Материалы III Съезда совнархозов. Пленарное заседание 24 января

Вопрос организации хозяйственного управления как самостоятельный, отдельный вопрос, впервые ставится у нас на всероссийском съезде СНХ, хотя и на первом и втором съездах СНХ вопрос этот тоже стоял особо. На втором съезде организационный вопрос уже выявился, и его касались, обсуждая многие вопросы. Но только сейчас, после того как в течение 2 лет этот вопрос разрабатывался миллионами крестьян и рабочих, строивших новые организации, выработаны новые методы и новые способы ведения народного хозяйства. Взяв в свои руки все народное хозяйство, отобрав у капитала все предприятия, фабрики, заводы и рудники, разрушив старые капиталистические органы, регулировавшие снабжение, уничтожив финансовый капитал, управлявший из банков промышленной жизнью России, рабочий класс стал создавать свои органы управления, создавать свою систему народного хозяйства, на практике вырабатывая методы своей деятельности.

Основной задачей явилось создание единого народного хозяйства, потому что старая капиталистическая система, при которой отдельные предприятия были раздроблены и разделены, конкурировали друг с другом, эта система являлась бессмысленной в том обществе, которое строит свою систему из общей организации общего управления всем народным хозяйством, обслуживающим интересы всего общества. Так как у нас не было прошлого опыта управления нашим народным хозяйством, нашей промышленностью, мы должны были вырабатывать новую систему и поэтому часто делали ошибки. Мы шли шаг вперед и шаг назад, а между тем пролетариат, разрушив старые постройки, должен был быстро строить новые или совершенствовать те старые, что остались.

Задачи момента

Вот условия, в которых сложилось строительство нашей народно-хозяйственной жизни. В настоящий момент, ввиду острого положения вопроса хозяйственного управления, вопрос этот должен стать центром нашего внимания. Вы, товарищи, знаете, что на VII съезде советов этот вопрос явился одним из самых боевых. И на нашем съезде точно также он займет одно из самых важных мест. Им также будут заниматься ЦИК и в.ц.с.п.с. Это вполне понятно, потому что чем дальше будет идти наша работа, тем все больше и больше этот вопрос будет ставиться как центральный. Экономические условия, в которых мы сейчас находимся, усиливают необходимость построения правильной системы хозяйственного управления, потому что наше экономическое положение продолжает оставаться крайне тяжелым.

При разрешении этого вопроса нам необходимо сосредоточить внимание на трех основных началах: мы должны выработать: 1) базу организации хозяйственного управления, 2) формы и 3) некоторые способы хозяйственного управления. Вот три основных решения, которые стоят перед нами в организации хозяйственного управления. Если мы решим их более или менее правильно, то можно будет придти к конкретным формам базы хозяйственного управления.

Базой хозяйственного управления являются все материалы и средства, а следовательно – в первую очередь предприятия – заводы, фабрики, рудники и ж. д. и вообще техническая организация.

Еще раньше, на II съезде, выдвинулся новый вопрос о трестировании промышленности. Это означало, что мы должны процесс концентрации промышленности вести более усиленным темпом. При недостатке сырья и топлива, при том условии, что у нас масса рабочих сил отвлечена на фронт, что численность рабочего класса сейчас уменьшилась и составляет не свыше 1 милл.; при этих условиях нужно было линию повести на концентрацию производства, на сосредоточение его на лучших предприятиях. Все это выливалось в форму трестирования, в форму объединения отдельных предприятий в групповые объединения не только формального, не только в смысле общего управления, общей кассы, общего снабжения, но и в смысле техническо-производственном; в смысле спецификации отдельных предприятий, когда группы, объединяющие 15–20 предприятий, в хозяйственном отношении являлись единой группой. Путь в этом направлении был намечен II съездом и намечен вполне правильно.

Только таким путем основная задача создания единого народного хозяйства могла быть осуществлена не на словах, а экономическим, техническо-производственным образом и только таким путем мы могли создать единые народные хозяйства. Мы получили от капитализма разрозненные, разграбленные, конкурирующие между собою отдельные предприятия. Мы должны были создать единые народные предприятии, но мы были бы утописты, если бы говорили, что это можно создать только формальным способом, декларированием того, что единое народное хозяйство есть, потому что оно в наших руках.

