Деревенская история 2

Все события и персонажи книги вымышлены.

Любое сходство – совпадение или случайность.

Данная книга не стремится оскорбить честь и достоинство деревенских жителей, а также кур, котов, собак и других животных, встречающихся в тексте.

Автор отрицательно относится к сценам, связанным с употреблением алкоголя и табакокурением.

Автор не советует воспринимать некоторые моменты серьёзно, так как они намеренно написаны в шутливой форме. Но помните, в каждой шутке есть доля правды.

Книга одобрена дерматологами. При прочтении не вызывает кожный зуд.

Глава первая

На дело

Осень всё же пришла. Пришла с дождями, с грязью, с сыростью. Пришла, хотя её никто и не звал. Многие не любят осень, а деду Вите на неё было плевать. Какая разница, какая за окном погода, когда тебе не идти на работу? Сидя в тёплом доме, с кружкой горячего чая, можно наблюдать, как умирает листва и природа понемногу готовится к зимнему сну. Виктор Иванович мог часами сидеть и смотреть в окно, хотя деревенский пейзаж за эти часы за окном практически не менялся. Хотелось чего-то покрепче, чем чай с лимоном, но Ионов обещал Ирине Николаевне много не пить. Что в её понятии «много», он не уточнил и пока что обходился чаем.

Тузик осень не любил. В этом году он невзлюбил её вдвойне. Дело в том, что у Ирины Николаевны появилось увлечение: она вдруг возомнила себя дизайнером. И первым её проектом стала будка. Благодаря рукам Виктора Ивановича эта идея воплотилась в жизнь. Будка получилась смешная, больше похожая на резной скворечник. Побелкиной новый собачий домик очень понравился, а вот псу – напротив. Впрочем, его мнения никто и не спрашивал. А с приходом осенних дождей в крыше будки обнаружилась течь. Дальний угол будки постоянно был сырым. Пёс, конечно, всячески намекал хозяину на неисправность в кровле, но Ионов эти намёки не понимал. Сидя в холодной, сырой будке, пёс думал о том, как хорошо котам, которые сейчас сидят в тёплых сухих сенцах.

Большой чёрный внедорожник подъехал к дому Ионова и остановился. Из машины, ступив начищенным до блеска чёрным ботинком в осеннюю кашу, вышел участковый. Балалайка, нахлобучив на голову фуражку и подтянув штаны, деловито осмотрел свой автомобиль, полюбовался им несколько секунд и пошёл к дому.

Тузик вошедшего во двор мужчину встретил недружелюбно. Нет, он, конечно, помнил участкового, просто сегодня настроение было паршивое, виной которому была дыра в крыше его собачьего дома. Пёс зарычал.

– Ну чего смотришь? – спросил у него Дмитрий Юрьевич. – Хозяин дома?

Тузик громко гавкнул в ответ.

– Надо же, понятливый! – удивился Балалайка.

На шум из дома вышел дед Витя. Он недовольно взглянул на Балалайку и произнёс:

– Здорово, Юрьич. А я думаю, кто это тут шастает? Уже и топор приготовил.

– Мир вашему дому, Виктор Иванович! А топор-то зачем?

– Ноги отрубить гостям всяким непрошеным.

– А зачем им ноги рубить?

– Чтобы убежать не могли. Куда же они без ног-то убегут?

– Шутите, Виктор Иванович?

– Нет, я серьёзно. Но к тебе это не относится, тебя я рад видеть. Проходи, гостем будешь, чаем напою. С лимоном.

– А к кому же это относится? К вам же в здравом уме, кроме меня и Берестова, никто и не подойдёт.

– Мало ли, – прищурив глаза, ответил Ионов.

– Думаете, он вернётся?

– Кто он?

– Хитров. Я же знаю, вы хотите ему отомстить за то, что он в подвале Ирину Николаевну удерживал.

– Да не вернётся он, – досадливо произнёс дед Витя. – Но если вернётся, то я для него уже берёзу приготовил, на заднем дворе.

