- -
- 100%
- +
Глава 1. Инга
Иногда я думаю, что такое моя жизнь? И отвечаю сама себе: это побег. Побег от себя, от прошлого, от страхов и предательства самых родных людей. Это постоянная борьба за существование, за достойную жизнь. Это бесконечная боль, которую я побеждаю в себе. Это постоянная надежда что завтра станет лучше.
И когда я наконец думаю, что наконец выпуталась, что все наладилось, жизнь преподносит очередной жуткий сюрприз.
Утро начинается как обычно. Я собираю на работу мужа, хотя ночью почти не спала. У Ильи режутся зубки, он постоянно плачет. Как тут уснешь? Ходишь по комнате, по кругу, держа малыша на руках. Раньше я думала что не умею петь, я не знала ни одной колыбельной. А теперь я могу по шесть часов ходить, петь и качать Илюшу. Я пою на разных языках, сменяя репертуар, чтобы не было скучно.
Чтобы не мешать Кириллу, не разбудить его, я укачиваю сына в детской. А наутро готовлю мужу завтрак. Кофе, кашу и бутерброды. И только после этого считаю что имею право хотя бы немного подремать. Выгляжу я соответственно. Лицо как у панды, морщины в уголках глаз и вокруг рта. Такие, глубокие, от которых, наверно уже и не избавиться.
А чего ждать если я родила в тридцать четыре? После долгих попыток, после двух выкидышей на ранних сроках, после миллиона слез? Материнство оказалось для меня очень непростой задачей. Я пила лекарства, соблюдала строжайшую диету, чтобы хоть как-то поправиться, а когда наконец я забеременела, то все девять месяцев провела в больнице на сохранении.
Мне даже пришлось оставить бизнес, передать бразды правления мужу. Но оно того стоило! Сейчас, глядя на улыбающегося беззубого Илюшу, я чувствую такое счастье, что понимаю, что наконец-то у меня появился смысл жизни. Мой хороший, мой сладкий сыночек. Пухлый, пахнущий молоком карапуз, с огромными серыми глазами.
Но я люблю и своего мужа. Хотя иногда мне кажется, что рождение ребенка будто что-то расстроило в наших отношениях. Будто появилась какая-то трещина. Но почему? Если мы оба хотели ребенка.
Кирилл как часть меня. Мы вместе уже семь лет. Семь лет совместной жизни, успешного развития бизнеса… Он появился когда компания насчитывала всего пять человек. Да, мы долго топтались на месте. Вроде и доход был, и перспективы, и репутация… Но я боялась расширяться, а Кирилл, явившийся на должность менеджера, не побоялся. Он вложил денег, и это был практически взрыв. Мой муж – человек смелый, в отличие от меня. Я бы еще долго думала, как расширяться, как переезжать… В моем жизни было столько ошибок, что я воду дую.
Мы с Кириллом разные, но прекрасно дополняем друг друга. Я подхожу ко всем вопросам тщательно, взвешенно. Я все просчитываю двадцать раз, все варианты отхода. Я тот человек, кто всегда будет иметь подушку безопасности. И вместе с тем я мягкая, иногда даже слишком, гиперответственная…
Кирилл же из тех, кто ищет самые простые пути и решения. Но при этом эффективные. Это он повышает цены, он штрафует сотрудников, он увольняет людей или требует идеальной работы. Он способен на жесткий разговор, а я… Я бы без него зарабатывала в разы меньше.
Только с рождением Илюши, когда я совсем перестала уделять снимание бизнесу, доходы отчего-то уменьшились. Но, зная Кирилла, я уверена, что все наладится очень быстро. Только оно не налаживается, а на все попытки поговорить об этом муж отвечает что я слишком оторвалась от реальности из-за декрета. А я еще минимум полгода из него не выйду. Потому что как бы я ни хотела работать, я не могу сбросить Илюшу на нянек. Ни для того я столько лет мучилась чтобы родить его. Да и пока у меня есть молоко, я буду кормить.
В последние месяцы муж возвращается позже обыкновенного, но я с ним не ругаюсь, не выясняю отношения. Меня же нет на фирме, а кто-то должен решать вопросы. Он справится, я в этом уверена.
Но червячок сомнения меня все равно гложет. Почему он стал иначе одеваться? Почему изменился его запах? Почему в его фигуре появилась какая-то особенная стать, которой раньше не было? Костюм сидит на нем иначе. Все стало другим. Или оно таким и было, только я не замечала?
