Огненная буря в стакане

Глава 1. Ревизия – дело нелегкое

Ревизия в цветочном магазине та еще проблема. Анька их не любила. Приходится постоянно переставлять вазы, пересчитывать в них цветы, списывать некондицию, лазить по полкам с удобрениями и поднимать тяжелые мешки. А еще выслушивать стенания хозяйки, что с каждым разом выручка все меньше и меньше, и как достал уже этот кризис. Причем сетования Надежды Станиславовны разнообразием не отличались. Отличалась только сумма выручки. Поэтому они с Леной, напарницей, в такие моменты просто помалкивали и однообразно поддакивали хозяйке, что да, сейчас вести бизнес очень тяжело, то новые налоги, то новые отчисления.

Впрочем, той и не нужно было их мнение, просто хотелось выговориться и как бы невзначай объяснить, почему у продавщиц премии становятся все меньше. Девчонки это отлично понимали, но пока за места свои держались. Лена считала, что тут она быстрее найдет себе мужа, потому что всегда на виду. Вот такая у нее идея-фикс. А Аньке хотелось протянуть до окончания института, потому что магазин совсем рядом от дома, и график работы ее вполне устраивал.

За окном вовсю гудело июньское лето. Шумом деревьев, на ветру полоскавших свои листья, жужжанием летающих насекомых и щебетанием птиц, за этой живностью охотившихся. Воркованием голубей, собирающихся в стаи и клюющих семечки, разбрасываемые добродушными старушками. И шумным хлопаньем крыльев взлетающей стаи, когда какой-нибудь малолетний сорванец начинал гоняться за птицами.

Начало июня было жарким. Это ощущалось Анькой даже в короткой розовой футболке с синими джинсами в дырах, сквозь которые проглядывали стройные незагорелые ноги. Расхаживая среди витрин, она постоянно поглядывала в окно, предвкушая, что завтра ее не заставит вставать в несусветную рань будильник, и ей не придется с еле-еле открывающимися глазами вылезать из-под мягкого одеяла. Завтра ее ждет отпуск и свобода.

А сегодня она ощущала себя рыбкой, плавающей в маленьком аквариуме, которым был магазин со своими стеклянными витринами, за окнами которого существовал другой мир. Огромный другой мир. Но ничего не поделаешь. Сегодня нужно доделать нудную работу. Анька снова стала перебирать пакетики с семенами и раскладывать их по стопкам – тут цветы, тут овощи.

– Девочки, придется вам заканчивать ревизию без меня, – сказала хозяйка после разговора по телефону. – Мне нужно срочно уехать. На оптовый склад, там сегодня скидки. Надо обязательно посмотреть, что предлагают. А к вечеру я вернусь.

Продавщицы округлили глаза, но ничего не сказали, делая вид, что понимают, как сильно занята хозяйка. Вставая со стула, та одернула свободный летний пиджак из белого льна, надетый на полупрозрачную голубоватую с розовыми цветами кофточку из китайского шелка, разладила морщинки на белоснежной юбке и подошла к зеркалу. Расчесала короткие каштановые волосы и как бабочка выпорхнула за дверь.

Так было уже не в первый раз. Однажды после обеда во время очередной ревизии ей позвонил мужской голос… То, что звонил мужчина, подслушала случайно Лена и по секрету рассказала Аньке. И после звонка Надежда Станиславовна, быстро поправив макияж, унеслась в неизвестном направлении. По ее версии на оптовый склад. А по версии Лены к любовнику.

– Почему к любовнику? – спросила тогда ее Анька. – Может действительно на оптовый склад.

– Ну, только если ее любовник работает на этом складе, – засмеялась Лена и поправила свою новую прическу.

Теперь она не заплетала витиеватые косы из рыжих волос, а собирала их на макушке в хвост, что придавало ее пухлому личику более продолговатый овал. А длинные волосы красиво спадали на плечи, так что мужчины, заходившие в магазин, непременно заглядывались на нее. И пропускали контрольный выстрел, которым Лена припечатывала их прилавку, заставляя что-нибудь купить такое, на что те совершенно не рассчитывали. Хотя бы розочку.

– Да почему ты решила, что у нее любовник? Может, это муж звонил, – опять спросила Анька, ведь хозяйка у них была очень серьезная женщина при муже и двоих детях-подростках, всегда в костюме, так что ничего подобного она от нее не ожидала.

