Огненная буря в стакане

– Вопросов несколько, – сказала Анька, как только пришло облегчение в виде небольшого ветерка, который она организовала, спрятав правую руку за спину. – Что ты здесь делаешь? Почему следишь за нами? Выкладывай по порядку.

– Меня Викентий Павлович послал, – начал свою исповедь Игорь, но его перебила Анька, спросив «а кто это?». – Колядин, дядя того Колядина, – Игорь махнул рукой куда-то в сторону Медведево.

– Историк из Казанского университета? – спросил на этот раз Саша.

– Да, он…

Через пять минут Саша и Анька знали все, что только мог поведать им Игорь, хотя тот знал не так уж и много. Но основное рассказал до мелочей. Что Колядин решил выяснить, как умер его племянник, и каким образом в этом была замешана девчонка. Для чего решил следить за ней и оставил ей смартфон, в котором стояла прослушка. На этом месте Анька с брезгливостью, на которую только была способна, вытащила из своей сумки чужой гаджет и двумя пальцами, как будто это была пиявка, протянула рассказчику. Тот забрал аппарат и бросил его через окно на переднее сиденье.

Пообещав Игорю ничего не предпринимать в его отношении и посоветовав больше в Йошкар-Олу ни под каким предлогом не приезжать, Саша уточнил еще раз:

– У нее в телефоне нет прослушки? Иначе привлеку. Тебя, а не твое начальство.

На что Игорь чуть не перекрестился и, отрицательно мотая головой, сказал:

– Нет, нет. Я не успел. Сегодня хотел. А вы меня поймали. Так что нет. Ты же мент, можешь сам проверить. Я врать не буду. Мне чужие проблемы не нужны. Своих хватает.

Качок вспомнил, что в Казани его ждут кредиторы, и нахмурился. Да и нагоняй от Колядина он конечно получит. Но это лучше, чем пятнадцать лет в тюрьме карячиться. Так что довольный собой, что принял на этот раз верное решение, залез в джип, дал задний ход, развернулся и поехал обратно. Без остановок в Казань сдаваться.

Анька с Сашей уселись в «Фольксваген» и очень быстро доехали до садовской конторы, благо оставалось до нее не больше километра.

– Извини, дальше никак. Уже опаздываю, – стал извиняться Саша, затормозив на пятачке около магазина. – Добежишь? – ласково поглядел ей в глаза.

Ему захотелось дотронуться до ее волос, провести пальцем по щеке, коснуться пухлых губ и… Он закрыл глаза, пытаясь стряхнуть с себя наваждение, и отвернулся от нее. Анька этого желания не заметила, но ей почему-то было жаль расставаться. Наверное потому, что с Сашей было уютно, с ним она чувствовала себя защищенной, и выходить из машины совсем не хотелось. Однако запланированные на сегодня дела надо было решать и в темпе. Разговор с Игорем прилично их задержал. Но вместо того, чтобы сказать «пока, созвонимся», она брякнула:

– У тебя девушка есть?

Саша снова повернулся к ней, посмотрел долгим взглядом и ответил:

– Врать не буду. Есть.

У Аньки неприятно екнуло сердце. Хотя чего она хотела услышать? Этого и следовало ожидать. Он же мужчина. Симпатичный. На работе, наверное, все бабы на нем виснут. Смутившись, она схватила сумку, лежавшую на коленях, и стала открывать дверку, но никак не могла нащупать ручку.

– Ань, ты же понимаешь, что раз ты меня не хочешь, есть другие желающие, – зачем-то стал объяснять ей Саша и так понятные вещи. – Так что да, девушка у меня есть. Но это не помешает нам с тобой дружить. А мне тебе помогать.

Анька, наконец, нашла ручку и выскочила за дверь, ничего не говоря. Еще немного и она расплакалась бы. Поэтому собрав всю свою волю в кулак, попробовала улыбнуться. Захлопнула дверь, сделала несколько шагов, повернулась вполоборота и, помахав рукой, пошла дальше. Она надеялась, что Саша не обратил внимания на ее дурацкое поведение. Но Саша же опер. Он увидел все. Задумчиво посмотрел ей вслед, затем развернул машину и поехал на работу.