Повторяю – объединение промышленности еще далеко не закончено и мы стоим в этом отношении на первой ступени. Мы создали общие управления, общую кассу, общее снабжение, общий учет, но мы не создали спецификации отдельных предприятий, не создали концентрации производства в настоящем смысле этого слова, в смысле концентрации на лучших предприятиях.

Второй вопрос – вопрос о форме. Мы понимаем, что наша задача есть и будет состоять в концентрации производства, в создании объединенной промышленности в смысле распределения рабочей силы, производственного плана и пр. Но это не значит, что имеющиеся в какой-либо отрасли промышленности 52 национализированных предприятия могут быть объединены вместе. Нет, трест предполагает органическое объединение, и из этих 52 предприятий может быть выделено 10 или 15, которые и будут технически объединены единым производственным планом; так, гомза объединяет 16 заводов, объединенных единой производственной программой. Но, конечно, объединенную программу мы имеем для всей металлургической и машиностроительной промышленности. Но поскольку мы учитываем общее количество сырья, полуфабрикатов и готовых изделий, мы создаем для этих 16 заводов особую производственную программу и определенную соподчиненность в области производства каждого завода, доставляющего полуфабрикаты на другие заводы и т.д. И в этом отношении трестирование не схоже с объединенным производством промышленности.

Трестирование предполагает концентрацию производства и соподчиненность предприятий между собой и спецификацию их. И стоя на этой базе, мы подходим ко второму вопросу – относительно создания аппаратов управления.

VII съезд советов постановил, что отделы наших главков и центров должны войти в местные Губсовнархозы; далее, съезд постановил создать правильные взаимоотношения между трестированной промышленностью и местными органами. И это правильно. Необходимо заметить, что трестированная промышленность не должна быть оторванной, наши тресты должны участвовать в местной жизни. Каждое данное предприятие должно участвовать в биении хозяйственного пульса местной жизни. Потому что, напр., сормовский завод нельзя оторвать от той почвы, на которой он стоит. Тысячи рабочих сормовского завода влияют на местную жизнь, сам завод поглощает и топливо, и всякие второстепенные материалы, которые он берет с мест. Поэтому необходимо тесное взаимоотношение между такими предприятиями и местной хозяйственной жизнью.

Сейчас это трудно вылить в определенные конкретные формы. Можно только сказать, что, намечая производственные программы того или иного треста, необходимо обязательно указывать, в какой части местное предприятие может обслуживать местные нужды. Это значит, что сормовский завод, напр., может изготовлять с.-х. машины для крестьян Нижегородской губ., может изготовлять чугунки, котелки для населения. Но необходимо, чтобы на это не переносился центр тяжести, когда само предприятие начинает принимать местный характер.

Если бы мы вступили на этот путь, это было бы для нас раздроблением нашей основной промышленности до местничества, до обслуживания местных нужд, была бы уничтожена централизация наиболее развитых наших сторон промышленной деятельности и жизни.

На этот путь мы не должны ни в коем случае вступать. Мы должны централизовать управления только главнейшими предприятиями. Такие отрасли промышленности, как горная, каменноугольная, электротехническая, подлежат безусловной централизации управления, безусловному трестированию. Но целый ряд отраслей промышленности, как кожевенная, ряд химических, такому трестированию могут не подлежать. Тут выделяется сравнительно ничтожная часть, которая и будет подлежать трестированию. Поэтому централизация во что бы то ни стало для таких отраслей промышленности будет бессмыслицей.

Таким образом, трестирование всегда будет обнимать лишь известный процент всей промышленности. Остальная ее часть должна остаться в руках местных органов.

Совершенно верно, что сплошь и рядом в практике мы видим здесь уродливые, глупые формы объединения, когда наши центральные органы взваливают на плечи то, чего не следует брать и что можно предоставить управлению мест, проявлению местной инициативы и не централизовать, чтобы не устраивать новой волокиты.

Из полутора тысяч предприятий, которые я указывал, вероятно, треть или сорок процентов централизованы излишне. Поэтому необходимо произвести деловой пересмотр предприятий, подлежащих и неподлежащих централизации. Это еще не сделано, но это необходимо сделать, чтобы не создавалось волокиты и путаницы, вызывающих законное возмущение на местах. Это – вторая задача, которая стоит перед нами, – централизовать управления таким образом, чтобы концентрировать лишь производство, имеющее особенное значение в народном хозяйстве.

