Крутой поворот (дорожная мистика)

Пролог

Эта книга – очередной сборник из серии «Неведомое». А на его страницах изложены удивительные истории о дальней дороге. Вернее, о паранормальных событиях, которые произошли с водителями и пассажирами там, где заканчиваются города и начинается безлюдная территория. А на трассах, по словам очевидцев, происходят странные, необъяснимые события, да так много, что можно мистические киносериалы снимать. Но если в сериалах обычно всё заканчивается хорошо. То в реальности – как повезёт. Или не повезёт.

Всё, что вы прочитаете в этой книге, – не выдумка. Это – голоса реальных водителей, пассажиров, дальнобойщиков. Людей, которые просто, без проблем хотели доехать из точки А в точку Б. Но вместо этого встретились с тем, что невозможно забыть.

Одни читатели, узнав их истории, говорят: «Не верю, такое не бывает». Другие скупо подтверждают: «Верю, сам такое видел». Третьи молчат либо присылают мне сообщения со своими историями. И некоторые изложенные в них события пострашнее любого вымышленного хоррора. Потому что случились не с придуманным персонажем, а с живым человеком. А значит, любой, кто выезжает за город, может стать героем или жертвой такой же шокирующей истории. Какой – зависит только от того, кто сидит за рулём и что ожидает его за крутым поворотом.

Красный пилигрим

Людей можно условно разделить на две категории: тех, кто скептически относится к дорожным легендам, и тех, кому довелось в зловещие девяностые провести темную ночь на пустынной трассе А-360 «Лена». Когда-то я был среди первых, твердо убежденным, что истории о мистических происшествиях на дорогах – лишь выдумки водителей. Однако однажды мой взгляд на это изменился.

На календаре значилась временная прописка для ноября 1999 года. Трасса А-360 «Лена». Я возвращался из «командировки» в Якутск, куда возил партию дефицитных запчастей. Обратно катил уже с крупной суммой, распиленной по тайникам: часть под обшивкой двери, часть в запаске, мелочь – в подкладке куртки. «Командировка» – это было гордое название для поездки, где каждый километр был сделкой с удачей. Трасса «Лена» – это не привычная дорога, а место испытания техники и человека на прочность. Расстояние далеко за тысячу километров почти бездорожья, где асфальт был лишь редкой и часто обманчивой милостью. Основное покрытие – убитая грунтовка, после нехилых дождей превращающаяся в клочья липкой грязи, способной засосать даже мощный «Урал».

Я выехал из Якутска на рассвете, надеясь проскочить самый гиблый участок за световой день. Не проскочил. Два раза «садился» по самые мосты в рытвинах – матерился, откапывался, на третий раз чуть не спалил сцепление. Только к ночи добрался до относительно целого асфальтового пятна. Бензоколонок, как и людей, здесь не было уже сотни километров. Оставшиеся в канистре двадцать литров бензина пахли не свободой, а реальным страхом остаться без движения на пустой, замерзающей трассе. Магнитола давно сдохла, кассета с «Любэ» зажевалась, и теперь вместо музыки слушал вой двигателя да скрип плохо притёртых дворников.

Землю придавила черная, безлунная ночь. Снаружи было космически холодно, угнетающе тихо и темно. Фары «девятки» выхватывали из мрака лишь жалкий коридор: разбитый асфальт, редкие, покосившиеся километровые столбики да бесконечную, уходящую во тьму стену чахлого леса по обочинам. В зеркале заднего вида – только тьма. Ни огонька в этом ледяном мешке.

Я прорывался уже больше пятнадцати часов по забытому Богом и властью краю. Усталость потихоньку, но неотвратимо вселялась в меня. Тело затекло, онемело, стало чужим придатком к рулю. Веки наливались свинцом. Я периодически останавливался, выходил наружу, дышал прохладой, отдыхал, разминал ноги. Но в тепле салона монотонная езда настойчиво «пробуждала» не спасительную, а опасную дремоту. Чтобы не уснуть, я приоткрыл окно. Холодная струя воздуха, пахнущая хвоей и вечной мерзлотой, ворвалась в салон. Взбодрило. И я начал орать, что придет в голову. Орал похабные песни, декларировал «Бородино». Да просто выл что-то жутко звериное, лишь бы не провалиться в ту вязкую чёрную пустоту, что ждала за закрытыми веками. Со стороны это, наверное, выглядело как последняя стадия белой горячки у неадекватного психопата за рулём. Но, тем не менее, это работало. Адреналин страха – страха уснуть, страха остановиться, страха, что в этот момент из кромешной тьмы выйдет кто-то злобный с волыной, – щекотал натянутые нервы, не давая мозгу отключиться.

