Тайна старого пирата

К читателю

Все герои моего романа вымышленные, кроме одного – старого пирата. И мне очень бы хотелось познакомить Вас с этой не очень известной личностью из истории Николаева…

В церкви Военно-морской академии США в Бостоне

У мраморного надгробия, осененного звездно

Полосатым флагом США, в торжественном

Молчании застыл почетный караул кадетов. Они

Охраняют покой основателя американского флота

Пола Джонса, прах которого покоится в серебряном

Саркофаге. Они не подозревают, что поклоняются

Также праху русского контр-адмирала, одного из

Героев знаменитых очаковских морских сражений.

Он смотрел в голубую бесконечность, так напоминающую ему море. Как ему хотелось попасть туда. Он знал, там тишина и совершенство. Там его душа, наконец, найдет покой. Он сделал все, что было возможно, и ждал своего часа целую вечность! Теперь уже скоро. Его долг будет оплачен, и проклятие исчезнет. Но как тяжело ждать эти последние мгновения, оставшиеся ему до освобождения. Он вздохнул, и в его темнице закачалась паутина… Скоро…

Темная лохматая духота забивала мне ноздри, тяжело давила на грудь, мешая дышать, не позволяя открыть глаза… Я умирала. В голове все быстрее замелькали несвязные обрывки мыслей, воспоминаний. Неужели, это все? Губы раздвинулись в крике ужаса, но звука я не услышала. Шерстяная чернота забивалась в рот, царапала горло, проникала в легкие…

Мой теряющий силы организм отреагировал на вторжение взрывом рефлекторного кашля и… внезапно кошмар исчез. Послышался тяжелый шлепок, будто на пол свалился мешок с песком, и раздался истерический вопль.

– Ма-а-у!

Я резко села на постели и открыла глаза. За дверью моей спальни исчезающей тенью промелькнул пушистый хвост. Бонифаций! Кот моей квартирной хозяйки и мой злейший враг. Подозреваю, что до моего воцарения на этом диване, тот принадлежал этому зверю. И уже четыре долгих месяца он пытался разными способами отвоевать свою исконную территорию. Но такой изобретательности, как улечься мне спящей на лицо, я от него не ожидала.

За дверью раздался удар, звон бьющегося стекла и восклицание хозяйки. Спустя несколько минут, она появилась в дверях моей комнаты. Глаза ее сверкали праведным гневом, на щеке краснели следы от когтей Бонифация. Понятно, утратив надежду избавиться от меня, домашний террорист согнал злость на невинной хозяйке.

– Как тебе не стыдно издеваться над несчастным животным! – дрожащим от возмущения голосом запричитала женщина.

– Я его не трогала, – прошептала я, медленно приходя в себя после пережитого ужаса. Кроме того, ссориться с хозяйкой не входило в мои планы на ближайшие годы. Слишком много времени и нервов было потрачено на поиски квартиры.

– Неправда, ты его постоянно пытаешься выгнать из комнаты. До твоего появления бедное невинное животное было совершенно не агрессивно.

– Наверное, я ему просто не нравлюсь, – печально констатировала я факт и начала одеваться.

– Послушай, если мне придется выбирать между тобой и Бонифацием, ты знаешь, кого я выберу. Еще одна разбитая им старая ваза из китайского фарфора, и мы с тобой расстанемся.

Она исчезла за дверью так же внезапно, как и появилась. Я посмотрела на будильник – половина восьмого утра. Можно было еще полчаса поспать, но из соседней комнаты раздавались сдержанные всхлипывания, а сон уже улетучился. Впрочем, ничего необычного не случилось: ссоры по самым разнообразным поводам в последнее время стали нашим обычным утренним ритуалом. Возможно, они действовали на мою фрекен Бок тонизирующее и заменяли утреннюю чашку кофе. Далее следовало примирение, и весь оставшийся день мне больше ничего не угрожало. Однако в этот день я недооценила моего врага. При первой же моей попытке незаметно выскользнуть из спальни, Бонифаций молниеносно бросился мне под ноги, я поскользнулась и, не сумев сманеврировать, упала прямо на него. Кот ловко вывернулся, с боевым криком поцарапал мне руку и устремился вверх по ветхой оконной занавеске. Тяжести пятикилограммового обжоры она не выдержала – раздался треск разрываемой ткани, и звон бьющегося стекла. Когда мне удалось подняться на ноги, осколки китайской фарфоровой вазы валялись на полу, рядом с ними Бонифаций сражался с остатками занавески, а над этим апофеозом войны возвышалась полная фигура моей квартирной хозяйки. Лицо ее было бледным, губы плотно сжаты.

