Главный бой Дмитрия Лавриненко. «Серпухов не сдавать!»

В октябре 1941 года враг стремился к Серпухову с запада, прорываясь на правом фланге 49-й армии, бои шли на ближних подступах. В то время западнее Серпухова на Протве произошел бой местного значения, один из сотен боев Битвы за Москву. Этот бой для серпуховичей стал, возможно, самым ярким эпизодом обороны города от немецко-фашистских захватчиков. В том бою с советской стороны действовал танк Т-34–76 из состава 4-й танковой бригады, экипаж возглавлял танковый ас Великой Отечественной войны лейтенант Дмитрий Федорович Лавриненко. Об этом человеке, вскоре после его трагической гибели в сражении 18 декабря 1941 г., хорошо сказал М. Е. Катуков, командир 4-й танковой бригады (интервью корреспонденту газеты «Красная звезда» Ю. А. Жукову в конце декабря 1941-начале января 1942 г. под Волоколамском).

«В бригаде у нас есть самые настоящие профессора танкового боя, которые воюют с первого часа войны…

– Вы знаете,…когда человек в совершенстве владеет техникой и уверен в себе, он может совершать удивительные, поистине невероятные вещи.

Был среди нас изумительный танкист – Дмитрий Лавриненко… Вы знаете, сколько вражеских танков, не считая прочей техники, он успел уничтожить? Пятьдесят два!

…Гитлеровцев можно бить, если делаешь это умеючи. Все решает боевой опыт»[3].

На сегодняшний день в исторических документах не удалось найти ни одного танкиста Красной армии, на счету которого было бы больше уничтоженных танков противника, чем у Д. Ф. Лавриненко[4].

Дороги войны привели лейтенанта Дмитрия Федоровича Лавриненко в Серпухов в трагические дни октября 1941 г., когда Красная армия отступала под Москвой по всему Западному фронту. Лавриненко к этому моменту имел за спиной уже не одно танковое сражение, и всегда он выходил победителем. Однако к середине октября 1941 г. танкист еще не был признанным мастером своего дела, слава придет к нему после боя под Серпуховом.

19 октября в этом бою Д. Ф. Лавриненко пришлось действовать отдельно от своей бригады. Город был в опасности, и ему самостоятельно пришлось принимать трудное решение, делать выбор офицера и патриота своей страны – сделать прыжок в неизвестность навстречу многочисленному хорошо вооруженному врагу или же равнодушно проехать мимо. Здесь, под Серпуховом Д. Ф. Лавриненко смог переступить границы обычной боевой работы, проявить воинскую доблесть, достойную того, чтобы о нём помнили. Помнили серпуховичи, помнил весь народ нашей страны.

Д. Ф. Лавриненко во время учебы в Ульяновском бронетанковом училище.

О героическом подвиге советских воинов на реке Протве, в октябре 1941 г. люди в СССР узнали во многом благодаря участию в нем кроме Д. Ф. Лавриненко, таких ярких личностей, как смелый комбриг П. А. Фирсов, искусный воин-разведчик полковник Н. Г. Брилев, но именно личность танкиста запомнилась современникам более других. Подвиги 27-летнего танкиста из Прикубанья были многократно описаны в газетных статьях, мемуарах военачальников. В боевой биографии Д. Ф. Лавриненко бой под Серпуховом занимает одно из важнейших мест. Память о тех событиях до сих пор жива у серпуховичей. Участники этого необычного сражения стали, своего рода, былинными богатырями. Именами героев названы улицы, о них слагают легенды.

Всеобщий интерес к бою с участием Д. Ф. Лавриненко возник сразу же. В ходе октябрьских оборонительных сражений за Москву в 1941 г. этот бой был редким случаем для начала войны, когда Красная армия наступала и победила небольшими силами. Кроме того, врага разбили на участке, который в тот момент был наиболее опасным в обороне Москвы – на стыке «малоярославецкого» и «серпуховского» направлений. Вот почему это сражение приобрело особое значение.