– Для чего?

– Чтобы повесить.

– Опять шутите?

– Кто знает? Проходи давай, нечего жопу морозить, не март месяц.

Балалайка вошёл вслед за Ионовым в дом. Цыган, сидящий на подоконнике в сенцах, громко мяукнул при виде участкового. Полицейский в ответ громко чихнул.

– Простыл, что ли? – повернувшись к нему, спросил дед Витя.

– Нет. Аллергия на кошек.

Зайдя на кухню, Ионов первым делом поставил на плитку чайник.

– Сейчас чайку попьём. Я уже три кружки за утро выпил.

– А где же Ирина Николаевна? – оглядываясь по сторонам, спросил Дмитрий Юрьевич.

– В Москву уехала. Кое-какие вещи забрать, книг на зиму накупить, детей и внуков повидать. На днях должна приехать. Подарок обещала купить. Подарки я люблю, – улыбнувшись, произнёс Ионов.

– А вы что же с ней не поехали?

– Я? Да не, – махнул рукой Ионов. – Не люблю я большие города, там одни извращенцы живут.

Дед Витя достал из тумбочки стеклянную кружку с цветочками, кинул в неё пакетик с чаем и поставил на стол.

– Смотрю, у вас посуда новая? – ухмыльнувшись, произнёс Балалайка.

– Ирка купила, – стушевавшись ответил Ионов. – Она тут вообще весь дом хочет переделать на свой вкус.

– О как! Когда свадьба-то?

– Какая свадьба?

– Ну как какая – ваша с Ириной Николаевной. Чувствую дело к этому идёт.

– Дурак, что ли. Мы же не подростки там какие.

– Ну знаете, женщине всегда праздника хочется.

– Ты давай не умничай, знаток женских душ, а то кипятком ошпарю.

С этими словами дед Витя снял с плитки чайник и налил в кружку.

– Вы вроде чай с лимоном обещали, – сказал участковый, наблюдая, как содержимое кружки окрашивается в коричневый цвет.

– Нет лимонов. Резко кончились.

– Всё-таки вы не меняетесь, Виктор Иванович, что раньше злой были, что сейчас.

– Я не злой, я справедливый. А вот ты балабол.

– И сахару не дадите? – спросил Дмитрий Юрьевич, поболтав пакетиком в кружке.

– Не дам. И вообще, ты чего ко мне припёрся?

– В гости зашёл. Вы же после того случая, когда я Ирину Николаевну разыскал, сказали, что я всегда желанный гость в вашем доме.

– Да? Не помню такого.

Балалайка улыбнулся, сделал глоток из кружки, обжёгся, а затем произнёс:

– Ладно, Виктор Иванович, не сердитесь, я действительно к вам не просто так приехал. У вас скоро новые жильцы появятся.

– Что, опять? Что-то в этом году нашествие какое-то.

– И жить они будут в доме Хитрова.

– А это как? – повысив голос, спросил Ионов.

– Купили они этот дом.

– И как же он смог его продать, если он в розыске?

– А в розыске ли, вот тут вопрос. Я-то со своей стороны бумаги как надо оформил, следователь наш тоже всё грамотно сделал. Но через какое-то время дело у нас забрали, сначала область, затем Москва.

– И что это значит?

– Развалят потихоньку дело, вот и всё. Большие деньги многое решают, к тому же у Хитрова были очень хорошие связи. Сейчас он за границей, время идёт, шумиха стихнет, дело потихоньку спустят на тормозах, а потом и закроют вовсе за недоказанностью.

– Но как же так?

– А вот так. Но это моё предположение, может, и не так будет. Но это я всё к тому, что новые жильцы никакого отношения к Хитрову не имеют. А то знаю я вас, устроите тут вендетту.

– Чего?

– Месть.

Виктор Иванович достал папиросу из пачки и закурил.

– Расстроил ты меня, Дима, – тихо произнёс он, выпуская дым изо рта.

