- -
- 100%
- +
Корректор Алексей Леснянский
© Александр Павлович Морозов, 2023
ISBN 978-5-0060-1110-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Эдвард сидел, откинувшись в кресле, задрав голову вверх, наблюдая сквозь прозрачный купол, как их лабораторию накрывает огромная двухсотметровая приливная волна.
За спиной послышался звук открывающейся двери.
– Эдвард, ты спишь?
– Нет, дорогой друг. Я каждый раз с трепетом наблюдаю за этим могучим и апокалиптическим потопом.
– Какой ты все-таки сентиментальный. Привычное для наших мест явление, – ответил Дан.
– Привычное дело, говоришь?! Прочь привычку! Привычка – это как некий туман над человечеством, который с каждым годом сгущается, скрывая красоту и величие мироздания.
– Твой философский настрой мне всегда импонирует. Хотя, по мне, это всего лишь очередной, надоевший до боли прилив.
– Дружище Дан! Неужели ты не осознаешь, какая великая сила и мощь летит на нас? Порой нам кажется, что эта стихия безжалостна и является лишь для того, чтобы погубить нас, отнять наши жизни.
– Разве не так, Эдвард?
– Не так. Она просто настолько огромна, что неспособна заметить нас, как идущий человек неспособен заметить маленьких букашек, мечущихся в ужасе под его ногами.
– Но мы, слава Богу, в отличие от твоих букашек, смогли выжить и не мечемся в ужасе при виде волны, – улыбнувшись, ответил Дан.
– Слава Богу – смогли! Слава Господу за то, что Он дал нам такой разум! И горе нам, потому как пользуемся мы этим разумом порою бездарно, пошло и преступно.
– Завидую тебе, Эдвард. Умеешь ты разглядеть в обыденной картине нечто занимательное. Лично мне эти приливы просто ненавистны. Жду не дождусь, когда дотяну до пенсии и меня переселят на безводную часть планеты, где океан только изредка появляется на горизонте.
– Дан, тебе до пенсии еще 10 лет, а ты уже пенсионер. Дряхлый изнутри, как пень, – ответил Эдвард и рассмеялся.
– Ребята! Мы нашли ее!
Дан и Эдвард отвели взгляд от надвигающегося прилива и увидели стоящую в дверном проеме Изу.
– Кого нашли? – хором переспросили Дан и Эдвард.
– Мы нашли легендарную Землю.
– Изочка, ну это уже было. Много раз мы якобы находили Землю, где якобы жили прародители Эя и Дим.
– На этот раз у нас есть неоспоримые доказательства, – парировала Иза.
– Слышали и такое, – отмахнувшись, ответил Эдвард, вновь откинув голову кверху.
Тем временем защитный купол полностью погрузился под воду. Заработала система очистки ила. Вскоре картина прояснилась и в мутноватой воде вспыхнули причудливо извивающиеся фиолетовые полосы-гирлянды.
– Сегодня фиолетом играются, – заметил Дан, рассматривая гигантских рыб-ящеров.
Иза, видя, как ее игнорируют, почувствовала себя уязвленной и, не скрывая раздражения, сказала:
– Лично для тебя, Эдвард, эта информация очень важна.
Эдвард понял, что обидел Изу. Он хотел что-то сказать, чтобы исправить ситуацию, но по непонятной для себя причине промолчал.
– Это касается твоей дочери, – переборов свое раздражение, тихо ответила Иза.
Эдвард вздрогнул. Забытая на время боль вырвалась из глубины души и захлестнула измученное сердце, подобно волне, вызванной приливным эффектом от гигантского спутника Лаг, вращающегося вокруг их планеты по имени Эрон.
Эдвард молча повернулся к Изе и вопросительно взглянул на нее.
– Та планета, на которую мы отправили разум твоей дочери Элай, и есть Земля, – пояснила Иза.
Лицо Эдварда мгновенно побледнело.
– Прости, Иза, – поникшим голосом ответил Эдвард.
Скорлупа напускного безразличия и эгоизма мгновенно рухнула, открыв истинную сущность Эдварда. Перед Изой стоял уже совершенно другой человек: с полностью обнаженным, лишенным всякой защиты внутренним миром. Человек, готовый принять на себя удар судьбы или в данном случае удар от собеседника. Любой удар, если нужно, даже смертельный, безропотно умерев на месте в ту же секунду.
