Метафизика профессора Цикенбаума. любовный эпос
- -
- 100%
- +
© Игорь Павлович Соколов, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Научный разговор профессора Цикенбаума
Профессор Цикенбаум очень тихоСо студенткой вел научный разговор,Что у каждого в душе есть свое лихо,Но очень часто оно скрыто на запор…Но если это лихо вдруг раскрыть,Наплевав на всякую мораль,То можно 5 в зачетке получить,Иначе двойка принесет одну печаль…Студентка тут же чудно улыбнуласьИ с профессором помчалась в дивный лес,Где отдала ему чарующую юностьЗа весьма банальный интерес…И все бы хорошо, но у студенткиС тех пор растет большой живот,Арнольд Давыдыч знает, что отметкиОчень часто продлевают его род…Мы с Цикенбаумом на берегу Оки
Профессор Цикенбаум как-то разСо мной сидел на берегу Оки,Мы водку пили с ним в вечерний час,Его студентка нам прочла свои стихи…Мы любовались древнею рекойИ юною девчонкой на холме,Закат рождал таинственный покой,Жизнь протекала будто сон во сне…Потом студентка, помянув грехи,С Цикенбаумом растаяла в кустах,Я взглядом баржу провожал во тьме Оки,Чуя ветра удивительный размах…А час спустя профессор и девчонкаСо мной смеялись вместе у костра,Уже и я отвел ее в сторонку,И с ней в траве валялся до утра…А утром мы угрюмые как звериПо своим берлогам разбрелись,Чтоб путь земной, отчаяньем измерив,Вдруг полюбить, возненавидев жизнь…Цикенбаум и 6 преданных студенток
Цикенбаум и 6 преданных студентокМеня позвали в удивительный поход,Уловив в раскопках колдовство момента,Я в погребальных мелочах узрел народ…Из тьмы веков он показал свой разум,Из бус сиянье сладостных оков,Исцеловал студентку Цикенбаум сразу,Узнав на бусах лики их богов…А ночью у подножия курганаМы пили водку, разведя костерИ с профессором девчонки очень странноВели в степи уснувшей нежный разговор…Я Цикенбаума сравнил с далеким ханом,Чью мумию он долго изучал,Он тоже с девами носился ураганомИ сдать экзамен каждой помогал…Магнетизм профессора Цикенбаума
Мы с Цикенбаумом сидели у Оки,Вдвоем без дев мы были очень хмурыИ пили только водку от тоски,Профессор вспоминал свои амуры…И мимолетно Вечность рисовалКак дом без окон и дверей с тьмой привидений,Внезапно дождь полил, безумный шквалЗалил костер, нас превращая в тени…Вдруг дева голая с фонариком из ночиПришла и, осветив нас, рассмеялась,Цикенбаум сбросив мрачную усталость,Стихами зашептал, ныряя в очи…Они вдвоем слились как привиденья,Фонарик бросив мне, растаяли во тьме,Я у Оки ловил прекрасные мгновеньяИ волны девами взлетали при луне…И я нырял в Оку, сближаясь с их телами,И дождь исчезнувший бежал в моей крови,А на холме профессор с девою кричали,Рисуя образ сказочной Любви…Сдача экзамена у профессора Цикенбаума
Вошла студентка, чуть дыша,И Цикенбаум к ней прижался,Зачетку бросила душа,Чтоб «5» поставить постарался…Наукой брошена в постель,С профессором ликует дева,Так двое ощутили цель,А с целью все живое тело…Вот ночь прошла, жива едва,Студентка смотрит на зачетку,А из зачетки цифра «2»Вдруг улыбается девчонке…– На пересдачу в выходнойОпять придешь ко мне домой, —Сказал, краснея, Цикенбаум,Ведь человек живой, не даун…Чтобы богатством не сорить, —Профессор кинулся мудрить, —Так всю неделю день за днемСтудентка вся пропала в нем…Аж, позабыла про экзамен,Насквозь пронизана лучами,Она жила легко, шутя,А в ней уж дергалось дитя…Расплата за экзамен