– А что поделать, не всегда бывает так, как мы хотим.

– А что за люди-то приедут? Небось, буржуи какие?

– Вот чего не знаю, того не знаю, но явно не простые. У меня вот денег на такой дом нет. Если только в кредит взять, лет на двести, – задумчиво произнёс Балалайка, почесав лоб. – Ладно, поеду я, работы ещё много.

– Ну пойдём я тебя провожу, – Ионов затушил папиросу и встал со стула.

Они вместе вышли из дома. Тузик недовольным взглядом проводил участкового.

– Что-то у вас, Виктор Иванович, пёс грустный, – произнёс Балалайка, дойдя до калитки.

– Осень, меланхолия.

– Ну да, ну да, – вздохнул капитан, подойдя к автомобилю.

– Ого, это что, твоя? – спросил дед Витя, указав пальцем на чёрный внедорожник.

– Моя, – гордо ответил Дмитрий Юрьевич.

– Ты никак оборотнем стал?

– Каким ещё оборотнем?

– В погонах. Откуда у простого участкового деньги на такую машину?

– Я копил долго.

– Темнишь ты что-то, Дмитрий Юрьевич, – недовольно произнёс Ионов.

– Не темню я ни капли. Я сам светлый, и душа у меня светлая.

– Ну-ну. Ладно, давай вали уже, голова от тебя разболелась.

Страж порядка обиженно хмыкнул, сел в автомобиль, завёл двигатель, развернулся и уехал. Ионов, провожая взглядом удаляющуюся машину, вновь достал папиросы и закурил.

– Дизельная! – раздался голос сзади.

Дед Витя повернул голову и увидел стоящего сзади Берестова. Он был одет в спортивные штаны, резиновые сапоги и свою неизменную телогрейку. На лице его сияла улыбка, впрочем, как и всегда.

– Отгадай загадку, Степаныч. Зимой и летом одним цветом? – задал вопрос Ионов, пыхтя папиросой.

– Ёлка!

– Нет, это ты, – ткнул пальцем в грудь соседа Ионов.

– Почему я?

– Потому что ты всё время в одной одежде ходишь. Что летом в телогрейке, что осенью, что зимой.

– А чего такого, хорошая телогрейка. Практичная и тёплая, – произнёс Николай Степанович, оглядев себя со стороны.

– Да-а, модель, конечно, из тебя, Степаныч, не получится. Нет у тебя чувства вкуса и стиля.

Берестов широко улыбнулся, а потом просительно произнёс:

– Угости папироской, Виктор Иванович. Мои кончились. Бабка завтра в город пойдёт, купит – я верну.

– Вернёт он, ага, держи карман шире. Ты мне за всё время уже целый грузовик этих папирос должен, – пробубнил Ионов, но папиросой с соседом поделился.

Берестов, порыскав в своих необъятных карманах, извлёк оттуда зажигалку, прикурил и жадно затянулся.

– А кто приезжал-то? – спросил он, выпуская сизый клубок дыма.

– Участковый.

– Ого! И откуда у него такой автомобиль, да ещё и дизельный?

– Не знаю, Степаныч, не знаю. Боюсь, как бы наш Дмитрий Юрьевич на тёмную дорожку не ступил.

– Какую дорожку?

– Не важно.

– А чего он приезжал-то?

– Говорит, жильцы скоро новые объявятся.

– Опять? И где же они жить будут?

– В доме адвоката.

– А что, его уже поймали?

– Нет. Он его продал.

– Как так?

– А вот так. Не береди душу, – сердито ответил дед Витя и бросил окурок в сторону.

– Я смотрю, у тебя настроение, Виктор Иванович, не очень, может, по чуть-чуть? – лукаво спросил Берестов.

– Нельзя, – вздохнул Ионов.

– Почему?

– Ирке обещал.

– Так мы ей не скажем, тем более мы совсем по граммулечке, – заговорщицки произнёс Берестов и достал из-за пазухи пол-литровую бутыль.

