- -
- 100%
- +
Всё началось в начале восьмидесятых. Тогда, наверное, ещё чувствовалось дыхание застоя, но мы, простые советские люди, жили своей жизнью: работа, семья, очереди за дефицитом, вечная гонка за тем, чего вечно не хватало. Моя первая жена, её мать и младшая сестрёнка – свояченица – были частью этой жизни. Девочку зовут Светлана. Ей как раз исполнилось пять лет, и она была тем самым «весёлым колокольчиком», о котором пишут в книгах. Озорная, подвижная, с вечно разбитыми коленками, с громким смехом, она носилась по квартире и по двору, заставляя всех улыбаться. Росла здоровой, крепкой, как грибок после дождя, и ничто, казалось, не может эту крепость пошатнуть.
Но внезапно всё изменилось. Словно кто-то невидимый щёлкнул выключателем, и свет погас. Девочка начала болеть. Сначала это были обычные детские простуды, но они следовали одна за другой без перерыва. Потом пошли такие болезни, о которых мы не слышали. Врачи разводили руками, собирали консилиумы, но диагнозы ставили такие, что нормальному ребёнку их ставить было нельзя. Взрослые болячки: сердечные приступы, проблемы с суставами, печенью, почками. Света таяла на глазах. Из пухлощёкой хохотушки она превратилась в худенькую, бледную тень, с тёмными кругами под глазами и нервными, дёргаными движениями. Она почти перестала играть, часто сидела молча, смотрела в одну точку и вздрагивала от любого громкого звука.
Это был ад. Ад для неё и для всех нас. Начались бесконечные походы по больницам. Мы фактически поселились в поликлиниках и стационарах. Врачи, искренне пытаясь помочь, назначали одно лечение за другим, но оно не работало. Болезни словно брали паузу на день-два, а потом возвращались с новой силой, как приливная волна. А времена тогда были не сахар. Конец застоя, начало горбачёвской перестройки – уже в аптеках нужные лекарства купить было невозможно. Доставали через знакомых, через перекупщиков, ездили в Москву, стояли в очередях с ночи. Деньги уходили, как вода в песок. Дорогие, редкие, импортные препараты – и всё без толку. Тёща (царствие ей небесное) похудела и постарела лет на десять. Мы с женой тоже выматывались, но держались. А девочка всё болела и болела. Шесть лет. Представляете? Шесть лет непрерывного, изматывающего, непонятного кошмара.
И тут в нашу жизнь вмешался случай. Вернее, то, что мы привыкли называть случаем, но что на самом деле было, наверное, провидением. Наступила эпоха перемен. Горбачёвская гласность, снятие запретов, и на нас, как цунами, обрушился поток информации, который десятилетиями держали под спудом. Книги, газеты, журналы – всего этого стало так много, что глаза разбегались. Появились и так называемые «жёлтые» издания, которые печатали всё подряд: от гороскопов до историй о контактах с инопланетянами. Мы к ним относились скептически, да и кто бы не отнёсся? Известная газета «Комсомольская правда» и та, помню, стала такой, что стыдно было в руки брать. Но вот однажды, листая какой-то журнал – то ли «Оракул», то ли ещё что-то подобное, точно сейчас не вспомню, – я наткнулся на статью, от которой у меня внутри всё оборвалось.
В статье рассказывалось о шокирующем разоблачении. Оказывается, правоохранительные органы вскрыли сеть колдунов-фотографов. Звучит дико, правда? Но суть была страшнее любого детектива. Эти страшные люди, пользуясь популярностью модных тогда фотопортретов – тех самых, что в народе называли «дутиками», – занимались чёрной магией. Помните такие? Формат примерно двадцать на тридцать, слегка выпуклые спереди, с эффектом объёма. В каждой второй квартире висел такой портрет ребёнка, а то и Есенина с трубкой в стиле «сепия». Красиво, модно, памятно. Так вот, по версии следствия, эти фотографы не просто делали снимки на заказ. Они использовали их для перекладывания чужих болезней на здоровых детей.
Технология этого процесса была простая, незаметная и одновременно чудовищная. Под портрет ребёнка, в пространство между фотографией и плотной картонной подложкой, они вкладывали снимок больного человека. И с обратной стороны писали какие-то слова заклинания, молитвы – не суть. Важен был результат. Болезнь с этого взрослого, умирающего человека переходила на ничего не подозревающего ребёнка. Дети болели, а тот, кто платил деньги, выздоравливал. В статье автор настоятельно рекомендовал всем, у кого есть такие «дутики», особенно детские, проверить их и, если что-то найдётся подозрительное, немедленно сжечь.