– Все. Мое терпение лопнуло, – сказала она сдавленным голосом. – Через две недели истекает срок нашего контракта. Больше я тебя в своем доме видеть не хочу, – исчерпав этой фразой остатки своего самообладания, она с отчаянием плюхнулась в кресло и снова принялась всхлипывать.

Две недели? Она шутит? Мне никогда не найти квартиру за две недели. Я уже открыла рот, чтобы снова извиниться, но, посмотрев на решительное и мрачное выражение ее лица, полные слез глаза, поняла, что спасти меня может только чудо. Раньше чудеса со мной никогда не случались, поэтому особо надеяться на будущее не имело смысла. Однако правда была на моей стороне, а, значит, стоило попытаться еще раз немного позже, когда оскорбленная сторона немного остынет. Требовалось только на некоторое время исчезнуть. Но только я начала медленно ретироваться в направлении своей спальни, как раздался звонок в дверь.

– Открой. Ты же видишь, в каком я состоянии, – сердито высморкавшись в кружевную салфетку из-под разбитой вазы, зашипела хозяйка. И я обреченно поплелась открывать. Разговор откладывался естественным образом, но ненадолго.

И все-таки, чудо произошло. Оно терпеливо ожидало меня за дверью в образе пожилой женщины-почтальона, в старой нелепой шерстяной кофте, стоптанных башмаках и сердитым лицом. Но кто сказал, что добрая фея должна быть красавицей?

– Мне нужна Марина Антонюк! – блеклым голосом буркнула она волшебную фразу.

– Это я.

– Вам заказное письмо. Распишитесь.

Фея не пожелала нарушать инкогнито и после моего торопливо росчерка, как и подобает приличной волшебнице, исчезла, оставив у меня в руке белый конверт. С чудом. Ибо как иначе можно назвать письмо, в котором пускай сухо и предельно коротко сообщалось, что я – счастливая наследница дома-особняка и могу вступить в права наследования сразу же после того, как явлюсь по указанному адресу в указанное время и докажу свою идентичность.

Я подняла голову и увидела вопрошающее лицо квартирной хозяйки.

– О чем там? – она уже забыла, что накануне выгнала меня из квартиры. Ее глаза волшебно высохли и блестели любопытством.

– Там? – улыбнулась я, указывая пальцем на конверт. – О том, что через две недели вам придется искать новую жертву вашему коту-садисту.

И больше не промолвив ни слова, я улыбнулась ей, погладила потрясенного моей наглостью Бонифация и заторопилась навстречу новой жизни.

Дом с колоннами на пересечении двух старых улиц привлекал внимание своей простодушной провинциальной классикой. Наверняка он был одним из первых гражданских построек нашего города, потому что на фотографии, датированной 1905 годом, уже выглядел достаточно обветшавшим и трогательно старомодным.

– Неужели это мое наследство? – я никак не могла поверить в свое счастье. Пожилой, лысый, и явно утомленный посетителями нотариус вяло улыбнулся.

– Нет. Это только его фотография, – пошутил он – Но уверяю Вас, дом существует в реальной жизни, и никто не сможет оспорить Ваших прав. У Клеопатры Ильиничной не было родных.

– Но я тоже не ее родственница. Я даже не была с ней знакома!

– Мотивы ее поступка мне неизвестны. Возможно, Вам стоит покопаться в своей родословной. Знаю только, что она предусмотрела даже оплату всех налогов.

Таких подарков от незнакомых людей я еще не получала. Возможно у кого-то, более трезвомыслящего, это и вызвало какие-то подозрения, но меня в эту минуту трудно было обвинить в трезвомыслии. Чудо есть чудо. Можно расслабиться и получать удовольствие. Для очистки совести я все-таки спросила.

– А если я откажусь?

– Тогда дом переходит в коммунальную собственность города. Желаете отказаться? – насмешливо спросил нотариус.

– Нет.

– Тогда отбросьте все сомнения и владейте. Поверьте мне, жизнь делает такие подарки исключительно редко.

Это мне было известно. Слишком давно, с тех пор, как поступила в университет в этом городе, я снимала квартиры и хорошо знала цену любого жилища.