Ионов задумчиво посмотрел на соседа и принялся рассуждать: «С другой стороны, она сказала, чтоб я много не пил, а это не означает, что совсем нельзя. Если немного и с умом, то всегда можно».

Николай Степанович стоял с бутылкой в руках, широко улыбаясь, и ждал, когда дед Витя примет решение.

– А давай, – махнул рукой Ионов.

Открыв калитку, он пошёл в сторону дома. Берестов засеменил следом. Тузик дежурно гавкнул, Николай Степанович улыбнулся ему, помахал рукой и зашёл следом за дедом Витей в дом.

Дед Витя деловито уселся на синий сундук. Взяв свою кружку с недопитым чаем, мигом влил напиток в себя и скомандовал:

– Наливай в неё.

– Так там же лимон? – удивился Берестов.

– И что? Лимон – это витамин С, а витамины, они полезные.

Николай Степанович пожал плечами. Открыв пробку, он плеснул водку в кружку.

– Ну, за здоровье, – произнёс Ионов тост.

– А мне?

– Чего тебе?

– Ну, посудину какую-нибудь, не из горла же пить?

Виктор Иванович немного отстранился, прищурил правый глаз:

– Это где это ты, Степаныч, таких замашек царских нахватался? Раньше из горла пил и ничего, а теперь сервиз ему подавай.

Берестов широко улыбнулся, не зная, что ответить.

– Ладно, шучу я, возьми кружку в тумбочке.

Николай Степанович открыл дверцу маленькой обшарпанной тумбочки, достал кружку, дунул в неё и, поставив на стол, налил водку из бутылки.

– Твоё здоровье, Степаныч, – произнёс дед Витя и махом выпил.

Берестов пододвинул к себе табуретку, сел, выпил следом и тут же разлил ещё по одной.

– Эх, скучно мы живём, Степаныч, – вздохнул Ионов, поставив локоть на стол и подперев лицо ладонью.

– Отчего же скучно?

– Ну как отчего, осень, грязь, делать нечего, остаётся только телевизор смотреть и водку пить. А ведь ещё неизвестно, что из них вреднее.

– Так и езжал бы тогда в Москву, вместе с Ириной Николаевной.

– Нет, я большие города не люблю. Людей там слишком много, злые они там все и лощёные. Мне и здесь хорошо, только скучно. Летом-то в деревне красота, а вот осенью или зимой тоска смертная. Остаётся только пить, а мне теперь много нельзя, Ирина ругаться будет.

Берестов молча выпил. Ионов взглянул на него и тоже выпил.

– Слышал, Виктор Иванович, говорят, свет подорожает? – спросил Берестов, вытирая губы рукавом телогрейки.

– Не слышал. Но если так, то это плохо. Придётся за свет кучу денег платить. Зиму-то обещают холодную, а обогреватель, зараза, электричество жрёт как бешеный.

– А ты дровами топи.

– А где их взять-то?

– Так заказать можно и тебе привезут. Я вот две недели назад так и сделал. Дровишки привезли хорошие, берёзовые.

– Ну, ты и буржуй, Степаныч. Дрова-то денег стоят, а пенсия у меня небольшая. Впрочем, как и у тебя. Надо будет как-нибудь в лесок сходить, веточек нарубить-наломать, мало-мало, всё лучше, чем ничего. Или, может, банк ограбить, а Степаныч? Я бы тогда Ирине какой-нибудь подарок купил. Она же всё-таки женщина.

Берестов крепко задумался, собрав все морщины на лбу в одну кучу, а затем просиял:

– Есть идея!

– Какая ещё идея?

– Насчёт ограбления.

– Не, Коля, это я так, пошутил. Ну какой из меня грабитель? Тем более в банке чьи-то деньги лежат. А люди, может, их годами копили.

– Необязательно грабить банк.

