- -
- 100%
- +
Пират вежливо обратился к нам, демонстрируя в вежливой улыбке ровные белые зубы и твердое российское «г», такое редкое в наших краях.
– Здравствуйте. Не подскажете, где найти Данила Антоновича?
Так звался предмет моих воздыханий, и находился он в соседней комнате.
– Я Вас проведу к нему! – подскочила торопливо Верочка. И вскоре они вдвоем скрылись за дверью.
– Что это было? – спросила я Володю.
Он ехидно хмыкнул.
– Привидение из твоего дома. Решило познакомиться с условиями твоего труда.
Мы еще немного похихикали на эту тему и принялись за работу. Спустя некоторое время мысли о материализовавшемся пирате постепенно начали выцветать из моей памяти, их начали замещать более креативные идеи… Однако, когда я полностью погрузилась в творчество, из кабинета шефа выплыла раскрасневшаяся Верочка и завопила мне на ухо:
– Ну, подружка! Ты здорово над нами прикололась!
Я озадаченно посмотрела на нее, и она засмеялась.
– Вы с Артемьевым заранее договорились?
– О чем? И кто такой этот Артемьев?
Вера внимательно посмотрела на меня.
– Так ты его, действительно, не знаешь?
– Изъясняйся понятно, хорошо? Я никого не знаю.
– Тогда, сон был тебе в руку. Тот мужик, который спрашивал нашего шефа, заказал у нас проект виллы. И настаивает, чтобы ее дизайном занималась ты. Пошли. Данил Антонович приглашает в кабинет.
Как всегда перед встречей с шефом у меня ноги стали деревянными и перестали гнуться. И вот на этих негнущихся ногах я и переступила заветный порог. В кабинете меня встретили две пары глаз. Взгляд одних – ярко-синий, дерзкий. Других – спокойно-серый, немного удивленный.
– Здравствуйте, Данил Антонович, – по-овечьи проблеяла я, ненавидя свой голос за то, что он предательски дрожал.
Мой начальник коротко кивнул.
– Знакомьтесь, Антонюк Марина э… Анатольевна. Артемьев Виктор Филиппович.
Я рассматривала сидящих рядом мужчин и невольно сравнивала их. Предмет моих тайных воздыханий внешне явно проигрывал нашему новому заказчику – глаза неромантично-серые, волосы обычные русые, нос длинноват. Да и ростом он был ниже, более хрупкого сложения. И все же было в нем что-то, что заставляло мое глупое сердце стучаться быстрее. Что-то, чего не было в его собеседнике.
Человек, который занимал так много места в моих мыслях, достаточно холодно и испытующе посмотрел на меня.
– Виктор Филиппович хочет заказать нам проект довольно необычного здания. Он пожелал, чтобы этим проектом занялась именно ты. Потянешь?
– Я уверен в этом. Я видел работы Антонюк, прекрасные неординарные работы, – горячо вмешался в разговор Артемьев.
Где это он видел мои работы? Вид у меня, наверное, был настолько потрясенный, что мой заказчик поспешил объяснить свою мысль.
– Мне Вас рекомендовал Горнов.
Горнов – первый мой работодатель – действительно, был высокого мнения о моих способностях. И если бы не…
– Кстати, почему вы от него ушли? – перебил мои мысли мой собеседник.
– По личным причинам.
Не объяснять же, что я не могла ежедневно приходить на работу и смотреть на человека, который предал меня. Максим, мой друг и партнер, с которым нас связывали исключительно трепетные отношения, вдруг решил жениться на вдове своего товарища. И еще пытался мне это объяснить чувством долга. Он полагал, что виновен в гибели друга. Разве можно жениться из чувства вины? Этого я не понимала, но потребовать объяснений не позволяла противная гордость. Мне ничего не оставалось, как хлопнуть дверью и испариться в туманное никуда. Если бы не протекция Володьки, я бы до сей поры сидела без работы. Кому в наше время нужны молодые специалисты?
Мой собеседник не стал выяснять мотивы моего поступка. Он удовлетворенно кивнул головой и начал посвящать нас в детали своего заказа.