Уловив эту перемену в Эдварде, Иза опустила глаза в пол. Такое смирение и самопожертвование уничтожили в ней разросшееся раздражение. Теперь Изе стало неловко и неудобно.
– И ты прости меня, Эдвард, – виновато ответила она.
Повисла тяжелая пауза.
Видя некоторую патовость момента, в разговор вмешался Дин:
– Иза, так что там за история с Землей? Так, кажется, называется та планета, про которую ты говорила.
– Да-да! Земля! – выйдя из оцепенения, ответила Иза и продолжила: – Викар, один из наших сотрудников, изучающий Солнечную систему, уловил пучок радиоволн, вырвавшихся за ее границу. Это очень редкое явление, так как Солнечная система практически «молчит». Поначалу ему показалось, что это сигналы естественного происхождения. Но, покопавшись в них более подробно, он обнаружил очень сложный код. С трудом расшифровав его, он ахнул от удивления. Это был дневник Эй. Я и еще несколько моих коллег параллельно проверили это. Ни у кого не возникло даже малейшего сомнения, что это та самая Эя.
– Ну, положим, это она. Но как ее дети оказались на нашей планете, находящейся за миллионы световых лет от Земли? Ведь даже для «ИХТО» -вещества Земля – это ловушка, точка Лагранжа? – сказал Дин и тут же пожалел об этом, почувствовав на себе испепеляющий взгляд Изы.
– Друзья мои, все нормально! Не надо оберегать меня, как беспомощного котенка, – уловив возникшую сложность момента, сказал Эдвард и продолжил: – Напротив, вы только что вселили в меня надежду. Да, сознание моей дочери сейчас заблокировано на Земле. Но если то, что говорит Иза, правда и дети нашей прародительницы Эи действительно вырвались из этой ловушки и добрались до нашей планеты, у меня и у моей дочери Элай есть шанс, – радостно заключил Эдвард.
– Еще раз прости меня, Эдвард. Но я даже не подумала в этом русле. Я имею в виду насчет возможности вернуть Элай! – не сдерживая радости, сказала Иза.
Эдвард подошел к Изе и крепко обнял ее.
– Иза, ты умница! Ты даже не понимаешь, что ты сейчас сделала. Ты спасла душу. Нет, ты спасла две души: мою и моей дочери. Жизнь! Наконец-то я вновь увидел в тебе смысл! – радостно крикнул Эдвард, подняв голову и обратившись куда-то вверх, в сторону купола, над которым к тому времени вода стала совершенно прозрачной, пропускающей причудливо преломляющиеся лучи света, исходящего от звезды Либра в созвездии Весы.
Глава 1
– Эдвард, вы уверены, что готовы на такой риск? – спросил седой мужчина лет 55 с сияющей на макушке пролысиной.
– Конечно, уверен, – коротко ответил Эдвард.
– Эдвард. Подумайте еще рез. У вас не будет ни помощи, ни обратной связи. Мы до сих пор не знаем, что с вашей дочерью, – не унимался седовласый человек.
– Палав, думаю, будучи на моем месте, вы поступили бы, как я, и никак иначе. Оставим пустые разговоры и приступим к делу, – ответил Эдвард.
– Ну что же, вижу, что вами решение принято. У нас все готово. Пройдемте в саркофаг, – ответил Палав, убедившись, что Эдвард непоколебим.
Войдя в помещение, называемое саркофагом, Эдвард подошел к прозрачному боксу. В боксе лежала его дочь. Ей было около 20 лет. Длинные русые волосы окружали овал красивого лица, в некоторых местах нежно касаясь розовых щек. Казалось, что она вот-вот проснется и, открыв глаза, скажет: «Папочка, привет! Как ты?»
Эдвард провел ладонью по стеклу над лицом дочери и осторожно прикоснулся к куполу губами. После чего быстро отошел и лег в свой бокс. Стекло бокса герметично закрылось, и по трубкам, подходящим к боксу, начали поступать продукты жизнеобеспечения.
«Эроны были весьма развитой цивилизацией. Они интенсивно вели поиск жизни во Вселенной. Им удалось найти несколько разумных цивилизаций, и с некоторыми из них они вели общение. Но прежде чем открыть себя и начать контактировать, эроны исследовали местное общество на предмет его опасности. Их ученым удалось выделить вещество в человеке, из которого состоит душа- сознание. Астронавты Эрона телом, как правило, не покидали родную планету. Путешествовала только их душа-сознание, а тело тем временем оставалось в специальном боксе на сохранении. Материя души-сознания преодолевала видимое пространство Вселенной намного быстрее скорости света, не взаимодействуя с неживой материей. Достигнув точки прибытия, душа-сознание самостоятельно находила, в каком теле родиться. Это случалось в момент зачатия яйцеклетки. После смерти человека-«донора»» душа-сознание возвращалась назад на Эрон. Исключением были так называемые точки Лагранжа, из которых по неизвестным для Эронов причинам душа-сознание не могла вернуться, оказавшись в ловушке».