А Анька, обогнув контору, пошла по узкой асфальтовой дорожке, проложенной для пешеходов справа от центральной дороги, проходящей через сады. Анька думала над словами, сказанными Игорем о Колядине-старшем. Получалось, что все это время колдун не упускал ее из виду. И почему она не додумалась, что ей оставили смартфон не просто так, потому что забыли? Конечно, о прослушке она даже не догадывалась, а решила поиграть в разведчиков сама. И что? Вляпалась по самые уши.

Надо было выкинуть к чертям собачьим злосчастный гаджет Иллариона. Или вернуть его в полицию как потеряшку. Ну, или хотя бы отдать Саше, чтобы он отправил его родственникам Иллариона, тому же Викентию. Блин, забыла, как у него отчество. Память на имена до сих пор работала плохо. Здорово, что запомнила, как его зовут. Уже какая никакая зацепка в розыске своих родственников, от которых сбежала прабабка Варвара. А-аа, нет, вспомнила. Павлович. Несложное отчество. В памяти все же всплыло. Наверное, потому что она несколько раз про себя повторила – Викентий Павлович, Викентий Павлович, пока допрашивала Игоря. Надо записать, вдруг снова забудет.

Анька остановилась на повороте, ведущем в сторону своего сада, и вытащила телефон. Нашла значок блокнота и написала туда заметку с именем, отчеством и фамилией темного колдуна. Теперь точно будет помнить. Жаль только, что она так и не просмотрела до конца переписку Иллариона. Теперь придется придумывать новый план, как вычислить его родственников. Радует, что Саша спросил телефон Викентия, и Игорь не смог ему отказать. Но хитрый опер Аньке номер не дал, сказав, что вечером к ней заедет, и они обо всем поговорят.

Она посмотрела по сторонам, обдумывая пришедшую в голову идею. Время приближалось к полудню, и заходить к родителям смысла не имело. Ведь она смартфон Иллариона отдала его помощнику, так что заряжать и изучать было нечего. Так какого черта теперь тащиться на родительскую дачу, если можно сразу двинуть на пасеку? А то зайдешь в сад, и мама сразу придумает, чем занять дочу на целый день, чтобы она в отпуске не скучала. Знала бы ты, мама, что дочурке совершенно не скучно. Только успевай поворачиваться под ударами судьбы.

Аньке стало жалко саму себя. Но мимолетная слабость тут же прошла. Хватит уже. Жалеть себя – последнее дело. Можно это сделать потом с подружками. Даже выслушать очередные наставления Иринки под пивко и копченого судачка, которого Коля обещал привезти из Сидельниково. Завтра он собирается съездить в Чебоксары на авторынок с каким-то своим другом и на обратном пути остановиться у рыбного рынка в деревне, где почти круглосуточно торгуют копченой и сушеной рыбой из Волги. Да и не только оттуда. Анька сглотнула слюну, которая появилась при воспоминании о судачке горячего копчения, страшно любимой ею вкуснотище. И грех тут пивка не попить. Но это завтра.

Она постояла немного на перекрестке как витязь на распутье, но поворачивать не стала. Пошла прямо в сторону пасек. Нечего время терять. Тем более все удачно складывается. Жену пасечника наверняка уже вызвали к следователю, а собак, насколько она помнила, там нет. Так что есть возможность осмотреть все своими глазами, вдруг где-то там осталась магия, которую почует душа талисмана, и они вместе разберутся, что произошло на самом деле после их с Катей ухода. Может магический след выведет ее на убийцу Емельяныча? Так она и Саше поможет, и себе подсобит.

Да и с колдуном надо разобраться. Иначе он так и будет преследовать ее и Катю, и неизвестно чем может закончиться его новое нападение. Именно поэтому надо как можно скорее избавиться от его преследований. А если он и есть убийца, то должен сидеть в тюрьме. И наплевать на его колдовские способности. Анька безрассудно верила в себя и свой дар, который принес ей талисман огненного ветра.

Хотя почему безрассудно? Она ведь уже один раз отстояла себя, когда ловко расправилась с ползущими лианами. Ну да, пропустила удар мужика в шапке. Косяк. Но тогда была ночь, и ни черта не видно. А сейчас день, и солнце светит как полоумное, раскаляя асфальт, поджаривая зеленую траву и начавшие только недавно загорать плечи. Анька подумала, что надо было одеть что-то другое, а не все время ходить в одной и той же одежде. Ярко-розовой футболке и цвета морской волны шортах. Ну, нравился ей этот комплект. В коротких шортах как раз ноги подрумянятся, а вот футболку надо было поменять. Надеть что-то с рукавами подлиннее и с вырезом поменьше.