Хмурый ЦикенбаумПришел ко мне домой,Дай напиться водочки,Как тяжко, Боже мой!Пришла одна студенткаИ я увлекся ей,Гонял на пересдачуВсего лишь 20 дней…И после пересдачиКо мне бежала вскачь,И вдруг как озадачит, —Живот растет как мяч…И что теперь мне делать,И как теперь мне быть?!Неужто ради телаЯ должен в брак вступить?!А как же те другие?!Те сделали абортИли в брак вступили,Узаконив плод…Выходит и наукаНе может устоять,Когда такая штукаСпешит экзамен сдать…Ночью с Цикенбаумом в лесу
Мы с Цикенбаумом не так уж были пьяны,Но заблудились ночью в крошечном лесу,Он по листьям как по клавишам пианоВместе с дождиком наигрывал «Весну»…Мы были мокры и грязны от веток,Но Цикенбаум рассуждал о красоте,Он полон был мифического бреда,Вдруг дева заблистала в темноте…Хмельная, голая и брошенная кем-то,Среди бутылок, вроде как на пикнике,Она как символ обесцененного бренда,Спала под деревом, держа бутыль в руке…И оживившись, прошептал мне Цикенбаум:Я, как настоящий джентельмен,Останусь ночью с беззащитной фрау,А ты, мой друг, найдешь дорогу без проблем!…И я ушел, а он остался,Я крик со стоном слышал позади,Вдруг сам с хмельною девой повстречалсяИ приник к ее чарующей груди…А утром встретил Цикенбаума я в поле,Мою деву защищал мой плащ,А он своей нудисткой был доволенИ сам был гол, воистину блестящ…Чудный строй отличниц Цикенбаума
К Цикенбауму девчонки чудным строем,Отличницы сдают на этот разДиплом, его чуть-чуть побеспокоив,Явившись вместе в самый поздний час…Давно уже не девочки-студентки,Кто от него не раз уже рожал, —За самые хорошие отметки, —Профессор раскопал в них идеал…Его целуют, холят и лелеют,А он как зверь нашедший падшую звезду,Окутан всюду сладостным елеем,Проводит ночь в таинственном бреду…Они хотят, они его желают,Диплом, отметки – темень, пустота,Зато, какая истина святая, —В душе царит их юность, красота…И улетают к Вечности сомненьяО том, что все когда-нибудь пройдет,Достаточно лишь нежного мгновенья,Чтоб на века продлить несчастный род…Сладостная ось профессора
Цикенбаумом студенточка объятаНежность кружит сладостную ось,Глупышка, до чего же свята,За пятерку сразу ноги врозь…Надо ж быть такой безумно щедройИ краснеть, теряя от волненья стыд,Вот они, таинственные недра,Мгновенно жизнь другую зародит…Тело мечется как зверь в огромной клетке,До чего ж легко сбываются мечты,Студентки вновь трясутся за отметкиИ раскрывают свои чудные сады…А Цикенбаум всех ужасно дразнит,Раскалив их юные тела,Каждый раз себе устраивает праздник,Здравствуй сессия, безумия пора!…Уход от бренности через любовь
Мы с Цикенбаумом вкушали свет печалиС компанией девчонок у Оки,Нам девочки вслух Библию читали,А мы в потемках свечи разожгли…Шепча свою прекрасную молитву,Сливаясь мысленно с течением реки,Мы грешных мыслей голос отсекли как бритвойИ были с ангелами душами близки…Но девы пили водку вместе с намиИ разгорался ярче наш костер,И вскоре мы в них сладостно пропали,И лишь о бренности шептал вокруг простор…Страстное молчание профессора
В молчанье Цикенбаум нежит деву,Страсть обладания ему всегда по силам,Огнем пылает сладостное тело,Салют послав ночным светилам…Какая блажь растаяла в мозгу,Девчонка—фея будто из туманаВ зачетке просит написать строку,О, вот он, грех рожденный из обмана…Профессор отошел, одел очкиИ странно вздрогнув, неожиданно заплакал,Вслепую пишет, ведь от слез блестят зрачки,Любая тварь любовью покупает благо…А если зародится вдруг дитя,Что будет делать эта сладостная дева,Неужто бросит его где-нибудь шутя,И будет снова продавать живое тело…В полях с Цикебаумом