Спидометр показывал жалкие 80 км/ч. Мало, но на этой дороге это была скорость самоубийцы. «Волны» на асфальте могли вышвырнуть в кювет, неожиданная яма - сломать подвеску. Но ехать медленнее - значило провести в этом ледяном аду еще больше времени. Я ехал, чувствуя, как моя усталость материализуется в странные видения на периферии зрения: будто тени от деревьев, догоняют машину, будто что-то крупное быстро мелькает между стволов.

И вот на прямом, как стрела, участке я увидел это. Сначала в зеркале заднего вида. Сгусток чёрной, через чур плотной темноты на пустынной дороге позади. «Машина без включенных фар», – первая, ещё полудрёмная мысль пронеслась в голове. Так иногда делали бандиты или просто отморозки, гасили свет и выныривали из ночи вплотную, заставляя жертву дёрнуться в сторону и свалиться в кювет. Я напрягся, взгляд прилип к зеркалу. Но тень не приближалась, как автомобиль. Она догоняла стремительно, неестественно прямолинейно, будто её тянула невидимая мощная скоростная лебёдка.

«Не машина...» – щелкнуло в мозгу, и ледяная игла страха, острая и точная, вошла куда-то под ложечку. Это было что-то другое. Незнакомое, необъяснимое. Что-то, передвигающееся само по себе.

Я не мог отвести глаз от приближающегося куска тьмы. В тусклом свете габаритов тень приобрела форму. Высокую, двуногую. Она была уже в десятке метров сзади и слева, на самом краю дороги, где кончался разбитый асфальт и начиналась холодная обочина, покрытая осенней травой и первым утренним инеем. Воздух за окном был пронизывающе холодным, выжимающим слезы, будто кто-то распахнул дверь морозильной камеры.

«Человек?» – безумная мысль, от которой кровь буквально застыла в жилах. Здесь? Сейчас? В такую погоду и в этой богом забытой пустоши? Ни один живой мужик, даже самый отчаянный, не стал бы тут бежать. Да и не мог бы с такой сумасшедшей скоростью.

Но тень сделала последний рывок и, обогнав, выплыла из-за левого крыла прямо в сектор света моих фар. Бежал. Мужик. Высокий, в грязно-бурой телогрейке и в помятой шапке, какие обычно носят вахтовики на северах. И почему-то с ярким, красным ореолом вокруг тела – будто его окутывало свечение, не имевшее источника. Ноги мелькали с нечеловеческой частотой, сливаясь в смазанный муар. Он не бежал – он нёсся, его тело было неестественно наклонено вперёд. Скорость была дикой, автомобильной, под сотню, не меньше. И он обогнал меня. За пару секунд.

И тут... Он повернул голову. Резко, на полном ходу. Шея скривилась под углом, невозможным для живого человека. Свет фар выхватил бледное, обветренное лицо с глубокими тенями в глазницах. Взгляд, пустой и острый одновременно, впился прямо в меня, сквозь стекло. И его рука резко дернулась: он погрозил пальцем – коротко, строго, как ребёнку: мол, куда прёшь, притормози.

Мой разум, уже висевший на тончайшей нити, оборвался. Я не закричал. Из меня вырвался какой-то хриплый стон. Нога сама, рефлекторно, сорвалась с педали газа. Я тупо, как полный идиот, уставился в спину удаляющейся фигуры, которая через секунду растворилась в темноте за поворотом, будто её и не было.

«Девятка» закашляла, захлебнулась, мотор захрипел, запросил сбросить передачу. Я очнулся от этого звука, судорожно вдавил сцепление, воткнул вторую. Машина взбодрилась. Сердце колотилось так, что я слышал его стук в висках. «Что это было? Сон? Галлюцинация от переутомления. Сейчас выеду на прямой, всё пройдет», – лихорадочно убеждал я себя, входя в тот самый поворот, за которым скрылся дикий мужик.

Выехал. И тут же вжал тормоз в пол. Прямо передо мной, перекрывая узкую полосу асфальта, лежала деревянная массивная катушка с толстенным силовым кабелем. Она была реальной, тяжелой, смертельной. Если бы я не сбросил скорость... Если бы я не замедлился, глядя на этого... мужика...

