Курс Молодого Бойца

Курс молодого бойца.

Зачем ведут дневники? Одни разбираются в своих чувствах и проблемах, страдая и обливая бумагу слезами, другие пишут, совершенствуя себя и свой слог, третьи механически описывают происходящее.

Зачем вел его я, восемнадцатилетний недоросль, засунутый родителями в Высшее пограничное военно-политическое ордена Октябрьской Революции Краснознамённое училище КГБ СССР имени К.Е. Ворошилова – не знаю.

Я как бы, наблюдал за собой со стороны, получая возможность оценить свои действия и поступки. Кроме того, в новой обстановке, полной физического и морального напряжения, хотелось завести молчаливого друга. Ведь только бумага хранит тайну. Своего рода психологическая помощь в момент испытаний и тревог. Выражение эмоций, переживаний, общение с собой – все это давало возможность пережить непростые армейские события, бывшему субтильному школьнику.

Лето 2017 года. Нахожусь на даче в Мичуринске, где хранятся вещи и документы, которые по каким то причинам, выкинуть не поднималась рука, потрепанный исписанный блокнотик в дешевой обложке. Почитал – улыбнулся и как будто снова побывал в Ярославской области, где из детского холодца, тяжелым молотом формировали настоящих мужчин, любящих Родину и Партию. Не смотря на сумасшедшую физическую нагрузку, писал и пытался юморить.

Мама библиотекарь, заставляла в школе много читать. Между футболом, друзьями и первой влюбленностью, смеялся над произведениями О. Генри М.Зощенко, Ильфа – Петрова, задумывался над Шукшины и Шолоховым.

1986 год. Ветер перемен и криминальной свободы, которая доходила до урагана. Мой дальновидный отец, за свои 20 лет службы, оценил социальный вакуум армии, загнал меня от тюрьмы и сумы в Голицинское пограничное училище.

Длинное название училища вспомнил с трудом, сейчас это – Голицынский пограничный институт ФСБ России (в/ч 2567), со всеми вытекающими благами и привилегиями "полу гражданского" заведения. В 80-ых годах, прошлого века эта была жесткая кузница, для пополнения кадров партийного аппарата Пограничных войск.

Переход из состояния юношеского романтизма в солдатскую жизнь, проходил резко без прелюдий и предварительных ласк, под пинки сержантов, ежедневные кроссы, недосыпания и недоедания. Порой казалось, что это не твоя жизнь, а тяжелый сон, который вот вот должен кончиться.

Под именем Главного Наркома Обороны СССР, вдалбливали в наши лысые головы безграничную любовь к Отчизне. Ворошилов мужик был нормальный, обильно любил Сталина, за что его именем десятками и сотнями назывались города и села, а мальчишки гордились значками "Ворошиловский стрелок". Досталось гордиться Ворошиловым и нам курсантам Голицынского пограничного училища.

Можно было дописать, доделать, приукрасить, но тем не менее только механически перенес буквы с желтых листов, в документ Windows. Самый легкий и быстро написанный рассказ…

Вот, ты поступил в училище. Отбор не слабый – 10 человек на одно местно. Впереди Полевой Учебный Центр (ПУЦ) в Ярославской области, где будем проходить курс молодого бойца (КМБ). Твое юридическое и социальное состояние странное – ты еще не курсант, так как не принял присягу, но уже и не гражданский, так как одел сапоги и взял в руки оружие. Не люди, а полуфабрикаты.

С полевого учебного центра, по словам – курсантов старших товарищей, отсеиваются, около 10 процентов поступивших. Причем по собственному желанию, так как нагрузки на ПУЦе такие, что ежики мерзнут. Зубры, пугают нас испытанием огнем и водой, солнцем и дождем, а также жесткими физическими нагрузками, в духе подготовки спартанцев. Посмотрим.

1 июля вторник

Отмучились последние шесть часов в училище и с тяжелым предчувствием собрались на ПУЦ. На построении объявили что в Ярославской области, будет переход – 30 км. Радости полные карманы.

Рюкзак оказался удивительно тяжелым. Когда я прошел с ним от училища до станции Голицино, подумал что преодолеть, с такой нагрузкой 30 км, просто нереально.