Мы с Цикебаумом опять ушли в поля,Кружился вечер страстною метелью,Взметаясь пылко снегом и пыля,Зима ласкала нас безумной трелью…Мы пили водку, рассуждая о Земле,Как о колыбели всех народов,И как о вечной старости – зиме,Но затаенно дожидающейся родов…Придет весна, и девы расцветут,Мы у Оки все соберемся снова,Но лишь в жене законной вновь найдя приют,Профессор будет ее негой очарован…Арнольд Давыдович мечтательно вздохнул,Он всю бы жизнь любил своих студенток,Со мною летя в божественный разгулЗа тьму сияющих в зачетках их отметок…Но есть жена, есть долг и просто честь, —Цикенбаум по колено весь в снегуРассуждал о том, какие бабы есть,Лишь коснутся, сразу в плен возьмут…И попробуй только в сторону взгляни,Сразу все хозяйство оторвут, —Нам город рисовал во тьме огни,Но мы в полях оценивали блуд…В окруженье хоровода юных дев
На травку Цикенбаум скинул скатерть,Бутылку водки, запеченного цыпленка,С нами выпил и упал в объятьяПрекрасной захмелевшей чуть девчонки…Я окруженный хороводом юных дев,По холму спустился вниз к ОкеИ обладал телами нежными в реке,Пока профессор спал с девчонкой, захмелев…Всю ночь из волн летели сладостные стоны,Профессор вниз глядел на нас с тоской,С женою тягой чудной изможденной,Он молча прятался в таинственный покой…Теперь уже в любые наши встречиОт студенток берегла его жена,Так от безумства страсти часто лечитДружная и крепкая семья…Цикенбаум в руинах
Цикенбаум со студентками в руинахС утра до вечера зарылся весь в жару,Изучает замочек старинный,А ночью устремляется к костру…И с профессором дрожат девчонки вместе,Слушая о призраках рассказ,Арнольд Давыдыч словно тайный вестникОдними страхами вгоняет их в экстаз…Нет, они не позабудут ночи эти,Как осмелели вдруг с профессором в кустах,За плотной тьмой пяти невидимых столетийИ предки, страшась Смерти, грелись в снах…С Цикенбаумом в деревеньке
Мы с Цикенбаумом исчезли в деревеньке,Заблудились спьяну и впотьмах,И какой-то сумасшедший МухотренькинВместе с девами развел для нас очаг…Затрещали в печке славные поленья,Девы, млея от восторга, все в слезах,Поймало нас с профессором мгновенье,Остановилось время на часах…Цикенбаум с нежной девой, я с другоюЗарываемся в бескрайний сеновал,Тело девы сладостной дугоюИ страстей взлетает мощный вал…Ну, а утром сумасшедший МухотренькинНам с профессором вдруг тихо говорит:Оставайтесь в нашей деревеньке,А то один я, – глазки лезут из орбит…Как насядут кровожадно эти девы,Как создадут хмельной блаженный рай,Что мне уже не вправо и не влево,А ложись и всюду помирай…Мы с Цикенбаумом задумчиво вздохнулиИ почесав затылки, в рай опять вошли,Нас девы прожигали точно пули,А мы как птицы отлетали от земли…С тех пор за сотни верст ту деревенькуМы с Цикенбаумом обходим стороной,И как там наш приятель Мухотренькин,Опять опутан весь безумною весной?!…Великий стыд
Цикенбаум деву сцапалЗа сиренью во леске,Из калитки вышла баба,Правда, где-то вдалеке…Баба вышла за воротаИ в лесок скорей пошла,Пела сладостно природа,Как и девичья душа…И профессор за мгновеньеС девою сошел с ума,Баба ищет наслажденьяИ кругом цветет весна…Цикенбаум с девой стонет,Ощущая в чувствах жар,И к сирени бабу клонитСолнца раскаленный шар…И в безумных ощущеньяхУ профессора глазаТонут в мраке вдохновенья,Где один слепой азарт…Дева по нужде слетела,Скрылась быстро за кусток,Цикенбаум чует телоИ его пронзает ток…Баба в деву воплотилась,Как дыханье в облака,И профессору на милостьРаздвигает вмиг бока…Что сказать ей в оправданьеЖенской прелести земной,Даже в пору увяданьяВся струится в нежный зной…Цикенбаум ошалелоПред собою бабу зритИ рыдает его дева,Всех пробрал великий стыд…Цикенбаум с девою в саду
