Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1

ДЕЛО ЯПОНСКИХ ВИЗИТОК

Это было ежедневным правилом: за десять минут до половины четвертого, когда пригородный филиал токийского банка «Тейкоку» закрывался, директор Такесиро Йосида отдавал кассирам распоряжение пересчитать наличность. Однако именно в это время в понедельник 26 января 1948 года в холл вошел какой-то человек в белом халате. На левом рукаве у него виднелась повязка работника медицинской службы. Низко поклонившись, незнакомец не сложил руки в традиционном японском приветствии, так как в одной руке у него был медицинский баульчик.

– Я бы хотел видеть уважаемого господина директора, – сказал он.

– Прошу вас, вторая дверь, – указала девушка в окошке, где выдавались ценные бумаги.

– Доктор Сиро Ямагути, – представился посетитель в кабинете директора, положил на его стол визитную карточку.

– Я вынужден побеспокоить вас по весьма неотложному делу, это моя обязанность, – продолжил он.

– Слушаю вас, чем могу быть. полезен? – спросил директор.

– Я прибыл по приказу второго лейтенанта Хонета из американской комендатуры. Американцы обеспокоены тем, что в этом районе вспыхнула эпидемия дизентерии.

– Где же именно? – спросил испуганный директор филиала банка.

– Рядом с вами. Грязная вода в колодце.

– Понимаю, понимаю, – поддакивал директор. – Как раз сегодня утром мы узнали, что один из наших клиентов заболел. Но утверждали, что это тиф.

– Тиф или дизентерия, – сказал человек в белом халате, – вы же знаете, какие американцы паникеры. Они боятся, и поэтому отдали приказ.

– Что, эвакуироваться? Закрыть банк?

– Ну что вы, господин директор. Вы всего лишь получите профилактическую дозу эффективного лекарства. Вы и все ваши служащие. Было бы очень хорошо, если бы вы собрали их в этой приемной. Это не займет много времени. Несколько капель в стаканчике с чаем – вот и все.

Директор вышел в холл, сообщил банковским служащим, о чем идет речь, и попросил их поторопиться, ведь через минуту банк закрывается. Затем добавил:

– И возьмите, пожалуйста, каждый свою чашечку с чаем.

В 1948 году американцы чувствовали себя полными хозяевами в поверженной Японии, и их желания были приказом. Тем не менее служащие банка «Тейкоку» подчинились не беспрекословно. Сначала они расспросили об эпидемии, затем о лекарстве, так как еще не слышали, что существует профилактическое средство против дизентерии, наконец, захотели по крайней мере узнать название препарата. Однако врач из медицинского учреждения даже не попытался ничего объяснить.

– Сколько у вас служащих? – спросил он директора.

– Четырнадцать.

– Здесь все?

– Можете пересчитать, доктор.

– Станьте в очередь, пожалуйста, чтобы скорее покончить с этим, – распоряжался врач Ямагути. – Каждый получит несколько капель в чай, а затем еще одну.

– Зачем? – спросила Масако Такеуси, которая работала с ценными бумагами.

– Потому что так положено. И еще, этот препарат сильнодействующий, советую принять дозу сразу и быстро, чтобы вещество не попало на зубы. Оно может испортить зубную эмаль. Высуньте, пожалуйста, язык, когда будете пить. Немного, чтобы прикрыть нижние зубы.

Он открыл свой баульчик, достал довольно большую бутылку и налил всем примерно по пять кубиков лекарства, а затем развел его чаем. Снадобье было чистым, как ключевая вода. Только немного пахло. Но не неприятно.

– Пожалуйста, выпейте это, – сказал человек в белом халате, и все послушались его.

Женщины закашлялись, мужчины скривились.

– Жжет, как виски, – сказал один, а второй добавил:

– Может, и сильнее.

– Вторая доза уже не будет так сильно жечь, – сказал врач с марлевой повязкой на лице.

– Можно выпить немного воды? Запить, чтобы не пекло?

– Разумеется, как вам будет угодно, – согласился врач.

Все четырнадцать служащих побежали к крану. Они пили воду, полоскали горло, выполаскивали рот.

– Пожалуйста, получите вторую дозу, – пригласил врач.

– Нельзя ли немного подождать? – спросил бухгалтер Хидекико Нисимура и получил отрицательный ответ.

– Я тоже хочу домой. И у меня есть служебное время, – сказал Сиро Ямагути и второй раз налил всем лекарство.

Первым упал бухгалтер Нисимура и замер на полу с остекленевшим взглядом, устремленным вверх. Масако Такеуси посмотрела на него и бросилась бежать. Однако смогла убежать недалеко. Застонав, она также упала на пол. Вскоре все корчились на полу, несколько минут стонали и хрипели, а затем умерли. Человек в белом халате наблюдал за ними и даже пальцем не пошевелил. Убедился, что все умерли, взял свой баульчик, подошел к кассе и забрал всю наличность – 164 000 иен, а также инкассированный чек на предъявителя на сумму 17 400 иен, сунул добычу в сумку и спокойно удалился.