– Ты мало смотришь по сторонам, – констатировала Лена. Она потянулась, расправляя руки так, что чуть не треснуло по швам новое трикотажное платье в продольную полоску из темных и светло-серых полос, в котором она была сегодня. – Тебе надо больше наблюдательности, и ты сама все поймешь.

Закончив с семенами, Анька достала из вазы мелкие розочки, убрала несколько подвядших и стала пересчитывать оставшиеся. Затем сказала напарнице, записывающей за столом наличие товара в ведомость:

– Лен, хватит философствовать. Просто скажи почему? Пиши восемнадцать.

– Потому что, когда ей звонит муж, у нее глаза так не светятся. Да и не стала бы она сбегать из магазина только потому, что муж позвонил. Она его дома не увидит что ли? Они бы могли заранее с ним договориться сходить куда-нибудь, и она не стала бы внезапно срываться, ведь ревизия дело серьезное. А она бросает все и бежит из магазина сломя голову, как девочка первоклассница, – наконец объяснила ей Лена.

– А-ааа, – протянула Анька. – Ну-уу, может быть…

– Да не может быть, а точно, – стала убеждать ее Лена в своей правоте. – Потому что был другой случай. В мою смену. Я забыла тебе рассказать. Так вот. Чего уж она пришла, я не помню, то ли документы какие забрать, то ли еще чего, только звонит ей мужик, и она уносится. А буквально через полчаса заявляется ее муж и спрашивает, где я прячу Надежду Станиславовну. Говорит, что сегодня она должна быть в магазине до самого вечера, а он ключи от квартиры забыл. И сильно удивляется, что ее нет. Как уж они потом объяснились, я не знаю. Выкрутилась, наверное, не дура же она. Но то, что звонивший мужик был не муж, это точно.

– Понятно, – сказала Анька. – Да и ладно, нам-то что? Мне вот ни холодно, ни жарко. Каждый живет, как ему нравится.

– Это да, – согласилась Лена. – Только я ей тогда даже позавидовала. Ведь не молодушка уже и муж есть, неплохой мужик, хозяйственный. А еще и любовник. Ну как тут не позавидовать? У меня тогда еще Пети не было, – Лена глубоко вздохнула, вспомнив своего жениха.

Да, да. Наконец у Лены появился настоящий жених. Не какой-то там залетный ухажер, а серьезный молодой человек. Был он, правда, из пригорода, и жил в частном доме с родителями, что не очень нравилось Лене. Но очень неплохой парень оказался. И как только его занесло в их «Мир цветов» на Красноармейской? Каким-то странным образом его путь, проходивший по магазинам Йошкар-Олы в поисках подарка маме на день рождения, свернул в Гомзовский район. Как потом он рассказывал друзьям, он увидел рекламу магазина «Гигантия» и решил заехать туда. А потом вспомнил, что не купил маме цветов. Но выходя из «Гигантии», увидел то, что ему было нужно – витрины, заставленные разноцветными букетами.

Он перешел дорогу и открыл дверь в цветочный магазин… Увидев за прилавком Лену, несчастный парень потерял рассудок и дар речи. Хотя какой он несчастный? Теперь он считает себя самым счастливым. И рассказывает всем, как он этой встрече несказанно рад, как здорово, что их с Леной свела судьба и прочая белиберда в том же духе. Друзья уже устали его слушать, да и Анька как минимум тройку раз слышала об этом.

Лена первое время всерьез Петю не воспринимала, но от ухаживаний не отказывалась. «Почему бы нет, парни на дороге не валяются», – говорила она. И хотя у нее тогда были и другие ухажеры, но серьезных отношений ни с кем не завязывалось. Обычно все заканчивалось посиделками в кафе и сексом после. После недолгих отношений, ни к чему не приводящих, Лена посылала очередного парня куда подальше и начинала снова искать себе мужа. И все это время рядом с ней как-то незаметно присутствовал Петя. А потом она и сама втянулась в их отношения. И, похоже, теперь счастлива. Особенно после того, как Петя предложил ей выйти за него замуж. Ну а чего тянуть? Двадцать три – уже возраст.

Жених был невысоким щуплым парнем, носил короткую стрижку, гладко брился и тщательно ухаживал за собой. На деревенского совсем не походил, хотя знал о приусадебном хозяйстве все, потому что с малолетства помогал отцу. Однако ходить в кирзачах и кепке не собирался. Этим и нравился Лене. И хотя со стороны они смотрелись как муха-цекотуха и комар, все остальное у них было как в сказке про муху. Петя так ухаживал за Леной, так заботился, чтобы она не простыла, чтобы обязательно надевала шарфик и теплые сапожки, познакомились-то они весной, что позавидовала бы любая девчонка, которая ждет своего принца на белом коне.