Я прочитал это и замер. В голове что-то щёлкнуло. Светин портрет висел на стене в зале уже много лет. Тот самый «дутик», сделанный в садике, когда ей было шесть лет. Мы как-то не придавали значения, когда его делали, даже не задумывались - кто фотограф. Но сейчас, после прочитанного, всё встало на свои места. Тёща, женщина мудрая и, несмотря на советское воспитание, в душе верующая, не стала сомневаться ни минуты. Она сняла портрет со стены, положила на стол, взяла нож и аккуратно, с краю, разрезала картонную подложку.
Мы стояли вокруг, затаив дыхание. Она раздвинула края. И там, между фотографией Светы и картоном, лежала другая фотография. Чёрно-белая, потёртая, с лицом какого-то незнакомого мужика. Хмурый, болезненный, с глубокими морщинами, он смотрел на нас с этого снимка. А на обороте – каракули, похожие на иврит. Или на какую-то древнюю вязь. Я смотрел на эти каракули, и в голове стучало: «Она всё это время болела из-за этого. Из-за этой бумажки». Я сглотнул – в горле пересохло, не мог вымолвить ни слова. Я увидел, как побелели пальцы жены, вцепившейся в край стола. Не знаю, что там было написано, но этого оказалось достаточно, чтобы мороз продрал по коже даже меня, человека, в общем-то, далёкого от мистики.
Сжигал я сам. Вышли во двор, подальше от дома, сложили в железное ведро и фотографию мужика, и портрет Светы – всё вместе. Подожгли. Бумага горела быстро, но с каким-то странным, коптящим пламенем, и запах стоял тяжёлый. Я стоял и смотрел, как огонь пожирает эти фотографии, и в груди у меня росло странное, почти физическое облегчение. Пламя было жарким, но по спине всё ещё бегал холодок. Я чувствовал, как дрожат руки, как в ушах звенит от напряжения. Я подумал о Свете, о её шести годах страданий, и у меня сжалось горло. «Всё, – прошептал я. – Теперь всё кончится». Когда всё прогорело, я размешал пепел палкой и залил водой. На всякий случай. Вернулись домой.
И знаете, что произошло дальше? Чудо. Другого слова не подберу. Света перестала болеть. Вот просто – перестала. С того самого дня. Никаких больше больниц, никаких лекарств, никаких приступов. Девочка начала поправляться, щёки порозовели, появилась энергия. Когда я увидел, как Света впервые за долгие годы улыбнулась, у меня на глаза навернулись слёзы. Я стоял в дверях, смотрел на неё, и не мог поверить. Сердце билось ровно, спокойно, и я чувствовал, как с моих плеч сваливается неподъёмный груз, который носил все эти годы. Я выдохнул – медленно, глубоко, – и понял, что страх, который сидел внутри меня всё это время, наконец-то отпускает.
Через полгода это был уже совсем другой ребёнок – здоровый, весёлый, озорной. Дальше жила, нормальной жизнью, слава Богу. А ведь шесть лет, целых шесть лет девчонка своим здоровьем расплачивалась за чьи-то чужие грехи, за чью-то тяжелую болезнь.
После этого случая я, как человек, привыкший докручивать всё до конца, начал искать нужную информацию. Перерыл кучу книг, журналов, разговаривал с людьми, которые в этой теме разбирались. И вот что узнал. То, с чем мы столкнулись, в народе называется «переклад». Переклад болезни или порчи – это когда негативную энергию, разрушительную программу, «обитающую» в больном человеке, передают другому объекту. Новым хозяином может стать кто угодно: конкретный человек или случайный прохожий, животное. Обычно негатив сбрасывают на вещь: одежду, украшение, зеркало, фотографию. Эту вещь специально заговаривают, пропитывая энергией болезни, а потом отдают тому, на кого хотят её переложить. Или просто подбрасывают. Или, как в нашем случае, прячут туда, где жертва её не найдёт, но вещь будет постоянно находиться рядом.
Вот откуда неспроста пошло народное поверье: никогда не поднимай чужих вещей на улице, особенно если они красивые и дорогие. Даже найденное колечко может оказаться не просто чей-то потерей, а намеренной смертельной ловушкой. Та же история с фотографиями. Никогда не знаешь, кто и с какой целью пристроил твой снимок рядом с чужим лицом.