С этими думами Анька благополучно дошла до улицы, на которой стояли пасеки. Она с трудом вспомнила поворот, куда надо заходить. Ведь в тот раз они с Катей сначала свернули не туда, а потом их покусали пчелы. И мужик-пасечник, с подозрением пялившийся на нее или просто слишком пристально ее рассматривавший, показал им дорогу к Емельянычу. Так куда сворачивать? Туда или сюда?

Анька на всякий случай остановилась и огляделась. В этот момент на нее чуть не налетела быстро шагающая женщина маминого возраста с каштановыми коротко стриженными под каре волнистыми волосами. На ней был разноцветный сарафан, эффектно облегающий ее почти девичью фигуру. Анька даже сравнила ее с полноватой мамой, которая этой красотке проигрывала. Пусть немного, но заметно.

Женщина, не глядя на Аньку, быстро обогнула ее и понеслась дальше.

– Ой, женщина! – крикнула Анька ей вдогонку. – А где тут…

Но та даже не остановилась.

Пришлось искать самой, потому что адреса она не помнила, а звонить Кате не хотела. Ту как раз сегодня выписывают и у нее, наверное, полно хлопот. Хотя чего врать-то себе? Беспокоить Катю Анька не хотела, потому что тут же начнутся ненужные многочисленные вопросы. Зачем она туда пошла? Ведь это может быть опасно! Почему ее не подождала? Катя хотя бы помогла и защитила. А следом наставления, что так делать нельзя. Анька тут бы поспорила, неизвестно кто бы кого защитил. Но зачем? Меньше знает, лучше спит.

Она посмотрела вслед удалявшейся женщине, а затем вокруг. Ни вблизи, ни вдали никого не оказалось. Дачники или копошились за своими заборами, или вовсе не приехали в такую жару. Это ведь не город, где по улицам шляются толпы прохожих. И даже не деревня, где кто-нибудь колет дрова у дома или прибирается в палисаднике. Да и дети носятся по улицам, кто на велосипеде, кто с палками наперевес. Здесь же была девственная тишина, изредка нарушаемая пролетавшими с кряканьем утками и писком дерущихся где-то воробьев. Ветра практически не было, так что не скрипели даже старые яблони.

Анька не стала долго думать и свернула на первую улицу, где по ее предположению стояла дача Емельяныча и откуда вышла женщина. Анька решила, что узнает дом по высокой крыше, далеко видимой из-за забора. А если дом не тут, значит, надо будет вернуться назад. Или дальше пройти? В любом случае она будет ориентироваться на эту крышу с бордовой металлочерепицей. Остальные садовские домики, насколько Анька помнила, были покрыты обычным профнастилом или старым шифером, как у них.

После маминых с папой дебатов – стоит ли перекрывать заново крышу, если она не течет, но уже старая – Анька стала разбираться в строительных материалах. Мама хотела именно металлочерепицу, которая великолепно смотрелась и придавала даче современный вид. Но этому противился папа, потому что черепица была дорогим покрытием и обошлась бы в приличную копеечку. А раз крыша не течет и протянет еще ой как долго, ему удалось уговорить маму оставить все как есть с условием – если что, то будет металлочерепица.

Анька решила, что выбор Емельянычем дорогого материала был обусловлен желанием показать, какой он богатый. И видимо выпендриться перед соседями. Учитывая, что продажа меда и медовухи приносила неплохой доход, ничего странного в этом не было. Зато Анька еще при первом посещении долго рассматривала эту крышу и думала, надо ли им в сад такую. А потом захотела выступить на стороне мамы, потому что черепица ей понравилась. Но со своими проблемами совершенно об этом забыла. А сейчас вот вспомнила.

Итак, ищем бордовую крышу…

Дом Емельяныча оказался третьим на улице, так что искать особо не пришлось. Анька подумала, что удачно зашла и на этот раз не плутала. Наверное, где-то в подсознании всплывали прошлые картинки. Или просто повезло. Анализировать свою удачу она не стала, а тихонько приоткрыла калитку и заглянула в щелку, рассматривая двор. Никого. К тому же на входной двери дома висел замок. Значит, жена пасечника уже ушла. Чудненько!