К исходу третьей недели немецкого наступления на Москву (операция «Тайфун»), к 18 октября 1941 г., уже иссякли силы батальонов подольских курсантов и других героических подразделений, частей и соединений 43-й армии, сражавшихся под Малоярославцем. 18 октября 1941 года – трагический день, когда Красная армия оставила главную линию обороны Малоярославецкого укрепрайона Можайской линии обороны и, теряя технику и людей, стала с боями отходить по Варшавскому шоссе и по проселочным дорогам густыми лесами к Подольску. Именно в этот тревожный день Д. Ф. Лавриненко оказался в 50 км восточнее Малоярославца, в Серпухове, в 40 км от линии фронта. В этот день в Подмосковье некоторым жителям прифронтовой полосы и измученным красноармейцам казалось, что никто уже не остановит врага, рвущегося к Москве. И вдруг, в хаосе отступления Красной армии появилась сила, которая не только остановила врага, но и повернула его вспять. Сделать это смогла небольшая группа воинов, прибывших на линию фронта из Серпухова.

Подобные факты в те трагические дни не могли ускользнуть от внимания центральной советской прессы и военного командования Красной армии, сообщения об этом бое вошли в многочисленные газетные статьи, сводку Совин-формбюро, рапорты, доклады штабов 43-й, 49-й армий, Западного фронта.

В октябре 1941 г. сложно было установить все обстоятельства столкновения на подступах к Серпухову. Военкоры и штабные работники в 1941 г. давали противоречивую информацию о произошедшем. Не меньше противоречий было и в послевоенных воспоминаниях офицеров. Все сходились лишь в одном – тогда под Серпуховом случилось неординарное событие.

Что на самом деле произошло 19 октября 1941 г. под Серпуховом можно понять только после тщательного анализа всех фактов, знакомства с боевой документацией, со свидетельствами участников и очевидцев тех событий.

Бой с участием Д. Ф. Лавриненко – единственный эпизод боев, разгоревшихся на р. Протве в октябре 1941 г., который был широко освещен в газетах в 1941 г. и в литературе мемуарного жанра послевоенного времени. Публикации воспоминаний об этом бое были первым шагом в историческом изучении обороны Красной армии на одном из важнейших участков битвы за Москву.

Корпус нарративных исторических источников, повествующих о бое с участием Д. Ф. Лавриненко под Серпуховом, сложился с 1941 по 1991 гг. Их авторами были чаще всего сторонние наблюдатели: штабные офицеры, журналисты. Сводки Совинформбюро и газетные статьи военного времени сообщали об этом бое лаконично, только то, о чем позволяла писать цензура военного времени, но авторы уже тогда ставили свои акценты по-разному, оценивали действия его участников по-своему. Степень нарративности[5] сообщений в средствах массовой информации часто весьма высока. Послевоенные воспоминания военачальников об этом бое, все без исключения, нарративны, богаты деталями, в них высказываются личные мнения, поэтому, они часто противоречат друг другу.

Нарративные источники выражают мнение определенных групп, и приведенные их авторами данные всегда нуждаются в подтверждении из других источников, прежде всего, из боевых документов. Несмотря на всю скупость и противоречивость газетных статей и мемуаров, без них не обойтись при изучении событий под Серпуховом октября 1941 г. Перекрестная проверка фактов, приведенных нарраторами, часто позволяет найти в них подлинные исторические факты. При анализе надо понимать, что разница в сообщениях различных нарраторов и несоответствие их боевым документам обусловлена чаще всего не желанием ввести в заблуждение читателя, а ограниченностью данных, на основе которых они высказывали свои суждения. Кроме того, на свидетелей событий воздействовали экстремальные условия войны, нередко их воспоминания искажались, накладывались одно на другое. События Битвы за Москву восстанавливались через много лет, что-то в воспоминаниях ветеранов смешивалось с другими случаями, путались даты событий.

Попробуем сравнить сообщения различных нарраторов о битве 19 октября 1941 г. под Серпуховом.