Цикенбаум с девою в садуОбъяснял величие Творца,Водку пил и плавал с ней в пруду,Вдохновляясь нежным профилем лица…В награду за свои грехиПросила дева ей поставить пять,Профессор, опьянев, читал стихи,Продолжая ее страстно целовать…И в воде лаская ее грудь,Проникал он сладко в естество,– Лишь про пять не позабудь! —Плавал шепот девы под листвой…Цикенбаум смотрит в ночь за облака,Где звезда одна отчаянно горит,Дева вдруг лишилась языка, —В зачетке пять по философии стоит…Цикенбаум объелся порея
Цикенбаум объелся порея,Водку выпил, упал среди мглы,А дева шептала: СкорееОчнись и меня полюби!Мы в озере будем купатьсяВ самой прелестной воде?!Арнольд, пора просыпаться,Чтоб быть в волшебной среде…Очнулся, как и хотелаВслед за нею в реку шагнул,В камышах обняв ее тело,Он тихо – блаженно уснул…Всю ночь промаялась дева,Прижав его к нежной груди,И долго рыдала, и пела,Чтоб смог очнувшись, войти…И только под утро профессорНаруках деву в чащу унес,И водкой излечив от стресса,Любил ее яро – до слез…Цикенбаум в поезде
Цикенбаум сел на поезд,На симпозиум летел,Рой девчонок беспокоясь,Его скрыл цветеньем тел…Из купе по коридоруТянется студенток полк,И горят девичьи взоры,Зная в страсти нежной толк…Пассажиры обалдели, —Это ж надо так любить,Чтобы в каждом юном телеПобывала его прыть…Но спокоен наш профессор,Его захватила блажь,Правит доблестным процессом,Завлекая дев в мираж…Несется поезд в край далекий,Профессор сам несется в рай,И вздох пронзительный глубокийЛетит из дев в безумный май…Привет девы
Цикенбауму на ушкоДева шепчет свой привет,Травка мягче, чем подушка,Тьма приятнее, чем свет…Зеркалом сияет речка,Звезды с яркою луной,Словно с пастухом овечкиРобко бродят над землей…Птица в небе изумрудном,Спят в блаженстве города,Лишь профессор безрассудноС девой в сладостных трудах…Легкомысленно пылает,Провожая в Вечность сны,Плачет дева молодая,Ощущая жар весны…Упоительно прекрасныЕе нежные уста,Раскрывают образ счастьяВ самых трепетных местах…Бриллиантовая невеста
Цикенбаум связался с девою странной,Вдруг студентка пришла гостьей незванной,И перед профессором встав на колени,Молила дать ей одного лишь вдохновенья…Будто во сне она завожделела,Вмиг раскрывая нежное тело,Профессор смущен, – студентки не помнит,Оценки не просит, но сладостно стонет…Вся изогнулась знаком вопроса,Профессор в постель завалил ее просто,Зашевелились безумные тени,Вкушая любовную связь с наслажденьем…И так до утра они вместе кричалиВорочаясь страстно в одном одеяле,А утром несчастная просит оценкуПо экономике, глупая детка…Так я же философ, а не счетовод, —Смеется профессор, держась за живот,И плакала юная робкая дева,Ему подарившая нежное тело…Ночь бешеных ласк и пронзительных оргий,Созданье чудесных фантасмагорий,Конечно, была немного чуть странной,Пока не раскрыла профессору тайны…С тех пор они часто встречаются вместе,Цикенбаум брильянты дарит невесте…Однажды осенью