Дорога. Одна электричка в Москву, вторая в Ростов. Я лихорадочно уничтожал консервы, чтобы не тащить их на себе. Обжорство сыграло подленько – началась беготня в туалет. Поспать не смог. Мысли о переходе тревожили и не давали даже задремать.

Приехали в ночной Ростов. Город встретил нас лохматыми комарами размером с ладонь. Комары такие, что прокусывали каску с первого захода. Мы их сытно подкормили.

Подогнали ЗИЛ-ы, в которых мы как следует потряслись, на деревянных лавочках. Слышно было как кости гремят. Шоферы – срочники, как будто издевались над молодыми курсантами, перетряхивая их как гречку в сите. Машины остановились. Населенный пункт Вощажниково. Вместе с торможением ЗИЛ– ов, останавливалось сердце.

Зачитали приказ о прорыве противника и мы с легкой грустью пошли его уничтожать, со средней скоростью на марше, 5 км час. Большое путешествие начинается с маленького шага. Пока вышли на заданную скорость в колонне, батальон долго топтался и толкался в темноте.

Первые пять километров, привал 10 минут. Разговаривали, даже шутили. Комары отстали – тоже спать хотят или напились нашей крови.

Очередные 5 км – наступило тяжелое забытие. Рюкзак на спине превратился в железо – бетонную плиту. Плечи начали выезжать из тела, под разными углами. Добили и эти пять км. На привале разговаривали меньше. Пошли. Начало вставать солнце.

Опять появились долбанные комары. Растер правую ногу.

Прошли 15 км… Состояние как в коме. Шли, натыкались на впереди идущего или просто сходили с дороги. Комбату стало скучно или он нас решил взбодрить – начались "налеты" авиации противника. Мы на них реагировали падая на землю, как мешки с картошкой . В один из "налетов" упал на курсанта Мясникова, тот тихо зам атерился. Успокаивая, прошептал ему на ухо, что прикрываю его от вражеских пуль. Шутка, не была оценена и я получил пинок сапогом.

Слегка отстал из-за проблем с желудком. Долбанные консервы. Во рту стоял запах трех банок кильки. Батальон растянулся где то на 1 км. В хвосте колонны ехала машина и собирала тех кто уже "пришел". Меня пригласили в машину для "выдохнувшихся", отказался и побежал догонять основные силы. После 25 км, это превышало все человеческие и лошадиные возможности. Пот лился в сапоги.

Последние три километра шли в противогазах. Отцы – командиры тщательно задымили местность, ни фига не видно. Натыкались друг на друга и падали, как пьяные. Со стороны – дискотека инопланетян.

Наконец то батальон измучившихся курсантов, с запотевшими противогазами на серых лицах, зашел в ПУЦ. Нам не верилось, что вся эта кошмарная ночь, закончилась. Расположились в больших полевых палатка с двухъярусными кроватями.

Когда сбросил вещмешок с натертых плеч, мне показалось, что большего счастья в жизни нет. Хотелось порхать, как бабочке весной.

Построили, повели в столовую. Возле столовой, где есть асфальт, заставили идти строевым. Стуча истертыми ногами, думал это кто там такой садист, ротный, который из-за своего веса или болезни ехал в машине, или комбат никак не нарезвится. ПУЦие деликатесы, такие как каша – кирзовка и прозрачный чай, никак не подкрепили.

Легли в 9 утра, я мгновенно отключился, как в пропасть провалился. Вот это сон, как у медведя зимой. Подняли в 14:30, все постанывали, кажется был слышан хруст костей и скрип перегруженных мышц.

Обед, баланда какая-то, но все проглотили. Походка у вновь испеченных курсантов, была смешная, как у поломанных роботов. Любимые отцы – командиры, сжалились и строевым маршировать не заставляли.

Уборка спальных помещений. Смешно – это просто большая холодная походная палатка, что там и где убирать. Спина не гнулась, но все равно убирались. Протирали душки кроватей, и по 10 – му кругу хлопали дверцами прикроватных тумбочек. Представление, а не уборка.

Теперь на нас напали сержанты, злющие как собаки. Это за то, что мы поступили с гражданки, а они с армии, где уже отслужили, кто 1,5-а года, а кто и все 2-ва. Наш сержант отделения – Домошенко отслужил два года и особенно злобствовал со своими "маменькими сынками". Вредный, не хуже комаров. Изображая уборку двигались, как тараканы под дихлофосом. Домучились до отбоя.