Эдвард спокойно лежал и смотрел в потолок. Его не беспокоило, что произойдет в будущем. Спокойствие рождала та мысль, что наконец-то он может предпринять хоть какое-то действие, даже теоретически способное помочь его дочери.
Через некоторое время Эдвард заметил, как потолок начал разъезжаться на куски. Потом на молекулы, атомы, и вот уже материя так разлетелась, что Эдвард видел только одно ядро атома, но вот он уже видит груду частиц, составляющих нейтрон, и наконец из этого сонма выделилась и видна только одна частица. Это ИХТО-частица. Все это Эдвард прекрасно знал. И вот ИХТО становится все ближе и ближе, все больше и больше превращаясь в огромную и необъятную сферу. На мгновение все вокруг замерло, и внезапная вспышка вырвалась из ниоткуда, заполнив все вокруг бесчисленными мириадами частиц, ярких, сверкающих и мчащихся с неимоверной скоростью в неизвестном направлении. Внезапно время остановилось. Тьма и полная тишина.
Какая тьма вокруг. Ужас. Тихий ужас. Ни одного лучика света, ни одного фонтанчика. Что это за место? Где я и сколько времени тут нахожусь? Ни единого звука. Тьма стеной и абсолютная тишина. В этой тишине собственные мысли – как громогласный гул, от которого вот-вот лопнут перепонки. Какое-то странное подобие балкона, подвешенного в абсолютной пустоте, который сковывает и ограничивает движения. Откуда-то взявшаяся длиннющая борода, свисающая ниже пояса, и странная темно-коричневая накидка на теле, которая едва отличается от окружающей кромешной черноты. Справа, слева, вверху, внизу, кругом бескрайняя вечная вечность. Быть наедине с самим собой больше нет никаких сил. Пронзительное одиночество истязает душу хуже всякой телесной боли. Все это невыносимо более терпеть. Самое страшное то, что невозможно ничего предпринять, что-то изменить. От тебя вообще ничего не зависит. Ты от Кого-то или от Чего-то полностью зависишь. Но кто Он и где Он? И вот уже близок момент какого-то внутреннего взрыва, который должен уничтожить это мучительное и жалкое существование. И вот внезапно появляется долгожданная сияющая точка. Ограда балкона исчезает, и что-то неведомое заставляет устремиться к этой точке, которая становится все больше и больше, все ближе и ближе. Скорость увеличивается – и стремительным метеором, оставляющим сверкающий след в полете. И наконец, долгожданное приземление в широкое кольцо церковной ограды храма, где смешались все краски мира: зеленеющая трава, усыпанная желтыми ромашками, золотящиеся кресты и купола, возвышающиеся над белоснежными стенами. Щебетание птиц, шум листвы и огромное многоголосие иных ласкающих слух шумов, управляемых великим дирижером – ветром. Все мигом поменялось. Исчезла тьма и мертвая мучительная глушь. Исчезло даже воспоминание об этом. Вокруг царит Дух истинной жизни и вся красота, исходящая от Него. И, окунувшись во все это, становится очевидным, что жизнь – это великий Дар. И что этот Дар ни в коем случае нельзя осквернить. Что этот Дар нужно пронести, достойно украсив его великими трудами и самопожертвованием, стараясь подражать Подателю этого бесценного Дара.
Глава 2
Маленький Коля открыл глаза. Ему было несколько месяцев от роду. Говорить он еще не умел, но прекрасно понимал, что сикать в пеленки не совсем хорошо. Он попытался позвать кого-нибудь на помощь, так как ввиду своего младенческого возраста помочь себе сам не мог. Помещение наполнилось детским криком. Раньше это помогало, но в этот раз почему-то никто не приходил на помощь. Безрезультатно покричав еще несколько раз, Коля не выдержал и насикал в пеленки. Лежать мокрому было очень неприятно, но выбора не было. И вот, наконец, дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина в белом халате.
