- -
- 100%
- +
Редактор Ольга Сергеевна Фуркало
Корректор Екатерина Александровна Еголина
© Елена Павлова, 2022
ISBN 978-5-0056-4433-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вокзал. Суматоха, шум, люди, кое-как пристроившиеся на неудобных пластиковых креслах зала ожидания и задремавшие в обнимку с чемоданами, радостные возгласы встречающих, прощальные дружеские похлопывания и чмоканья, бесконечные очереди; опаздывающие пассажиры, впопыхах расталкивающие всех на пути к заветному вагону, киоски с жёлтой прессой, популярными романами, детективами и дешёвыми безделушками, обилие и бесполезность которых вызывает тоску; маленькие магазинчики с «ролексами» и прочими подделками по смешной цене; кафешки с фастфудом, холодными резиновыми булочками и бутербродами с заветренной колбасой сомнительного вида; посетители этих кафе, безразлично жующие чипсы и попивающие пиво; вездесущий женский голос, не всегда разборчиво объявляющий время прибытия и отправления; таксисты, моментально вычисляющие в толпе наивных провинциалов и готовые довезти их куда угодно исключительно за большие деньги; стук колёс и тот самый пронзительный, зовущий за собой гудок поезда, увозящего или доставляющего очередную порцию уставших от бесконечного ожидания людей, – целый мир в миниатюре.
Вся эта масса, шаркая, толкаясь и гудя, беспрестанно двигалась в ритме приливов и отливов. В людской водоворот удачно вписалась молоденькая, среднего роста девушка, тоненькая, как тростиночка, но уже с вырисовывающимся грациозным станом. На ней были светло-голубые джинсы и такого же оттенка джинсовая ветровка. Скромный багаж состоял лишь из небольшого рюкзачка, перекинутого через плечо. Лёгкий ветерок июльского утра слегка трепал концы её длинных прямых тёмно-русых волос. На голове были тёмные очки с модной поблёскивающей оправой. Они как обруч поддерживали несколько прядей, спадающих на высокий, слегка загорелый лоб. Девушка, не двигаясь, стояла посередине платформы и, подняв голову вверх, нюхала воздух, наслаждалась особенным запахом столицы, будто понятным только ей.
Это была Елена Фадеева. Она выглядела моложе своих семнадцати. Совсем ещё детское личико и несколько недоразвитая фигура выдавали её юный возраст. Девушка не выглядела ярко, обладая особой, нежной и тихой красотой. Миловидные черты овального лица – большие серые глаза с пушистыми ресницами, над которыми изящными дугами изогнулись тёмные брови, вздёрнутый кверху носик, пухлые алые губки, нежно-детский подбородок, круглые щёчки и тот ясный, живой взгляд, который бывает только у молодых, не битых и не испорченных жизнью людей – всё в ней было мило, свежо и просто. Таких девушек-провинциалок столица десятками каждый день принимает в свои вокзальные объятия. Все они едут покорять Москву. Только что их ждёт? Достанут ли звезду с неба? Или сгинут навсегда в манящей и затягивающей трясине соблазнов гигантского мегаполиса?
* * *До этого дня всё в жизни Лены Фадеевой было достаточно тривиально. Будучи родом из недалёкой от Москвы провинции, Лена росла среднестатистическим примерным и очень усердным ребёнком в полной благополучной семье.
Отец Лены, Алексей Михайлович Фадеев, много и усердно работал и со временем дослужился до поста заместителя директора на одном из ярославских государственных предприятий, поэтому хорошо обеспечивал свою семью.
Наталья Александровна, мама Лены, была домохозяйкой и много времени проводила со своей дочерью, отдавая ей всю свою любовь.
Лену Наталья Александровна родила, как и положено, через год после свадьбы с Алексеем Михайловичем, с которым познакомилась на заводе, куда пошла по направлению на должность старшего экономиста сразу же после окончания местного университета. Работала она совсем недолго, около двух лет, а после рождения дочери, просидев в декрете три года, так из него и не вышла. Наталья Александровна целиком и полностью посвятила себя хозяйству, мужу и дочери, не забывая и про себя. Хозяйкой она была прекрасной! В их доме всегда царили уют и порядок. Наталья никогда не сидела на месте. А как она готовила! Просто объеденье! Алексей Михайлович высоко ценил кулинарные способности своей жены, поэтому к зрелому возрасту приобрёл вполне увесистое брюшко.