– Вы правы. Дом замечательный. И я его уже люблю. Спасибо Вам.

– На здоровье. Однако особо не обольщайтесь. Дом очень старый. И говорят, – он усмехнулся – там водятся привидения.

– Ничего. Значит, у меня будет компания. А с привидениями мы обязательно подружимся – оптимистически отозвалась я.

Он меланхолично поднял кончики губ, что, должно быть, обозначало у него ироническую улыбку, и махнул на прощание рукой.

– Да. Если раздумаете там жить, позвоните мне. Я Вам помогу найти покупателя на дом, – догнал меня его голос уже за дверью.

Такая кощунственная мысль не могла прийти мне в голову. Продать дом! Да я его еще не получила! Я улыбнулась, отрицательно покачала головой и вылетела на улицу.

Хотя я летела навстречу своей удаче со всех скоростью, которую позволял городской транспорт, мое воображение двигалось значительно быстрее. За этот короткий промежуток времени оно успело не только выделить львиную долю моего скудного бюджета на ремонт, но и окончить его. Я так глубоко погрузилась в мысленное созерцание занавесок для спальной комнаты в салоне портьер, что едва не наткнулся на дряхлое строение с облупившейся штукатуркой, полуразрушенными колоннами и покосившейся крышей. Оно так же походило на шикарный особняк со старой фотографии, как потрепанный жизнью пожилой бомж на молодого плейбоя с обложки глянцевого журнала.

– Не может быть! – невольно воскликнула я. Но название улицы и номер дома на табличке, прикрепленной к углу строения, не оставляли места для сомнений. Увы, всегда нужно помнить, что любая карета, подаренная феей, в конце концов, превращается в старую тыкву. И никаких финансовых жертв с моей стороны не хватит для того, чтобы эта руина приобрела свое былое величие. Но жребий был брошен, горшки с моей квартирной хозяйкой безнадежно побиты, и передо мной маячила реальная перспектива кочевой жизни от одной знакомой к другой.

– Ну что ж, пожалуй, с покупкой занавесок придется повременить, – зачем-то вслух заметила я и решительно открыла двери в новую жизнь.

Едва переступив порог моего нового жилища, я поняла, почему старый нотариус пугал меня привидениями. В таинственном полумраке просторной с потрясающе высокими потолками комнате эти намеки уже не казались мне такими уж невероятными. Огромные окна заслоняли старые плюшевые портьеры, когда-то темно-зеленые, а в настоящее время сменившие цвет на серо-салатный. Поэтому узкий луч света, проникавший в щель между ними, освещал интерьер, выполненный в лучших традициях сюрреализма, потусторонним зеленоватым светом. Все внутреннее пространство было качественно и старательно покрыто густой паутиной. Она свисала с потолка серыми сосульками, покрывала ажурными кружевами полупрозрачные от пыли стекла, укрывала изящным покрывалом весь находившийся в доме хлам. Никакая армия пауков не справилась бы с таким объемом работ без помощи потусторонней силы. Так могло шалить лишь привидение или, на худой конец, барабашка. Однако они моего приподнятого настроения испортить не могли. У меня появился свой дом! А договориться с барабашкой, думаю, будет легче, чем с Бонифацием. Я улыбнулась и решительным жестом смела первый слой паутины. Поднялось легкое облачко пыли, я чихнула и вслух сказала:

– Ну, здравствуй, Барабашечка! Давай знакомиться.

К моему удивлению, в ответ на это бодрое приветствие в глубине квартиры почувствовалось какое-то неясное движение, и дверь соседней комнаты медленно приотворилась. Настолько явного и немедленного ответа я не ожидала. Особенно от существа мистического. Однако чудеса на этом не окончились, и в проеме двери материализовался долговязый немного сутулый силуэт. Мой дух был светловолос, растрепан и подозрительно похож на обычного юношу лет девятнадцати. Он застенчиво переминался с ноги на ногу и так же молча смотрел на меня, чуть припухшими ото сна светлыми глазами. «Обещала общаться, выполняй» – скомандовала я себе, пытаясь стряхнуть оцепенение.

– Привет, Барабашка, – кажется, мой голос прозвучал вполне естественно.

– Привет, – хрипловато ответило оно. – А барабашка – это что, ругательство?

– Нет. Это дух, который живет в доме без разрешения хозяев, пугает жильцов и всячески безобразничает.