Вот такая история. Страшная, дикая, но абсолютно реальная. Для нас она закончилась хорошо, хотя осадок, знаете, остался на всю жизнь. Я теперь всегда, когда вижу старые фотографии, особенно детские, особенно те самые «дутики», невольно задумываюсь: а что там, за картонкой?
Но время идёт, и сегодня у людей появилась новая, ещё более серьёзная опасность, о которой в те годы даже не подозревали. Я имею в виду социальные сети. Мы выкладываем туда свои фотографии пачками, даже не задумываясь, в чьи руки они могут попасть и какое применение найти. А между тем, специалисты по биоэнергетике и практикующие маги в один голос предупреждают: фотография – это не просто изображение. Это мощнейший энергетический слепок человека, его проводник, его «якорь».
По фотографии можно считать информацию о состоянии здоровья, об энергетике, о проблемах. И, что самое страшное, по фотографии можно навести порчу, сделать переклад, сглазить, приворожить или отворожить. И если раньше магу, колдуну, ведьме нужно было раздобыть личную вещь или прядь волос, то теперь достаточно просто фото из открытого доступа. Особенно ценятся снимки, где человек смотрит прямо в камеру широко открытыми глазами – именно через глаза магам работается легче всего.
А теперь представьте, сколько родителей ежедневно выкладывают фотографии своих детей. Милых, беззащитных малышей. И почти у каждого из этих родителей, хотят они того или нет, есть завистники, недоброжелатели, конкуренты или просто люди с тяжёлым взглядом. Эзотерики настоятельно рекомендуют: никогда не выкладывайте фотографии детей в открытый доступ. Ребёнок – самое уязвимое существо, пробить его защиту легче лёгкого. Если уж очень хочется поделиться снимком, устанавливайте максимальные ограничения приватности, чтобы фото видели только самые близкие.
Но и взрослым не мешает соблюдать правила безопасности. Вот несколько простых советов, которые я вычитал у людей, знающих и которые, на мой взгляд, не лишены здравого смысла:
Во-первых, по возможности ограничивайте доступ к своим фотографиям в интернете. Не давайте свои снимки незнакомым людям.
Во-вторых, если уж выкладываете фото, старайтесь не смотреть прямо в объектив. Отведите взгляд в сторону, прикройте глаза, сделайте селфи в тёмных очках. Чем меньше открытых глаз, тем сложнее магу «зацепиться» за вашу энергетику.
В-третьих, можно использовать приёмы визуальной защиты. Некоторые специалисты советуют пропускать фото через графический редактор: накладывать яркие рамки, менять оттенок, немного ретушировать. Это сбивает фокус и мешает магу сосредоточиться. А перед тем как выложить снимок, можно мысленно или шёпотом проговорить: «Я изменилась, но не поменялась, а от сглаза защитилась».
В-четвёртых, относитесь к своим старым фотографиям бережно. Не держите на виду снимки умерших от тяжёлых болезней, особенно в спальне или гостиной, где вы проводите много времени. Их энергетика может влиять на живых. Лучше отведите для них отдельный альбом.
И главное – помните старую, как мир, истину: никогда не поднимайте чужих вещей на дороге, не берите подарки от людей, которым не доверяете, и не позволяйте кому попало фотографировать вас и ваших детей. А уж тем более не выкладывайте эти фото на всеобщее обозрение. Потому что потом, когда жизнь внезапно пойдёт под откос, когда навалятся болезни и неудачи, будет поздно искать причину. Причина может оказаться в простом снимке, который лежит в открытом доступе и ждёт своего часа.
Мир не так прост, как нам кажется. И зло иногда приходит не с чёрным всадником на коне, а с красивой улыбкой на картоне или с милой фотографией в ленте новостей, за которой прячется чья-то чужая страшная тайна. Берегите себя и своих близких.
На волосок от гибели, или Всеразрушающая порча
Кто бы что ни думал, но магия существует, верят в неё либо нет. Она незаметно действует, как невидимая человеческому глазу смертоносная радиация. Негативная программа неумолимо разрушает всё (здоровье, отношения, бизнес и пр.), на что направлено магическое воздействие, и эта программа будет продолжать работать, пока её не остановят. Лично довелось в этом убедиться.
