перед заправочной «Секорз-Суноко» и уговорил ее владельца Уильяма Хо-уна дать мне двадцать литров в долг (владелец бензоколонки подтвердил это на суде под присягой и показал, что это произошло в семь тридцать вечера).

Ближайшая дорога к кемпингу была через Уайкофф-авеню. Я поехал по ней и встретил Вики – пятнадцатилетнюю Вики Зелински. Она жила там в доме номер 496. Несколько дальше, на перекрестке Фардейл-авеню и Уайкофф-авеню живут Никсоны. Это примерно в двух километрах от Зелински. Шестнадцатилетняя Барбара Никсон – подруга и соученица Вики. Они часто вместе готовили уроки на следующий день (позднее, на суде, Барбара засвидетельствовала, что было семь сорок, когда Вики стала собираться домой). Я остановился и предложил подвезти ее. Было уже очень темно. Все это произошло где-то между девятнадцатью сорока и девятнадцатью пятьюдесятью семью, так как именно в это время я уже находился в своем вагончике (таким образом, речь шла о наличии у него алиби именно в эти семнадцать минут).

Я знал Вики. Несколько раз я подвозил ее домой. Разумеется, не до самых дверей, – не хотел, чтобы меня с ней кто-то видел. Она охотно садилась в любую машину, но тоже не хотела, чтобы об этом знал ее отец. Так вот, ехал я по Уайкофф-авеню, увидел Вики, остановился, она села. Я развернулся и подвез ее к дому. Но она не захотела выйти и попросила меня проехать еще немного. Вот так я оказался на Чапел-роуд в карьере. К нему ведет узенькая дорога, собственно, всего лишь две выбитые колесами грузовиков колеи. Там я остановился, так как Вики сказала, что хочет сообщить мне нечто важное.

Когда я сказал, что слушаю ее, то завиляла, стала говорить, что в этом нет ничего особенного. Это разозлило меня. Я понял, что она меня провоцирует, стал подгонять ее, и она сказала, что об этом знают все, кроме меня. Я спросил, что знают все, кроме меня, а она сказала, что Пэт мне изменяет. Она хихикала в ладони. Я психанул, заорал, чтобы она убиралась, и один раз ударил ее. Она заревела и стала угрожать, что расскажет об этом отцу, что еще покажет мне, что я не лучше других. Я понятия не имел, почему она заявила, что я такой же, как все, но мне это было все равно. «Вылезай, – повторил я, – ты уже почти дома». Она вышла из машины и какое-то время торчала у дверцы. Вдруг мне стало ее жалко. Не надо было давать ей затрещину. Еще подумал, что все кончится скандалом, если она разболтает отцу. И я сказал, чтобы она снова садилась в машину, добавив, что я круглый идиот, что отвезу ее домой. Но она уже скрылась в темноте.

Я вышел из машины и стал разыскивать ее. При этом где-то в песке потерял ботинок, так как не зашнуровал его в кегельбане. Вики я не нашел. Без трех минут восемь я вернулся на «трэй-лер-ранч». Полиция точно это установила, так записано и в судебных документах. Пэт сидела в кухне и слышала, как я приехал (она посмотрела на кухонные часы и позже под присягой подтвердила точное время). Я вышел из взятого у Гилроя автомобиля, снял брюки и бросил их на землю. В окне увидел силуэт Пэт и через заднюю дверь прокрался в спальню. Снял носки. Левый был в крови от раны, полученной в кегельбане. Второй был ужасно грязный. Левый ботинок я засунул под кровать, взял чистые носки, надел другие брюки и обул другие ботинки. В эту минуту в спальню вошла Пэт. Она спросила, что случилось, и мне не пришло в голову ничего другого, как сказать, что я плохо себя почувствовал и меня вывернуло прямо на брюки.

Затем я вышел, снова забрался на помост у нефтяного бака, налил в него те двадцать литров нефти, которые привез, и вновь попробовал включить отопление. Но мне это опять не удалось. Вероятно, что-то все же сломалось. В вагончике было страшно холодно, и я предложил Пэт поехать к ее матери, мол, здесь нельзя оставаться, это опасно прежде всего для маленькой Пэтти-Энн. Теща жила всего в двух минутах езды, в Риджвуде. Мне подумалось, что можно было бы пригласить Джо поехать с нами, чтобы на обратном пути он забрал свою машину. Наверняка утром она ему понадобится.

Но прежде всего я подумал о запачканных брюках, решал, что с ними сделать. Я понимал, что обманул Пэт, потому что на них была кровь Вики. Но как мне было сказать об этом собственной жене? Я позвонил Джо Гилрою в восемь пятнадцать. Сказал, что хочу вернуть одолженную машину, чтобы он поехал с нами в Риджвуд к теще, а потом забрал машину. Он спросил, чего это мы надумали ночью с ребенком переезжать к теще, и я объяснил, что у нас в вагончике испортилось отопление, и до утра мы замерзнем.

