Кровь на алмазе «Шах»

«Не почувствуют ли персиане, – говорилось далее в ноте, – что им позволено продолжать свое, заслуживающее порицания поведение в отношении русских солдат, находя поощрение в снисходительности и добрых услугах, оказываемых им в этих случаях подданными одной Европейской и весьма дружественной России державы».

В английской миссии нота Грибоедова произвела переполох. Служащие миссии Кормик и майор Гарт сообщили Грибоедову, что поверенный огорчен серьезным обвинением.

В ответной ноте поверенный всячески выгораживал своего брата и, не ограничиваясь устными заверениями в нерушимости англо-русского союза, пытался рассеять впечатления от неожиданного разоблачения и в большой спешке отправился в путешествие по Кавказу72.

Нота Грибоедова была началом освобождения военнопленных, положение которых оставалось бедственным.

Грибоедов правильно рассчитал, что после его ноты английская миссия будет вынуждена ослабить свою враждебную деятельность против России. В нарушение Гюлистанского мирного договора, предусматривающего освобождение военнопленных русско-иранской войны 1804-1813 годов, Аббас-мирза сформировал из числа пленных этой войны так называемый «русский батальон», солдаты которого настойчиво добивались возвращения на родину.

Попытка генерала Ермолова решить проблему пленных во время его дипломатической миссии в 1817 г. не увенчалась успехом. Только спустя три года А. С. Грибоедов выполнил эту сложную задачу на тавризских переговорах с наследным принцем 30 августа 1820 г.

Освобожденных военнопленных Грибоедов сопровождал до Тбилиси. «Голову положу за соотечественников», – записал он в дневнике, предвидя свою судьбу.

Можно согласиться с проф. В. Минорским в том, что у Грибоедова был «резкий, порывистый и прямой характер» и что ему нужно было «гораздо больше спокойствия, созерцательности и юмора, чем у автора бичующих монологов Чацкого, чтобы схватить и оценить ритм пестрой и несвязной жизни, привыкнуть к смеси суеверий и преувеличений, сладких вежливостей и вычурных обрядностей, наивных вероломств и видимой податливости»73.

Однако эта «резкость» и «прямота» грибоедовского характера привела к освобождению военнопленных, чего не смогли сделать другие дипломаты за 7 лет после заключения Гюлистанского мира.

Факты показывают еще, что Грибоедов не разделял точку зрения Нессельроде и Ермолова о пользе нейтралитета Ирана в случае русско-турецкой войны и отстаивал необходимость участия Ирана в русско-турецкой войне на стороне России. Но поскольку это мнение не соответствовало тому, что предписывал Нессельроде и чего добивался Ермолов на переговорах в Иране в 1817 г., Грибоедов вначале договорился с Аббас-мирзой о вступлении Ирана в войну против Турции и дождался, пока Иран начал эту войну, и только после этого сообщил в Петербург о своих действиях.

***

Опасаясь восстаний, Фатх-Али-шах поставил своих сыновей во главе провинций. Наследником престола и наместником Южного Азербайджана – важной в стратегическом и экономическом отношениях провинции – шах назначил Аббас-мирзу, мать которого принадлежала к племени Каджаров, а два его старших брата, в том числе и Мохаммед-Али-мирза, управлявший Керманшахской провинцией, родились от невольниц74 и потому, формально, не могли претендовать на престол. Несмотря на это, на окраинах страны каждый из принцев, и в первую очередь Мохаммед- Али-мирза, собирал вокруг себя приверженцев, вооружал их и готовился занять трон75.