Конечно, для каждого отдельного предприятия нельзя установить признаков, подлежит ли оно централизации или нет, можно выделить лишь отдельные отрасли. Напр., мы создали технический трест – объединение электрических московских станций, электропередачи, шатурки – это техническая работа, которая была произведена в течение этих месяцев. Мы создаем технические объединения, которые неизбежно, в силу чисто технических условий должны быть связаны единым главным управлением. Электропередачу, как и шатурку, не передашь местному органу управления. Это было бы бессмыслицей во всех отношениях.

Словом, централизация должна быть проведена для трестированных предприятий, а остальная промышленность остается в ведении ГСНХ. Это не значит, что ГСНХ выкидываются из обслуживания общегосударственных нужд. Народное хозяйство остается единым хозяйством. Оно куется из различных частей и подстричь его под единую гребенку никогда не удастся, и значительная часть промышленности еще долгое время будет находиться в управлении мест. ГСНХ будут государственными органами, непосредственно подчиненными ВСНХ, но в другой плоскости. Они будут выполнять задачи по сборке сырья и по управлению предприятиями, которые находятся непосредственно на их ответственности. Они буду выполнять задачи исполнительных органов ВСНХ.

Мы проводим это управление снизу доверху. У нас нет аппарата, который только надзирает и контролирует, но не управляет. И ВСНХ, и его местные органы являются органами управляющими. Было бы бессмыслицей превратить ВСНХ в орган регулирующий.

Несомненно, самый главный наш враг – бюрократизм и волокита, которая может быть искоренена лучшим подбором работников и в первую очередь – водворением собственных работников, которые бы не саботировали. Но такой подбор работников происходит страшно медленно. Правда, лучшие работники взяты на фронт, и в этом отношении профсоюзы и СНХ обескровлены. Напр., на 30000 служащих ВСНХ имеется каких-нибудь 300 коммунистов. Конечно, это ничтожный процент, и процесс оздоровления наших органов мы должны проводить путем обновления ткани.

Борьба с волокитой и бюрократизмом заключается в уменьшении инстанций, и это – наша крайняя задача. Конечно, необходимы также меры дисциплинарные и принудительные. Нужно положить конец тому безобразному отношению к делу, которое наблюдается в наших органах. Нужно, чтобы люди чувствовали, что должны выполнить то дело, за которое взялись, и что в случае упущения они пострадают. Я сказал бы, что это – военные методы, но я считаю, что они должны быть полностью применены в наших хозяйственных органах, и что до сих пор они слабо применяются. Жалобы сыпятся со всех сторон, но реальных результатов нет.

Централизуя управление и проводя трестирование, концентрируя производство, мы должны действовать таким образом, чтобы разделить труд управления между местными СНХ и нашими центральными органами. Тут должно быть разделение и экономическое, и техническое. Когда мы говорим, что местным СНХ отводится такая-то часть управления, центральным – такая-то, то это тот же процесс разделения труда, который проводится на фабриках и заводах. И мы должны его провести, если мы хотим ввести более твердые и решительные методы управления и возложить большую ответственность на наши местные и центральные органы хозяйственного управления. Таким образом, должен строиться тот остов хозяйственного управления, который создавался в течение двух лет и который в будущем мы будем улучшать и изменять. На какой же почве строится эта схема?

Мы сказали, что наша основа – экономическая диктатура пролетариата – заключается в профсоюзах, в непосредственном участии их в управлении хозяйственной жизнью страны. При проведении этой задачи мы столкнулись с сопротивлением меньшевиков и с.-р., которые старались отделить советскую власть от профсоюзов и отстаивали их независимость и неучастие в области управления хозяйственной жизнью. Они хотели создать те же взаимоотношения между профессиональным движением и между органами управления, советскими государственными органами, какие существуют в буржуазно-капиталистическом обществе. Это было применимо к буржуазной власти, но является бессмыслицей к власти советской, власти рабочих, которую хотели подорвать.

В этом отношении у нас существует полное единодушие. Вопрос идет о конкретных формах участия профсоюзов в хозяйственных органах управления. Синдикалистические стремления профсоюзов, стремившихся объявить соответствующую отрасль производства своей исключительной собственностью, теперь сводится на нет. Мы боролись против этого синдикализма и почти покончили с ним. Намечаются практические формы участия.