И вот такой принц прискакал к Лене. Она посмотрела на часы и спохватилась:

– Ух, сколько уже времени! Скоро Петя должен приехать. Мы после работы к нему поедем. Там предки его шашлык замутили и меня позвали. Ух, как я шашлыки на природе люблю!

– Здорово, – протянула Анька, залезая на алюминиевую лестницу-стремянку и доставая с верхней полки вазу с каллами. – Я тоже… Девять штук.

– Слушай, а поехали с нами. Мне даже веселее будет, – вдруг предложила Лена, записывая количество цветов в нужную клетку. – Я не очень люблю с родаками болтать, а так хоть ты со мной будешь. Они на тебя переключатся, ухаживать за тобой будут, а от меня отстанут.

Лена никогда не теряла своего меркантильного интереса, даже приглашая подругу на шашлык. Родители жениха были ей всегда рады, но настолько назойливо ухаживали за ней, когда они с Петей приезжали ночевать, что ей это надоело. Поэтому приглашение Аньки скорее всего было вызвано действительно тем, что она озвучила. Хитрить и подличать за спиной Лена не умела, а с другой стороны высказывала свои мысли слишком прямо. Анька уже привыкла к этому и нисколько не удивилась такому приглашению. Но решила отказаться. Сегодня она хотела лечь пораньше и наконец выспаться.

– Нет, Лен. Только не сегодня, – устало сказала она. – Хочу помыться и сразу завалиться в постельку. Включу телик и под его бормотание буду мечтать о принце.

– О принце! – воскликнула Лена и засмеялась. – Да у тебя их целых два. Только где-то скрылись в тумане. Пора отыскать. Чего тянешь?

– Ты сейчас о ком? – сделала круглые глаза Анька, как будто не знала, о чем идет речь, и заявила. – Никаких принцев я не знаю.

– Знаешь, знаешь, – улыбнулась ей Лена. – Да разве таких парней бросают? Один лучше другого. Эх, я бы у тебя Ксандра увела.

Она бросила ручку на стол, отодвинула свои записи и подперла подбородок кулачком. Мечтательно прикрыла глаза и поцокала языком. Затем стала отрывать у отложенных Анькой некондиционных розочек верхние лепестки, чтобы они казались свежее.

– Чуть ведь не увела, – буркнула Анька, вспомнив, как однажды вечером к ней заявилась напарница и ушла вместе с ее парнем, испортив ей весь вечер, и злорадно усмехнулась. – Никогда тебе этого не прощу.

Лена даже подскочила на стуле и удивленно зыркнула на Аньку. Немного помолчала, решая, всерьез та сказала или шутит, но, не поняв, осторожно спросила:

– Ты серьезно? Мы же вроде все выяснили. Чего ты опять начинаешь?

– Да шучу я, шучу, – рассмеялась Анька, увидев опешившее Ленино лицо. – Забыли же. Тем более ты мне всю правду рассказала. Никуда вы с Ксандром не ходили, никого ты не уводила, а как дура поддалась на уговоры красавчика в черном пальто.

– Ну да, – согласилась Лена, покачав головой. – И красавчика того я уже давно забыла. Он, кстати, так больше и не появлялся, гад. Хотя бы талисман твой вернул.

– Ну и ладно. Черт с ним. И с ним, и с талисманом этим, – Анька беспечно отмахнулась, поставила вазу с каллами на место и спустилась с лестницы. – Проехали. Не знаю, чего сейчас о них вспомнили? Два месяца уж, больше, прошло.

– Вот и я о том же. Уже два месяца, а ты все одна, – Лена вернулась к своему разговору о парнях, стараясь быстрее уйти от неприятных воспоминаний.

Конечно, воспоминания о мартовских событиях были для нее крайне неприятны. Тогда она впервые украла. Да еще и у своей хорошей знакомой, почти подруги. Впрочем, подругами они с Анькой так и не стали, но были ближе к добрым друзьям. Украла безделушку, металлический амулет, который, как считала Лена, и не стоил ничего, для своего нового ухажера, которому очень хотелось завладеть этой вещицей. Как тогда она поддалась на его уговоры, Лена не понимала до сих пор. Поэтому всячески старалась забыть эту черную полосу в ее жизни. А тут на тебе, опять вспомнили.