Дальше действовал как автомат. Затормозил. Выскочил на холодный ветер, с трудом откатил проклятую катушку в кювет, руки в липкой грязи. Сел обратно, тронулся. И только когда проехал километра два, в отупевшую голову ударила мысль, от которой кровь застыла в жилах.

А кто его, этого мужика, предупредил? Он же убежал вперед. Как он смог увидеть эту катушку первым? Он и погрозил мне... чтобы я успел затормозить.

И тут рациональное сознание взбунтовалось. Какой мужик?! Я - сплю! Мне всё это снится! Я отчаянно шлёпнул себя по лицу. Боль была яркой, реальной. Я поднял руки – они были грязными, пальцы еще не отошли от холода. Значит, катушка была. Значит, я не спал. А раз катушка была реальна... То и он...

До дома я добрался на чистом адреналине, не чувствуя усталости. А следующим вечером в гараже, за рюмкой, рассказал историю как анекдот. «Ну что, смешно?» – спросил под конец я. Один парень ответил: «Бывает, глючит на трассе».

Слушал нас возрастной дальнобойщик по кличке Дед, молча курил. Когда все смолкли, он сплюнул, посмотрел на меня своими видавшими многое глазами.

«Это не глюки, пацан, – тихо сказал он. – На старых дорогах, да еще на которых много крови ушло в асфальт, бывает такое. Мужики, черные собаки, а то и целые деревья через дорогу перебегают. Это не всегда призраки. Это сама дорога тебя предупреждает. Увидел такое – бросай всё, дави на тормоз. Потому что – либо ты уже спишь и летишь на тот свет, либо впереди – смертельная засада. Зверь. Яма. Дерево. Или вот такая катушка. Дорога даёт последний шанс. Твой мужик... Он мог быть кем угодно. Парнем, размазанным по тому же асфальту год назад. А мог быть и просто... стражем. Ты молодец... Принял предупреждение. Поэтому и жив».

Я тогда не поверил ему. Ведь я – рационалист. Но с годами понял: есть на трассах невидимые живые шрамы. Иногда, в кромешной тьме, когда ты на грани, они могут послать тебе своего пилигрима, быстрого, несущего спасение. Красного! Ведь это – кричащий знак опасности, порождение бандитской эпохи и, возможно, её жертва, чья миссия – грубо, пугающе, но эффективно останавливать тех, кто ещё может быть спасён. Он – как алый стоп-сигнал на тёмной дороге судьбы. Вы можете не верить в это. Но если будете мчаться ночью по пустынной трассе и увидите бегущего вдоль дороги мужика, который обгонит вашу машину... Жмите на тормоз. Не думайте. Просто жмите. Это дорога вас предупреждает. Так что, садясь за руль, берегите себя, мужики. И девчата, тоже себя берегите.

Мистика на ночной трассе

«Наматываю мили на кардан

И еду параллельно проводам,

Но то и дело тень перед мотором:

То чёрный кот, то кто-то в чём-то чёрном...»

Владимир Высоцкий, стихотворение «Горизонт»

Я, конечно, не профессионал-дальнобойщик, у которого кочевая жизнь на колёсах, как правило, богата на дорожные байки и разные мистические истории. Но и мне немало времени довелось провести за рулём личного автомобиля. Водительские права получал давно, более полувека назад, ещё в 1971 году. Много чего за это время пришлось повидать и пережить на трассе, в том числе и что-то непонятное. Расскажу про один незабываемый случай, который приключился со мной и женой поздней ночью на осенней дороге.

Это произошло в начале двухтысячных. Я тогда в одно лето возводил для себя добротную дачу за Шаховской у Княжих гор, что в Тверской области. Место там глухое, красивое: сосновые боры, холмы, речушки. Но, как водится, всё упиралось в сроки – к началу зимы не успел завершить утепление стен. А строители, которых я нанял, уже ждали материал, чтобы закрыть сезон и разъехаться по домам.

Заканчивалась первая декада ноября. Моим строителям позарез к утру потребовался стройматериал для утепления стен дома. Я его ранее приобрёл, но днём отвезти на объект так и не получилось – на работе задержали, потом ещё в магазин заскочил. Короче, выехать затемно было единственным вариантом, чтобы успеть до обеда следующего дня.

