Господин Никто

© Борис Павлович Власов, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Ири-и-и-на! Тебя-я-я к телефону! – нараспев сказала секретарь директора, зайдя в комнату, где переодевались девушки.

– А кто не знаешь? – спросила Ирина, поправляя перед настенным зеркалом роскошную прическу. На сегодня работа окончена, можно уйти пораньше и провести остаток вечера в компании друзей.

– Не знаю, он не представился, – равнодушно пожала острыми плечиками невзрачная секретарша, племянница хозяина агентства мод.

Ирина с удовольствием окинула себя влюбленным взглядом, отмечая достоинства своей красивой фигуры. Она еще повернулась боком и вдруг прикусила губу. «Неужели Саша объявился? Что ему надо от меня? Пропал на несколько дней и даже не соизволил позвонить. Пьянствовал, видимо, где-то, а теперь пришел домой и понял, что я ушла от него навсегда».

Пока мужа не было, она перевезла свои вещи к одной из подруг, у которой поселилась временно. Ирина за эти дни подала заявление на развод и рассчитывала вскоре продать их новую трехкомнатную квартиру, чтобы затем купить две однокомнатные. Она отлично знала, что Саша не будет возражать. Свою машину, подаренную ей мужем после свадьбы, она тоже благоразумно продала. Причем в течение одного дня, по генеральной доверенности. Скажет – угнали. И все.

«А может это Сан Саныч звонит?» – мелькнула неприязненная мысль. «Дура набитая», – ругала себя Ирина, идя к телефону. «Зачем любовника потащила домой? Похвалиться хотела? Вот и похвалилась… Сашка ему челюсть сломал».

Сейчас Сан Саныч требует у нее денежную компенсацию за причиненный ущерб здоровью и моральный вред. Она сама виновата – можно было продать машину и без его помощи. А теперь он знает, что у нее есть деньги.

«И вообще надо было с этим Сан Санычем распрощаться, как только вышла замуж. За все его услуги я „расплатилась“ с ним сполна», – Ирина глубоко вздохнула.

Конечно, она бы сумела отшить Сан Саныча, если бы не фотографии…. Чувствуя со стороны Ирины наступившее отчуждение, Сан Саныч пригрозил ей, что не только расскажет ее мужу, какой ценой она попала на подиум, но и пошлет ему по почте кое-какие фотографии, о существовании которых она, к сожалению забыла. «Строишь из себя, понимаешь, невинную девочку», – ухмылялся он. В ответ она злорадно усмехнулась и сказала: «Ты от меня ни копейки не получишь, гад. Можешь свои фотографии развесить хоть на каждом столбе. Теперь они мне до фонаря…».

Думая об этом, она подошла к телефону:

– Алло! Я слушаю, – раздраженно бросила Ирина в трубку, настроенная на то, что если это Сан Саныч, сразу же прекратить разговор.

– С вами говорит капитан Васильев, из милиции, – донесся до нее молодой незнакомый голос. – Сегодня нашли труп, возможно, вашего мужа в лесу за городом, – капитан сделал паузу, видимо ожидая реакцию на свои слова. Однако Ирина не издала ни звука. – Я приношу вам свои соболезнования, но вам необходимо завтра утром приехать в морг на опознание… тела. Дело в том, что …, – капитан на секунду замялся, но потом решительно продолжил:

– Лицо сильно повреждено. Я вам продиктую адрес, куда приехать, а вы запишите…

– Говорите, я так запомню, – сказала Ирина, чувствуя, что у нее перехватывает дыхание. «Недаром мне вчера кошмарный сон приснился», – с горечью подумала она.

Капитан назвал Ирине адрес больницы, в морге которой находился труп и договорился с ней о времени встречи.

«Так! Спокойно! Только не разреветься! – приказала себе Ирина. – Держи себя в руках на виду у девчонок», – она молча положила трубку и, обессиленная, опустилась на стул. Потом обвела пространство перед собой бессмысленным взглядом и, закрыв лицо руками, заплакала навзрыд.

– Что с тобой? Что случилось? Кто звонил? – через некоторое время обступили ее девушки, еще не успевшие уйти из агентства.

– Из милиции звонили…, мужа убили…, – ответила Ирина непослушными дрожащими губами.

– Ой! Как это? Что ты будешь делать? Чем тебе помочь? – раздались со всех сторон дружные сопереживающие возгласы.