Анька проскользнула во двор и стараясь не шуметь, прикрыла калитку. Осмотрелась, сделав несколько шагов и остановившись посреди двора. Видимо где-то за домом по-прежнему стояли ульи и по саду в огромном количестве летали жужжащие пчелы. На этот раз они не беспокоили вошедшую, а размеренно занимались своими делами, перелетая с цветка на цветок. Особенно много их было около двух бочек с водой, странным образом заросших огромными одуванчиками.

Мама всегда ругалась на этот неистребимый сорняк, пробивающийся везде, где только мог. А Аньке даже нравилось, когда в начале лета лужайка за вишнями и тропки между грядок покрывались множеством желтых пушистых цветочков. Аж душа радовалась. Но у бочек на пасеке цветочки были хоть и желтыми, но неимоверных размеров и больше походили на астры. Понятно, что Анька никогда не спутает астры с одуванчиками. И сад, и работа в цветочном магазине – это не просто так. Она разбиралась в цветах. Вот только никогда не видела, чтобы одуванчики были такие большие. А-аа, черт! Это же удобрение из Велесовой бутылочки! Да точно же! Оно и есть.

Когда Анька это поняла, то перестала удивляться. Ведь она видела воочию действие страшно вонючей жидкости, а из бочек немного потягивало знакомым ароматом. Видимо пасечник поливал свой сад из этих бочек, а часть воды расплескалась вокруг, отсюда такие одуванчики. Понятно. Ничего нового. Она подошла к бочкам и на всякий случай принюхалась. Да, точно, несет удобрением. Но чтобы убедиться в этом окончательно, Анька зачерпнула воду из первой бочки валявшимся неподалеку стаканчиком из-под рассады и полила на соседней клумбе недавно посаженные зеленые листочки.

Однако как она думала, что цветок распустится на глазах, не получилось. Тогда Анька вылила оставшуюся жидкость и бросила стаканчик на прежнее место. И только тут увидела, что листочки заметно подросли в размерах. Ну, вот! Что и следовало доказать. Похоже, удобрение было сильно разбавлено и не давало того эффекта, как в концентрированном виде. Блин, вспомнила, что забыла привезти маме в сад свое, которое осталось на балконе. Наверняка капуста попрет. Анька развеселилась, представляя, как мама будет хвалиться перед соседками и рассказывать, что опробовала новую методику полива из интернета, которая так работает. А бедные соседки, сколько ни будут стараться повторять за мамой, никогда не добьются такого результата.

Анька развернулась к дому и чуть нос к носу не столкнулась с мужиком, который показывал им с Катей дорогу к Емельянычу. Мужик стоял в шаге у нее за спиной и молча наблюдал за тем, что она делала. Анька вздрогнула от неожиданности, подумав, что опять пропустила удар. Хотя на этот раз ее еще никто не бил. Но в глазах мужика было именно такое выражение. «Вот гад, – подумала она. – Так бесшумно ходит. И что теперь я ему скажу? Что, что? Тут и врать почти не надо, – сразу же успокоилась. – Скажу, что пришла за медовухой. А если скажет, что ее давно не продают, прикинется дурочкой, мол, она не знала».

Но мужик, прищурившись и глядя прямо ей в глаза, спросил о другом, кивнув на бочки:

– Знаешь, что это такое?

Отпираться смысла не было, он все видел сам. И как она цветок поливала, и как пялилась потом некоторое время, и с какой радостной улыбкой повернулась. Однако натура врунишки сдаваться не хотела, и Анька засомневалась – сказать правду или нет.

– Вы о чем? – спросила и на всякий случай отступила на два шага.

– Об этом, – мужик стянул с головы шляпу с сеткой и кинул ее на лавку около дома.

Тут же его лысая башка заблестела на солнце, а тонкая шея показалась из ворота куртки рабочего камуфляжа. Он обошел Аньку, зачерпнул из бочки тем же стаканчиком и плеснул на тот же цветок, который снова выпустил новые листочки.

– И что? – Аньке признаваться все равно не хотелось. – Я рассаду вашу полила, пожалела, что засыхает на жаре. По привычке. Мама так учила.

– Да ладно, – мужик усмехнулся, не поверив ни единому слову. – Чего комедию ломать. Ты что ли амулет Велеса сперла?