* * *С работы я возвращалась окрыленной. Заказ был интересный и позволял мне самоутвердиться в своих глазах и глазах новых сотрудников. Все посторонние мысли и волнения выветрились из головы, а воображение уже начало вырисовывать очертания моего нового творения…
Начинало смеркаться. Я бессознательно выбрала кратчайший путь домой, чтобы успеть добраться до темноты, и, как оказалось, совершенно напрасно. Моя дорога пролегла по территории старых дворов и темных подворотен, которые я обычно обходила стороной из чувства брезгливости. В них хранилась слишком экзотическая коллекция запахов, настолько концентрированных, что они порой забивали дыхание и вызывали слезы в глазах. Зажав нос и прищурившись, я побежала, глядя строго под ноги, чтобы не вступать в груды старого мусора, и поэтому не заметила вовремя гораздо более ощутимое препятствие, внезапно возникшее на пути. Из темного полумрака последней подворотни вынырнули три неясных мужских фигуры и начали быстро приближаться ко мне. Сердце у меня на секунду остановилось. Бежать в обратном направлении было поздно. Спустя мгновение я уже была окружена. В полумраке лица нападавших казались почти детскими – подростки шестнадцати – семнадцати лет. У таких центральная нервная система еще не в состоянии управлять всплесками гормонов. Они могли быть опасными.
– Эй! – грубо заговорил хрипловатым еще не установившимся голосом один из подростков. Пахнуло спиртным. Шаг назад, и моя спина уперлась о стену подворотни. Мальчишки рассмеялись.
– Что Вам нужно? – попыталась я говорить спокойным мирным голосом.
– Чтобы ты исчезла, – с ненавистью прошипел все тот же подросток. – А еще лучше, сдохла, как твоя бабка.
– Не понимаю… – какая бабка? Да и откуда ты меня знаешь?
– Сейчас поймешь, – он попытался ударить меня, но координация движений его подвела, и он покачнулся. Я успела быстро отскочить в сторону, и пока он пытался вернуть равновесие, выхватила из сумочки баллончик со слезоточивым газом, который всегда носила с собой, выставила руку вперед, зажмурилась и нажала кнопку дозатора. В это же мгновение послышались чьи-то шаги, удары и что-то тяжело упало на землю.
Когда я решилась открыть глаза, мои обидчики корчились на земле, схватившись за лицо руками. А рядом с ними, так же закрыв лицо, сидел на корточках еще один человек.
– О боже! Простите! Я Вас не заметила – я подала ему руку и попыталась помочь встать. Ему это удалось с некоторым трудом.
– Всегда забываю, что время беспомощных Прекрасных дам прошло, – всхлипывая, пытался шутить новоявленный рыцарь, не отрывая ладоней от лица. – И милые особы отлично защищают себя сами.
Он всхлипнул и закашлялся.
– Пойдемте ко мне, умоетесь, – я взяла его под руку и повела за собой. Он подчинился, по-прежнему закрыв лицо руками и вслепую следуя за мной.
Наше путешествие было исключительно коротким – несколько шагов через двор. И вскоре я отправила моего невольного гостя прямо в помещение, которое называла ванной условно, потому что, кроме ржавого умывальника с холодной водой и нескольких старых полотенец никаких других признаков санузла там не было. Хотя на первое время моему неудавшемуся рыцарю должно было хватить и этого. Яшка выбежал к нам, словно любопытный нескладный щенок, и с удивлением наблюдал за моими действиями.
– Еще один жилец? – почему-то шепотом спросил он.
Из ванной послышались всплески. Наш гость мылся довольно энергично.
– Нет. Сейчас умоется и уйдет.
Яшка неопределенно кивнул головой, и мы прошли в главную комнату. Там ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Полки все так же тоскливо лежали на куче старых книг, и я поняла, что эскизами сегодня мне заниматься не придется.
– Кто это? – оторвал меня от печальных мыслей мой собеседник.
– Моя невинная жертва.
– А-а, неудачно сложился штабелем у твоих ног, – ехидно заметил головой мой сосед.
– Почти.
– А если серьезно?
– На меня напали. Он пытался меня спасать. А у меня был баллончик со слезоточивым газом. Досталось и отморозкам, и ему.
– А что за отморозки? – Яшка явно напрягся.
– Подростки. У одного, глаза такие… Бешеные, что ли. То ли наркоман, то ли юный алкоголик. А может, просто псих.
И я подробно описала незабываемую встречу в подворотне.
– По моему описанию ты кого-нибудь узнаешь?
Яшка так яростно затряс головой, что, казалось, она сейчас у него оторвется.
– Хорошо. А на тебя кто-нибудь здесь нападал?
– Нет. А они чего хотели?
– Чтобы я исчезла, желательно, с лица земли. Скромно, да?