– Не знаю, – покачала головой Ирина. – Ничего не знаю…

– В первую очередь надо сообщить о случившемся его родным, – сказала Роза, самая старшая и опытная из них. – Ты знаешь их адреса, телефоны? Наверное, кому-то придется телеграмму послать, если телефона нет.

– Нет, я …я не знаю, – сквозь слезы промолвила Ирина. – Саша только про бабушку вспоминал и про маму. Но бабушка умерла, а где его мама живет – не знаю. Он давно с ней не переписывался и не созванивался. Ой, девочки, мне завтра ехать в морг на опознание тела…, а я боюсь до ужаса….

– Я с тобой поеду! – решительно заявила Роза. – Вдвоем не так страшно.

– Нет, – отрицательно качнула головой Ирина. – Не надо. Туда милиция приедет, я буду не одна.

– Я тебя на своей машине подвезу, – настоятельно сказала Роза. – А сейчас поедем ко мне. Тебе нельзя оставаться одной.

На следующий день им пришлось ехать в морг почти через весь город. Ирина безучастно смотрела в окно и молчала. В голову лезли разные мысли. Была у нее возможность начать новую жизнь, как говорят – с чистого листа, да не получилось. А можно было ведь признаться Саше до замужества во всех своих грехах. В принципе, не так уж у нее их и много. Приехала дурочка из маленького городка за красивой жизнью. На все ради нее, по глупости, готова была. Саша бы все понял и простил. Он очень умный и хороший. Именно о таком мужчине когда-то в юности мечтала Ирина: сильном, благородном, привлекательном. К тому же Саша оказался достаточно материально обеспеченным. И надо же! Сама, своими руками, погубила свое настоящее счастье. И погиб-то Саша ведь из-за нее. Она навсегда запомнила его глаза, когда в тот злополучный день он застал ее в постели с Сан Санычем: яростные и одновременно брезгливые. Какая же она дрянь, не стоящая даже Сашиного мизинца. Стерва! Горячие, обжигающие слезы сплошным потоком лились из глаз Ирины. Она почувствовала, как что-то перевернулось в ее душе после известия о гибели мужа. Плечи Ирины начали мелко вздрагивать, и, чтобы не разреветься по бабьи, во весь голос, она до боли прикусила верхнюю губу.

– Ты поплачь, поплачь. Не стесняйся. Легче будет, – сочувственно посоветовала Роза.

Капитан Васильев, молодой, стройный мужчина, при виде Ирины слегка улыбнулся и окинул ее откровенным, оценивающим взглядом. Потом он сделал попытку галантно взять ее под руку, чтобы ввести в здание морга. Но Ирина резко отстранилась и решительно пошла вперед, высоко подняв голову. Однако стоило ей перешагнуть порог этого мрачного заведения, как ее решимость тут же пропала. Внезапно закружилась голова, сердце замерло, к горлу подступила тошнота. Ирина, сразу обратив внимание на то, что осталось от лица человека, голым трупом лежащего на железном столе, со страхом почувствовала, как теряет сознание. Ее поспешно вывели на свежий воздух и дали придти в себя.

– Судя по документам, которые нашли в кармане убитого, это был ваш муж – Пухов Александр Владимирович. Вы опознали его тело?

– Да, – подавленно ответила Ирина. Она лишь мельком успела взглянуть на распростертое тело, вроде бы рост и телосложение совпадали с Сашиными. Пока Ирина беседовала со следователем, Роза деловито провела переговоры с работниками морга по подготовке тела Саши к похоронам. Оставалось привезти одежду и гроб.

– Теперь поедем в похоронное агентство. Необходимо заказать гроб, венок, и, по-моему, через них оформляется место на кладбище. У тебя деньги есть с собой? – вздохнув, спросила Роза. Ирина молча кивнула головой, плохо понимая, о чем Роза говорит. Она никак не могла избавиться от ужасных впечатлений. Ее всю трясло, словно она голой стояла на снегу, при сильном морозе. То, что Ирина увидела на железном столе морга, никоим образом не вязалось с живым, улыбчивым Сашей. И от этого раздвоения сознания, постоянного сравнения живого с мертвым, было особенно мучительно и больно.

– Ладно! – с жалостью посмотрела на нее Роза – Садись в машину. С тобой сейчас разговаривать бесполезно. Они поехали в похоронное агентство. Потом в другое место. И так несколько раз. Роза выходила из машины, а Ирина оставалась одна на заднем сиденье, сжавшись комочком, ничего не видя перед собой из-за густой пелены слез. Если вчера у нее еще оставалась слабенькая надежа на то, что это, может быть, трагическая ошибка, то сегодня все рухнуло словно в пропасть. В один миг и безвозвратно. Чувство вины за смерть Саши тяжелым камнем легло на ее душу. Для получения свидетельства о смерти мужа Ирине все же пришлось ходить и разговаривать с людьми, но делала она это чисто механически, не осознавая до конца смысла своих действий.