Основной комплекс данных о сражении с участием Д. Ф. Лавриненко под Серпуховом в воспоминаниях М. Е. Катукова и в изложении компиляторов

О том, как воевал Д. Ф. Лавриненко под Серпуховом, люди в разных концах СССР узнали в 1948 г., когда вышла книга Я. Л. Лившица, рассказывающая о подвигах воинов 4-й танковой бригады (1-й гвардейской танковой бригады)[6]. Большое внимание автор книги уделил случаю с экипажем танка Т-34 лейтенанта Д. Ф. Лавриненко, произошедшего под Серпуховом[7]. Сам автор не служил в 4-й танковой бригаде, опубликованная история была записана им со слов ветеранов и на основе документов бригады. Согласно автобиографии Я. Л. Лившица, во время Битвы за Москву он был политруком в 9-й дивизии народного ополчения Кировского района г. Москвы, а затем ответственным секретарем бюро ВЛКСМ 1304 стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии. Наиболее вероятным первоисточником информации, изложенной Я. Л. Лившицем, был командир 4-й танковой бригады (4 тбр), на момент окончания войны маршал СССР М. Е. Катуков.

1-я гвардейская танковая бригада. На снимках: Командир танка лейтенант Д. Лавриненко, старший сержант М. Бедный, сержант И. Борзых и старший сержант В. Федотов. Газета «Красная звезда» от 12 ноября 1941 г.

Вот цитата из книги Я. Л. Лившица.

«Бой лейтенанта Лавриненко под Серпуховом»

Когда первые танки бригады подходили к окраинам Москвы, танк лейтенанта Лавриненко появился на улицах Серпухова.

Сразу же после выхода из Мценска Лавриненко получил задание по охране штаба армии. Бригада вышла к Москве, а Лавриненко со своим экипажем вынужден был задержаться для приведения в порядок своей машины перед длительным маршем. Накануне марша он получил карточку кандидата в члены ВКП (б). Настроение было радостное и приподнятое. Он ехал по приказу товарища Сталина защищать столицу Советского Союза.

– Ну, дадим немцам смерти! – говорил Лавриненко своему экипажу. Бодрость его передавалась всему экипажу.

Остановив свой танк на центральной улице города Серпухова, Лавриненко, Бедный, Борзых и Федотов – весь экипаж «тридцатьчетверки» – направились в парикмахерскую. Приезжать в Москву небритыми танкисты не хотели.

Танкистов усадили в кресла, но вдруг в парикмахерскую вошёл солдат и сказал, что командир танка срочно вызывается к коменданту города. В городской комендатуре Лавриненко ждал комбриг Фирсов. Он сказал, что к городу по шоссе Малоярославец – Серпухов подходит колонна немецкой пехоты с артиллерией и колёсными машинами, и приказал лейтенанту Лавриненко задержать своим танком эту колонну до подхода вызванных на помощь частей Советской Армии.

– Ну как, справитесь с этой задачей? – спросил Фирсов. – Будет выполнено, – ответил Лавриненко. Как всегда, не торопясь, Лавриненко рассказал экипажу о задаче предстоящего боя. А она была нелёгкой. К городу подходил немецкий батальон, сопровождаемый противотанковыми орудиями и мотоциклистами.

– Главное – внезапность, – заключил Лавриненко разъяснение задачи.

Экипаж занял свои места, и танк пошёл на сближение с противником. Не доезжая деревни Высокиничи, Лавриненко поставил танк в засаду в роще таким образом, чтобы держать под обстрелом всё шоссе. Через несколько минут из-за поворота показалась голова немецкой колонны.

Впереди двигались мотоциклисты, затем штабная машина, противотанковые орудия и, наконец, немецкая пехота в строю. Немцы были настолько уверены в успехе, что даже не организовали разведки.

Колонна приближалась. Башенный стрелок Федотов зарядил орудие, но к нему стал Лавриненко. В ответственные моменты боя он всегда стрелял сам.

Немцы подходили всё ближе. Уже были видны их омерзительные лица. Но Лавриненко ждал. Он хотел, чтобы вся колонна подтянулась к этому участку шоссе. Ещё несколько минут…

Экипаж танка Т-34 лейтенанта Д. Ф. Лавриненко (слева), старший сержант М. И. Бедный, сержант И. П. Борзых и старший сержант В. Д. Федотов. Газета «Правда» от 24 октября 1941 г.