2 июля среда

КМБ это, как на корабле, тошнит, а плыть надо.

Крик "подъем" долбанул по мозгам – сразу не понял, где нахожусь. Сержанты рычали и заставляли быстрей залетать во влажное противное ХБ. Я чуть не упал со второго яруса. Старая панцирная кровать, провалилась под задницей, когда пытался спрыгнуть вниз. Акробат.

Вышли на построение в тапочках, но заставили одеть сапоги и отправили на пробежку – 5 км. Я подумал , что это шутка. Но в Пограничных войсках не шутят, тем более не 1 апреля. Это был невыносимый бег – ноги ватные, пальцы не гнуться, лопнувшие мозоли болели, как будто на них налили водку. Нервы на пределе, но терпим.

Водные процедуры на улице, под навесами, где под многочисленными краниками со слабыми струями, мы смывали очередную порцию пота. Легкая очередь. Вспышки гнева, если кто-то решил ополоснуться без очереди. Сержанты идут без очереди – Домошенко, как специально занял мой краник и долго фыркал, как выдра. Еле успел почистить зубы.

На построении объявили, что сегодня 6 часов инженерной подготовки и 2 часа физической На инженерной подготовке рассматривали технику и знакомились с ПУТЦ-ом. После прогулки лафа кончилась – повели к траншеям и заставили выкидывать с окопов камни и поваленные деревья.

Слепни как кони, пытались откусывать по куску мяса от полуживых курсантов. Я зазевался и меня полноценно поимел слепень. От его укуса чесался 2 часа, разорвав ранку до размеров пятака. Откуда они такие большие, берутся…

Кульминация – физическая подготовка и опять бег… Бег с особыми приятными моментами – жара и немыслимые полчища слепней, которые норовили получить кусок счастья, с худощавых тел курсантов.

Блин, крутим землю ногами. Ноги, не слушаются и живут своей жизнью.

Чистка оружия. Вяло терли АК, РПК, ПК. Я же гладил свой РПГ (ручной противотанковый гранатомет). Хоть в чистке он особо не нуждался. Труба и есть труба, но тяжелее автомата, почти в два раза. Курсант Бондарев, заснул и уронил автомат, испугался и взвизгнул, как кролик, пойманный совой. Все дико смеялись.

Я явно перегрелся – пекла голова и лицо как раскаленная сковородка, еле дождался отбоя.

3 июля четверг

Мы называем это жизнью,

а это просто список занятий…

С утра зачем-то заиграло радио за пол часа до подъема. Весь лагерь проснулся и недоумевая смотря друг на друга. Комбат осмотрел наши ноги и сжалился – бег в кедах. Бежать значительно легче, чем в сапогах, но ноги упорно не хотели двигаться.

Курсант Хотюн, простой как вешалка, во время ожидания построения на завтрак, не выдержал и спросил , зачем так много бегать, мы учимся на политработников. Сержанты посмеялись и сказали, что фланги у пограничных застав длинные и техника не всегда пройдет, а до сработки на Государственной Границы надо добраться – кровь из попы. Политработник, ты или дятел.

Жутко хочется спать. Сегодня по плану военно инженерная подготовка и ППР (Партийно– политическая работа). Не смотря на жару, знакомится с военной техникой было интересно. Если бы не эти долбанные кровососущие. Солнце пекло и мы растекались, как жирные утки в духовке.

После знакомства с техникой, отошли в поле и преподы показывали, как маленькая тротиловая шашка, весом 200 грамм, сносит небольшой столб.

Каждого заставили подорвать шашку. После увиденной мощи от "куска мыла", руки тряслись. У курсанта Новикова, после поджога шнура, шашка выпала из непослушных рук. Шнур был длинный и Новиков успел ее поднять и бросить. Но все равно – двойка. Я умудрился получить пять, забросив шашку от страха, под самый лес. Слепни и оводы просто достали. Живые и здоровые ушли на ППР.

Под рассказы препода о вождях коммунизма все клевали носом. Иногда раздавался храп. Сержанты, крепко заснувшим, отвешивали подзатыльники.

На САМПО продолжали жесткую борьбу со сном. Ручки разъезжались по тетрадям оставляя фантастические рисунки, на учебники капала слюня из полуоткрытых ртов. Все нагло спали, даже сержанты. Взводного не было – должен приехать позже.