Однажды осенью, когда дождь льется грустно,Цикенбаум в дверь услышал робкий стук,Его волненье охватило, – буря чувстваНеслась от двери, где стоял далекий друг…Волшебной женщины сияющий абрисСливался в памяти с неведомым искусством, —Вдвоем пронзать пылающую высь,Безумной встречей украшая всюду пустошь…Как много лет прошло уже с тех пор,Как изменились лица, но глазаНесли в себе тоскующий обзор,Того, что сделали земля и небеса…Как будто в сказке дивные виденьяИх в сладострастный узел заплели,Сном прошлого взлетали в высь мгновенья,Возвращая свет пронзительной Любви…Бутылка на двоих одна, как раньше,Ознаменовав собою символ лучших лет,Лишала жизнь и суеты, и фальши,И упоительно несла их на тот свет…Цикенбаум поющий
Опять Цикенбаум поющийС пьяной студенткой бредет,Поет обо всем вездесущийИ шепчет научный народ…Профессор-то наш очень стойкий,Трезв даже тогда, когда пьет,Лишь скрип раздается от койки,Всегда в его койке народ…Девчонки с зачетками ходят,Покоя ему не дают,Поставьте пятерку Арнольдик,И раскрывают сосуд…Сначала только стеклянный,Напьются, после живой,Профессор стихи шепчет странноИ рвется с девами в бой…Повсюду бутылки, конфетыИ девы рядами лежат,И сладко колышатся недра,В себе зарождая ребят…С Цикенбаумом в берлоге
С Цикенбаумом давно уже в берлоге я,Профессор весь несчастный и больной,Водку пьет со мной от тавтологииИ от студенток его любящих толпой…С Арнольд Давыдычем давно уже в тумане я,Вижу в жизни только пустяки,Уплыли вдаль мои воспоминания,Хмельные девы любят нас в волнах Оки…Не помню, как нас вынесли с профессоромНочью из его глухой норы,Только с неба призраков процессияПриносила вместе с девами дары…Бог не Бог, но Мастер СотворенияНам любовью сладостной помогВкусить с девами избыток наслаждения,Растянувшись в один тающий дымок…А девы с нами пропадали, падали,Дрожала звездами речная гладь,Профессор думал вслух: А надо лиВот так от счастья в девах пропадать?!…Маленькая исповедь Цикенбаума
Цикенбауму льстило как АдамуСтать властителем живого существа,Он студентку – поэтическую дамуСо стихами лобызал до естества…Он шептал: Ока так глубока,Как проникшая в тебя моя рука,Потом вместо руки волшебный шестПроницает место всех невест…Гляди, уже Ока заволноваласьОт бегущего по волнам катеркаИ моя взлетающая жалостьВ тебя входит от порывов ветерка…Если стонешь, значит, молишь БогаЗа Любовь свою и за Судьбу,Чтоб не обмануться вдруг жестоко,Падая со мной на траву…Да, ты пьяна, а потому ручная,Шепчу тебе стихи, моя родная,И твое лоно нежно шевелю,Так звезды проницают светом мглу…Бутылка выпита, ее сосуд бесценный,Но все же не сравняется с твоим,Где плавится огонь наш драгоценный,Переплавляя мысли просто в дым…Трава мягка, пушиста как ковер,Травинки обрамляют твое тело,Внутри тебя бушующий костерШепчет мне, что ты уже не дева…Да, я слышал твои робкие стихи,В них улыбалась мне печаль земная,За которой твои прошлые грехиВряд ли что-то скажут мне, родная…Однако утро настает, а ты ревешь,Как будто снова ощущаешь жизни ложь,Твоя зачеточка с пятерочкой лежит,Обременяя твой несчастный стыд…Но погляди, опять волнуется ОкаОт резвящегося в волнах катерка,Вот так и я опять в тебя влюбленныйНавещаю твое сладостное лоно…Вот, твои слезы высохли опять,Ты зря пытаешься мне грех свой объяснять,Ведь грех с рождения как Смерть сама пришел,Апостол Павел нам анализ произвел…Так что я снова буду в твоем лонеИзучать Любовь в безумном стоне,Ты слышишь с неба гром, за ним водаС тобой нас смоет просто без следа…Вот ты была, – и нет уже тебя,Не надо говорить, что жизнь – борьба,Жизнь – исчезновенье наших тел,Мы таем