– Так! В основном все сделано, – с удовольствием сказала Роза, в очередной раз, садясь с Ириной в машину, и бросила взгляд на часы. – Ого! День кончается, а мы с тобой до сих пор ничего не ели. Ты, как хочешь, а я страшно проголодалась. Тут кафе есть. Пошли! Машину оставим здесь. Да! – вдруг спохватилась Роза. – Если родственников мужа не знаешь, то его друзьям ты просто обязана сообщить о его смерти.

Они должны принять участие в похоронах. Если тебе трудно, давай я позвоню им.

– Нет, я сама. Придем в кафе – позвоню самому близкому другу Саши, Владу.

Ирина тяжело вздохнула. Роза не знала, что Ирина не могла решиться позвонить Владу по одной простой причине. Она боялась, что Влад знает о том, что произошло в их квартире в тот несчастный день. В том, что Саша после этого напился, не могло быть никаких сомнений. О том, что произошло дальше, зная Сашин чересчур эмоциональный характер, тоже можно было догадаться. В беседе со следователем Ирина про этот эпизод ничего не сказала. Сидя за столиком кафе, пока Роза пошла к стойке заказывать еду, Ирина достала из сумочки сотовый телефон и набрала нужный номер.

– Я слушаю, – отчетливо послышался слегка недовольный голос Влада. В трубке были слышны и другие, громкие, о чем-то спорящие голоса.

– Да тише вы, ничего не слышно, – прикрикнул Влад и еще раз повторил: – Я слушаю!

– Влад! – волнуясь, произнесла Ирина. – Саша погиб…

– Кто это? Ты что ли, Ирина? Ты брось такие шутки! Под «мухой» что ли?

– Саша… лежит в морге, – прерывающимся голосом, размазывая по щекам слезы, проговорила она.

– Где ты? Откуда звонишь? – голос Влада внезапно сделался хриплым.

– Из кафе «Колобок», в нашем районе, как поедешь по….

– Я знаю, – прервал ее Влад. – Жди там. Я сейчас приеду.

Ирина набрала еще один номер и тихо сказала:

– Папа, приезжай…. Саша умер…, – больше не в силах сдерживаться она положила телефон на стол и закрыла лицо руками.

– Ну, перестань! На нас все обращают внимание. Слезами горю не поможешь. Лучше думай, как будешь жить дальше, – сказала подошедшая Роза.

Ровно через пятнадцать минут в кафе появился Влад. Среди других мужчин он выделялся не только высоким ростом, но и плотной, крепкой фигурой тяжелоатлета. Его коротко остриженная ярко-рыжая голова в свете проникающих сквозь стекло солнечных лучей отливала золотом. Несмотря на теплый летний день, Влад был одет в элегантный черный костюм и белую сорочку с модным галстуком. Он быстрым шагом подошел к столику, за которым сидели Ирина с Розой, отодвинул стул и сел, широко расставив ноги и положив локти на колени. Крепко сцепленные пальцы рук выдавали в нем сильное волнение. Влад вначале взглянул на Розу, потом перевел испытывающий взгляд на Ирину.

– Как это случилось?

– Не знаю, – прикусывая верхнюю губу, ответила она. – Следователь сказал, что нашел его в лесу, за городом. У него… у него… все лицо разбито.

– Ты его видела в морге?

– Да…. Его нам выдадут в закрытом гробу, – Ирина вытерла пальцами слезы под глазами и опустила голову.

– Что вы сегодня сделали? – Влад опять взглянул на Розу. Та коротко рассказала о том, что они сумели сделать за день.

– Значит так, все остальное я беру на себя. Сегодня же обзвоню всех наших ребят. Не понимаю! – покачал головой Влад. – Как же так? Сашка – отличный боксер. Не только себя, но и других мог защитить. Просто так, в обычной пьяной драке его вряд ли могли убить. Здесь что-то другое…. Что-то типа…. Ну, ладно! Разберемся…. – Он глубоко вдохнул в себя воздух и медленно выдохнул, потом быстро поднялся.

– Вас довезти?

– Нет, у нас своя машина есть, – ответила Роза.

– Тогда вечером созвонимся и договоримся о планах на завтра.