Но Масако Такеуси не умерла. Через какое-то время она пришла в себя, дотащилась до двери и позвала на помощь. Первым в холле появился местный постовой и через минуту о случившемся узнал начальник токийской городской полиции Хисато Каваи, который направил на место происшествия своего лучшего следователя инспектора Охори. Прибывшие эксперты установили, что служащие банка выпили раствор, содержавший цианистый калий. Судебный врач в двенадцати случаях констатировал летальный исход. Кассир, директор и госпожа Такеуси сумели каким-то чудом избежать смерти. Их отвезли в больницу, где прежде всего им сделали промывание желудка, а затем положили в тщательно охраняемые палаты.

– Он был невысокого роста, широкоплечий, – рассказывала Масако Такеуси, придя в себя. – У него были маленькие, словно он все время щурился, блуждающие глаза, родимое пятно величиной в пять-шесть рисовых зерен на левой щеке, а на подбородке – шрам. Руки его тряслись.

Инспектор Охори, начав следствие, попытался скрыть от газетчиков все, что только– можно. Он выступал даже против обнародования описания преступника. Инспектор чувствовал, что не должен спугнуть преступника до тех пор, пока не соберет о нем всю информацию. А она была потрясающей. С ужасом он узнал, что местные полицейские участки не сообщили в городское управление полиции о двух похожих случаях, сочтя их мало примечательными. Дело в том, что ни в одном из них преступный план не был доведен до конца.

Примерно за неделю до убийства и ограбления банка «Тейкоку» доктор Сиро Ямагути посетил другой филиал банка на окраине Токио недалеко от Иокогамской пристани и также пытался навязать служащим эффективное «средство от дизентерии». Однако местный директор не поверил нервничавшему врачу и захотел узнать, кто его направил. Пока он пытался дозвониться в министерство здравоохранения, чтобы убедиться в приказе, «врач» в белом халате исчез. Единственное, что он оставил на месте так и не совершенного преступления, была визитная карточка с именем доктора Сиро Ямагути.

За три месяца до трагедии в филиале банка «Тейкоку» тот же преступник, судя по описаниям его жертв, пытался отравить служащих банка «Ясудо» в токийском предместье Эбаро. Он также накапал служащим «эффективное лекарство» от дизентерии, однако дал слабую дозу, и вскоре после отравления все пришли в себя. И здесь после преступника осталась визитка, на этот раз на имя доктора Сигару Мацуи из японского министерства здравоохранения.

Японцы очень вежливые люди. Когда двое знакомых встречаются на улице, они низко кланяются друг другу, а когда встречаются четверо знакомых, то на какое-то мгновение они перекрывают движение по тротуару. Улыбаются, перебрасываются парой слов, обмениваются визитками. У каждого японца есть визитка, и он предлагает ее чуть ли не каждому случайному собеседнику, даже если познакомился с ним всего пять минут назад. И тот, естественно, не остается в долгу. Таким образом, почти у каждого японца в письменном столе содержится архив с визитками едва ли не на все буквы алфавита. И чем выше его положение в обществе, тем больше у него визиток.

Только в Токио существует не менее тысячи небольших типографий, изготовляющих визитки всем желающим. Но именно визитные карточки, оставленные преступником на месте происшествий, показались инспектору Охори реальной возможностью выйти на преступника. Еще одну возможность упустили, служащие банка. Дело в том, что грабитель и убийца представил на другом конце города украденный чек и получил 17 400 иен. Хотя директор банка и определил, что подпись фальшивая, но преступник уже скрылся. Хорошо еще, что кассир рассмотрел клиента: у него был блуждающий взгляд, родинка на щеке и шрам на подбородке. Это был один и тот же человек.

Тем временем люди Охори разыскали небольшую типографию, изготовившую визитные карточки на имя доктора Ямагути, и установили, что в Токио нет человека с таким именем. На второй визитке, оставшейся от прошлого случая, стояло имя доктора Мацуи. Его удалось найти. Он действительно был врачом и имел незапятнанную репутацию, жил и практиковал в Сен-дае. У него было твердое алиби. Во время убийства он находился почти в ста километрах от Токио. Оставалось загадкой – где взял преступник визитку врача и почему он использовал его имя?

– У меня, доктор, есть еще одна просьба, – сказал инспектор Охори. – Можно мне взглянуть на вашу визитку?