Аньке тоже не хотелось думать об Илларионе, как звали Лениного красавчика, а по совместительству темного колдуна, имеющего силу Посвиста – страшную силу древнего бога, сына Стрибога, обладавшего способностью управлять темными ветрами и бушующими стихиями. Схватка с ним в день весеннего равноденствия чуть не закончилась для Аньки плачевно. Она тогда несколько раз мысленно прощалась с жизнью. Но выручил ее, как ни странно, сам талисман огненного ветра, узнавший в ней свою хозяйку. Душа талисмана, вселившаяся в нее, призвала на помощь Ярилу-солнце, и его удар молнии убил колдуна.

«Конечно, больше он не появится, – мысленно ответила Анька на слова Лены о красавчике. – Теперь он покоится где-то под Казанью». Там, где, наверное, похоронены все колдуны, наследники Стрибога, к роду которого принадлежит и она сама. Сколько их там? Она не знала. За все то время, прошедшее после битвы стихий, она так и не удосужилась узнать о своем роде что-то более существенное, чем записки профессора Романовского. Ее жизнь стала обычной, никто больше за ней не охотился, и она стала забывать события тех дней. Не забывала только периодически тренировать силу Стрибога, стараясь развить ее дальше.

Тренироваться она привыкла еще на йоге. Так что, разработав план тренировок, старалась его не пропускать. Но чем больше проходило время после марта, тем реже становились тренировки. Да еще после них всегда хотелось есть, а она старалась сохранить свою стройную фигуру в тонусе. Ей нисколько не хотелось походить на толстушку Лену. И вот теперь Анька размахивала руками раз в неделю, понимая, что дальше дело никак не продвигается.

– Чего молчишь-то? – вывела Аньку из раздумий напарница. – Куда богатыри твои подевались?

– То принцы, то богатыри. Ты уж определись как-нибудь, – буркнула Анька в ответ, почему-то ей нисколько не хотелось разговаривать о парнях.

– Да какая разница, как их называть, – усмехнулась Лена. – Мужики, они и есть мужики. И вся от них польза – приносить женщинам радость. А уж принц или богатырь – кому как повезет. У тебя один принц, другой богатырь. Были вот, да сплыли. Ну, понимаю, не нужны они тебе, так другого найди. А ты все дома сидишь и куксишься. Я вон за два месяца уже пять парней сменила и Петю нашла.

– Петю нашла? Это он сам тебя нашел, – засмеялась Анька над Лениной убежденностью, что свою жизнь она делает сама.

– Пусть нашел, так я его приручила, – не оступилась Лена. – Мужика найти просто, удержать трудно. Тут нужна постоянная работа, а ты все на самотек пустила. Вот где у тебя Саша-опер? Вроде ты с ним потом мутила.

– На учебу уехал, курсы какие-то повышения в Нижнем Новгороде. Вот пока там, скоро приедет, кстати, – ответила Анька и задумалась.

Ведь с Сашей-опером у них так и остались только дружеские отношения. Хотя пару раз после расследования убийства Романовского они еще встречались, даже целовались. Но дальше дело не пошло. Анька по-прежнему отбрыкивалась от интимных отношений, сама не зная почему. Саша ей нравился. И как человек, и как мужчина. Но каждый раз, когда дело намечалось продвинуться дальше поцелуев, ее что-то останавливало. И она смутно понимала что. Она еще не забыла Ксандра.

Где-то внутри нее теплились вспыхивающими искорками воспоминания, периодически проникающие в мозг и вновь греющие душу любовью к нему, Ксандру. Тут же всплывали обрывки дней, счастливо проведенных с ним, а во сне мерещились его мягкие губы и сильные руки, обнимавшие ее хрупкое тельце. Однако она не могла решить, хочет ли она быть с ним. Ее все время терзали противоречия. Кроме приятных воспоминаний она не могла забыть и последнюю с ним ссору. Его жгучую ревность, когда он, не выслушав ее оправданий, уехал домой, а потом не брал трубку, когда она звонила.

Хотя и позвонила-то она всего два раза по настойчивому совету лучшей подружки Иринки. Если первый раз он мог не слышать, то второй раз наверняка слышал. Третий раз трезвонить она не стала, потому что нет смысла. Наверняка он видел, как высветился ее номер. А раз не перезвонил, значит, не хотел. «Больше не буду. Как хочет», – твердо сказала она подружке. И действительно больше не звонила. А тут еще сессия подоспела, так что на некоторое время она совсем забросила личную жизнь.