И почему мы так мало стали разговаривать? Когда я пытаюсь обсудить с ним… Да что угодно! Бизнес, природу, погоду, сына… Он бурчит что-то в ответ и, ссылаясь на усталость, идет спать. Но я все равно жду что это однажды прекратится, что вернется тот Кирилл, за которого я однажды вышла замуж.
Вечером я жду его на ужин, как и всегда. Но он снова задерживается, на этот раз – без предупреждений. Я ему пишу, но сообщения не доставлены. Телефон разрядился? Или что-то произошло?
Наконец он появляется на пороге. Внутри растет тревога, от которой хочется кричать. И я не понимаю, что происходит. Просто знаю, что сейчас будет что-то страшное. Это видно по его отчужденному лицу, резковатым жестам, бегающим глазам. И снова это чертов запах! Как же бесит!
Кирилл сухо целует меня в губы, затем идет в ванную мыть руки. Я накрываю на стол, ожидая, что он сейчас переоденется, но он возвращается на кухню как и был, в костюме.
– У тебя все нормально? – говорю едва слышно. Видимо, почувствовав мою тревогу, Илюша, сидевший на высоком стульчике, начинает кривиться и плакать. Тогда я подхватываю его и сажусь напротив Кирилла.
– Успокой его. Надо серьезно поговорить, – в лице мужа брезгливость. И я вдруг осознаю, к кому она направлена: к ребенку! К нашему общему, такому долгожданному сыну!
– Говори, – киваю мужу, успокаивая Илюшу. Внутри опять поднимается волна тревоги. Кирилл сидит напротив меня, но смотрит куда-то в сторону, как будто не решаясь начать. А мне приходит в голову мысль, что он невероятный красивый. Он стал даже красивее чем когда мы встретились. Многим мужчинам идет возраст, они как вино, с годами хорошеют. Чего не скажешь обо мне. Блеклая блондинка, плоская, тощая, с несуразно длинными руками и ногами.
А еще Кирилл изначально приличный мальчик из интеллигентной семьи, на три года младше меня. Это было чудо, что он на мне в итоге женился.
Или не чудо?
– Инга, ты конечно хорошая жена, мать, партнер, но нам пора расстаться. – Кирилл кладет салфетку себе на колени и, взяв в руки приборы, начинает ужинать. Его лицо невозмутимо. А вот я чувствую как покрываюсь красными пятнами.
– Что ты имеешь ввиду? – хмурю брови, держа на руках Илюшу. – О чем ты?
– О том. Я подумал… Нет смысла тянуть все это. Продавай свою долю и выходи из бизнеса. Мы разводимся. – чуть заметно улыбается, поднимает на меня глаза и снова опускает их в тарелку, – Мы давно друг другу чужие люди.
– Подожди… Ты сейчас серьезно?! – по моей щеке бежит слеза, но я суетливо стираю ее ладонью. Это дурной сон, этого просто не может быть, – Как же так?
– Ты как женщина меня больше не привлекаешь, а как специалист ты заметно деградировала в своем декрете. Хватит. Я подготовил документы на продажу твоей доли.
– Может тогда ты продаешь свою долю? – Я тщетно пытаюсь привести мысли в порядок. А вообще интересный поворот. У меня же сорок процентов акций, а у него – тридцать только. И почему я должна продавать долю, а не он?
– Нет, у нас пятьдесят два процента. И мы решаем.
– Не поняла, кто – мы? И почему пятьдесят два?
– Мы – это я и Людмила Федоровна. – он увлеченно разрезает ножом отбивную. Вжик – и кусочек в сторону. Мне кажется что это нереально. Это все нереально, – мы решили что ты ненадежный деловой партнер и уже не способна руководить бизнесом…
Решили у меня за спиной? Да еще и с моей лучшей подругой Людой?! Ну зато с цифрами все понятно. Тридцать процентов его и ее двадцать два как раз дают те пятьдесят два процента.
– С чего бы тебе с ней что-то решать?
– Потому что мы скоро породнимся. Это моя будущая теща как-никак.
– Что? – подаюсь вперед, не веря своим ушам, – Какая теща? Что ты несешь?
– Мы с Машуней любим друг друга и весной планируем пожениться.
Я глупо смотрю на Кирилла. Я даже плакать перестала. А что отвечать – понятия не имею. Зато понятно откуда чужой странный запах, почему появилась другая одежда… Все понятно. Только легче от этого «понятно»?