Отправился в путь около полуночи на «Ниссане Х-Трейл» с прицепом, заполненным под завязку утеплителем. Машина, надо сказать, надёжная, японская, но прицеп давал о себе знать: на кочках он подпрыгивал, и я постоянно чувствовал его тяжесть за спиной, словно кто-то невидимый держался за бампер. Моя вторая половинка в путь-дорогу напросилась. Как ни отговаривал её, «отбиться» не получилось. Настырная. Говорит, прогуляться хочу, да самой на месте глянуть, как там у нас обстоят дела. Жена у меня – женщина с характером, если что решила – хоть кол на голове теши.

На трассе пустынно, только наша машина спешит доставить вовремя свой груз. В полях вдоль дороги темно, ни одного огонька не видать. Все дрыхнут давно без задних лап. Луна тоже взяла отгул, отдыхает, спрятавшись за тяжёлыми серыми облаками. В свете фар видно, как на землю ложится первый в этом году снежок – мелкий, сухой, колючий. Он скрипел под колёсами, и этот звук, смешанный с гулом мотора, создавал ощущение полной оторванности от мира.

Проехали через спящую Шаховскую, за ней начался отрезок трассы, проложенный через густой лес. Тут любопытные деревья почти вплотную подходят к полотну дороги, рассматривают проезжающих. Днём здесь весьма живописно: сосны, ели, берёзы, иногда лоси выходят на обочину. Однако в два часа ночи всё выглядит совершенно иначе, местами довольно жутковато. В довесок ещё какая-то шальная дымка стала стелиться вдоль земли, цепляясь за кусты и траву. Но видимость в целом хорошая, метров на двести-триста.

До границ дачного посёлка осталось проехать совсем ничего, максимум двадцаточку. Автомобиль веду не спеша, около семидесяти километров в час. А чего гнать-то? К чему рисковать, всё-таки груженый прицеп, да и дорожное покрытие скользкое от снега. Я своего «японского икса» ещё на зимнюю резину не успел переобуть – всё руки не доходили, так и катался на «всесезонке», которая на морозе дубеет, как фанера.

Сам я бодрячком, настроение хорошее, уверенно держу дорогу, контролирую обстановку, веду неспешную беседу с женой. В салоне тихо играет радио – какая-то старая песня из девяностых, я даже не запомнил название. Жена что-то рассказывает про соседку, я киваю, но мысли уже далеко – представляю, как з с утра разгружаем утеплитель, и можно наконец выдохнуть.

Вдруг жена неожиданно как вскрикнет пронзительно. В тот же миг в свете фар отчётливо увидел стоящую посреди дороги женщину. Разглядел чётко, появилась близко, буквально в нескольких метрах от капота. Она была в тёмном пальто, без шапки, волосы разметало ветром, лицо бледное, глаза широко раскрытые, будто она тоже испугалась нас. Однако успеваю притормозить и с заносом объехать её. Обалдевший «японец» икнул от неожиданности, прокатился метров тридцать и замер у обочины. Стоит, рычит потихоньку недовольный.

Конечно, у меня мощный выброс адреналина и не только. Холодная испарина выступила на лбу, ладони вспотели, пальцы так вцепились в руль, что побелели костяшки. Сердце мечется по всему телу, гулко стучит. Но ему никто не открывает. И тут разум выдаёт вердикт: «Ай, молодца! Чудом избежал беду!». Смотрю назад по зеркалам, а там никого не видно. Куда подевалась женщина?

– Ты женщину видела? – спрашиваю у супруги, голос чуть хриплый, не свой.

– Конечно! Ещё как! Аж закричала от неожиданности. Чего она здесь одна делает-то посреди ночи? Может, ей помощь нужна? Давай, если что, подбросим бедолагу к людям. Ведь ночь, холодно на улице.

Выбираюсь из салона, осматриваю машину, прицеп, заглядываю под них. Пусто, «подарков» нет. Прошёл, поскрипывая по снежку, до места, где начался тормозной путь. Следы шин чётко видны на белом покрытии, а вот человеческих следов – ни одного. Огляделся, никого не видать.

Тут наружу с фонариком в руках выбирается моя бесстрашная боевая подруга. Направляется ко мне, освещая перед собой дорогу. И вскоре мы с удивлением понимаем, что на снегу, кроме наших следов, других нет. Словно не стояла минуту назад здесь одинокая женщина. А ведь мы оба видели её точно и чётко.

Непонятно, как такое может быть?! Градус нервного напряжения повышается. Мне стало зябко, по телу промчался табун своенравных мурашек. Они явно собирались пойти на второй заход, когда конус яркого света скользнул по тёмной стене леса и почти сразу выхватил что-то объёмное, висящее на стволе дерева.