Если Фатх-Али-шах благодаря страху, внушенному народам Ирана его суровым предшественником Ага-Мохаммед-шахом, мог надеяться, что его сыновья не начнут междоусобной войны при его жизни, то положение Аббас-мирзы было сложнее. Он не сомневался, что после смерти отца опасность будет угрожать ему отовсюду: со стороны Мохаммед-Али-мирзы и других старших братьев, которые по традиции персидских династий претендовали на престол; со стороны младших братьев, часть которых почти независимо управляла отданными им областями и готовилась к захвату власти; со стороны народов Ирана, которые связывали поражение иранской армии в минувшей войне с именем Аббас-мирзы; наконец, со стороны шиитского духовенства, обвинявшего Каджаров и Аббас-мирзу в «унижении» мусульман перед «неверными» –христианами России за потерю мусульманских ханств в Закавказье.

Чтобы укрепить положение наследного принца и заручиться поддержкой России, шах добивался, чтобы Россия тоже признала Аббас-мирзу наследником иранского престола. Однако Ермолов своим главным противником считал именно Аббас-мирзу, которого ненавидел и не хотел признавать.

На конспиративной встрече в Тебризе Мохаммед-Али-мирза заявил Ермолову, что своему брату он наследства не уступит и жаловался на шаха, который решил организовать покушение на его жизнь, чтобы престол достался Аббас-мирзе. Ермолов договорился с Мохаммед-Али-мирзой о способах тайной переписки и обещал информировать принца о действиях, которые он предпримет в его пользу.

Соглашение с Мохаммед-Али-мирзой Ермолов считал крупным достижением76. «Я сообщаю такую тайну, – написал он графу Нессельроде, – от сохранения которой зависит жизнь многих людей»77. Ермолов разработал запутанный секретный план оказания помощи Мохаммед-Али-мирзе, чтобы он овладел престолом после смерти шаха.

Однако Александр I не одобрил тайных связей Ермолова с принцем, а Ермолов ответил царю, что не дерзнет даже в мыслях возобновить связи с Мохаммед-Али-мирзой. Провал Ермолова стал еще более ощутимее после того, как английская разведка, узнавшая о тайных встречах Ермолова с Мохаммед-Али-мирзой в Тебризе, отправила в Петербург «для получения инструкций» своего агента-провокатора под видом кифала –помощника Мохаммед-мирзы.

С учетом всего этого и в противовес Ермолову, Грибоедов поддерживал Аббас-мирзу, а наследный принц охотно пошел па сближение с Грибоедовым и выставил против турок 50-тысячную армию. Когда же эта война началась, Аббас-мирза узнал о поездке в Петербург кифала, о соглашении его старшего брата с Ермоловым в Тебризе и убил Мохаммед-Али-мирзу в Керенде. Это случилось после того, как руководимые Мохаммед-Али-мирзой войска разбили турок под Багдадом, что было опасным сигналом для Аббас-мирзы. Англичане ответили на убийство принца тем, что в пику наследному принцу сопровождали останки Мохаммед-Али-мирзы до шиитских святынь в Кербала.

Выясняется, таким образом, что война Ирана против Турции была начата осенью 1821 г. в значительной мере благодаря дальновидной дипломатической деятельности А. С. Грибоедова, так как турки были вынуждены перебросить с Балкан часть своих войск на иранский фронт, а это облегчало задачу освободительной борьбы греческого народа и отчасти армянского народа, поскольку война велась на территории Западной Армении.

Война нанесла удар по антирусской политике Англии на Востоке, так как англичане вооружали Иран для борьбы против России и создания ирано-турецкой коалиции, однако Иран использовал английское оружие для войны с Турцией.

Ирано-турецкая война была выгодна Каджарам, которые не прочь были восстановить свой престиж, поколебленный в глазах народа в результате поражения Ирана в войне с Россией, «и компенсировать за счет Турции территориальные потери Ирана в Закавказье.

Внешнеполитический аспект ирано-турецкой войны был тесно связан с назревавшей русско-турецкой войной и уверенностью Каджаров, что Россия и Иран объединятся в антитурецкой коалиции. Однако разорвав 10 августа 1821 г. дипломатические отношения с Портой, царизм не начал против Турции войну и отклонил разработанный Грибоедовым план по созданию антитурецкой коалиции в составе России и Ирана.