Когда вспомнила про Сашу-опера, оказалось, что он уехал учиться и вернется только в середине июня…

– Ой, Петя, приехал, – выскочила из-за стола Лена, увидев, как за окном притормаживает темно-красная «Лада-Калина», и побежала на улицу, крикнув Аньке. – Я сейчас. Только поцелую его и скажу, чтобы ждал в машине.

Анька посмотрела ей в след, подумав: «Как-то странно она себя ведет. Только недавно звала в гости на шашлык, а сейчас заставляет его ждать на жаре в консервной банке. Ревнует его что ли? Ко мне?» Она пожала плечами себе в ответ, переставила лестницу к соседней витрине и полезла за последней вазой с ярко-желтым дорогущим букетом. Надо было посмотреть, не завяли ли в нем цветы. А может, стоит поменять крашеные колоски, периодически выцветавшие на солнце.

Забравшись на третью ступеньку, Анька взялась за вазу и уже хотела снять ее с полки, как зацепилась за угол лестницы локтем. Ваза покачнулась и плеснула ей на грудь холодной водой. От неожиданности Анька отпрянула от лестницы, и ваза завертелась у нее в руках. Боясь уронить дорогую посудину, она схватилась за нее обеими руками и стала терять равновесие, падая спиной вниз. Прижав вазу к себе одной рукой, она попыталась ухватиться за край стремянки, но не хватило какого-то сантиметра. Анька только царапнула ногтями по металлу и продолжила падение вниз.

До удара человеческого тела о керамический пол и громкого бамса разбитой вдребезги вазы оставалось мгновенье. И Анька машинально протянула вниз правую руку… Зачем? Чтобы ее сломать? Ведь чтобы удачно упасть, нужно свернуться в клубочек и аккуратно шмякнуться на часть спины, а не на всю спину. И рука тут точно ни к чему. Так руки и ломают. Все это чудесным образом промелькнуло у Аньки в подсознании, и она поняла, какую несусветную глупость она сейчас совершает. Но было поздно.

«Все за тебя делать приходится, – прошелестел в голове вслед за ее мыслями другой голос. – Забыла, что надо делать? Эх, кулема».

Правая рука у нее дернулась, пальцы сжались, разжались, снова сжались, и снова разжались, и за мгновение до падения между ладонью и полом возникла вихревая прокладка. Яростный поток ветра, вырвавшийся у нее из ладони, с силой уперся в пол, сдувая с него мелкую пыль и упавшие лепестки, но не давая ей упасть. Анька зависла между лестницей и полом как в каком-то мультфильме, когда герои замирают в стоп-кадре. Если бы кто-то видел этот кадр со стороны, то очень удивился бы.

Картинка еще та. Потому что из полной вазы, прижатой к плечу и прилично наклоненной, струей бежала вода, которая стекала по футболке и джинсам на пол. Но Анька не могла пошевелиться. Если она уберет правую руку, то ее перестанет держать ветер, и она упадет, как и было изначально задумано мерзкой вазой. А приземлиться на пол Анька не может, потому что тогда уронит вазу. И опять закончится тем же. И левую руку для нового ветра задействовать не получится, ведь она держит эту дрянь. В общем, как ни крути – вазе конец. Значит надо спасать спину.

«И больше ничего не придумала, как снова свалиться? – захихикал голос в голове. – Никакие тренировки тебе не помогут, если не будешь башкой думать. Смотри как просто».

Анькина рука, которой она прижимала вазу, заскользила по тонкой керамике к горлышку и ухватила вазу за край. Затем приподняла сосуд и выпрямила его положение, чтобы не текла вода, затем аккуратно поставила его на лестничную ступеньку. Теперь оставалось выпрямиться самой, для чего левая рука тоже сделала упражнение «сжался-разжался» и новый поток ветра устремился в пол. На этот раз мощности хватило, чтобы подняться и прижаться к стремянке всем телом, а затем и встать обеими ногами на вторую ступеньку. Сжав кулаки и выключив ветер, Анька ухватилась за вазу и спустилась на пол.

В этот момент вошла Лена и, увидев промокшую и взъерошенную напарницу, громко засмеялась:

– Ты чего, душ принимала? Не знала я, что он у нас есть.

Анька поставила вазу на стол и, осмотрев себя, с горечью сказала:

– Какой душ? Вот уж ни фига не смешно. Я вазу эту чуть не уронила, а пока ее спасала, сама облилась. Как теперь домой пойду? Что люди подумают? У меня все штаны мокрые, будто я описалась. Халат что ли рабочий надеть? Так он страшный.