– А-а, прикалываешься… – с явным облегчением ухмыльнулся новоявленный домовой и застыл в задумчивости.

Соображал он довольно медленно. Следующая фраза последовала через некоторый довольно продолжительный промежуток времени.

– А меня зовут Яша Пуха.

Имя домового было вполне реальным, хотя немного смешным.

– И как ты здесь оказался, Яша Пуха?

– А-а. Так я жилец тети Клепы.

От такого абсурдного заявления у меня вырвался нервный смешок.

– А тебе известно, что она умерла?

Мой вопрос его не смутил.

– Ну и что? Договор есть договор. Я деньги заплатил.

– Какой еще договор? – это уже было потрясение.

– А чего это я должен перед тобой отчитываться? – наконец, возмутился мой новый знакомый. – Ты-то кто?

– Я-то? Новая хозяйка твоего пятизвездочного отеля. Зовут меня Марина. Так что, тебе лучше со мной дружить и всячески мне угождать. Я, конечно, верю тебе на слово, но мне хочется увидеть этот договор.

– Ладно, – согласился он и исчез за дверью своей комнаты.

Слабая надежда уличить во лжи незваного гостя заставила меня последовать за ним. «Заодно продолжу осмотр своих владений», – ободрила я себя. Комната постояльца оказалась гораздо меньшей, чем предыдущая, но такой же пыльной. В небрежно освобожденном от паутины углу, стоял диван, на котором валялась смятая постель и одежда моего нового жильца. В это время он торопливо рылся в потрепанном и довольно грязном рюкзаке.

– Вот! – Яшка протянул мне измятый листок бумаги, на котором указывалось, что за комнату уплачено до октября нынешнего года. Внизу стояла подпись хозяйки. Я смотрела на проклятую бумажку и чувствовала, как мои мечты о «моем доме – моей крепости» и «личном пространстве» распадаются в пыль. Я снова оказалась в общежитии, только менее комфортабельном, чем предыдущее. Разочарование захлестывало меня и требовало выхода.

– А убрать у себя в комнате слабо? – нашла я удобный предлог, чтобы выпустить пар.

– А зачем? – флегматично спросил дух – Мне и так нравится.

– А мне нет. А ну, Барабашка, закатывай рукава, и начинай приводить помещение в жилое состояние.

– Меня зовут Яша, – терпеливо исправил мой собеседник – Можно, Яшка, если Яша для тебя слишком ласково звучит, – он помолчал и вполне миролюбиво добавил.

– Кстати, я ничего не имею против уборки. Идем, покажу, где у бабы Клепы тряпки и ведра. И воды принесу.

На такую покладистость я не рассчитывала, но она мне понравилась. Кажется, мой новый сосед, все-таки лучше Бонифация.

– Ладно, пусть будет Яшка. Показывай, где инвентарь.

Пытаясь охватить сразу весь фронт работ, я не рассчитала, что это займет весь день. По мере освобождения от паутины и толстого слоя пыли, как рифы во время отлива, начали обнажаться детали обстановки. К моему огромному удивлению квартира явно подверглась нападению варваров. Мебель была сдвинута. Ящики старого комода выдвинуты, дверцы шкафов открыты настежь. Все их нехитрое содержимое валялось в беспорядке на полу. Особенно пострадали книжные полки. Они были просто отодраны от стен и лежали поверх сваленных в кучу книг.

– Интересно, что ты здесь разыскивал? – обратилась я к Яшке. Однако он только недоуменно покачал головой.

– Честное слово, это не я. Я бы все на место поставил. Я этого даже не заметил, когда вернулся.

Смутное беспокойство шевельнулось во мне.

– То, что тебе лень было убирать в квартире, я понять могу. Но не заметить такого безобразия… Мне кажется, это слишком. Когда ты вселился в квартиру?

– Вообще-то, я живу здесь уже год. Но летом уезжал на каникулы домой. Приехал вчера вечером. Сразу лег спать. А утром встал – а ты здесь… Кстати, после смерти бабы Клепы мне здесь одному было бы страшновато. Хорошо, что ты приехала.

Он так искренне улыбнулся, что я немного успокоилась.

– А почему страшновато?

Он криво улыбнулся.

– Не знаю, как насчет барабашки, но привидения здесь водятся. Ночью видел.