– А что же тогда, библиотеку? Ирине Николаевне, конечно, понравится гора книг в доме, да и печь ими можно растопить в случае чего, но, с другой стороны, это кощунство.

– Не библиотеку, дом Хитрова, – произнёс Николай Степанович и тут же замолчал.

– Чего ты сейчас сказал? – поднял брови дед Витя.

– Дом Хитрова, – повторил тихо Берестов. – А что, там сейчас никто не живёт, покидал он его в спешке, наверняка там комнаты полны всяких дорогих вещей. А новые хозяева, когда приедут, ничего и не заметят, они же не знают, что там было.

– Нет, Степаныч, я на воровство не пойду, – тут же ответил Ионов. – Я, может, и не самый хороший человек, но не вор.

Берестов налил ещё по одной и заговорщицки произнёс:

– А никто и не говорит, что мы будем воровать. Мы просто заберём компенсацию.

– Какую компенсацию?

– Ну вот смотри, Иван Семёнович похитил твою женщину, так?

– Так, – кивнул Ионов.

– А ведь наказание он так и не понёс, так?

– Так.

– Вот мы его в своём роде накажем. Компенсацию, так сказать, взыщем.

Ионов почесал щёку, постучал указательным пальцем по кружке, затем взял её в руку и выпил содержимое.

– Так там же камеры во дворе, – тихо прошептал дед Витя, наклонившись над столом.

– Там два месяца никто не живёт, они наверняка ничего уже не пишут. Ну и мы на всякий случай маски наденем.

– А ты думаешь, там есть чего брать?

– Конечно! Не мог же адвокат в спешке всё разом увезти.

– Ты прав, ты прав, – выпрямившись и почесав подбородок, сказал Виктор Иванович. – Нет, деньги он, конечно, наверняка забрал, но вот вещи всякие дорогие там скорее всего остались.

– Так и я про то, – радостно воскликнул Берестов.

– А что мы с этими вещами делать будем?

– Продадим.

– Кому?

– Было бы что продать, а кому, это всегда найдётся.

– Ты, стало быть, пойдёшь со мной?

– Конечно. Я-то тоже пострадал от его деяний. Пускай морально, но пострадал. И я тоже хочу компенсацию.

– Эх, алчный ты человечишка, Степаныч. Ну ладно, решено, идём на дело. Сегодня ночью и пойдём.

– Сегодня?

– Да, сегодня. Неизвестно, когда новые жильцы приедут, завтра может быть и поздно.

– Ну хорошо, – сказал Берестов и протянул руку к кружке с водкой.

– А вот пить больше не надо, – ударил Ионов Николая Степановича по руке. – На дело трезвыми надо идти. Сейчас отдыхать, а в два часа ночи жду тебя здесь.

Берестов громко вздохнул, убрал руки от кружки и согласно кивнул.

– И колготки у Галины своей прихвати.

– А колготки-то зачем?

– На морду напялим, вместо масок будут.

– Понял.

***

А по ночам было уже совсем холодно. Порой даже ощущалось далёкое дыхание зимы. Но это только ощущалось, так как осень только-только перевалила за свою законную половину отпущенного ей срока. Тузик лежал в будке и грустил, думая о том, как бы намекнуть хозяину на неполадки с крышей. Сон сегодня что-то не шёл. Зато шёл кто-то другой и совсем рядом. Пёс отчётливо слышал шаги, приближающиеся к калитке. Высунув нос наружу, собака уловила знакомый запах телогрейки Берестова. Тузик вышел из будки, намереваясь разобраться в ситуации и облаять столь позднего гостя. Но внезапно открылась дверь, и на пороге возник дед Витя.

– Тузик, тихо, – скомандовал он псу. – Степаныч, давай скорее в дом.

Берестов, пригнувшись и смешно семеня ногами, забежал в сенцы.

– Ты бы ещё ползком передвигался, – усмехнулся Ионов.

– Конспирация, – поднял указательный палец Николай Степанович.

– Ладно, конспиратор, молодец, что вовремя пришёл.