По выходным всей семьёй они выбирались в парк покататься на велосипедах или лыжах в зависимости от времени года; иногда папа брал Леночку на рыбалку, правда, весь улов приходилось выпускать – дочка плакала и не хотела отдавать рыбок коту на съедение. А папин летний отпуск они неизменно проводили на берегу какого-нибудь морского курорта.
Сама Лена была доброй, улыбчивой и застенчивой девочкой, что придавало ей обаятельности. Училась хорошо и прилежно, благодаря чему заполучила благосклонность и любовь учителей. Правда, несмотря на то, что она была практически отличницей, какими-то особыми талантами не обладала, о чём хорошо знала, продолжая много и упорно заниматься. Способность терпеливо и дисциплинированно трудиться, чтобы достичь своей цели, – великий дар, но тогда Лена не была способна осознать его ценность, считая себя посредственностью. Так же её воспринимали и родители, до конца не признаваясь себе в этом. Была здесь, впрочем, и польза: скромная оценка собственных способностей позволила Лене окружить себя многочисленными приятелями и подружками. Родители и нарадоваться не могли, какой у них порядочный и спокойный ребёнок, хотя и не хватающий звёзд с неба.
Оберегая их покой и стремясь избегать конфликтов, Лена не рассказывала о своих мечтах, стремлениях и желаниях, боясь, что ей обрежут крылья. Однажды, уже будучи подростком, она имела неосторожность поделиться с папой, что хочет стать актрисой и выступать на сцене. Тот так смеялся, что потом долго не мог забыть об этом и часто подтрунивал над дочкой. С тех пор свои высокие цели девушка поверяла только тайному дневнику или близким подругам. Лене было очень обидно, что отец не верил в неё и не видел в ней ничего особенного. А она была особенной, она чувствовала себя особенной. Она задумывалась о звёздах, мечтая стать астрономом, о большой сцене в театре, о главной роли в кино или даже о правительстве, гадая, а не стать ли ей депутатом. Это были большие и амбициозные мечты. Лена не мыслила в масштабах своей нынешней жизни, она мыслила глобально и не стеснялась своих желаний, по крайней мере, у себя в голове. Она знала, что достойна лучшего.
Лена мечтала, заглядываясь на харизматичных и ярких мальчишек, которые выделялись своими лидерскими качествами и по которым сохли все девчонки. Как бы ей хотелось заполучить себе такого мальчика, чтобы все подружки от зависти лопнули! Это стало бы доказательством того, что Лена особенная… Но нет, ничего такого не происходило. На неё обращали внимание мальчики попроще, как валенки, и Лену это обижало. Смотря на себя в зеркало, она не понимала, почему не нравится тем, в кого влюбляется. Всё в ней было складно, мило и просто. Может быть, слишком просто для таких парней.
Первая любовь, правда, у неё всё-таки была. Впрочем, назвать это любовью можно было с большой натяжкой. Видя, как подруги напропалую гуляют с разными парнями, выбирая кого получше, Лена тоже хотела купаться во внимании противоположного пола, хотя бы в чьём-нибудь. Мальчишка был обыкновенный, не пользовавшийся особой популярностью у девушек. А Лене очень хотелось быть на высоте. Но приходилось довольствоваться тем, что есть, мечтая о каком-нибудь парне своей подруги. И девушке было досадно – ведь она ничуть не хуже подруг.
Лена чувствовала себя и красивой, и умной, но жизнь и всё её окружение только лишний раз напоминали о том, что она всего лишь одна из многих обыкновенных девиц-мечтательниц и ничего особенного в ней нет. С одной стороны, Лена это понимала, с другой – её тайные амбиции всё равно продолжали расти. Из года в год, а потом и изо дня в день её жизнь становилась всё более скучной и предсказуемой, и сама мысль, что никогда не получится достичь хотя бы половины того, чего так хочется, наводила на девушку ужас и тоску.