Конечно, раньше, до случившегося, живя в сельской местности, доводилось слышать истории про сглаз, привороты, порчу, но во всё это не верила. Пока сама не испытала страшные муки, оказавшись в смертельных оковах магии. Произошло это в начале девяностых годов. Сейчас, оглядываясь на те события, кажется, они происходили не со мной, а с кем-то другим. Случилось давно, более тридцати лет назад, казалось бы, должно на душе успокоиться, но иногда из глубины памяти всплывают жуткие воспоминания. И тогда меня охватывают противоречивые чувства: с одной стороны, лютый страх, поскольку точно знаю, чем тогда могло закончиться, а с другой – светлая радость, поскольку всё разрешилось благополучно.
Начало девяностых, тяжелые, разрушительные времена, которые не всем удалось пережить. Так, сердце моего любимого батюшки (царствие небесное), ветерана войны, не смогло смириться с распадом Союза. Колхоз, в котором я несколько лет трудилась, недолго продержался без государственной поддержки, развалился, а вместе с ним и ферма прекратила свое существование, часть буренок на мясо пустили, часть распродали. А большинство бывших колхозников, включая меня, оказались безработными.
Вскоре прогнала неудачника мужа, этот вечный мечтатель, строитель воздушных замков, в тяжелые времена покатился по наклонной, стал цепляться за каждую юбку, не пропускал ни одной рюмки, по пьянке начал руки распускать, и в конце концов опустился ниже дна, допившись до чертиков.
Наш ранее процветающий поселок заметно обезлюдел, многие жители подались за лучшей долей в другие края, кто в города, в столицу, а кто-то и за границу. Я же отправилась на север, на вахту, работать в столовой. Там и познакомилась с мужчиной. Черноволосый, с вечно всклокоченной шевелюрой, физически крепкий, коренастый, с косолапой походкой. Внешне похож на медведя, так и родители его нарекли соответствующим именем – Михаил. По тому, как он держится в разных ситуациях, чувствуется, что этот мужчина привык самостоятельно принимать решения и отвечать за них. Как потом выяснилось, Миша мастер на все руки, за какое дело ни берется, все у него ладится, хозяйственный. Да, не красавец, черты лица словно топором вырублены, от чего он выглядит угрюмым, злым. Но, в отличие от меня, мало кто знает, какая у этого непривлекательного человека чудесная душа, добрая, ласковая. В общем, мой Мишка, как герой сказки «Красавица и чудовище».
Во время знакомства выяснилось, что Михаил – земляк, более того, живет поблизости в соседнем поселке вместе с престарелой матерью. В том же селе проживает его замужняя младшая сестра. Михаил хороший электрик, для такого мастера всегда работа найдется, между вахтами подрабатывает по своей специальности.
И что весьма важно – не женат. В общем, стали мы с ним общаться, встречаться, когда у него выпадало свободное время, заезжал ко мне в гости. Сначала заменил в доме всю древнюю проводку, да и по хозяйству кое-что отремонтировал. Общались по-дружески, постепенно узнавали друг друга, но близко к себе не подпускала, на ночь не оставляла, всё приглядывалась, боялась допустить ошибку, как с первым мужем. Это случилось спустя три месяца, и я тем утром проснулась счастливой женщиной, впервые испытав то, о чем раньше только слышала.
Мы еще раз вместе побывали на вахте, а потом решили сойтись и жить вместе в моем доме. Родить ребенка, обзавестись хозяйством, живностью, за которой должна была следить я, пока Миша будет на севере. Этот месяц прошел как в сказке. Незадолго до одиночной вахты мой ласковый медведь съездил к себе домой за необходимыми вещами, заодно сообщил матери о счастливых переменах в жизни – собирается вскоре жениться, пообещал после возвращения познакомить со своей избранницей. Наша ночь перед его отъездом была незабываемой, страстной, мы всё никак не могли насытиться друг другом.
А потом начался страшный период в нашей жизни, который чуть не закончился гибелью. Где-то через неделю после отъезда стало происходить что-то странное, пугающее, но мы не сразу должным образом отреагировали. Это спустя время начинают складываться пазлы жуткой картины, а тогда... Первый звоночек прозвенел, когда утром пошла в курятник дать зерна несушкам и обнаружила их всех дохлыми. Когда я увидела мёртвых кур, у меня внутри всё сжалось. Я стояла в курятнике, смотрела на их неподвижные тела, и чувствовала, как по спине пробегает холодок. «Что-то не так, – стучало в голове. – Это не случайность». Сердце забилось быстрее, я выбежала из курятника и остановилась, не зная, что делать. В груди разрастался липкий, неприятный страх, который не могла объяснить.