Рука жены от неожиданности дрогнула, уронив свет фонарика на землю, устеленную снежным покрывалом. Но, почти сразу же справившись с волнением, жена вновь осторожно стала ощупывать лучом странный предмет. Я подошёл ближе, щурясь от света.

Через мгновение понимаем, что это – ритуальный венок. Чёрный, с траурной лентой, искусственные цветы уже облезлые, он висел здесь явно не первый месяц. Много таких чернеет вдоль дорог, напоминая нам, живым, о быстротечности жизни. Но именно сейчас, в эту морозную ночь, он показался нам зловещим предзнаменованием.

Несколько секунд потребовалось на осмысление произошедшего, и мы, поняв, что столкнулись с чем-то потусторонним, не сговариваясь, поспешили к машине. Я даже не оглянулся, просто чувствовал спиной, что за нами кто-то смотрит – или что-то. Захлопнул дверь, запер замки, включил дальний свет и газанул так, что прицеп дёрнулся и заскрёб по асфальту.

Потом, конечно, неоднократно размышлял о случившемся и решил, что не появись перед нами на дороге призрак этой женщины, то с машиной и с нами, сидящими в ней, случилось бы что-то... не очень хорошее. Думаю, предостеречь она нас хотела, уберечь. Это было для нас предупреждение свыше. Или, может, сама дорога, помнящая не одну трагедию, послала нам этот знак, чтобы мы не повторили чью-то горькую судьбу.

А спустя время в своём предположении убедился, когда рассказал эту историю одному знакомому гипнологу, врачу, который лечит гипнозом. Он выслушал меня внимательно, не перебивая, а потом подтвердил мою версию, добавив пару деталей, от которых мне стало ещё более жутко.

Дословно, конечно, не помню, но суть его слов заключается в следующем: «В последнее время, когда люди могут получать информацию через регрессивный гипноз и наши наставники, ангелы-хранители, даже позволяют приоткрыть дверь в духовный мир, то, опираясь на подобные случаи появления призраков (фантомов), можно попытаться как-то всё это объяснить. После смерти никто не заставляет душу почившего человека покинуть физический мир, её просто приглашают. Если она очень привязана к нему либо у неё в этом мире остались какие-то нерешённые дела, или трагический случай смерти очень сильно её потряс (обычно это происходит с молодыми душами), то она может остаться здесь на некоторое время. Некоторое время в нашем мире может длиться годами, но для духовного мира это часы, а может и минуты. Однако, чтобы душа могла стать для живых видимой, для этого нужна большая концентрация энергии. Про таких говорят «неупокоенная душа». Но наши наставники не всё позволяют узнать, когда мы находимся в физическом теле. Если такое происходит, то пациент, находящийся под гипнозом, слышит нейтральный, бесполый голос: «Эта информация закрыта». Видимо, эта женщина погибла в том месте, где мы с женой увидели её фантом. Но зачем она собрала такую концентрацию энергии в тот момент? Скорее всего, это уже никогда не узнать. Возможно, нам впереди на трассе что-то угрожало, и она нас своим появлением остановила. А пока мы потрясённые бегали по дороге, то смертельная угроза миновала».

Я тогда не стал спрашивать, что именно за угроза могла быть. Боялся услышать ответ. Но с тех пор, каждый раз проезжая тот участок трассы, я невольно сбавляю скорость и всматриваюсь в придорожные венки. Не для того чтобы увидеть что-то, а, чтобы успеть заметить предупреждение – если оно появится вновь. Пока не появлялось. И, надеюсь, не появится. Но память о той ночи – как заноза, которую не вытащить. Она всегда со мной.

Такие вот мистические дела порой происходят на трассе. И не всегда их можно списать на усталость или розыгрыш. Иногда дорога говорит с тобой голосом тех, кого уже нет. И лучше прислушаться к этому голосу, чем потом жалеть, что не услышал.

Рассказ по мотивам истории, которую поведал Юрий Артюшин.

Шок, или Призрак на трассе

Полагаю, глупо отрицать, что в нашем мире постоянно происходит много невероятного. Кто-то сталкивается с этим часто, кто-то – реже, а кто-то – всего один раз. Те, кому не доводилось переживать нечто подобное, скорее всего, не придают таким историям значения, либо ехидничают, покручивая у виска. Но это ошибка!

Я сам несколько раз сталкивался с необъяснимыми явлениями и знаю, как некоторые люди негативно реагируют на рассказы о странных событиях. Но все-равно хочу поделиться одной мистической историей, которая произошла со мной на ночной трассе.