Воцаряется тишина. Она наполнена электричеством, а я чувствую, как внутри меня разрываются какие-то нити, причиняя адскую боль. Вот бы он сейчас сказал что это шутка! Дурацкая, глупая шутка!
Но нет. Не скажет. Потому что все к тому и шло, только я не хотела этого видеть.
– Как же так? – произношу совсем тихо. Глупый, риторический вопрос, не требующий вообще никакого ответа. Но Кирилл отвечает, отвечает так, что каждое его слово вбивается в мое сердце иголкой.
– Ты выглядишь старше меня лет на десять и далеко не красавица. Это было бы не так трагично, если бы ты уделяла мне внимание. Но как только родился Илья, ты сделала его мужчиной своей жизни. Тебе никто и ничего не нужно.
– Ты сейчас ставишь на чаши весов себя и сына, – качаю головой, продолжая смотреть ему в тарелку. Он спокойно ест приготовленный мною ужин и еще смеет меня обвинять что я ему не уделяю внимание, – Но вы имеете разный статус. Я не переставала за тобой ухаживать, не переставала любить…
– Да ты на себя посмотри! Что у тебя на башке? – замирает, – Во что ты одета? Это что? Пижама? Соседка-алкоголичка с третьего этажа не выглядит такой зачуханной как ты!
– Но это же предательство, ты понимаешь? – наконец поднимаю глаза на Кирилла. А он, высказав претензии о моем внешнем виде, продолжает есть приготовленные мною отбивные.
– В чем? Что ты стала скучной, сидишь в обоссаной пижаме и только и делаешь что поешь детские песенки.
– То есть ты меня бросаешь за то что я ушла в декрет?
– Ты же бизнесвумен, Инга. Ну по крайней мере была ей. Должна понимать, каждый за себя. Рыба ищет где глубже, а человек – где лучше.
– Но мы же семья.
– Были семьей какое-то время. Просто прими, что наша сказка закончилась. И пока я тут, предлагаю обсудить детали. Мы же интеллигентные люди, и кидаться друг на друга – это по-плебейски. – снова улыбается. В этот момент у него звонит сотовый. Он смотрит на экран, и тут же берет трубку:
– Да, Манечка. Да, разговариваю. Перезвоню тебе, как закончу, целую.
Манечка… Машу я устроила на работу по просьбе Люды. Боже… Я и подумать не могла, что эта красивая девушка позарится на моего мужа! Ей же всего девятнадцать. А ему тридцать два. Хотя, для нее он успешный, харизматичный… Мои мысли прерывает Кирилл:
– В общем ты продаешь свою долю и уходишь из бизнеса.
– А если я не хочу продавать?
– Пожалеешь, – коротко бросает мне. – Я тебе оставляю «тойоту», себе забираю «бешку». Квартиру тебе оставляю полностью, чтобы ты не рассказывала потом что я тебя разул и раздел.
Благодетель. В ножки поклониться что ли? Однако он продолжает:
– Также тебе останется пятьсот тысяч.
– Из пяти миллионов? – замираю.
– Каких пяти миллионов? На счету пятьсот тысяч. Ты что-то путаешь, женушка.
Глава 2. Инга
Люда. Моя лучшая подруга со школьной скамьи. Мы вместе пытались пробиться в лучшую жизнь, да и много у нас было общего. Обе из семей с пьющими родителями, обе не получили нормального образования, обе начали рано работать. Люда старше меня на три года. Помню как помогала ей нянчиться с Машей… Маша. Крохотная девчушка, с которой я сидела все выходные, пока Людка работала. Потому что отправить в садик такую малышку было непросто.
Как они могли со мной так обойтись? Нет, этого не может быть. Кирилл врет все.
– Так где четыре с половиной миллиона?
Подается ко мне и шепчет, совсем тихо, одними губами:
– Забудь про них.
Отодвинув пустую тарелку, он продолжает сидеть напротив меня, уверенный в собственной безнаказанности… Но меня беспокоит даже не то, что куда-то делись четыре с половиной миллиона, которые мы копили на новую, более просторную квартиру. Я не понимаю, как это все произошло. Моя картина мира раскалывается на куски.
Поднимаюсь из-за стола и иду в детскую. Надо позвонить Люде и спросить… Что спросить? Не знаю. Просто спросить…
Я кладу Илюшу в кровать и набираю ее номер. Отключает. Раз за разом отключает! Господи, ведь этого ж не может быть!
В голове гул. Кажется, у меня на плечах стеклянный купол с вакуумом.
Кирилл заходит в комнату, пока я невидящими глазами смотрю в стену.