– Так я вообще пунктуальный, по мне часы сверять можно, – зарделся Берестов. – Вот помню, на работе так все и говорили: «Коля как часы! Точный и безотказный».

– Хорош трепаться, – оборвал его Ионов. – Ты колготки принёс?

Николай Степанович порылся в кармане телогрейки и извлёк на свет чёрный комок капрона.

– Чистые? – поинтересовался Виктор Иванович.

– Стираные.

– Пойдёт. Сейчас ножницы дам, на две части разрежешь.

– Ты что! Меня же Галина заругает! – чуть не закричал Берестов.

– Да-а, послал бог подельника, – вздохнул Ионов. – А как мы с тобой одни колготки на две головы надевать будем, ты об этом подумал?

– А может, ты себе другую какую-нибудь маску найдёшь? – чуть не плача, предложил Николай Степанович.

– И какую же?

– У тебя же мотоцикл есть.

– Есть, и что?

– Можно шлем мотоциклетный надеть.

Ионов прищурил глаз и критично посмотрел на Берестова.

– Коля, ты дурак?

– Нет, – обиженно ответил Берестов.

– А я вот сомневаюсь. Режь давай, не жалей. Ты потом с добычи Галине целый вагон этих колготок купишь.

Дед Витя протянул ножницы Николаю Степановичу. Тот взял их, тяжело вздохнул и принялся кромсать. Дед Витя тем временем натянул на себя чёрную куртку и надел резиновые сапоги.

– Готово, – Берестов предъявил результат своей работы.

Ионов молча взял половину колготок и сунул в карман, после чего скрылся в недрах дома. Через минуту он вернулся с двумя парами варежек. Одну из них протянул Николаю Степановичу.

– Зачем? – удивился Берестов. – Не холодно же.

– Бери, говорю, это чтобы отпечатки пальцев не оставлять.

– Так не лучше ли перчатки взять?

– Нет у меня перчаток. Бери что есть.

Берестов взял варежки и сунул в карман.

– Надо ещё пакеты взять, – подкинул идею Николай Степанович.

– Пакеты-то зачем?

– А награбленное в чём понесём?

– Не награбленное, а компенсированное. Забыл, что ли?

– Ну, компенсированное.

– Без ну. Не нужны нам пакеты.

– Как так?

– Будем брать мелкое и дорогое, чтобы поместилось в карманах. На большом быстро спалимся.

– Ух, Иваныч, ты прям как заправский домушник заговорил, – восхитился Берестов.

– Я просто умею логически думать. Ладно, пошли, что ли. Нам ещё в сарай за инструментом зайти нужно.

– А в сарай-то зачем?

– Лестницу возьмём и лом. Без лома на дело не ходят.

Глава вторая

Орёл и воробей

Около трёх часов ночи по деревне вдоль заборов шли две тёмные фигуры. Одна из них, согнувшись и кряхтя, несла лестницу, вторая держала в руке небольшой ломик.

– Иваныч, а почему я лестницу несу? – сгибаясь под тяжестью деревянной конструкции, спросил Берестов.

– Потому что я мозг операции.

– Так я же тебе идею подал?

– И что? Идея – это одно, а реализация – это другое. Тащи давай.

Берестов насупился, но продолжил покорно идти.

– Вот ситуация-то будет, если нас кто-нибудь заметит, – вновь подал голос Николай Степанович.

– Не боись, не заметит никто. У нас-то живут тут три калеки, и те давно уже спят. Чай, не город. Чего тут по ночам-то шлындать, грязь месить.

Совсем рядом, выплыв из темноты, показался силуэт дома адвоката.

– Со стороны дороги лезть не будем, сзади обойдём, – скомандовал Ионов.

Они обошли дом, окружённый каменной стеной. После чего дед Витя натянул колготки на голову и надел на руки варежки. Берестов последовал его примеру. Лестницу прислонили к стене.