Жизнь её родителей протекала очень спокойно и размеренно, развиваясь словно по какому-то уже давно установленному плану. Лене порой казалось, что их целью было стремление избежать любых проблем, потрясений и изменений, как плохих, так и хороших. Главное, чтобы никто и ничто не нарушило покой их мирного существования. Этого же они ждали и от своей дочери, но она была совсем другой и хотела совсем другого, не того, что прочил ей отец. Жизнь по заранее известному плану давила на неё своей приторностью и бесполезностью. Лена часто представляла такую нерадостную картину: вот закончит она школу, поступит в ярославский университет, папа устроит к себе на уже надоевший ей завод, где она знает всех и каждого, найдёт какого-нибудь парня, родит детей, те вырастут, а они с мужем состарятся… И что? И это всё? Нет, не хотела она такой жизни, не для того она родилась, чтобы бессмысленно влачить своё существование. Она хотела найти себя и быть полезной миру! Ей хотелось яркости жизни во всех её красках. Если уж строить карьеру, то до небес, если уж быть женой, то гения. Надо хотеть жить и не бояться, тогда непременно всё получится. Так думала Лена, иногда часами мечтая, лёжа в своей кровати и мучаясь от бессонницы.
Время шло, нужно было определяться с профессией и институтом, чтобы нанять нужных репетиторов. Сделав попытку разобраться в своих чувствах, мыслях и желаниях и спустившись с небес на землю, Лена решила, что станет юристом, чем в очередной раз порадовала своих родителей.
Папа стал потихоньку искать через своих знакомых людей, которые смогли бы облегчить поступление в местный университет. Алексей Михайлович нашёл лучших репетиторов, записал дочь на курсы, в общем, старался как мог. Только на всю его суету Лена реагировала как-то вяло и сдержанно, чем приводила отца в недоумение.
– Ну вот, я кручусь как белка в колесе, а она даже не улыбнётся, – жаловался он порой жене, – всё задумчивая какая-то ходит.
Лена прекрасно знала, что своим решением стать юристом угодила родителям. Для себя она решила, что это был последний раз, когда она делает то, что хотят они.
Желание поскорее претворить свои мечты в реальность не давало Лене покоя, и она решила действовать.
Москва, конечно же, Москва, где исполняются самые смелые мечты и самые дерзкие желания, где по-настоящему бурлит интересная жизнь, и, главное, Москва даёт шанс каждому, нужно лишь суметь воспользоваться им. Ведь не зря самые талантливые, самые умные, самые красивые, успешные и все, кто хочет в жизни добиться чего-то стоящего, стремятся именно туда. Её правда состояла именно в этом. Вот за таким шансом Лена и решила поехать в столицу поступать на юридический факультет в один из самых престижных вузов страны.
Но как сказать об этом родителям, надеявшимся никогда не расставаться со своей единственной и любимой дочерью?
* * *Пришла пора рассказать родителям о своём решении. Лена не раз представляла сцену, как она расскажет всё маме с папой, и что за этим последует. Она не боялась гнева родителей, но переживала за их чувства, ведь осознать необходимость скорой и долгой разлуки с единственной дочерью не так уж просто. Положение усугублялось ещё тем, что отец на дух не переносил Москву. Он считал столицу центром скопления безнравственных и беспринципных людей, которые с целью наживы и из жажды власти готовы совершить самые низкие и подлые поступки.
Лена медлила с разговором, постоянно откладывая его и подыскивая подходящий момент, но этот момент никак не находился: то отец болел, то у мамы плохое настроение, то слишком хорошее, чтобы его портить. В минуты семейной радости взгляд девушки становился вдруг таким печальным, будто она сожалела о чём-то и загодя молила о прощении. Проницательный отец замечал эти долгие взгляды и терзал себя догадками, задаваясь вопросом, что же творится в маленькой головке его дочурки. Однажды он не выдержал и набрался смелости это выяснить.
Лена в тот пасмурный зимний вечер сидела одна в своей комнате, убранство которой было скромным, но уютным. Она расположилась за письменным столом и, поджав под себя ноги, читала учебник по праву, усердно готовясь к поступлению. Но её голова была занята совсем другим. Не переставая думать о неприятном предстоящем разговоре, она никак не могла сосредоточиться на тексте, по нескольку раз перечитывая один и тот же абзац и, ловя себя на мысли, что ничего не поняла из прочитанного, вновь возвращалась к началу. Тут ручка двери щёлкнула, и на пороге показался Алексей Михайлович.
