Гомункул

– Я к вам на три минуточки. Прикиньте че! Мне Олежка фотку своего члена прислал.

Машка глупо захихикала. Оксана ожидаемо покраснела и неожиданно рассвирепела. Да как она смеет порочить честное имя Соколова!

– Ща покажу, – продолжила шипеть Анька и полезла в телефон, – так, ну где его причиндалы. А нет, это не его, ха-ха. И это не его. Это вообще рабочий мобильник. Ща, минутку.

Машка продолжала хихикать в кулачок, хитро посматривая на Оксану. Та всё моментально поняла. Это опять розыгрыш! Очередной фейк. Конечно, это не член Соколова, он к этому члену никакого отношения не имеет. Не будет он отправлять подобные фото, не такой он человек. Машка с Анькой опять решили ее разыграть. Скачали фотку с какого-нибудь порносайта. Оксана закатила глаза: бабам за тридцать, а ведут себя как семиклассницы. Она сказала:

– Можете не стараться, я вам все равно не поверю.

Машка прекратила хихикать и удивленно спросила:

– В смысле?

– Вы все это придумали, как тогда, с фейком. Но я вас раскусила. А теперь вы придумали новую шутку. Не смешно. И я вам не верю.

Анька будто бы и не слышала их разговор. Ей кто-то позвонил, пришлось отвлечься от поиска члена Соколова. Машка округлила глаза:

– Оксан, да ты что. Какой фейк?

– Ты знаешь какой. Якобы от Соколова, якобы с просьбой прислать фотку сисек.

– Что? – пискнула подруга, – он тебе такое писал?

– Это был не он, это были вы, – уверенно ответила Оксана.

Анька, наконец, закончила разговаривать, открыла нужную переписку на своем личном уже телефоне и продемонстрировала снимок подружкам. В принципе, ничего необычного или неожиданного на фотографии не было: просто эрегированный член. Унылого среднего размера, уныло не бритый. Машка скривилась:

– Вот ублюдок. На него надо в суд подать за домогательства.

Оксана даже не стала рассматривать снимок:

– А откуда ты знаешь, что это его? Это может быть любая фотка из интернета.

Анька закивала, наспех делая еще глоток компота из стакана Машки:

– Да-да, ты права. Может, это и не его причиндалы. Но прислал-то мне фотку именно Соколов. Вот, смотри!

Подруга пролистнула переписку на самое начало (Оксана с неприязнью отметила, что переписка была довольно длинной с обилием смеющихся эмодзи и красных сердечек) и указала наманикюренным пальчиком на ник. У Оксаны всё поплыло перед глазами. Она моргнула один раз, потом еще, потом начала моргать сильно-сильно, но морок не проходил. Соколов действительно переписывался с Анькой со своего настоящего аккаунта. Подруга убрала телефон, подскочила со стула и уже на бегу сказала:

– Вот так, подруги. Вот вам и несвободный мужик!

Анька не хвалилась, не показывала своего сомнительного превосходства, а просто с легкой грустью констатировала факт. Соколов был повесой и козлом, он давно вел с ней переписку, итогом которой стала пересылка интимной фотографии. Оксане хотелось рыдать. Но нельзя. Нет-нет. Зажать губы, взять себя в руки, держаться.

Машка слегка присвистнула:

– Ну и кадр! И тебе, говоришь, тоже написывал? То-то он всех девчонок из офиса надобавлял в друзья. Не завидую я его бабе. С бабником жить – себя не уважать.

Оксана не знала, что и думать. Кто писал ей с фейка? Раньше она была уверена, что это так извращенно развлекались ее подруги. Но теперь терялась в выводах.

– Мне он писал с другого аккаунта.

– Конечно. Шифруется, гадина. Вот бы его бабе показать эту переписку.

– Не знаю, не знаю, – прошептала Оксана. У нее сильно заболела голова, столовая слегка кружилась перед глазами. Машка обеспокоенно спросила:

– С тобой всё в порядке? Может, к врачу?

К патологоанатому! – хотела крикнуть Оксана. Как жить дальше после всего этого? Как жить? Да и надо ли? Почему всё было настолько сложно с Соколовым? Почему он не хотел быть добрым, верным, податливым, внимательным? Словом таким, каким его хотела видеть Оксана. С трудом как-то успокоилась. Все-таки не дома, а на работе. Нельзя терять лицо, нельзя давать повод для слухов. Нашла в себе силы улыбнуться Машке и сказала:

– Просто голова закружилась, наверно, перепады давления.

Подруга хотела что-то ответить, но промолчала.

И если бы на этом тот злосчастный день закончился, так нет же! Судьба явно не была настроена дать Оксане расслабиться.

Ей пришлось слегка задержаться. Машка ушла раньше – свидание с новым парнем, второе, самое, как выражалась подруга, сладкое. Первое – всегда немного нервное, зажатое, испуганное, а вот второе уже уверенное, раскованное, с предвкушением продолжения: минимум первого поцелуя, ну а максимум – секса.

Оксана сидела над отчетами и была уверена, что осталась в офисе одна. Домой ей откровенно не хотелось. Она знала: дома будут слезы. Их не может не быть после сегодняшних событий. А в офисе можно спокойно поработать, доделать отчеты, забить свое время делами, занять голову, не вспоминать, не думать о Соколове. Соколов? Он тихо, как кот, вдруг появился около ее рабочего места.

– Всё трудишься? Не бережешь себя. А все уже разошлись, – с искренней теплотой в голосе сказал он.

Оксана вздрогнула. Она запуталась, уже не знала кому и чему верить. Разве может человек с таким чистым взглядом, с такой детской открытой улыбкой хладнокровно рассылать дикпики и переписываться с фейков? Была бы это ее фантазия, все было бы гораздо проще, намного проще. Но это была не фантазия, это была ее реальная жизнь.

– Надо доделать кое-что, – пробурчала Оксана нарочито грубо. Но Соколов не обратил никакого внимания на ее суровый тон. Он снял с вешалки легкий осенний плащ Оксаны и распахнул его:

– Хватит работать, пора домой.

Улыбка. Взгляд, полный нежности и теплоты. Господи, да даже если это он рассылал фотки, да даже если реальные фотки своего члена, да даже если он маньяк, бабник, преследователь и сволочь – какая ей разница? Он был тут, с ней, он держал ее плащ, он приглашал ее уйти с работы, сбежать от всего мира вместе! Это ли не счастье, которого она ждала?