Лицо Влада будто окаменело. Больше не говоря ни слова, он круто развернулся и ушел, слегка сутулясь.

На другой день дождь, ливший с самого утра, неожиданно прекратился. Небо просветлело, и между серыми остатками туч выглянуло солнце, высвечивая яркими лучами скорбную похоронную процессию. Среди провожающих Сашу в последний путь, кроме Ирины, ее отца и двух подруг, здесь было человек пятнадцать друзей погибшего и его товарищей по работе. И еще пожилая соседка Пуховых, тетя Маруся, которая помогала Ирине в домашних делах. Ирина шла за плывущим на крепких плечах гробом, поддерживаемая под руку отцом, и думала о том, как она будет жить дальше. Если бы Саша мог встать из гроба, она бы бросилась ему в ноги и при всех вымолила у него прощения. Но, как течение реки нельзя повернуть вспять, так и мертвого человека нельзя оживить, а значит, надо решать, как жить дальше. Одной. Самое главное, если совсем недавно она еще сомневалась, то теперь точно знала – внутри нее развивается новая жизнь, зарожденная Сашей. Она будет жить ради нее. И хотя бы тем немного искупит свою вину перед мужем. За дни после его гибели Ирина почувствовала себя намного старше и умнее. Она взглянула на сосредоточенное печальное лицо отца и подумала: «Решено. Она вернется с отцом в родной городок и начнет все заново. За папой тоже нужен уход. После смерти мамы он сильно сдал и в последнее время часто болел».

В то время как Ирина размышляла о своей дальнейшей жизни, Влад шел сзади нее и непрерывно глядел ей в спину. Взгляд его был холоден и жесток. Разительную перемену в ее поведении, постоянные слезы на лице, погасшие печальные глаза он считал всего лишь талантливой игрой самодеятельной актрисы, подающей большие надежды. Довела Сашку до гибели, а теперь разыгрывает из себя убитую горем вдову, стерва. Он не мог понять, как Сашка, такой решительный во всех делах, не мог ее бросить. А больше всего он сейчас ненавидел Ирину за то, что у него возникнут такие проблемы, неудачное решение которых может привести его к полному финансовому краху. Влад отлично знал, что без Сашки ему не справиться с делами фирмы. Пухов был в их совместном бизнесе головой, а он, Влад – шеей. Найти такую новую голову невозможно. И более того – опасно. Кроме Сашки, которого он знал с первого курса института, Влад никому больше не доверял. Ирина спиной почувствовала враждебный взгляд Влада и съежилась. Больше всего ей хотелось, чтобы все поскорее ушли, и она осталась у могилы одна.

Поскольку гроб был закрыт, то его сразу же, без обычного прощания с покойным, медленно опустили в глубокую могилу. И все присутствующие поочередно, боясь поскользнуться на мокрой траве и упасть в открытую яму, осторожно проходили по ее краю и бросали на крышку гроба по горсти мелких, сырых комочков земли. Могильщики быстро забросали гроб землей, и вскоре на кладбище вырос новый могильный холмик. Влад воткнул в него высокий деревянный крест и процесс похорон на этом закончился. Сашины друзья и товарищи под руководством Влада дружной толпой направились к своим машинам, не сказав Ирине ни слова на прощание.

– Как же так? – растерянно спрашивала их тетя Маруся. – А помянуть то? Мы же поминальный стол приготовили. Не по-христиански это.

– Мы его сами помянем, на работе…, вечером. Когда дела закончим, – пряча от нее глаза, за всех ответил ей Влад. Но все прекрасно слышали, как он громко произнес название ресторана, где им, видимо, были заказаны поминки.

«Ах ты сволочь! – с возмущением взглянула на Влада оскорбленная до глубины души Ирина. – Забыл, как признавался мне в любви. Ты и Сашу-то женил на мне, чтобы потом меня своей любовницей сделать».

Но гордость не позволяла ей произнести вслух ни одного слова. Отец Ирины стоял, опустив голову, глядя прямо перед собой на могилу, словно все происходящее сейчас к нему не имело никакого отношения, но по его подергивающейся щеке, плотно сжатым в узкую полоску бледным губам Ирина поняла, как ему больно за дочь.

– Ничего, папа. Переживем, – с трудом проглотила она подступивший к горлу комок. – Понимаешь, они считают меня виноватой в гибели Саши. Но один Бог мне судья и вот он, – кивнула Ирина на могильный холмик.