Идея даже косвенной помощи греческой революции не соответствовала позиции царизма в реакционном «Священном союзе». К тому же правительство Александра I добивалось тогда стабилизации внутриполитического положения России, охваченной голодными бунтами и экономическим кризисом, и потому отказалось от перспективы улучшения своих отношений с Ираном, обострившихся в борьбе за пересмотр Гюлистанского мира и, от поддержки балканских народов, симпатизировавших России.

Не исключено, что Россия не вступила тогда в войну против Турции и ограничилась разрывом дипломатических отношений после обсуждения в Петербурге грибоедовских предложений о создании антитурецкой коалиции и вступления Ирана в войну, или после изучения тех выгод, которые могли быть извлечены царизмом из ирано-турецкой войны.

Как видно, перспектива военного союза с Ираном после поражения шаха в 1813 г. могла казаться Александру I непрочной альтернативой миру, существующему между обеими странами уже восемь лет. К тому же, при известных антирусских интересах и тактике посредничества Англии, не было никакой гарантии в том, что Иран не превратится из врага в союзника Турции для борьбы против России, а Эрзерумский мир, подтвердивший эти опасения, не наступит в этом случае намного раньше июля 1823 года

Не менее сложной для России могла быть координация военных действий русских и иранских войск в ходе антитурецкой войны (в случае вступления России в войну) или проблема раздела занятых территорий после окончания военных действий.

Армянскому населению Западной Армении вступление России в войну против Турции могло принести освобождение от турецкого ига и присоединение Западной Армении к России – осуществление вековой мечты многострадального народа. В этом, возможно, и состоит значение грибоедовского плана, оставшегося незамеченным в тайниках дипломатических лабиринтов.

Одним из важных результатов ирано-турецкой войны было закрытие иранским правительством британской дипломатической миссии в Тебризе.

А. С. Грибоедов – тонкий наблюдатель и политик – не мог не предвидеть, что Англия, работавшая не покладая рук над созданием ирано-турецкого союза против России, будет крайне недовольна нападением иранских войск на Турцию и отзовет своих офицеров из армии Аббас-мирзы. А когда это привело к разрыву дипломатических отношений между Англией и Ираном, ожидалось, что Нессельроде незамедлительно воспользуется этой благоприятной возможностью для усиления в Иране влияния России, однако случилось невероятное.

Российский министр иностранных дел поступил, по меньшей мере, близоруко, когда вслед за закрытием английской миссии закрыл по своей инициативе русскую миссию в Тебризе, а Грибоедова и Мазаровича на всякий случай отозвал в Тифлис. Приравняв победителей и побежденных, Нессельроде явно демонстрировал Каннингу непричастность России к ирано-турецкой войне и несогласованность действий российской дипломатической миссии в Тебризе с Санкт-Петербургским двором. Однако консервативная Англия хорошо разобралась с вопросом о помощи восставшим грекам, оказанной дипломатией Грибоедова.

Англичане не могли не обратить внимания, что вступление Ирана в войну против Турции было приурочено по времени к агрессивному захвату Англией иранского острова Кешм в Персидском заливе и произошло в условиях сокращения английской помощи Ирану по Тегеранскому договору, а также установления «запретительных таможенных пошлин» в Бушире и Басре. В итоге стала свертываться британская торговля в Персидском заливе и оказались закрытыми главные торговые артерии Англии, проходившие через Трапезунд – Тавриз и Багдад – Керманшах. А в это время торговый оборот между Россией и Ираном увеличился более чем в два раза. Русские, французы и иранцы втайне от англичан разработали проект транзитной торговли Ирана с Европой, а в Реште принимались меры для экспорта в Россию гилянского шелка, который до этого направлялся в Англию.