Я поехал к Гилрою. Конечно, я мог сразу погрузить Пэт с ребенком и забежать за Джо, но я поехал один, и Пэт это не показалось странным. Я взял мощный фонарик и на улице поднял окровавленные брюки. Хотел по дороге заехать в карьер и попытаться найти потерянный ботинок. Случайно я взглянул на заднее сиденье и в ужасе увидел, что Вики забыла на нем школьные учебники.

Я поддал газу и как сумасшедший погнал по Пуллис-авеню. Она была безлюдая, как и все наши улицы после наступления темноты. Вечером не встретишь ни одного человека. Недалеко оттуда есть подъезд к пруду Келли. Там есть мостик. С него я и выбросил в воду брюки. Затем вскочил в машину, помчался но Уайкофф-авеню, повернул в Чапел-роуд, стал ездить туда-сюда, надеясь где-нибудь встретить Вики! Я искал ее, чтобы избавиться от этих проклятых учебников.

Чапел-роуд, потом направо, затем снова назад и в конце концов выехал на песчаную дорогу, ведущую к карьеру, где недавно был с Вики. Я вышел из машины, включил фонарик и стал искать. Ботинок я нашел. Подобрал его и снова выехал на Чапел-роуд. Возле карьера находится небольшой лесок. С краю, возле дороги, лежала рождественская елка, на ней было несколько цепочек дождика и украшений из станиоля. Это я выбросил здесь елку после праздников. Я подошел к елке и спрятал под ней учебники Вики, сказав себе, что легко найду их и потом верну. Не мог же я оставить их у себя, как и окровавленные брюки. Как бы я тогда это объяснил жене?

Показания Джо Гилроя, владельца «меркурия»:

– Смитти приехал ко мне примерно без двадцати девять. Мы вместе поехали на «трэйлер-ранч» и посадили в машину его жену и девочку. Он рассказал мне, что ему было плохо, его стошнило на брюки, и по дороге он их выбросил. Затем мы поехали в Риджвуд к его теще. Приехали туда около девяти.

Эдди Смит утверждал, что в тюрьме в его распоряжении были все судебные материалы, что тюремное начальство пошло ему навстречу, когда он снова стал изучать обстоятельства, убедившие присяжных в его виновности. Он все время повторял, что не убивал Вики Зелински, что судебное разбирательство было недоразумением, а его казнь станет судебным убийством. При этом только в тюрьме, когда это уже мало что значило, он дополнил свои показания существенными деталями, которые наверняка сыграли бы на процессе важную роль.

– Джо Гилрой был моим лучшим другом, а на втором месте находился Дональд Хоммелл, – написал он. – Дональд был на три года моложе меня, ему было двадцать лет. Мы трое были самыми крутыми парнями в Рамси. Джо молчун, но делал все, что мы с Дональдом приказывали ему. Он бегал для нас за пивом. Когда нам лень было пошевельнуться, он обслуживал нас. Когда мы оставались без денег, приносил нам из дома сигареты. И вообще, он мог сломя голову броситься выполнять то, что мы ему велели.

Я был известным шалопаем и остряком, никогда не лез за словом в карман. У меня всегда в запасе находились новые шутки. А самым дерзким из нас был Донни. Он гордился тем, что люди его боялись. Например, однажды, он проходил возле спортплощадки, где мальчишки играли в бейсбол. Ему показалось, что они не очень стараются, и он вмешался в игру, выхватил у одного из игравших биту и грозился поразбивать им головы. После этого инцидента он попал в полицию.

Или еще случай. Однажды в нашем любимом трактире «Пелцерз таверн», всего лишь для того, чтобы досадить хозяину, он в щепки расколол все его бильярдные кии. Более того, взял со стола кетчуп и измазал им стены. Старый Пелцер молчал, опасаясь как бы Донни не выбил ему зубы.

После того, как Вики убежала от меня и скрылась в темноте, я увидел ее еще раз. Сейчас я понимаю, что должен был сразу же рассказать, как все было на самом деле. Тогда все могло сложиться иначе. Тогда в карьере я услышал голоса. Кричала Вики. Затем они появились возле моей машины: Дональд Хоммелл и Вики. У Вики из ссадины у левого виска сочилась кровь. Я удивился, увидев Донни и Вики в таком состоянии, и спросил, что случилось. Донни страшно разозлился, узнав, что я был с Вики в карьере, так как он гулял с ней. В последнее время многие видели ее в машине Дональда.

Я спросил Донни, почему у Вики идет кровь, а он заорал, что она упала. Она хотела сесть ко мне в машину, но Донни не разрешил. Едва Вики взялась за ручку дверцы, как он толкнул ее. Я сказал, чтобы он оставил девушку в покое, но Донни набросился на меня и сказал, чтобы я занимался своими делами и убирался куда подальше, что мне нечего здесь делать. Но она еще раз попыталась сесть ко мне в машину. Вскочила, обхватила мои ноги и тогда, вероятно, ее кровь попала мне на брюки. Она очень просила отвезти ее домой, но Донни послал меня к черту.