Неужели я недооцениваю своего жильца, и он способен на иронию? Я посмотрела на его простодушное лицо, несущее на себе не столько отпечаток глубоких раздумий, сколько следы юношеских угрей, и решила подыграть.

– Ну, и кто же наши соседи по параллельной реальности – мужчина или женщина?

– Мужчина.

Яша был абсолютно серьезен. Я напрасно заподозрила в нем способность к розыгрышу.

– И что он говорил?

– Не знаю. Не мог понять. Но, возможно, баба Клепа понимала.

– Понимала привидение? Каким образом?

Я, кажется, начинала понимать, почему мне достался этот дом – у бабы Клепы была шизофрения. Она слышала голоса.

– Она понимала по-английски.

Потрясающая логика! Может, все-таки розыгрыш?

– Значит, кроме тебя, у меня еще один жилец, который говорит только по-английски, – попробовала подыграть я. Но в голову забралась еще одна неприятная мысль. Может, шизиком была не тетя Клепа, а Яшка?

Это было уже небезопасно. Я внимательно всмотрелась в моего собеседника.

– Ты думаешь, что я ненормальный? – заметил он мой подозрительный взгляд и улыбнулся. – Ничего, скоро познакомишься с ним сама. Он неплохой парень.

Я решила перейти на более безопасную тему разговора.

– А откуда ты знаешь, что баба Клепа знала английский?

– До пенсии она преподавала его в каком-то колледже. Говорят, суровая была женщина.

– А потом?

– В последние годы работала в городском краеведческом музее. То ли вахтером, то ли билетером. Не знаю точно, – он схватился руками за громоздкий мрачный комод. – Помоги мне.

Мы вдвоем начали возвращать мебель на прежние места. Комод поддавался нашим рукам с большой неохотой, как, собственно, и шифоньер.

– Не понимаю, зачем было двигать мебель? – раздраженно бурчал Яшка. – Что они искали?

– Может, привидение? – съехидничала я. – Слушай, а может, твоя баба Клепа сама стала привидением? Придет и все объяснит.

А все-таки, кто же из них шизик?

Нам оставалось совсем чуть-чуть: вернуть в прежнее состояние полки и расставить книги по местам, однако я внезапно почувствовала себя заводной игрушкой, у которой раскрутилась пружинка, и присела на ближайший стул. Яшка, глубоко задумавшись, все еще продолжал свое броуновское движение, хотя видно было, что его завод тоже заканчивается.

– Ты не знаешь, как она умерла?

Он вздрогнул и отрицательно покачал головой.

– Я не видел. Клепина подруга нашла ее уже без сознания и вызвала скорую помощь.

– Что за подруга? И где она живет? – вопрос прозвучал остро и мой собеседник обиделся.

– Не дави на меня. Тоже мне, следователь, – надулся Яшка. – Не знаю, где она живет. Я в личную жизнь бабы Клепы не вмешивался.

Он тоже шлепнулся на старое кресло в углу комнаты. Кресло крякнуло и выпустило облачко пыли из-под потертой обивки.

– Все. Больше не могу. Отпусти отдохнуть.

– Ладно. Отбой. Остальное завтра.

После трудов праведных у меня дрожали ноги и ныли мышцы во всем теле, зато в моей будущей спальне, которая располагалась напротив Яшкиной, вполне можно было устроиться на ночлег, не рискуя задохнуться от пыли. Я хлопнула дверью и свалилась на старый диван. Он возмущенно скрипнул и недовольно уперся пружинами мне в спину. Однако после бурного дня меня не испугали бы и торчащие из него гвозди. Гораздо неприятнее были вопросы, которые начали возникать в моей голове. Кто побывал в моем доме за эти полгода? Зачем двигали мебель? Какое отношение ко мне имела старая женщина? И что скрывал от меня Яшка? В том, что он что-то недоговаривал, сомнений не оставалось. А может, он все-таки псих, или беглый преступник? Я прислушалась, как мой постоялец гремит на кухне посудой. Потом раздался вежливый стук в мою дверь.

– Чаю хочешь?

– Нет, спасибо. Я сыта.

Мой желудок возмущенно буркнул в ответ на такую наглую ложь. Но его протесты не сломили моей гордыни.

– Как, скажешь, – вздохнули с той стороны дверей, и вскоре Яшкины шаги затихли.