Это был высокий, статный, с хорошей осанкой, но изрядно располневший мужчина лет пятидесяти с густыми тёмными волосами, зачёсанными назад. Небольшие карие глаза беспокойно глядели из-под нависших припухлых век. Красивый, немного толстоватый нос с боков был слегка сдавлен крепкими щеками, плавно переходившими во второй подбородок. Несмотря на свою внушительную фигуру, предполагающую размеренность и медлительность её обладателя, Алексей Михайлович был суетлив и неспокоен. Много ахал, охал и паниковал, хотя при необходимости мог быстро взять себя в руки и в нужный момент начинать действовать. Но вследствие своего склада характера имел слабое сердце.
Отношения с дочерью у него были трепетные и искренние. Проблем её он не сторонился, а пытался помочь и решить их как можно быстрее. Только задушевных разговоров Алексей Михайлович вести не умел да и не любил. Считал, будто письмо чужое без спроса читает, влезая к другому в душу, поэтому обо всех важных событиях в жизни его дочери он узнавал преимущественно от жены. Вот и сейчас он хотел было подослать Наталью, чтобы та выяснила, в чём дело, но, немного поразмыслив, на этот раз решил взять инициативу в свои руки.
Когда Алексей Михайлович вошёл в комнату, на его полное красноватое лицо полился электрический свет низко висевшей лампы, которую он чуть не задел своей макушкой. На лице выражалась решительность, словно он отважился на что-то и возврата к прежнему больше не было. Приветливо улыбнувшись, отец сел на диван рядом с письменным столом. Поёрзал, усаживаясь поудобнее, потёр руки и, закинув ногу на ногу, посмотрел на дочку. Она молча следила за странными движениями отца.
– Лена, я хотел с тобой поговорить, но не знал, как начать. Мне кажется, в последнее время с тобой что-то происходит. Ты стала какая-то задумчивая, печальная. Расскажи, может быть, я смогу тебе помочь? – ласково спросил он.
Лена отвернулась и опустила глаза, собираясь с духом. Наконец настал тот момент, который так мучил её и которого она так ждала.
– Да, пап, – после некоторой паузы спокойно ответила дочь, – ты единственный сейчас можешь мне помочь.
Алексей Михайлович напрягся.
– Дело в том, что… Ты же знаешь, я хочу поступать на юридический факультет, – начала Лена издалека.
– Ну, – кивнул отец.
– Но только учиться я хочу в Москве, а не в Ярославле. Я уже и институт выбрала, – наконец призналась она, затаив дыхание в ожидании реакции отца.
Отец изумлённо уставился на Лену и какое-то время сидел молча. А потом нахмурился, видимо, представив перспективу расстаться с любимой дочерью.
– Куда, куда? Ты с ума сошла! – повысил он голос, недовольно нахмурив брови. Руки нервно теребили край дивана.
– Только не пытайся меня отговорить, я всё равно уеду, – стараясь не робеть, сказала Лена, видя воинственный настрой папы.
Алексей Михайлович, впервые видевший свою дочь такой решительной, округлил глаза.
– Наташа, Наташа! – закричал вдруг он и вскочил с дивана. – Иди-ка сюда!
Через несколько секунд в комнате, быстро отозвавшись на этот требовательный призыв, появилась Наталья Александровна, тревожно смотревшая на домочадцев.
Наталья Александровна была сорокапятилетней женщиной с мягкими чертами лица, которые излучали доброту и приветливость. Имея миниатюрную фигуру и невысокий рост, она выглядела моложе своего возраста лет на пять, а со спины вообще походила на девушку. Раз в месяц, чтобы освежить причёску, она подкрашивала свои короткие кудрявые волосы русого цвета. У Натальи был высокий открытый лоб, узкие бледно-розовые губы, пухлый нос и тонкие брови, которые от частых прореживаний стали едва заметны на белом, слегка вытянутом лице.
Характера она была мягкого и спокойного, но при этом всегда имела своё мнение, к которому часто прислушивался Алексей Михайлович. Вот и сейчас ему необходима была её поддержка.
– Ты только послушай, что удумала наша дочь! – разгорячённо произнёс он и хлопнул рукой по своей ноге. – Она, оказывается, в Москву собралась. Учиться!
Ещё не успев произнести ни единого слова, мама в недоумении медленно села на край дивана и с укором посмотрела на дочь.
Видя, что отец рассердился не на шутку, Лена решила сгладить конфликт и перевести беседу в мирное русло, рассчитывая хотя бы на понимание матери.
