Курс Молодого Бойца

26 июля Воскресенье

Этот день мы начали в 4.30, пока гражданские люди спокойно дрыхли в теплых кроватях.

Команда "Батальон сбор" выдернула нас из влажных кроватей. Я сначала думал, что все это снится и никак не мог проснуться, но получив затрещину от сержанта Домошенко, сразу пришел в себя. Забрал в оружейке и все что с биркой Петрушко побежал на плац в ожидании дальнейших распоряжений.

Распоряжение было одно – вперед бегом марш. Дорога размыта, грязь по колено, но кого … чужое горе. Стертые ноги сразу закололи булавками. Я пробежал километра три и начал отставать вместе с москвичом Пашей Смысловым. Перешли на шаг, но грязь была такая что беги, что иди – скорость одна. Мы вернулись пешком в распоряжение с 6– ми минутной отставанием от батальона. Хоть иди, хоть беги – один результат.

Пошли на ЗОМП. Можно было заснуть в строю. Все были вялые и безразличные к происходящему. Нас решили расчухать и засунули в ОЗК. Начали всех дегазировать – поливать из шланга.

Когда шли по жуткой жаре поступила команда "Запевай", начали с трудом выплевывать, слова военной песни. Вот это выходной, люди смотрят утренюю почту, завтракая бутербродами с сыром и колбасой, а мы поем на голодный желудок, которому не светит нормальная еда..

На уставах, каждый час выбегали на улицу умываться, чтобы дружно не заснуть. Если кто то ронял голову, старший лейтенант Литвиненко сурово выговаривал фамилию уснувшего.

Постоянное чувство голода.

Если я когда нибудь будь я буду читать эти строки, я обязан встать и съесть что вкусное. А потом есть есть все подряд.

27 – 29 июля понедельник – вторник

Подняли в пол седьмого. Тактические учения. Нехорошие предчувствия.

Нас быстро вооружили. Обвешался со всех сторон, как елка. Дали еще ящик с имитацией и пошли к автопарку. Нас уже ждал майор Калашников. Он назначил меня командиром отделения. Я так заволновался, что забыл куда надо залазить в БМП. Около часа колесили по местным болотистым дорогам. Потом уходили от налета авиации виляли по лесу, от дизеля кружится голова. Я отдавал каки – то непонятные команды отделению, получил четверку и наконец то передал, эту должность другому.

Отрабатывали отделение в наступлении. Слепни просто глумились над нами. Я их штук 100 шлепнул. Разворачивались и сворачивались, в ходе атаки за техникой. Стертая нога нога мучала и неприятно пульсировала. Пытался скакать, как раненый кузнечик, на одной ноге.

Далее наш взвод превратился в головную пограничную заставу и мы петляли куда-то в лес. Дороги были, как с другой планеты – заросшие и какие – то страшные, перекрытые бревнами и деревьями. По середине леса одна из БМП увязла по самую башню. Два часа мы пытались ее вытащить. Техника бесспорно грозная но если застрянет – капец, вес под 20-ть тонн. Все извалялись в грязи, как поросята.

Приступили к обеду в поле. Обед как в ресторане "Седьмое небо" – две картошки, банка рыбы на троих. Вода кончилась не рассчитал на день. Теперь буду еще и страдать от жары.

После "плотного" обеда пошли в атаку. На всех напало какое-то звериное чувство. И мы с криками побежали на невидимого врага, стреляя холостыми в воздух. Холостые патрон с белым пластмассовой пулей, разбивалась о специальный пламегаситель. Автоматы плевались белой стружкой.

Из-за неудачных действий повторно отправили атаковать. Я бежал босиком, так как мозоль распухла и стала как слива, во всех отношения и по размеру и по цвету.

Заморосил дождь совсем не в тему. Залез в танк и решал тактическую летучку. Усталость захлестнул меня и мешала думать.

Опять шикарный ужин. Меню не менялось – сайра на троих и по картошке.

Наступила ночь, неожиданно накрыв нас плотным одеялом.

Кульминационная часть программы рытье окопов. Я откопал полторы лопатки когда полил дождь. Невероятная гадость, со стороны природы. За три минуты я был мокрый и босиком в воде. Сапоги снял , так мозоли болели до искр в глазах. Плащ палатка не помогали. Дождь разошелся – все стояли и не двигались, в не дорытых окопах, так как шевелится было противно. Мокрая одежда неприятно прилипала и холодила тело.

Изредка взводные, стреляли в воздух осветительной ракетой. Пока ракета висела в воздухе, видел 25 неподвижных столбиков, которые были моими братьями по оружию, стоящие по колено в воде и мокрые как рыба.

Резко похолодало. Начал замерзать. Дождь стал холодным. Сообразил, что надо одеть сапоги, так стоять в луже холодной воды босяком не дело.

Во время рытья окопов, нас постоянно атаковали враги. На атаки мы реагировали слабо, постреливали в воздух.

Началась газовая атака противника. Противогазы одели все, так как можно было задохнуться от имитационной вони, от которой щипали глаза и текли сопли. Шашки с имитационном газом взводные не жалели, поэтому стояли "слониками" около часа. Взводные заставляли рыть окопы в противогазах, светя фонариком в лица. Но как только офицер отходил к другому, мы тут же переставали копать и замерали как статуи.

Окоп не углублялся ни на сантиметр. На дне окопа вода. Руки стер о саперную лопатку, древо которой было мокрое и скользкое.