– Чтобы не терять время, подпиши документы…
Поворачиваюсь. В его руках пачка бумаг.
– Можешь оставить, я ознакомлюсь.
– Не доверяешь мне? – усмехается, а у меня глаза на лоб лезут. Что?! О каком доверии может идти речь? Он смеется?
– Кирилл, ты точно в себе? Тебя ничего не смущает? – я протягиваю руку, чтобы забрать документы, он на пару секунд замирает, однако все-таки отдает мне их.
– Я делаю все, чтобы нам обоим было выгодно.
– То есть мне выгодно что ты спишь с Машей? А нет, даже не спишь, ты собрался на ней жениться, – киваю. – А то что ты предал меня, это мне тоже выгодно?
– Не драматизируй, выглядит жалко. – фыркает, – я тебе дал ребенка, то чего ты хотела больше всего на свете. А мне нужна молодая и красивая деваха.
– И бизнес, – скрещиваю руки на груди, – тот бизнес, который я построила своими руками!
– Инга, я не виноват что ты из семьи алкашей, что тебе пришлось выгрызать себе место под солнцем. Тебе не повезло с семьей. Но это твоя жизнь. И когда ты выходила замуж за меня, тебя все устраивало.
– И тебя, – киваю.
– Раньше – да, теперь – нет.
– И давно у тебя счастье с Машей?
– Год. Мы не хотели тебе говорить, не знали, насколько долго это продлится. Но сейчас, когда понятно что мы любим друг друга, смысл скрывать? Да и Людмила Федоровна не против. Наоборот, даже рада.
– То что ты лишил меня лучшей подруги, тебя тоже никак не смущает?
– Это не я лишил. Это твои отношения, а я не причем. Ты ее сама постоянно предавала, разве нет? – улыбается, причем с таким видом, будто говорит что-то естественное и известное всем.
– Что ты несешь? Она пришла ко мне работать потому что ее очередной мужик выгнал с ребенком без денег! У нее не было ни работы, ни жилья. Только десятилетняя Маша на руках. Кстати выгнал аккурат перед Новым годом. Морозы стояли… Минус пятнадцать. Даже на лавочке не поспишь. К родителям она идти не хотела, а есть нечего…
– И ты ее заставила работать уборщицей, – кивает. А я аж вспыхиваю.
– Не уборщицей, а клинером, Кирилл! Потому что я сама тогда работала клинером! Я только начинала, и еще сама подхватывала некоторые заказы. Господи, да о чем ты говоришь! Я ее поселила к себе.
– На пол. Она спала на полу вместе с ребенком. А ты на кровати.
– Знаешь что! – касаюсь ладонью лба. Да, первое время Люда спала на надувном матрасе вместе с Машей. Но у меня не было возможности предоставить ей спальное место. Потому что я снимала сама каморку. Оправдываться смысла нет. Раз они считают что я стерва, это уже не исправишь.
– В общем ты тоже не святая… В любом случае я подаю на развод. Вещи заберу позже.
Я так и остаюсь сидеть на постели, не зная, как реагировать. Сказать что у меня шок – ничего не сказать. Люда разумеется мне не отвечает и не перезванивает. А я пытаюсь понять, в какой момент что-то пошло не так? Когда я перевела Люду на должность бухгалтера? Когда позволила ей заиметь долю в двадцать два процента? Боже… Я доверяла ей как себе.
Вспомнилось как мы познакомились. Мне тринадцать, ей – шестнадцать. Обе в максимально дурной компании, с пьяными парнями, которые неизвестно что от нас хотели. Точнее, известно. А нам есть хотелось! Дома шаром покати. И пьяные родители, у которых такая же компания, только хуже.
И я помню как сидела среди этих алкашей и ела какие-то чипсы, орешки… А пиво старалась не пить. Потому что боялась. Выпью, и очнусь в какой-нибудь канаве.
А рядом со мной сидела девочка, коренастая, кареглазая, немного полная. Крупная такая. И смотрела, зло смотрела на всех. Я уже тогда понимала что она не очень красивая. Зато у нее были волосы длиннющие и густые. Не то что у меня – хвостик крысиный.
– Тебя как звать? – она подсела ко мне. И я поняла что она тоже старается не пить.
– Инга, а тебя?
– Меня Люда. Поела? Тогда пойдем потихоньку.
– Пойдем.