вмиг, переходя земной предел…Сначала я в тебе, а ты во мне,Потом мы вместе разлагаемся во тьме,Вот здесь и будут после кости-черепа,Да, Смерть как Жизнь нелепа и смешна…Но лишь для тех, кто, вырвав болью стон, —Не замечает, как лукавит небосклон, —Ведь небосклон внутри себя гонящий парИз наших тел рождает сказочный пожар…Чтоб мы прошли через него в другую тьму,Как я сквозь твое лоно пал в Судьбу,Любой наш след, пусть капля или вздохИзобличает связь меж нежных ног…Но главное, что есть какой-то Бог,Который нам с собою справиться помог, —Так Цикенбаум как Адам вел в роще речь,Пытаясь грех в познание облечь…Но снова загоралось в небе солнцеИ он опять тонул в ее колодце,Окружая страсть шептанием стихов,В лоне ощущая мир грехов…Цикенбаум, я и Амулетов
Цикенбаум, я и АмулетовСозерцаем вместе яркую луну,Дева сладостно раздета,Ночью с берега бросается в Оку…А за нею стая сладострастных,Быстро захмелевших с водки дев,Зовут отчаянно в чарующее счастье,Легко нас окружив и вмиг раздев…И мы падаем опутанные ими,И волнующей бегущей вдаль Окой,Амулетов закричал, – Лишь только имя,Только имя назови и я с тобой…И затихнул бедный с нежной девой,Цикенбаум вновь магически сопит,А я молчу, попав в волшебный неводДевы сохранившей яркий стыд…Моя красавица, зардевшись, тихо плачетИ даже непонятно отчегоВдруг меня схватила на удачу,Со мной сливаясь в бешеный рывок…И вся внезапно тут же онемела,В мгновение заполненная мной,Из волн взлетало к звездам ее тело,Обожествляя Вечность глубиной…Амулетов плавал среди дев морских
Амулетов плавал среди дев морских,Он от жары давился часто водкой,Но его очистил вмиг приливИ он с девой сладкой закачался в лодке…Ночная буря подхватила их порыв,От берегов в безумный мир срывая,Волною страстною влюбленных окатив,Несла их в тьму, от вожделения стеная…Будто у девы с уст забрав ее мотив,Она волнами обнимала воздух в небе,И Амулетов бедный, чуя в море взрыв,Искал спасения, укрывшись в нежной деве…И словно мать, защитница, богиня,Лоном трепетным вдруг бурю усмирив,Дарила Амулетову святыни,Глубины, где рождался новый взрыв…Цикенбаум загулял внутри пещер
Цикенбаум загулял внутри пещер,Он с девой страстной изучал век неолита,В нее раскрыв чарующую дверь,Где зарождалась на останках древних битва…Так на костях чужих и черепкахЛюбовь безумная сто раз перевернулась,Все экспонаты превратила быстро в прахС профессором бушующая юность…Цикенбаум горестно вздохнул,Но тут же улыбнулся очень сладко,За такой ошеломляющий загулНи черепков, ни черепов уже не жалко…Втроем – к таинственным местам
Цикенбаум дев берет легко,Амулетов дышит глубоко,Мы втроем напившись жутко в хлам,Дев ведем к таинственным местам…У Оки прекрасная душа,У нежных дев волшебное тепло,Под шашлычок и водка хороша,Нас с девами куда-то понесло…Сначала в реку к ласковым волнам,Потом к другим уснувшим берегам,Плыву я с девой, чуя яркое нутро,Вдали кричит отчаянный Арнольд…И странно, то ли тонет с девой он,То ль просто видит с ней чудесный сон…И Амулетов где-то воет точно волк,Вот так мы и срываем с ночи шелк…А утром ощущения ЛюбвиРастаяли как плеск речной волны,И Цикенбаум, Амулетов, даже яОт дев отправились неведомо куда…Как странно, этот мир собой велик,У каждой девы свой безумный лик,И с каждой можно смело, не боясьНайти свою пленительную связь…Но для чего, куда идет наш путь,Неужто в девах спрятана вся суть,И между лонами протянутая нитьЗаставляет всех по жизни дальше плыть…Несчастье Амулетова