Не удивительно после этого, что Г. Виллок, ставший персоной нон-грата, затаил злобу на Аббас-мирзу за его сближение с Грибоедовым и закрытие британской миссии и, оказавшись не способным обратить ирано-турецкую войну в ирано-турецкий союз, покинул Иран. Впрочем он вернулся не на родину – в Англию, а отправился в Индию к Ост-индской компании и там терпеливо дожидался окончания ирано-турецкой войны, чтобы доставить в Иран оружие и боеприпасы для войны против России. Дальнейшее проходило по известному штампу: как и перед войной с турками, Каджары рассчитывали, что они нападут, а в случае неудачи англичане вмешаются и будут посредничать, иранцы же подпишут ничейный мир наподобие Эрзерумского.

Исследователи не обратили внимания, что, начиная эту войну с Турцией, Каджары были заинтересованы, чтобы Россия стала их союзником, а в случае поражения рассчитывали на посредничество Англии для сближения с султаном. Однако в 1823 году Аббас-мирза неожиданно стал добиваться английского посредничества в совершенно иной обстановке, когда иранские войска заняли Битлис, Баязет, Эрджин, Малазгирт, Сулеймание, Киркук и Мосул, а на Балканах греческие повстанцы выбили 20-тысячную армию султана из Морей, Навплиона и Коринфа и изгнали турецкий флот из архипелага. Факты показывают, что Каджары поступили так, во-первых, из боязни, что турецкое возмездие когда-нибудь да наступит, а Россия Иран не защитит. Во-вторых, Аббас-мирза решился на Эрзерумский мир в выгодной для себя обстановке на фронте с целью спасения агонизирующей династии Каджаров. На окраинах «лоскутной» империи зажигались огни восстаний порабощенных народов и племен: в Йезде вспыхнуло восстание исмаилитов, в Кермане узурпатор Мирза-Халилулла объявил себя шахом, в Хорасане, куда по заданию Ост-Индской компании проникли английские эмиссары В. Шейва и Р. Фрезер78, не прекращались выступления 20-и тысяч туркмен79. Англичане поддерживали эти выступления для того, чтобы ускорить прекращение ирано-турецкой войны и в связи с этим обещали Каджарам деньги и оружие после заключения мира. Турки, в свою очередь, на переговорах в Эрзеруме предложили персам мир, а в компенсацию за возвращение захваченных Ираном территорий включили в мирный договор секретную статью о помощи султана шаху против русского царя. После этого Каджары уже без всякого страха смотрели на передислокацию турецких войск из далеких Балкан и сосредоточили свои усилия на подавлении восстаний у себя на родине. Только много лет спустя иранские буржуазные историки-русофобы сожалели, что в годы второй русско-иранской войны Турция воздержалась от выполнения секретной статьи Эрзерумского мира, хотя и не признавали при этом превосходства русских сил.

В годы ирано-турецкой войны 1821-1823 гг. в полной мере проявилась дружба русского и армянского народов. Русские спасли тогда от разрушений большое число армянских сел Карсского и других пашалыков, а также переселили в Россию сотни армянских семейств.

Открытие второго фронта против Турции в большей мере стало возможным благодаря локализации А. С. Грибоедовым обострившегося конфликта между Аббас-мирзой и Ермоловым. Из-за вмешательства генерала Ермолова в борьбу каджарских принцев за шахский престол при жизни шаха резко обострились отношения между Ермоловым и наследником престола Аббас-мирзой. В этих условиях дипломатическое сближение А. С. Грибоедова с Аббас-мирзой, который оставался у власти, было победой грибоедовской дипломатии и в определенной мере сглаживало дипломатические просчеты генерала Ермолова.

С ослаблением в Иране английских позиций в годы ирано-турецкой войны возникли благоприятные условия для стабилизации русско-иранских отношений и устранения пограничных конфликтов в районах Мегри и Севана.

Однако после закрытия русской миссии в Тебризе и Эрзерумского мира Англия восстановила свои позиции в Иране и оказывала Каджарам финансовую помощь для войны против России.