Яшкино лицо побледнело и нахмурилось. Вот уж трус!
– Ты теперь уедешь?
– Из-за троих пьяных подростков? Не смеши меня.
– Ого! – раздался мужской голос. – А здесь случилось землетрясение?
Мой гость стоял в дверях и удивленно рассматривал нашу комнату. Я впервые увидела его лицо, и мой рот глупо открылся от удивления. На меня смотрел мой…новый заказчик. Его лицо опухло и покраснело, а цвет глаз трудно было разобрать через щелки отекших век, но он был вполне узнаваем.
– Вы?!! Как Вы здесь оказались?
Он немного натянуто рассмеялся.
– Я немного задержался у Данила Антоновича, а когда вышел из его кабинета, Вы уже ушли. Хотел договориться с вами на завтра, догнал и вот…
– О чем вы хотели договориться? – растерялась я.
– Нужно показать вам место, где будет строиться здание. Мне хотелось бы, чтобы все получилось гармонично.
– Но у меня завтра еще рабочий день…
– Я уже обо всем договорился, – он чихнул, и из его глаз снова хлынули слезы. – Я завтра утром заеду за вами.
Он снова всхлипнул, снова чихнул, побледнел и схватился за косяк двери, чтобы не упасть. Я бросилась к нему и схватила за талию.
– Яшка! Помоги!
Яшка дернул плечом, показывая свою независимость, но помог мне довести нашего невольного гостя до дивана.
– В «скорую» звонить? – так же флегматично спросил он.
– Нет-нет, – слабо сопротивлялся наш больной. – Это всего лишь слезоточивый газ. Пройдет через пару часов.
Однако, было уже далеко за полночь, когда наш несчастный гость забылся на диване беспокойным сном.
– Веселая ты соседка, Маринка. Не жизнь, а сплошной экстрим, – ехидно заметил немного бледный Яшка. – Все. С меня на сегодня хватит. Я пошел спать.
Дверь в его комнату с шумом захлопнулась.
– Я тоже в полном восторге, – пробурчала я, укладываясь на свое спартанское ложе.
Завтра же выброшу баллончик. Сразу после того, как убью Володьку, который мне его подарил.
После этой умиротворяющей мысли я прикрыла глаза и постаралась заснуть, хотя бы на несколько часов.
* * *Он стоял на капитанском мостике. Свежий морской ветер трепал его густые рыжевато – каштановые волосы, солнце ласково касалось загорелого лица. Он вспоминал недавние события и его зоркие глаза, одного цвета с пронзительно-синей водой моря сверкали возмущением.
Он, молодой двадцативосьмилетний капитан американского судна «Провидение» сумел прорваться через блокаду английского флота в устье реки Гудзон и доставил отрядам Вашингтона боеприпасы и провиант. И не один раз, а дважды! Он первым получил чин капитана американского флота. И что же сделали эти чванливые аристократы из конгресса США? Внесли его в списки для награждения под номером тринадцать! Какая насмешка! Он пытался указать им на ошибку, но эти высокомерные ослы отказались его выслушать. «Вы такой бравый моряк и так суеверны?» – вежливо издевались над ним. Ну, какой моряк не суеверен?
А как все хорошо начиналось! Когда он решил попробовать оседлую жизнь на своей плантации в Виржинии, там, как и во всех остальных штатах, вызревали антианглийские настроения. Как это стремление к свободе совпало с его чувством ненависти к Англии, свойственной большинству шотландцев! С каким удовольствием он окунулся в эту атмосферу пламенных речей о свободе и митингов. Ему посчастливилось стать близким другом самому Джорджу Вашингтону, и его карьера боевого офицера взлетала стремительно…
И вот из-за глупой ошибки мелкого клерка пришлось уйти из официального флота. Но это не значит, что он отказывается служить своей родине, своей возлюбленной Шотландии. Он продал свое имение в Виржинии и купил своего «Алфреда». Англия еще не раз вспомнит о нем. Да и Америка пожалеет, что потеряла такого воина.
Так строптивый морской офицер превратился в корсара…
Ноздри защекотал запах кофе. Смешиваясь в моем не вполне пробудившемся сознании со странным сном, создавал удивительное ощущение полуяви. Состояние, в котором невозможно определить, где заканчивается сновидение и начинается реальность…
– Какая прелесть! – вырвал меня из нирваны приятный мужской голос, доносившийся из соседней комнаты. Реальность грубо напомнила мне о вчерашних событиях, и я открыла глаза.