Мой друг Амулетов несчастен, —Влюбляется лишь во хмелю,Как выпьет, так вспыхнет от страстиИ тащит девчонку в Оку…И там, в волнах наслажденьяОт мира во тьме обалдев,Он предается мгновеньямПроникнув в сокровище дев…Уже не одна, а две сотниСмеются в туманных глазахИ мнится ему в преисподнейОн тешит развратный их прах…И плачет, и Боженьку молитЕго поскорей отпустить,Девчонки смеются до болиИ любят его во всю прыть…А в полночь глаза раскрывая,Он видит блаженную тварь,Что лоном своим освещаетВсю землю как будто фонарь…И ангелы в небе летают,И сладкие девы над нимВсю жизнь в нежный сон превращают,Как чувства в таинственный дым…А утром с безумною девойАмулетов, одев бранью грех,Проникнул в райское тело,Почуяв вновь дьявольский смех…Скука профессора Цикенбаума
Цикенбаум деву целовал от скукиИ читал Катулла страстные стихи,Пили они водку с чаем на бамбукеИ считали звезды в небе у Оки…Счастлив был профессор с юною студенткой,Пусть и не любил он в жизни никого,Но его спасало волшебство момента,Коль одна оценка разрешила все…И хватал профессор сладостную деву,И дрожа, потея, прыгал с ней в Оку,Как цветок раскрылось ангельское тело,Разогнав крылами смертную тоску…И бросало семя нежные побеги,У девчонки вскоре стал расти живот,Цикенбаум тает с ней в лесу от неги,Но только, когда трезвый, его чуть-чуть трясет…А девчонка всюду ходит за ним следомИ ему покоя в жизни не дает,Цикенбаум плачет, Цикенбаум бредит,Скоро у науки будет свой приплод…Амулетов на Оке с блудницей
Амулетов как-то разНа Оку повел блудницу,Целовался целый час,Пил то водку, то водицу…Но с девицей был суров,Глядя в милое лицо,Раздевал без лишних слов,Скинув мигом пальтецо…Растрепал ей всю прическу,Платье кинул на сучок,И простой, свой парень в доску,Уложил ее в тенек…Сладостно дрожала дева,Обретая жизни сок,Так стал мужем АмулетовЗа один всего часок…И с тех пор он как напьется,Пригорюнится родной,Цикенбаум лишь смеется, —Пал с блудницей, встал с женой…Дева, ночь, Ока и Цикенбаум
Цикенбаум схватил девушку в мгновеньеНа берегу Оки среди ночных певцов,Он в майском воздухе ловил пожар цветеньяИ девушке шептал слова стихов…Он ей шептал, что и другие пали,В траве густой своим желание блеснув,Их образы летают где-то в далях,Порою с ветром их нашептывает дух…Как странно в том волшебном многоцарствье,Там лона дев раскрыты среди тьмы,Там только призраки хранят свое богатство,Не пропуская нас вовнутрь глухой страны…Профессору студентка была радаПоказать игривость сатаны, —Она упала с ним в траву хмельного садаОни вдвоем уплыли в сладостные сны…И лишь в крестах среди отжившего дыханьяВздымалась тоже призрачная плоть,Смешавшись вдруг с живым очарованьем,Оно пыталось время побороть,Чтоб воплем в небе обозначить обладанье,Вернувшись вновь, как обещал Господь…Амулетов спутал деву с тараканом
Амулетов спутал деву с тараканом,Вино он с водкой размешал, удрав в мечты,И заорал внезапно грубым хулиганом,Когда дева повела его в кусты…Но в полночь на Оке совсем безлюдноИ дева страстью загорелась от любви,Напрасно Амулетов выл: Полундра!Он очень быстро скрылся в шепоте травы…Конечно, дева очень ловко постаралась,Связала по рукам и по ногам,Кляп в рот воткнула, чтобы не кричалось,Все остальное Амулетов сделал сам…Не зря над ними в звездах проплывалаПечаль раскрытых в древности богов,Любовь по-разному наш облик излучает,Но у всех всегда без лишних слов…Пожар Цикенбаума