– Папа, ты, пожалуйста, сядь и выслушай меня, а потом я послушаю вас, – твёрдо сказала Лена.
Но отца было не успокоить. Он, волнуясь и тяжело дыша, ходил по комнате, останавливаясь то у окна, то у двери. Ему хотелось выйти и больше не продолжать этот разговор, но Наталья Александровна удержала его и попросила выслушать дочь. После чего, недовольно причмокивая губами, папа всё-таки сел обратно, но говорить Лене не дал.
– И в какой институт ты собралась? – злился он.
Лена снова мысленно собралась с духом, чтобы сообщить родителям вторую новость, не менее шокирующую.
– В МГУ, – несколько отстранённо ответила она, как будто это не был один из лучших вузов страны.
Алексей Михайлович даже оторопел.
– Я вижу, ты совсем с ума сошла! Да ты сроду туда не поступишь! Это же МГУ-у-у! Эм-гэ-у!! Там своим-то не поступить, не говоря уж о таких, как ты, – заводился он всё больше.
– Я знаю, что мне просто так не поступить, – уверенно сказала девушка, чем удивила родителей. – Я решила пойти другим путём. Буду усердно заниматься, посещать репетиторов, курсы, выучу всю программу, успешно сдам ЕГЭ и сначала попробую поступить на бюджетное отделение. Если не наберу проходной балл, потому что кроме ЕГЭ мне нужно будет сдавать ещё два профильных экзамена, пойду на платное. Главное – не «падать» ниже проходных баллов для платного отделения, я уже всё узнала…
– Она уже всё узнала! Да я тебе ни копейки не дам! – резко перебил отец.
– Хорошо, – спокойно сказала Лена, слегка обиженная словами отца, но это она тоже предусмотрела. – Я тогда возьму кредит на учёбу. И вообще, папа, объясни, почему ты так в меня не веришь?
На глазах Лены навернулись слёзы, давно копившиеся внутри из-за этой невысказанной обиды.
Отец вдруг замолчал и виновато опустил глаза.
– Не то чтобы не верю… – неуверенно пробормотал он и сделал паузу. Он не знал, что ответить дочери. Он действительно в неё не верил.
– Здесь-то чем тебе плохо? – уклонившись от ответа, сменил тему Алексей Михайлович. – Я бы помог поступить тебе в наш университет, устроил бы на работу, а там? Что ждёт тебя там?
– Папа, ты прекрасно знаешь, что там с московским образованием я смогу найти работу лучше той, которую ты мне предлагаешь.
– Нет, ты мне объясни, чем тебя не устраивает твой город. Может быть, тебе с нами плохо? – не унимался отец, найдя чем упрекнуть свою дочь.
– Да не в вас дело! – взмолилась Лена. – Я просто хочу самостоятельности!
– Хороша самостоятельность… Как платить, так родители! – воскликнул обиженно папа. – Какая уж тут самостоятельность!
– Я не это имела в виду! – вскричала Лена, не выдержав напора отца, и из её глаз брызнули слёзы.
– А что тогда?
Лена не решилась высказать всё, что накопилось у неё в душе. Она молчала, опустив глаза и вытирая слёзы. Отец почувствовал свою силу.
– Нет. Никуда ты не поедешь, и точка, – твёрдо произнёс он и встал с дивана, собираясь выйти, так как, по его мнению, разговор был окончен и решение принято.
Лена не выдержала, это была последняя капля.
– Я всё равно уеду. Я сбегу, – прошипела она, сдерживая свою обиду.
Отец развернулся и снова подошёл к ней.
– Попробуй… без паспорта!
– Ты не можешь решать всё за меня!
– Могу, я твой отец!
– Всего лишь… – фыркнула Лена.
– Что-о-о? – возмутился отец.
– Это моя жизнь! Да, я сейчас живу вашей жизнью, и она меня бесит, если бы вы знали, как я ненавижу её!
Родители остолбенели от этих слов. Они вдруг поняли, что совсем не знают свою дочь.
– Да! – продолжала Лена. – Меня бесит этот город, меня бесят эта отсталость и этот консерватизм. Все эти люди, которые погрязли в быту и только и думают о том, как бы им прожить до следующей зарплаты. Меня сводит с ума мысль о том, что моя жизнь будет такой же бессмысленной, как ваша!