– Неужели это «Америка», семидесятипушечный флагман Американского флота? Точно. 1787 год. Откуда у вас этот рисунок?
– Он какой-то особенный? – это удивленный голос Яшки.
– Если это современная копия – то нет.
– Тогда неинтересно… А как это узнать?
На часах десять часов утра. Я с ужасом осознала, что вчера забыла завести будильник и проспала. Со сноровкой солдата срочной службы впрыгнула в свою незамысловатую одежду и вылетела из комнаты.
– Почему меня никто не разбудил! – ураганом ворвалась я на кухню. Оба моих соседа пили кофе и с удивлением посмотрели на меня, будто я только что высадилась на этой планете и забыла спрятать третью ногу или вторую голову. – Я же на работу опоздала!
– Не волнуйтесь, – успокоил меня Артемьев. – Данил Антонович знает, что сегодня мы едем на объект.
– На объект? – только сейчас до меня дошел смысл того, что он сказал перед тем, как свалиться накануне вечером в полубессознательном состоянии на диван.
– Но я не давала еще своего согласия…
Ненавижу, когда за меня что-то решают!
– Я вас приглашал не на свидание. Если вас не устраивают мои условия, еще не поздно отказаться – голос моего гостя стал холодным, как воздух в морозилке холодильника. Это меня отрезвило.
– Я не хотела вас обидеть.
– А я вас. Мне казалось, это обычная практика. Что вас смущает? – уже мягче спросил он.
– Все в порядке. Извините.
– Значит мир?
– Мир.
– Тогда вы не рассердитесь, когда увидите, что я натворил в большой комнате.
Мое сердце упало. Что еще мне неизвестно? Что он делал ночью в моем доме? А вдруг он и в мою комнату заглядывал? Мои щеки вспыхнули. Совершенно идиотская особенность – краснеть по поводу и без него. Я так же быстро выскочила из кухни, как до этого ворвалась в нее, влетела в общую комнату и остолбенела. Там царил ПОРЯДОК! Все книжные полки аккуратно стояли на своих местах. Основная часть книг находилась уже на полках, остальные лежали рядом, сложенные в ровные стопки. Для того, чтобы выполнить такую работу, он должен был работать половину ночи!
– Еще пару вечеров и в эту комнату можно будет заходить без опасения с чем-нибудь столкнуться.
– Но когда вы это успели? И…зачем? – он издевается, наверное. Что за человек! Мы познакомились только вчера, и с тех пор он умудряется постоянно держать меня в стрессовом состоянии. Я посмотрела на моего гостя. Без сомнения он не спал всю ночь. Лицо его было усталым, глаза еще красными, под глазами темные круги, на подбородке темная суточная щетина. К моему удивлению, это только добавляло некоего романтизма его грубоватой привлекательности.
– Очень рано проснулся, – извиняющимся тоном произнес он. – Не мог долго лежать на Вашем спартанском диване. А уходить домой, не согласовав с вами нашу поездку, не хотелось. Вот и искал, чем заняться. Кстати, нашел очень интересный набросок.
Он снял с полок сверток и показал мне его. Это был эскиз какого-то парусного судна.
– Вы о нем говорили с Яшкой?
– Да.
– Это ценная вещь?
– Если это подлинник, то для коллекционера он имеет определенную ценность. Вы не знаете, как он к Вам попал?
– К сожалению, я живу здесь только второй день. Я получила этот дом в наследство.
– С братом вместе?
– Нет. Этот юноша достался мне в нагрузку к дому.
Я коротко пояснила ситуацию. Мой рассказ почему-то очень развеселил собеседника.
– Забавно. Может, Вы и меня возьмете на постой? – засмеялся он.
– После ваших ночных подвигов – возможно. Только если вы сможете смириться с отсутствием горячей воды, «спартанским» диваном и Яшкой в роли соседа?
Артемьев засмеялся и покачал головой.
– Пожалуй, условия для меня слишком суровые.
Он неосознанно провел рукой по щетине и направился к выходу.
– Что ж поеду, приведу себя в порядок. Через час, жду вас в машине.
– Извините, за вчерашнее.
– Не за что извиняться. Сам напросился.
Он улыбнулся мне на прощание и исчез за дверью.
– Слушай, а как узнать, подлинник это или нет? – я обернулась. На меня испытующе смотрел Яшка.