– Чего кричим? – спросила она и, потрогав пеленку, тут же ответила на свой вопрос: – Все с вами понятно. Не плачь, малыш. Скоро придет мама. Она на приеме у доктора, – приговаривала санитарка, меняя пеленки.
Странное дело, Коля понимал многое из того, что ему говорили, несмотря на то что ничего не мог говорить сам.
Через какое-то время вернулась мама. Она заболела какой-то болезнью и лежала в больнице вместе с Колей. Вскоре маму выписали и они вернулись домой.
Прошли годы. Коля научился ходить и разговаривать. И в одно прекрасное время, как положено всем детям, пошел в садик. Оказавшись в окружении незнакомых ребят, Коля немного растерялся. Но вскоре потихоньку-помаленьку начал, что называется, вливаться в коллектив. Коля осознал, что он в сравнении с другими детьми относительно скромен. Самые бойкие ребята выхватывали лучшие игрушки и небезуспешно пытались во всех играх оказаться на самых престижных, выгодных и первых ролях. Коле показалось это не совсем нормальным и справедливым. Но несмотря на это, он с интересом, а иногда даже с некоторым азартом наблюдал за их игрой, иногда пытаясь им подыгрывать.
Вот мальчик Денис стреляет из игрушечного автомата, как заправский герой боевиков. Сраженный этой очередью мальчик Сергей трагически падает на ковер и лежит бездыханно, широко раскинув руки.
«Здорово у них получается. Я бы, наверное, так не смог», – подумал про себя Коля, немного завидуя ребятам.
Коля подружился с Олегом, Димой и Юлей. Они играли вместе и в группе, и на улице. Каким-то невероятным образом благодаря загадочному детскому воображению у них получалось придумывать различные незатейливые игры. Игры, с которыми возится вся малышня, рождая у наблюдающих за этим действом взрослых чувство святого умиления, отдающегося эхом из собственного давно ушедшего детства.
Больше всего Коля обожал качаться на качелях. Ему казалось, что, если бы у него были свои собственные качели, он качался бы на них все свое свободное время. В этом процессе ему виделось что-то сверхъестественное. Это был не бег, не ходьба и даже не катание с горки. Это был полет. Полет по необычной траектории. Ничего подобного Коля нигде никогда не встречал. Все детское нутро то сжималось, то распахивалось, как меха на гармошке, наполняясь при этом приятным и неописуемым ощущением, разливающимся по всему телу.
Коля устремлялся вниз, зажмуривая глаза, и стоячий, душный воздух мгновенно превращался в приятный ветерок, обдувающий тело и перебирающий копну русых волос. Но радость была недолгой, так как вскоре приходили другие дети, желающие покачаться на качелях.
Некоторые люди осмеливаются утверждать, что дети эгоистичны. Но это неправда. Даже самые эгоистичные дети уступают друг другу, в отличие от иных взрослых. Вот и Коля, подтверждая данное утверждение, пусть с неохотой, но остановил качели и уступил их одногруппникам.
В этот вечер за Колей пришел папа. Собравшись и выйдя из садика, они пошли домой. По дороге папу остановил знакомый, и они разговорились. Все время, пока папа вел беседу, Коля наблюдал за весенним ручейком, на дне которого находилось много различных камешков. Зеленые, красноватые, черные и белые – все они завораживали Колю. Он увидел в них какую-то тайну и загадочную красоту. Красоту, которая в свое время открывается каждому ребенку, но не каждый взрослый сохраняет в себе это чувство.
Папа взял Колю за руку, и они пошли. Коля какое-то время шел, обернувшись, провожая взглядом отдаляющийся ручеек. Папа одернул Колю. И, посмотрев вперед, Коля увидел, что они заходят в какое-то здание. Внутри обстановка оказалась весьма необычной. Непривычный запах ударил в нос, а вид большого количества странным образом гудящих дядек напоминал большой рой гудящих пчел из мультика. Коля сел рядом с папой за свободный столик. Гомон и выкрики окружающих людей вскоре превратились в какой-то омерзительный гул, а потом в зловещий шепот.
– Коля, что с тобой? – взволнованно спросил папа.
Коля вздрогнул и вышел из оцепенения. Шепот исчез.
– Папа, мне тут не нравится. Что это за место? – спросил Коля.
Вскоре Коля узнал, часто это заведение называется пивным баром. Пробыв там немного времени, Коля и папа пришли домой, где мама отругала папу за то, что он водил Колю в нехорошее место.