Постанывая от усталости, я снова поднялась с дивана и заперла дверь своей комнаты. Все. Теперь спать. Кроме привидения, сегодня ко мне никто не сможет проникнуть. А в привидения я не верю. Все остальные ответы завтра. Я прошептала фразу, которую зачем-то всегда говорила, когда впервые где-то ночевала: «На новом месте приснись жених невесте…» – и закрыла глаза.

Он сидел в своей каюте и вспоминал, как стал моряком.

Он всегда мечтал о море. Отец хорошо понимал его мечты и не отговаривал, когда сын в тринадцать лет поступил юнгой на английское работорговое судно. С этих пор его настоящий дом на корабле. Какие владения на земле могут сравниться с этой безбрежной красотой? Несмотря на унижения и побои он научился всему, что мог узнать о кораблях и управлении ними. И его заметили. Ему едва исполнилось двадцать, когда он стал шкипером на английском торговом судне, совершающем рейсы между Европой и английскими колониями в Америке.

Сейчас ему уже двадцать пять. И именно сейчас ему надлежит принять тяжелое решение. Дальний родственник оставил ему в наследство имение в Вирджинии. Он должен выбрать: продолжать свою беспечную, полную приключений и риска жизнь или остепениться и стать уважаемым обеспеченным плантатором?. Он двенадцать лет в море. Может, пора начать новую жизнь?…

– Ты знаешь, я так явственно слышала шум волн и ощущала запах морской воды! И чувствовала на своем лице тепло солнечных лучей, и покачивание палубы судна… – я помедлила, немного задумавшись.

Рабочий день еще не начался, и я отчитывалась о своем первом дне в новом доме моему закадычному другу Володе. С Володей мы дружили с первого курса университета, и он был, пожалуй, единственным человеком, который понимал меня с полуслова. Поэтому именно ему в оставшиеся пять минут надо было успеть изложить сон, который мне приснился накануне. Сон, каких я еще никогда не видела.

– Но самым удивительным в этом сне был пират.

– Пират?

– Представляешь, ко мне подошел самый настоящий пират, в одеждах восемнадцатого века. Я никогда раньше не видела его лица. Знаешь, такое… немного грубоватое, загорелое. Глаза синие, сверкающие и белозубая улыбка. Как у голливудского актера. А волосы светло-каштановые, чуть рыжеватые. Он стоял рядом со мной, а мне совсем не было страшно. Было ощущение чего-то родного.

– Пират? Ты о фильме? – капризно надула ярко накрашенные губы Верочка, секретарша нашего босса, которая влетела на работу за минуту до звонка и была страшно разочарована, что что-то пропустила.

– О сне.

– Ого, девушка, это уже что-то по Фрейду. Может, повторишь свой рассказ на бис? – взмолилась она.

Верочка была из тех женщин, трудясь над которыми природа явно переусердствовала. Во всех необходимых местах ее было слишком много, и она любила это демонстрировать, наслаждаясь эффектом, который оказывали ее дефиле. А томный взгляд миндалевидных зеленых глаз и губы, которым позавидовала бы любая негритянка, были в состоянии смутить даже Володьку. А он, как правило, ничего, кроме своего компьютера не замечал. С момента моего появления в офисе Верочка старалась найти во мне родственную душу, так как я была единственной в организации особью женского пола, кроме нее самой. Множества наших интересов не пересекались ни в одной из точек, но Верочка никогда не сдавалась.

И на этот раз она смотрела на меня так умоляюще, что я вздохнула и повторила свой сон.

– Это значит, что тебе не хватает предмета воздыханий, – назидательно заметила моя сотрудница.

К моему большому сожалению этой «радости» мне хватало с головой. Предмет моих воздыханий был обаятелен, умен и положителен во всех отношениях, но давно и безнадежно женат. Кроме того, он был нашим боссом. К счастью, никто моей страшной тайны не знал.

– А я думаю, что Маринке просто на новом месте приснился жених, – засмеялся Володя. И я, кажется, даже знаю, как он выглядит!

Мы с Верой проследили глазами за его взглядом, и я увидела… пирата. Нет, на мужчине, который уверенной походкой вошел в наш офис, была современная одежда, и черты его лица не совпадали с теми, которые мне приснились прошлой ночью. Но загорелое твердое лицо с яркими голубыми глазами веяло той же страстной энергией, а волосы, хотя и коротко подстриженные, были того же каштанового цвета. Я мельком взглянула на Верочку. Глаза ее выпрыгивали из орбит, а рот был неромантично открыт.