– А почему тебя это так интересует?
Яшка пожал плечами.
– Просто любопытно.
Мне тоже было любопытно. Особенно то, как эскиз появился в доме у пожилой учительницы английского языка. Может, она что-то приносила из музея, в котором работала? А зачем? Рисунок был необычным. Он больше напоминал аксонометрический чертеж, а не рисунок. Такой мог бы рисовать дизайнер судна, а не художник. Да и бумага какая-то пожелтевшая и толстая, я такой никогда не видела, хотя постоянно работала с чертежами. И надпись внизу на английском языке. Может, она что-нибудь переводила для музея, а рисунок случайно выпал из книги или каких-то документов? Кстати, ни название судна, ни какая-либо дата в надписи не присутствовали. Странно, мне показалось, что Артемьев называл его как-то.
– Слушай, а ты уверен, что Клеопатра Ильинична работала в краеведческом музее?
– Нет, не уверен. Я же говорил. Меня ее личная жизнь не интересовала.
– Напрасно. Возможно, этот рисунок из музея. Может, она все-таки работала в музее Судостроения и Флота, а не в краеведческом?
Яшка виновато пожал плечами, но я уже была уверена, что рисунок был именно из этого музея, вне зависимости, подлинник это или копия. А значит, его нужно было вернуть. Правильно, будет дополнительный повод поговорить о самой Клеопатре Ильиничне. Решение пришло мгновенно.
– На всякий случай, заеду в оба музея, после того, как вернусь с объекта. Попрошу Артемьева подвезти.
Я решительно положила рисунок в сумку и пошла собираться.
Участок находился прямо на высоком крутом берегу залива. Стоя на самом краю обрыва и глядя куда-то за линию горизонта, я думала о том, как люблю море. И не только за тот щенячий восторг, который получала, когда часами болталась в ласковой соленой воде. Мне нравился его свежий и такой же, как вода солоноватый запах, его цвет в любую погоду и в любое время суток. Нравилось наблюдать за сменой его настроения, бродить по берегу и разговаривать с волнами, будто море – это живое существо. В этот теплый безветренный сентябрьский день оно лежало под моими ногами ласковое и присмиревшее, и только лучи солнца лукаво поблескивали на вершинах мелких волн, выдавая его холерический темперамент. Я настолько углубилась в созерцание, что вздрогнула, когда услышала голос Артемьева.
– Нравится?
Он незаметно подошел ко мне сзади и стоял сейчас за моей спиной настолько близко, что через тоненький свитер я чувствовала его тепло его тела.
– Красиво, – глядя далеко за горизонт, я вспомнила о своем сне, повторяющемся уже вторую ночь. – Мне кажется, я уже видела этот пейзаж. Недавно, во сне.
– А ты не видела во сне, как вон оттуда из далекой голубоватой дымки появляются корабли под белыми парусами? Их точеные силуэты окутываются дымом пушечных выстрелов. Некоторые из них горят, и дым пожара поднимается высоко над морем.
Бой мне не снился. Иначе я могла бы подумать, что Артемьев подсматривал мои сны.
– Ты знаешь, что где-то здесь, недалеко, давным-давно проходили морские сражения между российским флотом и турецким за крепость Очаков, – продолжал он. Его губы почти прикасались к моему уху.
– Это было давно. Двести лет назад.
– Значит, знаешь.
– Это есть в школьной программе.
– Правильно. Но я с детских лет мечтал побывать в этих местах. Увидеть все своими глазами.
– Вы поэтому решили построить дом именно здесь? – я повернулась к нему лицом.
– Угадала. Почему бы и нет. В финансовом отношении я вполне могу позволить себе дом около моря. Так почему не в том месте, которое притягивает меня?
Его голубые глаза улыбались мне вместе с голубым морем и небом. От такого обилия лазури, а может, от избытка кислорода моя голова начала кружиться, как от бокала шампанского. Я покачнулась и едва не свалилась вниз, лицо моего нового знакомого мгновенно стало встревоженным, и он быстрым движением обнял меня и оттащил от края. Я невольно схватилась рукой за его дорогую куртку спортивного покроя. Мгновение мы стояли, крепко прижавшись друг к другу, и Артемьев совершенно не собирался меня отпускать. Вместо этого он медленно опустил голову и чуть прикоснулся своими губами к моим. Прикосновение было настолько легким, что его даже нельзя было назвать поцелуем. И настолько неожиданным, что я залилась краской. Он засмеялся.