Глава 3
На выходные Колю отправили к бабушке и дедушке. Уехав от родителей, он начинал по ним скучать и даже иногда плакал. Но бабушка и дедушка умели и знали, чем отвлечь любимого внука. Вскоре печаль куда-то бесследно улетучивалась, как это бывает у большинства детей. Только что плакал, но вот уже улыбка до ушей, смех и радость. Коля любил бабушку и дедушку, а те его просто обожали. Хоть Коля был еще маленьким, но он прекрасно понимал, что все его шалости в гостях у бабушки сходят ему с рук. И очень часто он пользовался этими поблажками. Но сегодня все оказалось иначе. Пообедав с дороги и немного поболтав с бабушкой и дедушкой, Коля с нетерпением побежал играть во двор, где его ожидали ребята. Вслед он услышал наставление бабушки не ходить на пруд. Но именно на пруд и понесла нелегкая детскую ватагу вместе с Колей. Коля помнил наставление бабушки, но, как говорится, против коллектива не попрешь. Поиграв у пруда, ребята стали расходиться по домам, так как уже начало темнеть. А Коля с Ирой и Алешей напоследок решили залезть на чердак сарая, в котором находились осиные гнезда. Рассмотрев их, ребята хотели было выходить, но услышали голос Колиной бабушки, которая звала Колю домой.
Коля хотел откликнуться, но Ира предложила:
– А давай спрячемся от твоих дедушки и бабушки. Пусть они нас найдут.
Игра в прятки показалась Коле забавной, и он согласился. Ребята с интересом смотрели в окошко сарая, как бегают их папы и мамы, бабушки и дедушки в поисках своих чад. Вот Колин дедушка взял шест и начал тыкать им в пруд.
– Они думают, что мы утонули, – догадался Леша, и ребята дружно рассмеялись.
Внезапно в глазах у Коли все потемнело, и смех его друзей стал превращаться в злой шепот, который Коля слышал в пивном баре.
– Ну что, думаю, мы их переиграли. Давайте выйдем, а то они нас все равно не найдут, – сказала Ира, выведя из оцепенения Колю.
Все согласились. И с победным видом вышли из сарая с радостными криками:
– Мы тут!
Но к великому удивлению ребят, родители их радость не разделили, а, сильно отругав, развели всех по домам.
Коля и его друзья были еще маленькими. Они совершенно не понимали, что такое страх, боль и ужас потери близкого человека, а тем более ребенка. Их жизнь, как и прочих детишек, была похожа на нечто среднее между Божественным Раем и взрослой, изуродованной человеческими грехами жизнью.
По всему этому Коля не мог осознать, что творится у бабушки и дедушки в душе. И не совсем понимал, за что его ругают. Но удары дедушкиного солдатского ремня доходчиво пояснили, что впоследствии такого делать не стоит.
Когда экзекуция закончилась, Коля забрался под стол и тихонько заплакал. Ему не было больно, так как били его несильно. Он плакал от обиды, вызванной тем, что бабушка и дедушка, которых он очень любит и которые любят его, так поступили.
– Что-то ты, дед, перегнул палку, – покачав головой, сказала бабушка.
Услышав слова бабушки в свою защиту, Коля почему-то расплакался еще сильнее, тайком выглядывая из-под стола.
– «Если любишь своего сына, не жалей ремня», – ответил дедушка, указывая на большую книгу, лежащую перед иконостасом. При этом дедушка старался выглядеть строгим. Но даже Коля заметил, как дедушка переживал, и это переживание подтверждало тот факт, что строгость была совершенно напускной.
– Царь Давид про сына говорит. А Коля тебе внук, – возразила бабушка.
Дедушка молча пожал плечами. Немного постоял и вышел из комнаты.
– Коленька, вылезай из-под стола. Посмотри, какую я тебе шоколадку купила, – нежно ответила бабушка.
Коля, выдержав некоторую паузу, молча вылез из-под стола и сел рядом с бабушкой на диван. Бабушка обняла Колю, погладила его по голове. Распечатав шоколадку, она отломила от нее кусочек и подала Коле. Коля не раздумывая взял его и тут же съел, так как проголодался. Видя это, бабушка отдала Коле всю шоколадку. Захрустев фольгой, Коля развернул упаковку и отломил еще кусочек. Далее все повторилось, и какое-то время Коля молча уплетал шоколадку.
– Бабушка, а почему если любишь сына, то не нужно жалеть ремня? – спросил Коля.
Бабушка немного задумалась и вновь погладила внука по русым волосам.