Она была точно такой же. По-видимому, речь шла не о подделке, и убийца, вероятно, случайно ее использовал. Следователи выяснили, что не так давно настоящий доктор Мацуи участвовал в работе симпозиума врачей. Накануне его открытия он заказал сто визитных карточек и почти все раздал во время бесед с коллегами. У него осталось всего четыре визитки. Симпозиум состоялся в марте 1947 года. Реально ли было разыскать девяносто шесть врачей – владельцев девяноста шести визиток с именем Мацуи? В Японии это было возможно, ведь в архиве Мацуи находились все визитки, полученные им от своих коллег взамен.

По сообщению токийской городской полиции, было допрошено семь тысяч граждан и найдено девяносто пять владельцев визиток доктора Мацуи. У всех них проверили алиби и установили, где каждый из них находился во время массового убийства. Никто из проверенных не попал под подозрение. Кроме одного человека, но он не был врачом. Его звали Садамиси Хирасава, и у доктора Мацуи в ящике письменного стола лежала его визитка.

– Я припоминаю, – сказал доктор Мацуи. – Мы встретились возле переправы на Хоккайдо.

– Кто этот Хирасава? Тоже врач?

– Вовсе нет. Художник. Он рассказывал, что является председателем нескольких художественных союзов и одним из известнейших художников в стране. При нем была какая-то картина, завернутая в бумагу, и он сказал, что она предназначена для престолонаследника. Рассказывал об этом так убедительно, что знакомство с такой прославленной личностью меня очень обрадовало.

Полицейские всего мира начинают розыск преступника с ознакомления со сведениями, содержащимися в картотеках полицейских управлений. О Хирасаве там сведений не было, так как ранее под судом и следствием он не находился. Однако маленькое сообщение в полицейском архиве все же было обнаружено. Некоторое время тому назад его допрашивали в связи с пожарами, возникшими при невыясненных обстоятельствах у него в доме.

Сразу после второй мировой войны пожары деревянных японских домиков с картонными простенками, возникавшие в пригородах Токио, были обычным делом. Обычным и страшным, так как из-за чьей-то небрежности могли выгореть целые кварталы. Но Хирасава всегда изо всех сил старался погасить пожары, чем заслужил у соседей репутацию смелого человека, а у страховой компании добился возмещения убытков. В обоих случаях страховая компания сообщала о случившемся в полицию, и Хирасаву допрашивали. Его показания казались убедительными. Ему верили, и он получал деньги от страховой компании.

Хирасава действительно был известным художником, и никто даже на минуту не мог заподозрить его в причастности к убийству и ограблению. Он был уважаемым человеком. И все же инспектор Охори направил к нему детектива. Полицейскому открыла жена художника.

– Вам не повезло, – сказала она. – Его нет дома.

– Простите, а где он?

– Уехал к родителям. Они оба очень больны.

– Где они живут?

– В Отару на Хоккайдо.

– Я его там найду?

– Конечно, я дам адрес.

Полицейский позвонил в центральное управление и отправился на самый северный японский остров Хоккайдо. Там он посетил художника Хирасаву и его родителей. Но ему не показалось, что они больны, наоборот, они выглядели так, словно недавно побывали на курорте.

– Позвольте задать вам несколько вопросов, – сказал следователь.

– Спрашивайте.

– Где вы были двадцать шестого января?

– Двадцать шестого января? – переспросил Хирасава. – Подождите, подождите, ведь тогда была выставка фирмы «Мицубиси». Я был на выставке фирмы «Мицубиси».

– Это может кто-нибудь подтвердить?

– Да. Я разговаривал там с президентом Осимой из сельскохозяйственного общества «Осима». Даже продал ему тогда картину. Так вот, а вечером слушал радио и услышал об этом разбойном нападении.

– Вы знакомы с доктором Мацуи? – спросил полицейский.

– Мацуи, Мацуи, – снова повторил художник и наморщил лоб. – Вспомнил! Мы познакомились во время переправы на Хоккайдо и обменялись визитками. Припоминается даже, что доктор достал авторучку и дописал на визитке свой адрес.

– Вы могли бы нам ее показать? – спросил следователь.

– Мне очень жаль, но она была у меня в бумажнике, который украли. В нем было одиннадцать тысяч иен и визитка доктора Мацуи.

Детектив вроде бы ушел от художника ни с чем, однако едва дождался, пока смог обо всем доложить инспектору Охори. Дело в том, что у художника Хирасавы на левой щеке была родинка величиной в несколько рисовых зерен, а на подбородке виднелся шрам. Кроме того, доктор Мацуи не припоминал, чтобы он приписывал что-нибудь на своей визитке, и у него никогда не было авторучки.