Всё случилось в самом начале зимы 1986 года, когда я учился на третьем курсе политехнического института. Тогда практиковалось оказание добровольно-обязательной помощи сельскому хозяйству, когда школьников и студентов на несколько недель отвлекали от учебного процесса и отправляли в колхозы «на картошку». Вот и нас, студентов-политеха, той осенью отправили в одно село, располагавшееся в нескольких десятках километров от города. Собирали урожай картошки, морковки, свеклы да капусты. Бывало – уставали, но молодость брала своё – вечерами у костров пели песни под гитару, строили планы на будущее.

В нашем большом коллективе остро ощущался дефицит женского пола: на несколько десятков парней было всего три девушки, да и те из особой категории недотрог. Ну, не будем о грустном. А дело-то молодое, здоровому организму нужно не только учиться и работать, но и испытывать чувства, наслаждаться романтикой. Мне повезло: пользуясь случаем, познакомился с хорошенькой селяночкой, завязался между нами бурный студенческо-полевой роман, который продлился ещё некоторое время. После завершения «картофельно-морковного периода» мы несколько месяцев продолжали встречаться, на выходных то моя зазноба ко мне в город приезжала, то я к ней в село.

И вот однажды, во время моего позднего возвращения из села, произошло невероятное. Влюблённые, как известно, времени не замечают. Я так увлёкся, что задержался на ней дольше обычного. Когда спохватился, последний пригородный автобус уже ушёл – такси тогда было роскошью, особенно для студента. Пришлось искать другой способ возвращения домой. Был сладкий вариант, остаться на ночь, но мне, к сожалению, рано утром нужно было быть в институте на первой паре – старый профессор не прощал опозданий, мог запросто «завалить» на экзамене. Поэтому решил добираться в город автостопом. А вариант с ночёвкой оставить на самый крайний случай.

Прошёл час, на землю опустилась холодная зимняя ночь, но мне всё никак не удавалось поймать попутку. Я уже хорошенько подмёрз – ноги в ботинках на тонкой подошве совсем окоченели, дыхание вырывалось белыми клубами. Собирался возвращаться в село к возлюбленной, мысленно уже представлял, как буду греться у печки и пить чай с малиновым вареньем, но тут наконец-то рядом остановился бортовой ЗИЛ. Старый, видавший виды, с облупившейся краской на кабине.

«Куда тебе?» – поинтересовался водитель, пожилой мужчина с усталыми, но добрыми глазами, в ватнике и потёртой шапке-ушанке. «В город», – отвечаю. «До автоколонны довезу, а там уже как-нибудь сам», – соглашается.

Поблагодарив от души водителя, с удовольствием забрался в нагретую кабину. Перекинулись несколькими общими фразами, дальше молчали, каждый думал о чем-то о своем. Я сижу, вспоминаю о девушке, о ее горячих объятиях. Похоже, водитель устал, проведя весь день за рулем: покрутил настройки радио, но не найдя ничего интересного, выключил и сбавил скорость.

И тут на приборной доске замигала красным лампочка – указатель температуры охлаждающей жидкости двигателя. Остановились, водитель выбрался из кабины, поднял капот, открыл крышку радиатора, из которого вырвалось облако пара. Чертыхаясь со знанием дела, каждое слово было как отдельный мазок в картине его настроения, – залил из канистры воды. Мы немного постояли, перекурили, глядя на усыпанное звёздами небо, после чего дальше двинулись в путь. Обращаю внимание, это – важный момент в истории, чтобы у сомневающихся не было повода утверждать, что нам обоим приснилось то, что произошло спустя несколько минут.

Двигались на небольшой скорости, километров пятьдесят. Ночная тьма подсвечивалась фарами, которые рассеянными желтыми полукругами выхватывали из густой темноты бесконечность, постепенно рассеиваясь, теряясь вдали. Смотрю на желтоватое пятно от фар, периодически выхватывающее из черноты километровые столбы, дорожные знаки. На дороге пустынно, кроме нашей машины других нет, ни встречных, ни попутных. Только мы двое, холодная ночь и бесконечный асфальт. А я продолжаю следить за игрой света, и вдруг далеко впереди на дороге замечаю темный человеческий силуэт. Постепенно увеличивающаяся фигурка стояла на нашей полосе трассы. Не поворачивая головы, глянул на водителя: лицо сосредоточенное, глаза открыты, точно не спит.