– Видишь ту книгу? – спросила бабушка.
– Вижу. На нее и дедушка показывал, когда говорил об этом, – ответил Коля.
– Эта книга состоит из нескольких книг и называется Библией. В ней есть книга притчей царя Соломона. Соломон жил очень давно и был мудрым человеком. Это его слова.
– Он ремнем бил своих детей? – спросил Коля.
– Точно не знаю. Но, наверное, да, раз другим советует, – улыбнувшись, ответила бабушка.
– А если ремнем не порешь, значит, не любишь? – спросил Коля.
– Родители всегда любят своих детей, невзирая на то, порют они их ремнем или не порют. Да и дело тут вовсе не в ремне. Просто за плохие дела нужно как-то наказывать. А если все оставлять на авось, то ребенок зачастую превращается в жестокого, эгоистичного человека по отношению к окружающим.
– А взрослых тоже ремнем наказывают? – спросил Коля.
Бабушка вновь улыбнулась.
– К сожалению, у взрослых наказания посерьезнее и построже. Поэтому царь Соломон и советует ремнем наказывать в детстве, чтобы не совершать проступков во взрослой жизни, за которые бывают более суровые наказания.
– Значит, если вы меня ремнем наказали, то, когда я буду взрослым, меня не накажут? – спросил Коля.
– Надеюсь, что не накажут, – не переставая улыбаться, ответила бабушка и, встав, начала расправлять кровать перед сном.
Колины переживания понемногу утихли, и его уложили спать. Бабушка посидела немного у Колиной кроватки и, поцеловав внука, отправилась к себе в спальню. Лежа в кроватке, Коля размышлял о том, почему он так расстроил бабушку и дедушку, что те наказали его ремнем. До этого ремнем ему доставалось только от мамы, да и то очень редко. Коля не заметил, как уснул. Проснулся он примерно через пару часов. Ему приснилось, что простыня, на которой он спал, стала кусать его, при этом злобно нашептывая плохие слова.
– Бабушка! Бабушка! Меня простыня кусает! – испуганно закричал Коля, вскочив с кровати.
Через минуту вошла сонная бабушка.
– Что случилось, Коленька? – тревожно спросила бабушка.
– Меня простыня кусает, – повторил Коля и запрыгнул на кресло.
– Что ты? Разве простынь может кусаться? У нее и зубов-то нет, – ответила бабушка.
– Да как же нет? Вон – посмотри. Даже пятнышки крови на ней остались, – громко сказал Коля, указывая своим детским пальчиком на алое пятнышко на простыне около подушки.
– Ух, клопы-паразиты. Вот я им, – пригрозив кому-то, строго сказала бабушка.
Бабушкин домик был довольно старенький. И в нем действительно обитали клопы. Бабушка и дедушка прилагали очень много сил, но вывести их никак не получалось.
– Сейчас я им отравы набрызгаю. Больше к тебе не полезут. Не бойся их, – успокаивала бабушка. И, порывшись в стареньком потертом сундуке, нашла какой-то тюбик и разбрызгала его содержимое вокруг кроватки и по углам спальни.
– А это точно не простыня кусалась? – переспросил Коля.
– Конечно, нет, – ответила бабушка.
– Баб, а ты все же убери эту простыню. Я без нее буду спать, – попросил Коля.
– Хорошо, внучек. Ложись спать, не бойся, – сказала бабушка и, сняв простыню, унесла ее с собой.
Коля осторожно лег в постель, прислушиваясь к своим ощущениям и всматриваясь поочередно в углы кровати. Он совершенно не боялся укусов клопов. И если это действительно кусались клопы, то это ни капли не пугало Колю. Понемногу успокоившись, Коля уснул и проспал до утра. Поднявшись, он оглядел накидку на кровати. Кровавых точек не было.
– Бабушка! Клопы меня больше не кусали! – радостно крикнул Коля.
– Ну и слава Богу! – ответила бабушка со стороны кухни.
После чего бабушка пригласила Колю на завтрак. Отведав яичницы и ароматного чая с блинчиками, Коля устремился во двор, где уже начала собираться детвора из близлежащих домов. В этой компании мальчик Саша был самым хулиганистым и бойким. Он был старше Коли на два года. Коля немного завидовал Сашиной смелости и решительности, стараясь иногда подражать ему, как, наверное, и другие ребята. Но по какой-то непонятной для Коли причине Сашу больше всех преследовали различные неприятности. И что-то подсказывало Коле, что этот день не будет исключением.