– Какой такой амулет? – округлила глаза в недоумении Анька. – Я за медовухой пришла, – решила не признаваться, а попробовать вывести мужика из себя, надеясь, что тот со злости наговорит чего-нибудь лишнего. Ну, просто интересно, вдруг про убийство пасечника болтанет. – Продадите?

– Продам. Обязательно. Деньги всегда нужны, – неожиданно согласился мужик и пошел к дому. Достав из кармана куртки ключ и отпирая замок, бросил ей. – Сейчас принесу. Тут подожди.

Не проговорился, зараза. Понимая, что обыскивать сад при мужике не получится, Анька решила сбежать, пока тот будет копошиться в доме. Она помнила, что в тот раз пасечник заставил их прилично ждать, доставая медовуху из подвала. Поэтому времени смыться и даже завернуть за угол, у Аньки было достаточно, как она полагала. И направилась к воротам. Но не успела. Мужик выскочил из дома как черт из табакерки, несколькими огромными шагами пересек двор и встал у нее на пути, преграждая дорогу к отступлению.

В руках он держал не полторашку с мутной желтовато-бежевой жидкостью, а пятилитровую пластиковую бутыль, заполненную на треть какой-то черной бурдой. Сверкая темно-карими глазами, гаркнул со злорадством:

– Признавайся, иначе снова окажешься связанной в траве! Тут тебя и похороним. На этот раз папочка тебя не спасет. Я могущественный колдун и могу сделать с тобой все, что захочу. Говори, гадина, куда амулет дела.

Медленно откручивая крышку на бутыли, он уставился на Аньку, широко тараща глаза и скривив рот в усмешке, изображая… Кто, кто он? Могущественный колдун? Вон как! У Аньки тоже округлились глаза, но не от страха, как подумал мужик, а от удивления от только что пришедшей ей в голову мысли. Да, она раньше считала его колдуном, который может управлять растениями. И вроде сейчас надо его бояться. Но то, что он сбегал, судя по запаху, вырвавшемуся из открытой пятилитрушки, за Велесовым удобрением, никаким колдуном он не был. Колдуну не нужны посторонние предметы. Это только в сказках они зелья готовят. Или это ведьмы? Да и черт с ними… О чем она, балда, опять думает?

В общем, колдуну не нужна никакая жидкость, чтобы растениями управлять. Ха-ха. Поэтому Аньке и не страшно. Ведь колдунья-то она. Или волшебница? Или маг третьей степени? Ну что за ерунда лезет в голову, когда опасность еще не миновала? У нее на пути все еще стоял мужик, который в любом случае сильнее девчонки.

– Хочешь увидеть мое могущество? – спросил он, не дождавшись Анькиного ответа, и кинул какую-то сушеную траву по обеим сторонам каменной дорожки, на которой Анька стояла.

Он намеревался и дальше пугать безмолвную дурочку, надеясь, что от испуга она выложит ему все. И он, наконец, узнает, где амулет Велеса. Да что узнает. Она сама амулет и принесет, лишь бы не быть погребенной в листве. Сейчас он покажет ей, что умеет.

Мужик плеснул черной жидкостью на траву, которую только что бросил, и стал дожидаться эффекта, на который рассчитывал. Анька в этот момент предусмотрительно отступила на несколько шагов и увидела, как из земли стали вырываться многочисленные ростки, которые тут же на глазах начали превращаться в лианы хмеля, расползавшиеся скрученной зеленной массой во все стороны. Потянулись и к Аньке. Видимо мужик бросил не траву, а сушеные шишки зловредного растения. Вот они-то и проросли после полива. Ну и что? Для Аньки ничего нового не было. Сама бы так сделала, если бы ей было что-то нужно. Ну как вариант.

Не дожидаясь, когда лианы доберутся до нее, она взмахнула руками и выпустила ветер. На этот раз зорко следила за мужиком, который отбежал подальше к воротам, чтобы самому не запутаться в зелени, и выпучил глаза после того, как Анька подняла ветром лианы в воздух, не давая им к себе ползти. Теперь хмель тянулся вверх к солнцу без какой-либо опоры в виде вишни или яблони. Что делать дальше, Анька не знала. Потому что растения все еще росли, становясь высоченным забором между ней и мужиком, и она вновь могла пропустить его нападение.

И останавливать ветер нельзя. Иначе вся зелень рухнет на нее и накроет метровым или больше слоем.