Пошел к костру одеть сапоги и неожиданно провалился в чей то окоп. Полный воды и грязни. Упал капитально, так что хлебнул мутной воды. Царевна – лягушка.

Оценка рытья окопов. Подойдя ко мне майор Калашников, посветил фонариком в мою "ямку", сказал, что вырыл неглубоко поставил два и заставил зарыть окоп. Жизнь не понятная штука. Особенно в армии.

Нам осталось "спать" один час. Костер был маленький. Мы облепили его, как мухи конфетку и дрожали, как больные лихорадкой. Согреться удалось не всем, не то чтобы поспать.

Построили и поступила команда в атаку. Трава была по пояс и выше. После дождя вязкая и жесткая, не хотела нас пускать на уничтожение противника. Мы мокрые не спавшие, голодные и злые, атаковали тактического противника.

Позавтракали. Картошки повара наварили много, но консервы кончились. Желудки слиплись, как у голодных волков в лютую зиму.

Загрузились в БМП и 20 минут ехали непонятно куда. Все спали. Как можно спать в таком грохоте не понятно. Я постоянно бился каской о броню техники. Курсант Максимчук разбил нос. Не боевое ранение.

Высадили и опять в атаку. Я бежал, орал и стрелял в воздух из СПШ сигнального пистолета, обозначая выстрелы с гранатомета. Со своими мозолями значительно отстал от атакующей шеренги. Все происходящее выглядело какой– то нескончаемой игрой в войну. Но игра была настолько напряженной и правдоподобной, что казалось появится настоящий противник и вступит с нами в бой.

Построили и объявили о совершении пешего марша. У меня нога распухла, готов был идти без сапог, но меня посадили в БМП и отправили на стрельбище.

Пока ждал колону пребывал в состоянии наркомана, так как жутко хотелось спать. Как там ребятам на марше…

Последний этап тактических учений – боевая стрельба. Наше отделение посадили на БТР и увезли на стрельбы. Мне сунули две гранаты к РПГ и прицел, ничего не уточнили – стреляй куда хочешь.

Во время высадки на ходу с БТРа, Паша Колыванов взялся за горячую, как утюг выхлопную трубу. Рука у Колыванова, моментально стала как воздушный шарик.

Воздух в кустах остыл, кусал за шею, забирался в рукава. Мы шатались от усталости и не обращали внимание на холод,

Дико хромая вышел на рубеж открытия огня. Пульнул в силуэт танка из ДСП. РПГ ухнул, пригладив траву за мной. Учебная граната пролетела рядом с мишенью. Пройдя 50-ть метров приготовился ко второму выстрелу. Прицел запотел от росы, и тумана. Протереть нечем, так как сами все мокрые. С колена не выстрелишь – высокая трава. Бахнул стоя. Мимо… Залет жуткий, так отделение, в случае двух промахов гранатометчика, получает двойку по боевым стрельбам. Но все были такие усталые, что мне даже никто, ничего не сказал.

Вот и все. Поели, помылись и в 10.00 легли спать.

Пробуждение в 14.00 было ужасно. Я минут пять не мог понять, где я, что я. Вспомнил ужаснулся и пришел в себя.

До нас дошла неприятная новость – на обратном пути комбат решил сделать пеший переход на 30 километров. Это уже не шутки. Не дойду – нога болит. Я пошел к прапорщику. Тот сделал мне пластическую операцию с помощью канцелярских ножниц разодрал гнойник и наложил повязку с мазью. Освободил от перехода. Жить стало легче, но слегка стыдно перед сослуживцами.

Подвели итоги за ПУЦ. Комбат бодрился, бросал отрывистые фразы и решительно рубил воздух ребром ладони. Все спали, стоял храп. Офицеры особо не сопротивлялись, так как сами ушатались за учения.

29 июля среда

Подьем в 4.00. Еще жаворонки спят.

Ужасное недосыпание. Собрались, поели. Прощальных деликатесов не преподнесли. Липкие, похожие на мочалку макароны.

Построили, вывели из строя тех, кто не мог идти. Я хромая, выполз с чистой совестью, так как нога пульсировала не хуже вулкана. Батальон пошел в долбанное Вощажниково.

Наша "спец группа" инвалидов осталась наводить порядок в кубриках. Мы около трех часов выгребали мусор из палаток, не понимая откуда он взялся – каждый день проводилась уборка помещений.

Часа два ждали отъезда. Наконец -то влезли в машины. Хотелось смеяться и плакать одновременно, курорт под названием ПУЦ и курс молодого бойца, остались позади.

Месяц жуткого напряжения, пролетел как один день. Один плохой , тяжелый день.

В Вощажниково подобрали полуживых братьев по оружию и поехали на электричку.

Шесть часов на электричке. Спали везде. Гражданские сочувственно нас рассматривали. Но мы в сочувствии не нуждались, мы просто спали, сморщенные снаружи, но закаленные внутри. Мальчишки, которые стали солдатами…

В конце дневника я нашел т.н. "Список желаний" возникших на ПУЦ-е. Обратите внимание на их приземленность и простоту.

Список желаний:

– Поставить дома будильник на три часа ночи, проснуться подумать о ПУЦе и заснуть снова;

– Принять ванную с шалунью;

– Устроить вечеринку в честь ПУЦа – накупить колбасы и мороженого;

– Ловить у бабушке в Украине рыбу в тишине и покое;

– Постоянно есть фрукты и овощи