– Тетя Маруся! – повернулась она к доброй старой женщине. – Давайте соберем всех соседей, кто окажется дома. Сашу многие знали. Он на свои деньги во дворе детский городок построил, – и добавила, сквозь слезы обратившись ко всем, кто остался: – Идите! Я вас догоню.

Подруги подошли к ней, и каждая молча обняла ее. Оставшись одна, Ирина опустилась перед могилой на колени и тихо прошептала: «Прости меня…».

Глава 2

Он парил над высоким потолком, наслаждаясь ощущением полета. Внизу, при ослепительно ярком свете больших ламп, над операционным столом склонились люди в голубом с масками на лицах. Шла сложная, длительная операция. Вдруг ему захотелось вырваться из замкнутого пространства операционной и взмыть куда-то ввысь к неведомому и манящему. Но тут один из людей в голубом, пожилой хирург в очках устало выпрямился и обвел коллег победным взглядом. И все… Полет прекратился… Наступила тьма…

После операции Саша долго приходил в себя. В начале, словно сквозь туман, возникали какие-то расплывчатые образы, затем появились смутные обрывистые воспоминания, почему-то не связанные одно с другим ни по смыслу, ни по времени. Буд-то кто-то тасовал их как колоду карт. Когда сознание вернулось к Саше полностью, то он тотчас ощутил мучительную боль.

Казалось, болело все: мышцы, кости, голова… Александр даже старался сдерживать дыхание, либо любой неосторожный вдох мог отдаться всплеском боли. Не в силах более терпеть эти боли он тихим слабым голосом позвал:

– Сестра…, сестра…

В больничной палате кроме него никого не было. Скоро в чуткой тишине послышались легкие быстрые шаги.

– Пришел в себя?! Вот и хорошо.… Вот и молодец.… А то мы все за тебя переживали. Надо же такой молодой и красивый…

Саша увидел над собой обрадованное лицо немолодой медсестры с добрыми внимательными глазами, кроме доброты в них было еще нечто такое – материнское, что сразу пробудило, в нем необыкновенную симпатию к этой женщине в голубом халате. Он очень боялся снова попасть в забытье. Ему почему-то казалось – он из него уже не вернется. Никогда…

– Сейчас сделаю укол, и станет легче. Петр Васильевич, наш самый опытный хирург, сказал, что если бы с операцией промедлили, то вряд ли тебя спасли…. Он сказал, что ты в рубашке родился… – говорила медсестра, вводя Саше обезболивающее.

– Тебя как зовут?

– Саша, – слабо улыбнулся он уголками губ. Ласковый взгляд, теплая интонация голоса, заботливые прикосновения рук медсестры подействовали на него как живая вода. Даже дышать стало легче.

– А вас.… Как зовут? – спросил он, глядя на нее с глубокой благодарностью.

– Галина Ивановна, – ответила она с улыбкой и осторожно присела к нему на краешек кровати. – Повезло тебе, сынок, что Петр Васильевич на дежурстве оказался. Он, можно сказать, тебя с того света вытащил… Тебя же к нам всего синего, с открытой раной груди и ушибом головы к нам привезли. Ну, ничего, – пог8ладила она Сашу по бледной руке. – Ты молодой, здоровый… Теперь быстро на поправку пойдешь. Пока лежи спокойно. Если я понадоблюсь – нажмешь вон ту красную кнопочку на стене, я и приду.

Галина Ивановна еще раз погладила Сашу по руке и добавила:

– Я две ночи около тебя провела.… У меня у самой сын такой же, как ты, – грустно вздохнула.

– Ну, ладно, пойду я, – поднялась она, но вдруг спохватилась, – Пока опять не забыла, скажу, что тебя к нам без сознания доставили, поэтому в истории болезни записали «Неизвестный». Поэтому я попозже зайду и запишу все твои данные, а потом к тебе из милиции придут.

После ухода медсестры Саша закрыл глаза и задумался: рана в груди, ушиб головы – откуда? Ничего не помнит. Тем более как привезли его в больницу. Галина Ивановна сказала, что он был без сознания весь синий. Следовательно, он до больницы где-то попал в серьезный переплет. Но, как и почему?! Саша пытался хоть что-то вспомнить и не смог.… Вместо этого в мозгу почему-то возникли картинки милого детства. Вот он сидит с отцом на берегу речки и ловит рыбу.… Вот на спор с пацанами спрыгнул с крыши сарая и сломал ногу. Как на Яву видит перед собой испуганные глаза матери. Странно… Детство помнит хорошо, а всю последующую жизнь словно отрубило. Абсолютно ничего не помнит.… Через некоторое время к Саше пришли: пожилой врач, с массивными роговыми очками на крупном носу и молодой старший лейтенант милиции, розовощекий, пышущий здоровьем низкорослый крепыш.