– Пожалуй, да, – согласилась с ней Лена. – Раздевайся, снимай штаны и одевай халат. Но на улице в нем ты тоже будешь смешно выглядеть. Мы тебя с Петей до дома довезем. Так что не переживай. Ты все посчитала?

– Все. Один букет остался. Не знаю, списывать его или нет, давно стоит. Надо хозяйку дождаться и ее спросить.

– Ой, да на фиг. Спрашивать еще, спишем и ладно. Я его себе заберу, маму Петину порадую, она сроду таких цветов заморских не видела. И всем будет счастье, – Лена заулыбалась, считая, что так будет лучше для всех. – Сейчас хозяйке позвоню и скажу, что мы закончили. Думаю, она и не приедет даже. А ведомость завтра ей покажу. Так что гуляй, Анютка. Твой отпуск начинается.

И действительно, Лена оказалась права. Хозяйка сказала, что занята и все посмотрит завтра. Так что девчонки закрыли магазин, сдали его на сигнализацию и поехали по домам.

Родители как всегда были в саду, и Анька, наскоро поужинав творогом с размороженными ягодами, улеглась на диванчик перед телевизором и тут же заснула. Опять ей снились губы Ксандра, летающие бабочки и пушистые собачки. Однако ближе к утру ей приснился кошмар. Как будто она гуляла ночью по саду, вроде бы по своему саду, но почему-то темному и заросшему кустарником, из которого высовывалось чудище с седой гривой и зелеными глазами. Оно манило ее к себе рукой и что-то тихо говорило. Но слов слышно не было, только губы у него шевелились. Анька ничего не понимала, и ей было страшно. Она хотела убежать к дому, где в окнах горел яркий спасительный свет, но ноги ее не слушались. Она тяжело дышала, продираясь через кусты и, в конце концов, проснулась с тяжелой головой. В семь утра.

Поглядев на часы, Анька чертыхнулась, ведь на сегодня у нее были грандиозные планы выспаться. А проснулась как обычно, будто ей снова идти на работу. «Ну, уж нет, фигушки. К черту работу», – подумала она и, закутавшись с головой, повернулась на другой бок. Попробовала снова заснуть. Минут через двадцать бесцельного ворочанья с бока на бок все же встала. Поставила чайник, позавтракала, включила компьютер и нашла свой долгоиграющий сериал. Снова улеглась.

Около десяти часов ей позвонил неизвестный номер. Она долго смотрела на телефон, но сочетание цифр ничего ей не давало. Тогда она все же решила взять трубку, мало ли что.

– Привет. Как дела? – проворковал приятный женский голос.

Анька молчала, раздумывая. Обычно такими елейными голосами звонят или банки, предлагая свои надоевшие кредитки, или мошенники, разыгрывая наивных обладателей банковских карт и выманивая у них деньги. Но ни те, ни другие никогда не спрашивали как дела. Странно. Кто же это?

– Ты чего молчишь? Язык проглотила? – спросил голос через некоторое время. – Алле, ты еще там?

– Алле, – ответила Анька и снова замолчала, голос никак не идентифицировался.

– Понятно, – засмеялась девушка на том конце. – Не можешь понять, кто звонит?

– Не могу, – буркнула Анька. – Обычно незнакомцы представляются первыми.

– Так я вроде как не незнакомец, ты меня знаешь. Неужели не узнала?

– Нет, – твердо ответила Анька и хотела отключиться, она не любила все эти гадания из разряда угадай кто я.

А то еще звонит не понятно кто и говорит: «Привет. Узнала?» Задолбали эти дураки. Нет бы сразу сказать: «Привет. Это Вася». И все, сразу понятно, что за идиот бормочет в трубку.

– Я Лена, жена Дюхи, – представилась девушка, и Анька сразу поняла, кто с ней разговаривает. – Ань, у меня к тебе дело. Мы можем сегодня встретиться где-нибудь и поговорить?

Анька очень удивилась звонку бывшей знакомой. Ну, как бывшей – просто знакомой, с которой они не виделись с того самого дня, как разругались с Ксандром. Да и разругались – пожалуй, слишком сильно сказано. Просто он застукал ее, когда она целовалась с другим, обиделся и молча смылся без всяких объяснений. А эта самая Лена предлагала потом их помирить и даже придумала какой-то хитрый план. Но Анька тогда так и не собралась его воплотить, потому что сама надулась на Ксандра за то, что он ей не доверял, за то, что не послушал ее оправданий, за то, что не отвечал на звонки, за то… В общем, за все.