– По фрицам осколочным, огонь! – сам себе скомандовал Лавриненко, и снаряд за снарядом полетел в колонну противника. С первых же выстрелов были подбиты два орудия. Третье орудие немцы начали разворачивать в сторону советского танка.

– Вперёд! – командует Лавриненко. Федотов нажимает на стартёр, машина вздрагивает, мощные моторы бросают её рывком на шоссе. И она мчится навстречу врагу. Немцы были ошеломлены. Они даже не пытались сопротивляться. Противотанковые орудия их не успели сделать ни одного выстрела. Советский танк врезался в немецкую колонну, сокрушая всё на своём пути. Его пушка и пулемёты работали безостановочно. Через десять минут подоспевшая пехота с криком «ура» добивала немцев.

Всё было кончено. Тринадцать трофейных автоматов, шесть миномётов танкисты уложили на броню танка, а затем прицепили к нему десять трофейных мотоциклов и одно противотанковое орудие с полным запасом снарядов. Штабную машину повёл своим ходом сержант Бедный.

В Серпухове отважный экипаж ждал комбриг Фирсов. Старый воин видел, как дрались танкисты; он с радостью обнял и расцеловал этих смелых людей.

Наградной лист на лейтенанта Д. Ф. Лавриненко на присвоение ему звания Героя Советского Союза от 5 декабря 1941 года. ЦАМО.

Штабная машина оказалась наиболее ценным трофеем. В ней нашли важные немецкие карты. Все документы были немедленно отправлены на самолёте по назначению.

Гнев и возмущение всех присутствовавших вызвали найденные в машине женские туфли, сковородки, бельё, детские соски. Штабные немецкие офицеры возили с собой награбленные у населения вещи.

Получив официальный отзыв о проведённом бое, экипаж Лавриненко мог продолжать свой марш.

Возвращаться в парикмахерскую было некогда, и танк тут же направился к Москве.

Утром 20 октября Лавриненко прибыл в Кубинку, где скромно доложил о проведённом бое.

«Только приехал Лавриненко – вспоминает начальник политотдела Деревянкин, – я на него набросился: как же ты отстал от бригады? Вместо ответа Лавриненко вынул бумажку. В ней значилось:

«Полковнику Катукову. Командир машины Лавриненко Дмитрий Фёдорович был мною задержан, ему была поставлена задача остановить прорвавшегося противника и помочь восстановить положение на фронте в районе г. Серпухова. Он эту задачу не только с честью выполнил, но и геройски проявил себя. За образцовое выполнение боевой задачи Военный совет армии всему личному составу экипажа объявил благодарность и представил к правительственной награде». – Тут ругать его уж никак нельзя было»[8].

Запись о происшествии под Серпуховом с экипажем танка Д. Ф. Лавриненко была сделана Я. Л. Лившицем со слов знавшего эту историю человека по истечении большого срока, поэтому в рассказе Я. Л. Лившица есть географические неточности: он упомянул «шоссе Малоярославец – Серпухов», хотя такого шоссе никогда не существовало. Дорога, шедшая от Серпухова вдоль Протвы, доходила до села Черная Грязь, где пересекалась со Старой Калужской дорогой, и далее продолжалась до Белоусово, к Варшавскому шоссе, а по шоссе можно было проехать к Малоярославцу. Безусловно, существовала сеть проселков, по которым также можно было попасть из Малоярославца в Серпухов, но эти дороги никак нельзя назвать «шоссе Малоярославец – Серпухов». Эта географическая неточность – свидетельство того, что при написании своего труда Я. Л. Лившиц не пользовался свидетельствами жителей Серпухова, а также не общался с представителями группировки советских войск, державших в то время оборону на серпуховском направлении. Не пользовался Я. Л. Лившиц и статьями в центральной и местной советской прессе, что становится очевидным далее при их разборе. Описания боя в средствах массовой информации 1941-го года почти ничего общего с версией Я. Л. Лившица не имеют. Таким образом, история боя с участием Д. Ф. Лавриненко под Серпуховом в изложении Я. Л. Лившица представляет собой вариант, появившийся самостоятельно в кругу ветеранов, танкистов 4-й танковой бригады.