Потом за несколько дней мы лишились урожая – все кустарники, посадки в саду, рассада в огороде завяли, словно их какой-то химией опрыскали. При этом у соседей в огородах все было благополучно.
Одновременно с бытовыми неприятностями мне каждую ночь стали сниться страшные сны. Я просыпалась ночью от дикого ужаса, и тело колотила мелкая дрожь. Простыня была мокрой от пота, сердце выскакивало из груди, я хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Я смотрела в потолок и не могла понять, где я – в реальности или всё ещё в кошмаре. Утром вставала разбитая, будто меня выжали как лимон, и с трудом заставляла себя идти на работу. Я не понимала, что со мной происходит, и это непонимание пугало сильнее любой болезни.
Как следствие, хронический недосып, упадок жизненных сил, проблемы со здоровьем, замучили головные боли, головокружение, ныли суставы, выпадали волосы, ресницы, путались мысли, сложно было на чем-то сосредоточиться. Начался травмоопасный период, несколько раз буквально на ровном месте падала, преследовали ушибы, ожоги, порезы. Обращалась в поликлинику, но врачи не смогли определить, в чем причина ухудшения здоровья, по результатам анализов выходило, что здорова.
Когда Миша вернулся с вахты, я его с трудом узнала, так сильно исхудал, сверх всякой меры, глаза потухли, кудри поредели, местами поседели. Я бросилась к нему, хотела обнять, но он отшатнулся, и в его глазах увидела такой страх, что у меня самой кровь застыла в жилах. Я смотрела на его осунувшееся лицо, на его поседевшие виски, и у меня внутри всё перевернулось. Как выяснилось, во время нашей разлуки с ним происходило почти то же самое, проблемы со здоровьем, постоянные мелкие травмы, что ранее никогда не случалось, более того, в результате несчастного случая он чуть не погиб.
Конечно, мы сильно соскучились друг по другу, бросились в объятия, но любимый тут же отпрянул от меня, как ошпаренный, его лицо исказила жуткая гримаса от сильной боли. Миша, волнуясь, сказал, что его руки словно огнем обожгло. Еще раз попробовал – тот же эффект. Мы ничего не понимали, решили перенести ласки на вечер. Но все последующие попытки сблизиться закончились печальным результатом. И что характерно, с мужской силой все было в порядке, флагшток крепко стоял, на него оставалось лишь водрузить флаг очередной победы, но стоило нам попробовать сблизиться, как ноги у единственного желанного начинало сводить от сильных судорог. Что мы только не предпринимали, но все заканчивалось одним: Миша расстроенный уходил из спальни с поникшими головами.
В результате он стал нервным, раздраженным, буквально на пустом месте стали возникать скандалы. А потом начал выпивать, что до этого никогда не было. Мягкий, ласковый в трезвом виде, становился агрессивным всего лишь от одной рюмки, нет, он даже пальцем меня не трогал, но бил посуду, ломал мебель, если в чем-то ему перечила. В эти моменты в обличии Михаила проявлялся совершенно другой, незнакомый мне страшный человек. Конечно, мы обратились за помощью к врачам, но нам они ничем не помогли.
На вахту он не поехал, за несколько дней до отъезда, во время приступа ярости, с такой силой пнул в дверь, что сломал ногу. Закручинился, замкнулся в себе, а я уже не знала, что делать, натерпелась, намучилась, у самой здоровье стремительно ухудшалось. Однажды у меня возникла навязчивая мысль, которую я пыталась прогнать, но как тревожный набат, в голове звучал чужой голос: «Брось его. Прогони».
Той же ночью мне приснился удивительный сон, изменивший ход плохих событий. Во сне ко мне пришло много незнакомых людей. Только папу узнала, он стоял с озабоченным видом и молчал. А впереди всех была бабушка Устинья, мама отца. Бабушка такая красивая, помолодевшая, выглядела лет на сорок, я ее такой не помню - вся светится, в глазах любовь, по-доброму улыбается и говорит: «Внученька, на вас порча. Но ты не бойся, мы с Пелагеей вам поможем».