Надо ли говорить что потихоньку уйти не вышло? Пацаны, которые считали что мы достаточно съели и выпили, хотели от нас расплаты за ужин. И Люда нас вытащила. Раскидала их. Помог и рост, и сильные руки. А я, бледная моль, худая, одни кожа да кости… Я сама бы не отбилась.
Потом мы шли среди ночи к ней домой, потому что метро было уже закрыто. И хоть внешне мы были совсем разные, но по факту я чувствовала что нашла родственную душу. Люда жила с такими же алкашами-родителями, она постоянно недоедала, как и я никому не была нужна и также плохо училась в школе.
И кто знал, что именно ее дочь уведет у меня мужа. Но главное, почему Люда со мною так поступила?
Глава 3. Инга
У меня шок.
Вместе с тем перспективы моего состояния мне известны. Сначала я буду тихо плакать, потом вроде станет легче, а через несколько дней на меня навалится горе. И я буду ходить по квартире как неприкаянная.
Эту схему я давно знаю. Когда умер мой отец, я так себя и ощущала. Потом – когда умерла мать. А потом… Потом когда я узнала что эту несчастную убитую «однушку», единственное наследство, оставшееся после родителей, мать еще при жизни отписала своему очередному кавалеру. Тогда это вызвало у меня странную реакцию. Сначала я горевала, меня убивал поступок мамы. Она никогда меня не любила, но чтобы поступать так?! Я думала, что я съеду с катушек. Но нет.
Вместо того чтобы пойти на дно окончательно, я мобилизовалась. Я вдруг поняла, что никто и никогда обо мне не позаботится, что я нахожусь на развилке своей судьбы. И у меня два варианта – или сжать зубы и идти вперед, или махнуть на себя рукой.
Мне было всего двадцать три! И мне очень хотелось счастья.
Я пообещала себе что добьюсь всего что хочу, чего бы это ни стоило. Я поняла что пора переходить на другую работу. Ночные смены на хлебобулочном предприятии оплачивались плохо. Низкоквалифицированный ручной труд. Постоянно на ногах.
Но я же, балда, даже образование толком не получила!
У меня за плечами было одиннадцать классов, законченных на тройки и четверки. Дальше учиться я не пошла, не до того. Хотелось жить отдельно от родителей, не в клоповнике и не в притоне, а значит надо было работать. Из-за отсутствия образования меня не особенно где ждали, да и что греха таить, первые три-четыре года жизнь я вела развеселую. Как раз во многом благодаря Люде. Та, как ей исполнилось восемнадцать, поняла, что ей окончательно все не только можно, но и нужно, и отправилась во все тяжкие.
Поэтому от кого родилась Маша, до сих пор не особенно ясно. Да и какая разница. Малышка получилась на удивление хорошенькой. Помню как я радовалась…
По щекам текут слезы. Илья, видя, что мама плачет, тянет ко мне свои крохотные ручки, тоже морщится. Кирилл во время разговора ни разу не посмотрел на собственного сына, и ушел довольный собой.
Качаю Илюшу, а он вздрагивает, плачет. Чувствует каково мне. Надо бы документы посмотреть, что мне муж там подсунул. Неужели рассчитывал что я подпишу не глядя? Хотя… Я же ему еще полгода назад выписала доверенность. Практически на все. Даже на использование моих счетов.
По спине пробегает неприятный холодок. Он же эти полгода мог своей лапой залезть куда угодно! И залез, что самое главное. От досады хочется рвать на себе волосы. И зачем я повелась на это?
Хотя… Прогнозы по родам были неблагоприятные. И если бы я умерла или впала в кому, то все имущество осталось бы замороженным на многие месяцы. Но, к счастью, все обошлось. А вот доверенность осталась.
Нужно понять что происходило последний год в компании. И продумать дальнейшую стратегию.
В голове опять вспышкой проносится воспоминание. Вот я сижу в съемной квартире, со старым «бабушкиным» ремонтом, продуваемыми окнами и плачу. Оплакиваю предательство матери, оплакиваю свою никак не складывающуюся жизнь. Я тогда винила всех, семью, страну, окружающих, Бога… Винила, что у кого-то есть мама с папой и деньги, а меня нет ничего! Я была в отчаянии.
А потом как будто что-то по голове стукнуло: если никто мне не поможет и ждать бесполезно, то значит нужно двигаться самой. Тогда я это невообразимыми усилиями решила сделать для себя. Теперь – ещё и ради Ильи.
Укачав сына, иду в ванную. Нужно умыться и успокоиться, Привести мысли в порядок. То что муж оказался тварью, не повод лишать ребенка будущего.