Родителям даже в голову не приходило, что Лена могла так воспринимать их жизнь. Гнев отца сменился на недоумение, он снова молча сел на диван.
– Почему же бессмысленной? – уже более спокойно, но обиженно проговорил отец. – Я свою жизнь такой не считаю.
– Потому что это твоя жизнь. Не моя. Дай мне прожить свою жизнь, и пусть она для кого-то тоже будет бессмысленной, но она будет моя, – пылко говорила Лена, стараясь убедить отца.
– И чего же ты хочешь от своей жизни? – сдержанно спросила мама, так как реплика о «бессмысленности жизни» относилась и к ней тоже.
– Я не хочу оставаться в Ярославле. Я хочу испытать судьбу там, где есть большие возможности, потому что хочу интересной и насыщенной жизни.
– Интересной и насыщенной… – с усмешкой повторил отец. – И что же ты под этим понимаешь?
– Я хочу заработать много денег и объехать весь мир, например.
– Угу, – кивнул отец. – Ещё?
Лена пожала плечами. На самом деле она сама плохо представляла, что это значит.
– Ну, не знаю, – замешкалась она. – Может быть, занять высокий пост… или удачно выйти замуж.
– Всё это возможно и здесь, – возразил отец.
Лена отрицательно замотала головой.
– Можно, – убеждал её отец. – Если ты, конечно, не президентом собираешься становиться.
Лена покраснела, это было слишком.
– Папа, ты не понимаешь.
– Я-то как раз всё понимаю. Интересной и насыщенной жизнь может быть где угодно, всё зависит от тебя. Ни один город не может повлиять на это. Наоборот, большие города часто съедают людей. Гонясь за иллюзией «насыщенной и интересной жизни», можно так погрязнуть в рутине её достижения, что жизнь пройдёт как раз бессмысленно и бестолково.
– Когда есть цель, жизнь уже по определению не может быть бестолковой.
– В любом случае не жди вечного праздника. Чтобы мечта стала явью, тебе нужно будет пройти через рутину, когда каждый день будет похож на предыдущий, и, возможно, ты никогда не добьёшься того, чего хочешь.
– Спасибо, папа, за поддержку, – обиделась Лена.
– Не обижайся. Я просто хочу уберечь тебя от ошибки.
– Откуда ты знаешь, ошибка моё решение или нет? Ты так уверен в моём провале? Почему? Что во мне не так?
– Есть объективные обстоятельства. Лена, это МГУ! – и отец поднял руку вверх. – Туда не прорваться, там все места заранее куплены, даже платные.
– Тем более отпусти меня, дай мне убедиться в твоих словах лично, зато я вернусь уже со спокойной душой.
Алексей Михайлович не нашёл что ответить. Аргумент был веский. Он отвернулся и посмотрел на жену. Наталья Александровна сидела в глубокой задумчивости, но казалось, была согласна с дочерью. И отец, как бы он ни сопротивлялся, идя на поводу у своего эгоизма, понял, что Лена права. Но осознание, что их ребёнок уже повзрослел, пришло для обоих как-то неожиданно и больно.
– Может, я боюсь, что у тебя получится… – признался он.
– Так ведь это хорошо. Вы радоваться за меня должны, а не огорчаться.
– А как же мы? – вдруг спросила мама.
– Мама, пойми, я не смогу быть с вами вечно. Я выросла, отпустите меня.
Родители молчали.
– А где ты будешь жить? – сиплым голосом спросил вдруг отец, очнувшись после долгого волнительного молчания.
– В общежитии, – ответила Лена. – Правда, для платников оно стоит денег, но там копейки.
– Ага, копейки, – раздражённо повторил отец, – для кого копейки, а для кого и нет.
– А на что ты будешь жить? Надо же еду покупать, за проезд платить, – задала вопрос мама.
– Ну, я думаю, вы не бросите меня в трудную минуту, – постаралась улыбнуться девушка, стыдясь своей прямоты.
– Ха! – наигранно-возмущённо выдохнул отец и скрестил руки на груди. Но тоже ничего не ответил, потому что и это была правда.
Снова наступила пауза.
– Ладно, давай завтра всё решим, – совсем смягчился отец, – утро вечера мудренее. Откуда хоть такие амбиции взялись, непонятно, – горько усмехнулся Алексей Михайлович и проницательно заглянул в глаза дочери, пытаясь понять истинную причину такого стремления.