Я проснулась в холодном поту, сердце колотилось, как бешеное. В комнате было темно, только луна светила в окно. Я села на кровати, обхватила голову руками и заплакала – от страха, от облегчения, от того, что кто-то, наконец, дал мне надежду.
Я была поздним ребенком, появилась на свет, когда папе было 45 лет. Маму, не помнила, она подорвала здоровье в блокадном Ленинграде, и вскоре после родов умерла (царствие небесное), а меня до десяти лет воспитывала бабушка Устя, женщина добрая, справедливая, набожная, по ее настоянию меня крестили. Она всегда приходила на помощь, вот и сейчас, в критический момент появилась. Я ей сразу поверила, ведь раньше доводилось слышать слова «мёртвые не врут».
Так значит причина заключается в порче. Но почему же сама-то не догадалась? Наверное, потому, что не верила в магию. Но кто этот злой человек, навлекший на меня с Мишей беду? Видимо, кто-то позавидовал нашему счастью. Стала перебирать в памяти возможных претендентов, а потом спохватилась, нужно скорее отправляться к Пелагее-знахарке, она точно скажет чьих это рук дело.
Пелагея дочь старшего брата бабушки Устиньи. Я лишь слышала однажды про нее, после того, как бабушка возила своего сына к ней лечиться. У папы на войне осколком была сильно повреждена левая нога, и старая рана постоянно ныла, причиняя страдания. Когда стало совсем невмоготу, они отправились к народной врачевательнице. И там свершилось чудо, боль ушла. Значит мне необходимо поскорее отправляться к своей дальней родственнице.
Разбудила Мишу, пыталась ему все объяснить, звала поехать вместе, но, он лишь обреченно, скептически усмехнулся в ответ, и отвернулся к стенке.
Я не стала тратить драгоценное время. Долго рассказывать, как узнала адрес Пелагеи, с каким трудом добиралась к ней на удаленный хутор, постоянно возникали препятствия, препоны. На месте оказалась, когда солнце уже частично спряталось за верхушками темного леса, окружавшего со всех сторон старенький, но еще крепкий дом-пятистенок и надворные постройки. Во дворе на лавочках сидели люди, за оградой стояло несколько машин и две подводы, в которых также находились посетители. Заняла очередь и, поняв, что ожидание будет долгим и томительным, присела на какой-то ящик, вытянув уставшие ноги.
Минут через десять, открылась дверь на веранде, вышла мамочка со спящим ребенком на руках, по ее радостному лицу было понятно, только что произошло хорошее. Следом за ней появилась высокая, немного полноватая старушка, возраст трудно угадать. Цветастый платочек на голове, завязанный спереди, темное платье и фартук, калоши на ногах. Пелагея, а это была она, долгим оценивающим взором обвела всех находившихся во дворе, пока ее взгляд не остановился на моем лице. После этого твердо сказала: «На сегодня прием закончен. И не роптать. Ночь будет теплая. Кто из далека, можете переночевать на сеновале. Одеяла там же. Есть самовар, вода в колодце».
После этого Пелагея вновь посмотрела на меня, легонько кивнула и грустно произнесла: «А ты заходи. Твой случай особый, откладывать нельзя».
Люди стали расходиться со двора кто по машинам, а кто на сеновал. Я подошла к Пелагее, поздоровалась, и она провела меня через сени в отдельное, пристроенное к избе помещение. Здесь, в небольшой комнате с одним окном, закрытым плотными шторами, было тихо и сумрачно, пространство освещалось несколькими горящими свечами.
Оглядевшись, увидела, что возле одной стены стоит деревянный столик, на котором находилась глубокая хрустальная ваза, ступа, горели большие белые свечи, несколько старых икон (Иисусу Христу, Богородице, святой целительнице Матроне, еще каким-то святым) и большая книга. Возле другой стены расположился старинный комод, на его поверхности заметила перышки, две большие свечи, камни, ракушки, кубок. Рядом с комодом стоит высокая тумба-подставка, на поверхности которой лежит черная книга-молитвослов, горит свеча, а напротив, на полочке, находится еще одна икона, с ликами двух святых: мужчины и женщины (позже узнала, что это священномученик Киприан и мученица Устинья (Иустинья)). Вдоль третьей стены стоят тумбочки, шкафы с разными баночками, горшочками. На стене возле входной дверьи висят пучки сушенных трав, цветов, колосьев пшеницы, гроздья рябины. Голову кружит смесь ароматов ладана, свечей, разнотравья.