Раньше мы свои хозяйственные органы строили по принципу представительства. Так как многие отрасли хозяйственной жизни тесно переплетаются и связаны между собою, то многие хозяйственные органы имели многоголовую коллегию-парламент с представителями различных главков, центров и профсоюзов. Может быть, такое строительство и было в свое время необходимо как определенный этап в смысле орабочения самых органов, но теперь мы проводим другой принцип. Мы стремимся создать небольшие деловые коллегии в 5–7 чел. II съезд СНХ утвердил коллегию в 5–7 чел. как коллегию управляющую, а не только обсуждающую. Вы должны пойти дальше в смысле сокращения. Для быстроты решений необходимо установить вместо принципа представительства принцип совместного утверждения управляющих коллегий для органов хозяйственных управлений. Коллегию какого-нибудь отдела ВСНХ мы устанавливаем не путем представительства от президиума ВСНХ и соответствующего профсоюза, а руководствуемся производительностью и деловитостью, обсуждаем личную кандидатуру совместно с президиумом ц.к. соответствующего профсоюза. В последнее время коллегии составлялись ВСНХ совместно с в.ц.с.п.с. И эти коллегии основаны не на том, что президиум ВСНХ посылает спеца, а профсоюз – рабочего. Здесь и спец, и рабочий являются одинаково ответственными и перед президентом ВСНХ, и перед ц.к. соответственного профсоюза. Вот какой метод совместного управления, совместного назначения, совместного администрирования мы предлагаем утвердить на данном съезде как выработанный практикой. Желание сочетать совместное администрирование, в смысле назначения совместно с профсоюзами лиц, управляющих и заведующих, таков смысл системы и формы, которые предлагаются для совместного управления профсоюзами и советскими органами.

Допуская совместное управление, за которое целиком вся коллегия несет ответственность, мы уничтожаем всякую разницу в отношении ответственности между спецами и рабочими и между органами управления профсоюзами. Я полагаю, что таким образом мы намечаем более правильный путь и в этом направлении делаем шаг вперед. Вот какую форму мы намечаем для взаимоотношений между ВСНХ и в.ц.с.п.с.

В связи с этим мы подходим к третьему вопросу – о коллегиальном или единоличном управлении. Я должен заявить, что по этому вопросу общего мнения не имеется и в нашей партии, и в советских органах. Существуют различные мнения. Одни стоят за единоначалие, другие – за коллегиальность. Этот вопрос находится еще в процессе проверки, в процессе выяснения положительных и отрицательных сторон той или иной системы. Я лично полагаю, что здесь, как и в каждом вопросе, мы не можем установить вечных форм. Мы – марксисты, и если мы на практике увидим, что изменение какой-либо формы требуется самим делом, то наша обязанность и быстро, и ни перед чем не останавливаясь, изменить эту форму для пользы дела.

Повторяю – по этому вопросу у нас нет единодушия. Этот вопрос придется еще проверить. Таково мое мнение, но президиум ВСНХ и в.ц.с.п.с. скорее стоят на точке зрения коллегиальности, так как в данный острый момент, который еще не так скоро минует, участие рабочего класса в экономическом управлении может вылиться, безусловно, только в форму коллегиальную.

Чем было бы для нас единоличное управлении? Во что это вылилось бы на практике? Это значит прежде всего, что управлением фабрики и всякого предприятия заведывало бы отдельное лицо, не считаясь с волей коллектива. Это лицо должно быть прежде всего лицом знающим, специалистом – только технически, практически и теоретически подготовленный человек может управлять фабрикой. Это – технический директор, управляющий, заведующий. И я спрашиваю вас, товарищи, – на данной ступени развития нашего рабочего класса, при тех условиях, когда мы не изжили буржуазного наследства, не изжили тайного, а иногда и явного саботажа – при этих условиях, если бы мы проводили единоличную систему управления, – много ли нашлось бы коммунистов или рабочих, стоящих на советской платформе, которые могли бы занять ответственные должности? Я убежден, что таковых оказался бы ничтожный процент. Таким образом, управление на заводах и фабриках перешло бы исключительно в руки спецов, которые являются плотью от плоти бывших предпринимателей. В этом отношении единоличие привело бы к отрицательным результатам.