Вечером показали фильм "Джентельмены удачи". Непонятное явление в жизни ПУЦа. Как побывали в другом мире. Смешной фильм, видимый сто раз, но кажется я смеялся громче, чем когда либо раньше.

4 июля пятница

До конца КМБ 25 дней.

Сегодня у нашей роты с утра беговой вариант. Как допек этот бег.

Ротный – майор Литвинов орал, как бешеная овчарка, ускоряя подъем вечно сонных и усталых курсантов, но кроссы никогда не бегал. Литвинов доверял эту почетную роль взводным или начальнику физической подготовки капитану Костромцову. Последний был поджарый сухой и выносливый как мул. Костромцов являлся явным почитателем быстрого бега. До пробежки с Костромцовым, я даже не представлял, что могу так быстро бегать.

После не легкой пробежки лицо застыло и посерело, словно налилось свинцом.

По программе ЭРТС (электро-радиотехнические средства) преподаватель направлял основные силы, чтобы мы не спали. Но мы спали, занятие было похоже на цирк. Новоиспеченный курсант Кунгуров, попал ручкой в глаз, когда его голова безвольно упала на стол.

По плану – 6-ть часов тактики. БМП нам не дали и мы поехали в поля, на открытом ЗИЛе, без брезента. Пока доехали до места занятий покрылись пылью, в сантиметр. Чихали, глаза слезились. Сдавали теорию, обидно я получил тройбан. Откуда больше, если спим на САМПО, а если и читаем, то забываем все через пять минут.

Преподаватель заставил нас пару часов побегать по полям, отрабатывали отделение в наступлении. Трава по пояс, летит какая-то шелуха и пыльца, чихаем. Как в таких условиях целиться и стрелять, непонятно. Курсант Чеславлев, в ходе наступления уронил автомат и забыл его поднять, наступая только с саперной лопаткой. Поржали.

Неплохо, интересно – только пыли ростовской наелись от пуза. Назад ехали в респираторах чтобы не задохнуться. Препод курил в кабине.

На спорт массовой опять бег, никакого разнообразия. Хотя рядом есть пруд и мы готовы были отдать часть жизни, чтобы в нем поплавать.

Очередные 3 км, трасса великолепная – одни сопки и горки. На ПУЦ-е никакого асфальта не полагается, а полагается грязь, песок, лужи и кровососущие.

Я пробежал на двойку. Ноги распухли как у слона. Как сдавать экзамен по бегу, не представляю.

5 июля суббота

Дни были одинаковые, как цирковые представления, у заезжего цирка.

Вроде выходной, но не у нас. Сделали строевую. Ротный со своей командой "тянем ногу" задолбал. Бегал бы с нами, меньше кричал, боров откормленный.

Метнулись на ЗОМП (защита от оружия массового поражения). Разбирались с общевойсковым защитным костюмом – шпеньки, узлы, закрепки. Что в какой последовательности надевать. Позже преподаватель истошным голосом кричал: "Общевойсковой защитный костюм надеть – газы" и мы заскакивали в ОЗК. Прыгали, как кузнечики, падали и матерились.

Я как стихотворение повторял:

"Закрыть глаза, задержать дыхание, положить оружие. Снять стальной шлем и головной убор. Надеть противогаз, открыть глаза и возобновить дыхание".

В противогазах, даже в простую одежду сложно одеться, а залезть в этот большой резиновый презерватив с рукавами, просто невозможно. А после ядерного взрыва, мне кажется, ты только обмочиться сможешь, а не одеваться в этот нелепый резиновый наряд. Ничего интересного.

Далее ЭРТС – обучение работы на радиостанциях. Валялись в траве с телефонами, выходили на связь друг с другом. Начали прикалываться, я выбрал себе позывной Костыль и давал задание взять Вашингтон. Преподаватель меня вычислил и заставил с раций, которая весила, как комбайн, пробежать 1 км.

ФИЗО. Пешком мы не ходим, поэтому на рукопашный бой – бежали. Бег надоел, как пареная репа.