Для начала стоит выяснить, что из моего имущества мужу удалось перевести на себя. По-просту украсть. Понятно, что все вернуть не получится, но вдруг шансы еще есть? А заодно провести ревизию компании. Приглашу консалтинг.
Во-вторых, изучить документы. Сдается мне, ничего хорошего я там не найду. Зато будет понятно как мыслит муж. То что он хочет меня ободрать как липку, сомнений нет. Вопрос каким образом.
И как только я сажусь на кухне с документами, раздается звонок. Беру в руку сотовый – Люда. Да ну? Опомнилась.
– Привет, – отвечаю глухо, с трудом узнавая собственный голос.
– Привет, Инга. От тебя четыре пропущенных. Что-то случилось?
Ее спокойный тон выбивает меня из колеи. Если Кирилл прав, она сейчас точно в курсе, что я узнала о ее предательстве.
– Случилось. – откашливаюсь. Странно, пару секунд назад я готова была едва ли ни закатить скандал… А в итоге сижу как воды в рот набрала. Наконец, понимая, что Люда ждет что я скажу, наконец выдавливаю из себя: – Ты зачем так поступила со мной?
– Как поступила?
В голосе усмешка.
– Ты не понимаешь?
– Понимаю. Но и ты пойми, – в тоне нет ни капли раскаяния, – Моя дочь не должна пройти тот путь, который прошла я.
Брак с Кириллом позволит Маше ни в чем не нуждаться. Бизнес будет их, а значит и деньги рекой. А то что это будет сделано ценой предательства, Люду не волнует.
– А мой сын должен. – усмехаюсь.
– Ты сама говорила, что главное – это счастье и благополучие детей. Разве нет?
– А то что мы подруги, тебя это не смущает? Я же тебя вытащила в свое время из дерьма!
– Вытащила – спасибо. Это было твое решение. – и голос такой, наставительный. Никаких сомнений в собственной правоте, – Конечно, я в тот момент тебе была за это благодарна. Но я давно все долги отработала, и мы больше не подруги, мы – деловые партнеры. Так что, дорогая, заканчивай беситься, подписывай документы и разводись с Кириллом.
– Мне иногда кажется что ты бредишь. – смысла общаться с бывшей подругой нет.
Отключаю телефон, бессильно сжимая кулаки. Внутри опять все переворачивается. Депрессию сменяет злость. Но уже через несколько минут возвращается слабость. И снова депрессия. Чертовы качели! В голове путаница.
Оставив документы на столе, снова иду в ванную и долго себя рассматриваю в зеркале. Нет, красивой мне уже не стать. Хотя пыталась ли я? А может, надо было уделять внимание себе, тогда бы Кирилл не повелся на Машу? Доля истины в этом есть. Но только доля.
Потому что если так рассуждать, то выходит, что я всегда буду проигравшей. Ни один человек не может быть вечно юным. Даже если очень и очень будет стараться. И если я всю свою жизнь буду тратить на то чтобы нравиться мужу и выглядеть на восемнадцать… Я не стану восемнадцатилетней.
К черту! Надо что-то делать. Возвращаюсь на кухню и завариваю крепкий кофе. Для начала понять, что в документах. А потом думать. И очень хорошо думать.
Глава 4. Люда
Мало когда я получала в один день столько радости и удовлетворения как сегодня. Наконец-то наступил сладкий момент победы! И теперь внутри поднимаются волны счастья.
Мелкая стерва! И начинали мы одинаково, и родители у нас были алкоголиками, так почему же Инга всегда впереди оказывалась? Я до сих пор задаюсь вопросом: стоило ли ее тогда вытаскивать из этой компании парней? Пожалела на свою голову.
То что Инга – отбросы, я знала всегда. Одного не понимала только, какого черта эта уродина лезет наверх с таким видом, как будто родилась на шелковых простынях и по трагичной случайности оказалась не в своем кругу? Она что, всерьез думает что однажды окажется под солнцем? Нет милочка, где родился, там и сгодился. А твое место – на помойке.
Сначала наша дружба меня устраивала: во-первых, Инга смотрела на меня как на божество. И это логично, я же на три года старше! А что я повидала за эти три года…
Во-вторых, когда родилась Маша, Инга с ней сидела. Она меня выручала по первому щелчку пальцев. Но это не значит что она добрая и милая. Ей уже тогда хотелось ребенка! Но она же хитрая, испугалась что родит, а жрать будет нечего! Поэтому тискала чужих детей.