В изданных в 1966 и 1974 гг. воспоминаниях маршала М. Е. Катукова почти слово в слово передается история о действиях Д. Ф. Лавриненко под Серпуховом, опубликованная ранее Я. Л. Лившицем[9]. Разница текстов Я. Л. Лившица, и М. Е. Катукова незначительна.

Схожесть текста книги Я. Л. Лившица и мемуаров маршала Катукова косвенно свидетельствует об их соавторстве, текст Я. Л. Лившица, вероятнее всего, был согласован с М. Е. Катуковым, а, возможно, и исходил от него. Из содержания книги Я. Л. Лившица или мемуаров М. Е. Катукова читатель мог сделать вывод о том, что главную роль в сражении под Серпуховом сыграли танкисты 4-й танковой бригады – Лавриненко, Бедный, Борзых и Федотов, а пехотинцы под командованием П. А. Фирсова подоспели к месту боя позже, завершив разгром врага. П. А. Фирсов в рассказе Я. Л. Лившица и М. Е. Катукова предстает сторонним наблюдателем, а не участником боя. Таким образом, история боя под Серпуховом написана Я. Л. Лившицем и бывшим командиром 4-й танковой бригады М. Е. Катуковым в изложении танкистов.

Причиной, по которой экипаж Д. Ф. Лавриненко оказался в Серпухове, исходя из сообщений Я. Л. Лившица и М. Е. Катукова, была передислокация частей 4-й танковой бригады с брянского направления на волоколамское по личному распоряжению Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина. Распоряжение было передано Сталиным по телефону в штаб 50-й армии командующему 4-й танковой бригадой М. Е. Катукову 16 октября 1941 г. после 20.00. Через 4 часа после этого разговора танковая бригада начала передислокацию к станции Кубинка. Маршрут пролегал через Серпухов[10].

Д. Ф. Лавриненко отстал от своих по причине, указанной авторами как задание по охране под Тулой штаба 50-й армии. Кроме того, нужно было привести машину в порядок перед длительным переходом[11]. В 1966 г. в статье «1-я гвардейская в боях под Москвой» М. Е. Катуков пишет, что причиной задержки была мелкая неисправность[12]. У специалистов по истории Битвы за Москву сразу возникнет вопрос: могла ли это быть 50-я армия?

Судя по отчету о боевых действиях армий Брянского фронта с 1 по 26 октября 1941 г. за авторством командующего Брянским фронтом генерал-полковника Еременко, члена Военного совета дивизионного комиссара Мазепова и начальника штаба Брянского фронта генерал-майора Захарова, штаб 50-й армии с 14 октября с боями прорывался из окружения. В Белев вышла часть штаба 50-й армии во главе с майором Борисовым. О судьбе командующего армией на 19 октября ничего не было известно[13]. Белев был местом сбора отступавших частей 50-й армии. Штаб 50-й армии на отчетной карте штаба Брянского фронта за октябрь 1941 г. указан в Белеве с пометкой «17.10–19.10»[14]. Однако, первое достоверное сообщение о размещении остатков штаба 50-й армии в Белеве содержится в оперсводке № 99 Брянского фронта, пришедшей в 20.00 19 октября 1941 г.: «По данным полученным от полковника АРГУНОВА отдельные подразделения 154, 260, 290, 299 и 278 сд 50 армии продолжают выходить на БЕЛЕВ и сосредотачиваются в районе НОГАЯ, ПЕСОЧЕНКА. Объединяет эти группы вр. нач. штаба 50 армии подполковник ПОЧЕМА, который с группой командиров штаба находится в БЕЛЕВЕ»[15]. Таким образом, штабные работники 50-й армии 16–17 октября, по-видимому, еще были за линией фронта в окружении, если штаб возглавил временный начальник.