– Живут же буржуи. Стен понаделали, – пробубнил дед Витя, – нет, чтобы как все нормальные люди забором участок обнести, так нет, крепость им надо соорудить.

– За богатство своё боятся, Иваныч, – тихо произнёс Берестов.

– Так, с этого момента никаких имён, – сердито оборвал его Ионов. – Я буду Орёл, а ты Воробей.

– А почему это я Воробей? – возмутился Берестов.

– Так, не выпендривайся давай, не в театре. Держи лом, потом через стену перекинешь.

Дед Витя поплевал на варежки и полез по лестнице. В резиновых сапогах и варежках, да ещё и в полной темноте, карабкаться было неудобно. Наконец, Ионов достиг верха. Он уселся на выступ и перекинул ноги на другую сторону.

Стена была высокая, около двух с половиной метров. Если свесить ноги, то до земли останется метра два. Виктор Иванович огляделся по сторонам, удостоверился, что вокруг всё тихо, собрался с духом и прыгнул. Свободный полёт закончился быстро. Земля больно ударила по ногам. Ионов повалился на бок, угодив рукой в какой-то кустарник.

– Орёл, Орёл, ты как там? – раздалось по ту сторону стены.

– Нормально. Давай лом перекидывай, только в меня не попади.

Несколько секунд было тихо, потом раздался звук удара железа о камень, а ещё через секунду жалобный вскрик.

– Ты чего орёшь? – сердито зашипел дед Витя.

– Лом.

– Чего лом?

– В меня попал!

– Как он в тебя попал, дурень?

– От стены отскочил.

– А ты зачем его в стену кидал, надо было через стену перекинуть.

– Я так и делал, но не перекинул.

– Слабак, – резюмировал Ионов.

За стеной раздавалось оханье.

– Да не скули ты!

– Не могу, Иваныч, ой, прости, Орёл, – больно очень. Нога распухает.

– Тьфу ты, – зло плюнул Виктор Иванович, – связался же я с тобой. Идти сможешь?

– Не знаю, больно. Лом прямо в колено попал.

Дед Витя хотел было ответить, но тут же замер. В его голове прокрутилась простая мысль, которая почему-то не приходила к нему раньше.

– Слышь, Воробей?

Ответа не последовало.

– Воробе-е-ей?

Вновь тишина.

– Степаныч, ё-моё, ты там не помер часом?

– А? Нет. Забыл про позывной.

– Я вот тут подумал, – расстроенно произнёс Ионов, – а как я обратно выбираться буду?

– По лестнице.

– Так она же с другой стороны?

Берестов замолчал.

– Нужна ещё одна лестница, – вдруг деловито предложил он.

– И где же я тебе её возьму?

– Надо поискать, может, у Хитрова где-то есть?

– Нет, Степаныч, тьфу ты, Воробей, меня надо отсюда вызволять, причём срочно.

– Почему срочно?

– Потому что операция наша провалилась. Детали мы с тобой не продумали до конца, поэтому надо делать ноги. Предчувствие у меня нехорошее.

– А давай, я тебе лестницу перекину? – подал идею Берестов.

– Ты уже лом перекинул. Кстати, где он?

– Валяется где-то.

– Ищи! Ломик хороший. От твоей культяпки он далеко отскочить не мог.

Берестов, нагнувшись и держась одной рукой за колено, второй рукой, одетой в варежку, принялся шарить по земле. А тем временем Ионов усиленно соображал, как ему перелезть обратно. Версию разбежаться и перепрыгнуть он отмёл сразу как неосуществимую. На помощь инопланетян тоже рассчитывать не приходилось. Не верил Ионов в то, что они прилетят в Смородиновку. Чего им тут делать? Можно было, конечно, побродить по территории, может, и правда где лестница завалялась, но желания такого особо не было. Виктор Иванович по опыту знал, если что-то пошло не так, лучше бросить это дело, дальше будет только хуже. Его размышления прервал возглас Николая Степановича:

– Нашёл!

– Чего ты нашёл?