Художника Хирасаву заподозрили в массовом убийстве, ограблении и попытках совершить подобные преступления. С этой минуты полицейские в штатском следили за каждым его шагом. Криминалист-графолог пришел к выводу, что подделанная на чеке подпись имеет много общего с почерком художника. Были установлены и другие факты, свидетельствовавшие не в пользу подозреваемого. Вскоре после ограбления банка Хирасава, находившийся долгое время в финансовых затруднениях, дал жене крупную сумму денег – восемьдесят тысяч иен, положив при этом на свой счет в банке еще почти сорок пять тысяч.

– Откуда у вас столько денег? – спросил художника инспектор Охори.

– Я продал кое-какие картины. Кроме того, время от времени я получаю деньги от своих меценатов.

– Не могли бы вы назвать их имена?

– Мне бы не хотелось этого делать. Было бы очень неприятно, если бы полиция стала их допрашивать. Но я могу сказать вам, что недавно один из них заплатил за картину две тысячи. И еще смеялся, что судя по описанию в газетах, я похож на разыскиваемого убийцу из банка.

Убийство служащих и ограбление банка на то время являлось самым большим преступлением в истории японской криминалистики. О ходе расследования ежедневно сообщалось на первых страницах газет. Общественное мнение забурлило, когда следствие оказалось на мели. Затем появились сообщения, что полиция напала на след убийцы, и инспектор Охори вновь оказался в центре внимания. Газетчики следили за каждым его шагом. Когда арестовали художника и доставили его в полицейское управление, мнения о его виновности или невиновности разделились. Дело в том, что многие отказывались поверить в то, что известный и уважаемый деятель искусства был способен ради денег совершить столь чудовищное убийство.

На очной ставке одни служащие банков узнали в художнике Хирасаве преступника, другие не были уверены в этом, а подозреваемый все отрицал.

– Вам придется все-таки рассказать нам, откуда у вас столько денег, – заявил ему инспектор Охори.

– Я получил их от президента Ханадьь

– Кто такой президент Ханада? – спросил инспектор.

– Владелец «Марин транспортейшн компани».

– Когда вы получили от него деньги?

– В октябре.

– В октябре сорок седьмого?

– Разумеется.

– Но ведь это ложь! В то время президент Ханада был мертв. Он умер летом.

Художника Хирасаву приговорили к смертной казни, но не казнили. В японском судопроизводстве есть положение, согласно которому смертный приговор должен быть утвержден министерством юстиции. Долго оставалось неясным, почему вердикт не был подписан никем из тридцати трех министров юстиции, занимавших эту должность за последние более чем тридцать лет. Садамиси Хирасава стал обладателем мирового рекорда. Из всех приговоренных он дольше всех ожидал казни. В 1986 году ему исполнилось девяносто четыре года, возможно, сейчас он является также самым старым заключенным в мире.

Приговор не был приведен в исполнение, потому что осужденный, скорее всего, был невиновен. Его адвокаты семнадцать раз подавали прошение о возобновлении процесса, а японские судебные органы отклоняли их. В 1955 году японский Верховный суд вынес окончательное решение, которое подтвердило предыдущее. Еще за два года до этого суда был создан комитет за освобождение Хирасавы, в который вошли многие видные деятели японской политической и общественной жизни. В течение только этих двух долгих лет они подали пять прошений о помиловании, но министерство юстиции, правительство и император отклоняли их. Однако, согласно статьям 475 и 476 японского уголовного законодательства, приговоренного можно казнить только после прямого приказа министра юстиции. Но ни один из министров не решился подписать такой приказ. Почему? Может быть, Хираса-ва стал жертвой судебной ошибки? Не только. По всей видимости, он стал жертвой нечестного заговора, в котором приняли участие не только японские судебные органы. На карту было поставлено значительно больше.

Один из следователей по делу художника Хирасавы, Хидео Нарути, заявил, что полицейские уже во время следствия установили, кто является настоящим виновником массового убийства служащих одного из токийских филиалов банка «Тейкоку». Им оказался врач по имени Сабуро Суво. Но он был не простым врачом. В годы второй мировой войны в чине старшего лейтенанта он проходил службу в специальной воинской части № 731. Она снискала дурную славу тем, что ее военнослужащие изготавливали и применяли бактериологическое оружие. Сабуро Суво был военным преступником. Однако в 1948 году он пользовался особыми льготами. Когда американцы заняли Японию, они конфисковали лабораторию воинской части № 731, увезли документацию и взяли под охрану некоторых ученых, занимавшихся исследованиями в области создания бактериологического оружия. Среди них был и доктор Сабуро Суво, подозревавшийся тогда в массовом убийстве в филиале банка. У японской полиции не было возможности задержать его и допросить, поэтому комиссару Хидео Наруси пришлось капитулировать. А в 1949 году в одном из каналов полицией был найден труп утопленника. Это оказалось тело доктора Суво. Представлялось маловероятным, чтобы он покончил жизнь самоубийством.