Капитан Костромцов, учил приемам рукопашного боя, используя саперные лопатки. В пылу сражения чуть не отрубил ухо спарринг партнеру – Модестову, который гордился тем, что живет в Голицино, рядом с училищем. Повезло же парню родится, с пекарней кадров, для Пограничных войск.

Костромцов, был скрытым садистом и после демонстрации приема один из курсантов попал в госпиталь с опухшими яйцами.

Перешли на автоматы. Когда Костромцов вызывал, кого-то то для демонстрации приема с АК-74 – остальные облегченно вздыхали. Но все равно этот "нехороший человек" врезал мне прикладом в живот, аж дыхание перехватило.

Обед. Но обедом это не назовешь, даже завтраком. Так легкое убитие голода непонятно чем. Вообщем после приема пищи в столовке ПУЦа, всегда переживаешь за свой живот и стул. Особенно, когда курсант Максимчук достал из жижи под названием гороховый суп – настоящий крысиный хвост. Ну этот инцидент быстро замяли.

На спорт массовой бегали 100-ку. В кирзачах бегать короткую дистанцию, как на лыжах по асфальту. Сдать бег будет очень сложно.

6 июля понедельник

Сегодня начались работы на объектах, но сначала Костромцов, на утренней зарядке прогнал нас километров, так пять. В кедах и улыбается, кровопийца. Бег, бег и еще раз бег, к концу ПУЦа можно превратиться в тощего мустанга.

После бега, быстро ополоснулся холодной водой, сел на табуретку чтобы отдохнуть. Сон одолевал какими то парализующими припадками. Впадал в забытье, как новорожденный, потом резко просыпался захлебывался от воздуха и страха. Такое первый раз.

Работа на объектах была не трудной, но утомительной. Делали, что то типа "спотыкачей" для наступающей пехоты противника, используя спираль Бруно. Хорошо, что использовали обычную проволоку, а не колючую. С обычной то, руки расцарапали, как будто на нас напали, бешеные коты.

Сержанты, как опричники, стояли над душой и скрытно издевались. Неприязнь гражданских и служивших нагревалась до кипения чайника, но не взрывалась. Дисциплина.

Кушать охота ужасно, хоть иголки хвойные жуй. Магазин закрыт, в столовке еды не хватает. Снится халва. Скоро как медведи, корешки да ягоды будем собирать.

После обеда опять на работе – крутить надоевшую проволоку. Все руки в ссадинах, а мы все вяжем и вяжем. Кто на нас будет наступать, в этом не кому не нужном лесу, непонятно.

После обеда факультативное занятие по уставу. Странное сочетание – факультатив и устав. Совершенствуем знания по уставу в свободное время. Прекрасное занятие.

Сегодня приехал командир взвода старший лейтенант Литвиненко. Высокий, тощий как доска, нос крючком, похож на хищника. Чувствую жизнь станет веселей.

7 июля вторник

До конца ПУЦа, еще ужасно долго.

На разводе замполит забрал меня с развода делать фотогазету. Спасибо папе и маме за фотоаппарат ФЭТ и купленный увеличитель.

Вместе с замполитом роты, старшим лейтенантом Бобер, искали подходящее помещение. Бобер был похож на пони, с кривыми ногами и был склонен к откровенной лени.

После часового брожения нашли место, на учебной пограничной заставе. Застава очень ничего – гарнитур рублей за 700 р., люстры, вазы, шторы. Почувствовал себя как дома. С печатанием мало, что получилось, условий нет и оборудования не все. Проявитель и фиксаж – старый.

Вышел на улицу. Лес не молчал и не звучал, точно его накрыли ватой. Странная погода на ярославском ПУЦе. Как другой мир.

Бобер постоянно курил и от него разило сивухой. С трудом за 9-ть часов сделал 7-мь фотографий. Что говорить замполиту батальона подполковнику Саркисьяну, не знаю. Слава армии, что он интеллигентный армян и знает моего отца.

Пользуясь свободой, зашел в местный магазин. Описать его трудно. В продуктовом отделе лежит только маргарин, противного цвета… И все. Почему-то в канцелярских товарах нашел шоколад по 1 р. 80 коп. Денег хватило на одну плитку. Там же обнаружил один вид рыбных консервов за 46 копеек. С таким "выбором" можно и с голода опухнуть.

К вечеру пошел дождь, перешедший в ливень. Затяжной. Раньше от жары плакали , теперь от влаги ноем. Тропики. Начались "влажные" деньки.