Если бы мы пошли дальше – от фабрик и заводов к нашим органам управления, к нашим Совнархозам, отделам и т.д. и если бы там мы поставили единоличных управителей, я убежден, что мы здесь столкнулись бы с той же самой картиной. Если бы мы поставили рабочих в качестве помощников, то что бы это значило? Если бы мы поставили единоличного управителя и двух помощников, мы просто перекрестили бы коллегию, назвали бы ее единоличным управлением. На самом деле осталась бы та же коллегия, и в этом отношении мы бы только пошли на уменьшение ответственности этих помощников перед рабочими организациями и перед выше их стоящими коллегиями и органами управления, не создав никаких положительных результатов. Таким образом, повторяю, и на низах и наверху коллегиальность должна быть сохранена как единственная форма участия рабочего класса в управлении.

Но это не значит, что коллегиальность должна быть оставлена в такой форме, как она существует сейчас. Здесь мы должны внести целый ряд поправок, и они должны заключаться в следующем. Я убежден, товарищи, что в процессе нашего исторического развития мы должны будем к членам наших коллегий предъявлять все больше и больше требований в смысле знания, в смысле практичности, деловитости, в смысле их технической подготовленности. Если мы на другой день или даже через год или два после переворота таких требований предъявлять не могли, если мы должны были искать только представителей рабочего класса, которые должны были тесно и последовательно проводить нашу экономическую линию в области построения народного хозяйства, причем часто их техническая подготовленность отставала от их социального значения, – то в процессе развития мы несомненно будем предъявлять все большие и большие требования технической подготовленности участникам коллегии. Но мы будем предъявлять все большие и большие требования и к специалистам. Сперва мы их заставляли работать насильно, они работали под дулом револьвера, под угрозой ареста. В дальнейшем они пошли работать за деньги. Сейчас они работают из-за материальных выгод. В будущем это изживется. У нас будет иная работа, когда изживутся те тяжелые условия, в которых мы находимся сейчас, и когда личное существование этих специалистов станет лучше. Тогда будет определенная заинтересованность в деле.

Вот тут мы должны направить все усилия в сторону лучшего использования специалистов, в сторону обеспечения возможностей использования их знаний, чтобы они могли и проявить всю свою работоспособность. И, составляя деловые коллегии, мы должны с большей требовательностью относиться к тому, чтобы они были технически и практически подготовлены к выполнению возлагаемых на них функций.

В дальнейшем, когда произойдет более твердое установление советского строя, когда произойдет общий подъем, мы, может быть, наметим другие формы. Когда подрастут новые специалисты, когда выдвинутся новые строи работников из самого рабочего класса, тогда в интересах экономии живых сил мы и будем применять чисто единоличное управление. Сейчас мы не отказываемся от него там, где оно будет целесообразно, но мы оговариваемся, что это должно совершаться с согласия профсоюзов.

Теперь – самые методы осуществления управления. Переживаемое нами время, чрезвычайное и по своим задачам и по тому положению, в котором мы находимся, требует особых способов, особых методов в смысле управления. Одним из способов является необходимость перейти к тому, чтобы при разделении труда установить систему точных заданий и ответственности за их выполнение. Опыт показывает, что сплошь да рядом наши органы управления, назначив кого-нибудь на то или иное место, успокаиваются на этом, не дают ему определенных заданий, а только общие директивы. В этом отношении мы должны будем воспользоваться нашим военным опытом, где отдаются общие приказы и за выполнением их следят строго. И эта система заданий должна пропитать наши органы управления. Необходимо, чтобы мы не превращались в чиновников, которые отсиживаются в своих кабинетах и знают только бумажные распоряжения, но не чувствуют ответственности за ведение дела перед широкими рабочими массами.

В заключение я скажу, что, несомненно, при всех наших разногласиях, которые могут существовать в этой крайне сложной области хозяйственного управления, которую мы только нащупали и пробуем, смотря, какие результаты получаются, нужно координировать все усилия. За нашими плечами двухлетний опыт, и теперь уже чувствуется машина, которая работает. Принципиальных расхождений у нас не имеется. Мы единодушно проводим систему, которая означает проведение экономической диктатуры пролетариата. Сейчас перед нами встают новые задачи в мировом масштабе, наш экономический аппарат должен быть мировым и мощным, для того чтобы справиться с этими задачами. Я убежден, что с проведением целого ряда твердых и решительных мер для большей ответственности наших хозяйственных органов мы можем укрепить и развить и сделать более единым и сплоченным наш аппарат. Необходимо укрепить связь в наших хозяйственных органах, и только таким путем мы сможем направить нашу хозяйственную жизнь на утверждение экономической диктатуры пролетариата.