– Ты очаровательно краснеешь. За время нашего знакомства это уже второй раз.
Он заметил! Какая досада! Я быстро стряхнула с себя его корсарское очарование и, стараясь выглядеть как можно более официально, хотя сердце у меня колотилось, как после стометровки, быстро отошла от него. Он не пытался меня удержать.
– Вы настоящий романтик.
– Согласен, но с достаточной долей прагматизма. Люблю сочетать приятное с полезным. Кроме возможности воплотить мои детские фантазии, для меня имеет значение и то, что участки в этом месте относительно недороги и строительные расценки тоже вполне приемлемы.
Артемьев говорил совершенно спокойно и по-деловому, будто не пытался меня сейчас поцеловать.
– А значит за сравнительно небольшие деньги, я смогу наиболее полно воплотить мои архитектурные фантазии, – он внимательно посмотрел на мои губы и тихо прошептал – и, возможно не только архитектурные.
Я почувствовала, что сейчас последует еще один поцелуй, и уже собралась сообщить, что не собираюсь воплощать его неархитектурные фантазии, но в этот момент откуда-то раздался до боли знакомый мне голос.
– Архитектурные фантазии? Как я вовремя! – из-за кромки обрыва вдруг показалась голова… моего шефа. Вслед за головой и сам Данил Антонович словно вырос из-под земли, быстро поднимаясь по крутым, вырубленным в грунте ступенькам, ведущим от обрыва к берегу моря.
– Здравствуйте, а я едва вас нашел!
Он раскраснелся от крутого подъема, и глаза его необычно блестели. Зачем он приехал?
Неужели настолько не доверяет мне? Он всегда меня недолюбливал. Держался со мной сдержанно и официально. Наверное, жалел, что поддался уговорам Володьки и принял на работу девушку.
– Решил тоже бросить взгляд на ваш участок. Может, смогу уберечь Марину от каких-нибудь ошибок при проектировании, – его серые глаза смотрели на меня вопросительно, как будто он ждал от меня каких-то объяснений или вопросов.
Мое сердце сжалось от обиды, я нахмурилась и отвела глаза. Мы все ненадолго замолчали.
– Рад всех вас видеть, – взял инициативу в свои руки Артемьев, внимательно глядя на моего начальника, – я как раз объяснял Марине, что мои архитектурные фантазии несколько своеобразны. Мне бы хотелось, чтобы вилла напоминала корабль, повернутый носом в открытое море. А стоя на балконе, можно было испытывать чувство, будто ты находишься на его палубе. Я досконально знаю конструкции парусников, и буду помогать в этом вашей сотруднице. Так что, с вашей стороны требуется только помочь ей грамотно расположить виллу на этом обрыве.
– Вы хотите построить парусный корабль на суше? – потрясенно спросила я.
– Вот именно. Вы не только красавица, но и умница, – улыбнулся Артемьев, переходя со мной на «Вы». Мой шеф хмуро посмотрел на него, как будто ему было неприятно, что кто-то считает меня умницей, но промолчал.
– Ой! Еле добралась! Ну и лестница! – произнесла раскрасневшаяся и запыхавшаяся Верочка, едва ее округлости появились над уровнем обрыва. – Данил Антонович, вас не догонишь!
Она лучезарно улыбнулась Артемьеву, затем повернулась ко мне.
– Вы так классно смотрелись вдвоем на обрыве, просто обложка любовного романа! Кстати, почему вы так поздно? Мы вас с утра ждем.
Вопрос был задан Верочкой, но мой начальник испытующе посмотрел на меня. Я уже открыла рот, чтобы сознаться в своем грехе, но Артемьев меня опередил.
– Моя вина, я проспал, – поспешил взять на себя вину мой новоявленный рыцарь.
– Бывает, – вежливо улыбнулся мой шеф – в гостиницах всегда тяжело заснуть.
Артемьев посмотрел на меня, в его глазах прятался смех. Я почувствовала, как краска заливает мне щеки. Только бы никто не заметил! Тщетные надежды. Мои сотрудники внимательно посмотрела на мои багровеющие щеки. Верочкины капризно изогнутые брови удивленно поползли вверх. Серые глаза моего шефа потемнели, как штормовое море, на лице появилось выражение неодобрения. Прекрасно, я быстро продвинулась из нахальной выскочки в аморальные выскочку. Кажется, сразу после окончания этого проекта меня выгонят с работы.