– Ну-с, молодой человек.… Как дела? – добродушно спросил врач, на которого Саша воззрился с большим удивлением. Несомненно, он видел его где-то раньше. – Нормально? Ну, молодец! Ладно, ты поговори пока с милицией, а потом я тебя посмотрю. Даю вам три минуты, – строго обратился он к старшему лейтенанту. – Больного сильно утомлять нельзя. Ни в коем случае!

Врач вышел из палаты, а крепыш – «старлей» поудобней уселся перед Сашей на стуле.

– Старший лейтенант Приходько из райотдела милиции, – представился он, с любопытством разглядывая Сашу. – Назовите вашу фамилию, имя, отчество.

– Пухов Александр Владимирович, – не удержался от улыбки Саша.

– Можно сказать – кто, где, при каких обстоятельствах нанес вам глубоко проникающее ножевое ранение?

– Нет. Я пытался хоть что-то вспомнить, но не смог, – честно признался Саша. – Детство свое почему-то помню, а остальное нет.

– Ну, хорошо… – с сожалением протянул Приходько и вдруг оглянулся на дверь. – На этом сегодня закончим. А то Петр Васильевич меня отругает – крутой мужик. Ты давай выздоравливай… Я к тебе еще приду. Постарайся что-нибудь вспомнить, – неожиданно весело улыбнулся Приходько. – Мне сказали, что ты везучий…

– Постараюсь, – в тон ему хотел ответить Саша, но получилось как-то вымученно. Боль снова напомнила о себе, а еще подступил приступ жажды. Саше начало казаться, будто он долго шел по пустыне без глотка воды среди невыносимого пекла. – Слушай, попроси медсестру подойти… Я сильно пить хочу…

Через несколько дней Сашу перевели из реанимационного отделения в хирургическое, в палату №6. это напомнило ему известный рассказ Чехова, который он прочитал еще в детстве. Вообще, Антон Павлович был его самым любимым писателем, однако Саша больше всего любил поэзию. Любовь к поэзии перешла к нему от его бабушки – учительницы русского языка и литературы в средней школе. Когда-то, в ранней молодости, еще учась в Московском университете, она и сама недурно писала стихи. Ей даже прочили большое литературное будущее, но бабушка вышла замуж за красивого «вновь испеченного» инженера-путейца и уехала с ним в глушь, в маленький провинциальный город на Волге. Сама со временем стихи писать перестала, но сумела привить любовь к ним своей дочери и особенно внуку Саше, который много лет жил у нее один. Сашина мама после смерти мужа, его отца, привезла Саша к бабушке, когда ему только исполнилось десять лет. А сама с новым мужем улетела в Сибирь. Перед этим она обещала, что как только они устроятся на новом месте, то приедет и заберет сына с собой. Однако так и не приехала и не забрала. Лишь писала письма бабушке, передавая в них сыну теплые приветы, да присылала деньги. Саша знал из писем, что у него появилась сестра. Галина Ивановна навещала Сашу каждый день. Она заходила к нему перед дежурством в реанимации и приносила домашнюю еду: куриный супчик, котлеты и зеленые крупные яблоки.

– Большое спасибо вам, Галина Ивановна, за вашу доброту, но мне, честное слово, неудобно… Вы так тратитесь на меня… – сказал однажды Саша, глядя на очень скромно одетую Галину Ивановну. Он впервые видел ее без больничного халата. Она строго посмотрела на него.

– Чтобы я больше не слышала от тебя таких слов. Понятно?

– Понятно, – сконфуженно произнес Саша, чувствуя, как краснеет.

– Память-то возвращается к тебе помаленьку? – улыбнулась она.

– Да не очень, – признался Саша, чувствуя себя виновным перед Галиной Ивановной. – По-прежнему отрывки какие-то…

– Я вот о чем думала, Саша, – с беспокойством проговорила она. – Ты говорил мне, что вспомнил свою жену. Я думаю, надо ее побыстрее отыскать и в известность поставить, что ты находишься в нашей больнице. Номера телефонов, адреса ты, конечно не помнишь. Так может, вспомнишь, где она работает… Я постараюсь ее найти. Она, поди, потеряла тебя, бедняжка. Может, уже все больницы обзвонила, только твоей фамилии-то нет нигде…