Тем не менее все спали, крепко и безмятежно, как элои в романе Герберта Уэллса "Машина времени".

8 июля среда

Один бег и вокруг – толстый – претолстый слой озона. Озон с грязью.

После завтрака, меня опять забрал Бобер по приказу подполковника Саркисьяна – собирать материалы для стенгазеты. Дождь – ураган, конец света, но газета должна быть, для поднятия, слабеющего боевого духа.

Пошел фотографировать стрельбу 37 и 38 группы. Выбрал 64 пленку, средней светочувствительности. Стараясь не попасть под пули выбирал ракурсы и места. Накрапывал дождь.

Вторую ошибку совершить не мог. Провал выпуска стенгазеты, могли приравнять к предательству в мирное время. Старался до пота. Бегал зайчиком, отсчелкав все 36 кадров.

После обеда работы – носить бревна. Голыми руками – это пытка. Пожалели и дали команду – подвести перчатки. Пока ждали, время работ вышло. Повезло как выиграли в Спортлото.

Однако ПУЦ-евская жизнь, расставила все по своим местам – физо и очередные 3 км. Костромцов хищно улыбался. Но начался ливень и бег отменили, так как на дорогах было месиво от БТРов и БМП. Второй раз за день – белая полоса. Первый раз радовались дождю. Костромцов грустил, мы улыбались.

9 июля четверг

С утра бег. Мышцы ног твердеют на глазах. Но утомления накапливается как вода в бочке. Курсант Кордюков, небольшого роста, склонный к полноте, во время бега, упал и начал задыхаться. Кордюков, был похож на карася с выпученными, мутными глазами. Все перепугались, не зная, что делать. Кордюков, быстро оклемался и побежал дальше. Молоток.

Завтрак вообще не съедобный – непонятно с чего сделанная, жидкая каша, чай, сахар, хлеб два кусочка и сливочное масло в виде цилиндра. Масла полагаться 20 грамм, но, повара нагло его тырят. Даже сержанты возмущались от наглости поваров, вызывая их "на переговоры".

Жизнь то черное, то белое. Утро у меня белое . С развода забирает Бобер на очередное печатания фотографий. Бобер дело партии любил, но кинематограф тоже чтил. Пришлось ждать его в полевой палатке, больше часа пока он досмотрел какой-то фильм.

Знакомая уютная пограничная застава. Никуда не тороплюсь, домашняя обстановка. Вспомнив о доме, придавил накатывающую слезу и взялся за фотодело. Дотянуть бы до конца ПУЦа, получить первое увольнение и объестся колбасы с мороженым.

С печатанием дело пошло лучше. Из 36 кадров, получились 12 качественных фотографий, запечатлевших стрельбу 37 и 38 групп.

После обеда, нашу роту по ошибке, повторно отправили на беговой вариант. Из-за ошибки ротного, мотонули лишние пять километров. Слова благодарности так и лились в адрес майора Литвинова. Как дождь, на наши головы.

Опять работы и бревна. Офицеров не было, мы откровенно косили, бревна место положения не меняли. Бросались шишками и играли в прядки. Серьезная армия растет.

Вечером когда ложились спать, рухнул второй ярус кровати на курсанта Филимонова, который получил приличную шишку. Обошлось без медицинской помощи.

10 июля пятница

Взводный, у которого кстати фамилия, почти как у ротного – Литвиненко, вычислил, что с бревнами ничего не происходит и его подчиненные откровенно забили.

Тряся клювом, он шипел как кобра обещая, что сгноит нас рядом с этими бревнами, если мы их не перетаскаем в указанное место. Слово он держал и мы таскали бревна, часов 10-ть. Руки, как будто мы с кактусами обнимались – пекли и кололи. Под конец работ в голове полетели вертолетики.

Вечером обсуждали июньский пленум КПСС. После бревенчатого марафона, всех клонило ко сну. Размеренный дождь способствовал неконтролируемому отключению. Панченко, парень из Новороссийска, как раненый рухнул со стула и поцарапал себе нос. Дождь не прекращается 3-ий день.

От постоянного физического напряжения, мы стали тощие как весенние воробьи, шкура облегает кости, ни грамма жира. Зато крепчаем духом и становимся выносливыми.