Где живут бабочки

ГЛАВА 1

Колючие ветки обжигали лицо и руки. Не обращая внимания на боль, Юлька пробиралась меж плотных рядов малины. Ягода была настолько сочной и сладкой, что полученное удовольствие не шло ни в какое сравнение с поцарапанными руками.

Кусты подходили вплотную к дому. Пройдя ряд до конца, Юля остановилась. Из спальной слышался мамин смех. Негромкий, игривый, чуточку дерзкий, будто она хотела сказать: попробуй, догони! Дядя Витя то ли что-то шептал, то ли дышал натужно. Окно находилось на уровне Юлькиного лица. Порыв ветра, услужливо откинув тюль, открыл взору два обнажённых тела. Стараясь остаться незамеченной, девочка попятилась. Но цепкий взгляд словно припечатал к месту. От стыда Юлька была готова провалиться сквозь землю. Ни грамма не смущаясь, дядя Витя смотрел в её испуганные глаза и усмехался. Юля понимала: то, что она увидела, не было предназначено для посторонних. Спрятавшись в малине, она сидела и думала: "Как же объяснить, что у меня это вышло случайно? Ведь мама может подумать, что я нарочно подсматривала". Представив последствия, Юля чуть не заплакала от отчаяния. Оставалась слабая надежда, что мама ей поверит. И тогда она попросит прощения и даст обещание никогда так не поступать.

Юлька гуляла допоздна. Мысль о том, что дядя Витя рассказал о её некрасивом поступке, не давала покоя. Неопределённость угнетала сильнее наказания. Готовясь к постыдному объяснению, Юля нехотя вошла во двор.

Из кухни вкусно пахло супом и котлетами. Лишь сейчас девочка почувствовала, насколько проголодалась.

– Ты где весь день пропадаешь? – выглянув в окно спросила мама, – быстро мой руки и иди ешь.

Ужиная, Юлька почти физически ощущала изучающий взгляд мужчины. От стыда и страха уши полыхали огнём: "Рассказал или нет?" Доев суп, Юля встала и ушла в свою комнату. Сев за письменный стол, она достала карандаши и альбом, и попыталась отвлечься. Вспомнив окрас и длинные усы соседской кошки, Юлька старалась воспроизвести образ по памяти. Действо настолько увлекло, что она почти забыла о проблеме. Перед тем как лечь, она с облегчением подумала: "Кажется, с наказанием пронесло".

Несмотря на усталость, сон не шёл. Почему-то вспомнился папа, их старый дом, садик, в который она ходила. События последних месяцев привнесли такие перемены, что предыдущая жизнь казалась безоблачной и счастливой.

Ещё совсем недавно они жили в другом городе, даже не городе – посёлке, состоящем из казённых бараков и частных домов. Некоторые детали Юля помнила до сих пор.

В конце улицы находилось мрачное здание, обнесённое высоким забором с пропущенной по периметру колючей проволокой. Из разговора взрослых Юля знала, что это тюрьма. Мама работала в ней медсестрой.

Период той жизни сохранился в памяти эпизодически. Сквозь мутную пелену времени приходили воспоминания, как пьяный отец спал на полу в луже, а она ходила вокруг и плакала, уговаривая маму сменить ему трусики.

В силу возраста Юля не умела презирать – она искренне жалела папу. Ещё она помнила переезд. Грузовая машина, обтянутая сверху брезентом, вместила не только их скарб, но и Юльку с мамой. Они сидели в кузове на тюках и смотрели на исчезающие в утреннем тумане постройки. Было немного грустно, позади оставалась далеко не худшая часть прошлого. Подпрыгивая на ухабах, машина увозила их в будущее.

К вечеру они въехали в промышленный пригород. Юлю неприятно поразили мусор и пыль, лежащие на обочинах толстым слоем. Сквозь щель в брезенте она смотрела на незнакомые высотные дома, обилие магазинов, и ей казалось, что улицам не будет конца. Индустриальный центр, в котором им предстояло жить, выглядел в глазах Юльки мегаполисом.

Они остановились у дальних родственников в частном секторе. Пожилая супружеская пара выделила их семье маленькую комнату на первом этаже двухэтажного дома.

Со временем город перестал казаться столь мрачным и многолюдным. С новым статусом квартирантки Юля тоже освоилась, уяснив, что хозяев нужно слушаться. Их требования казались вполне разумными. Первое – не заходить в огород, второе – не трогать кошку. С огородом проблем не было, а вот с кошкой… Но киса почему-то любила заглядывать именно к ним. Юлька, не особо вникая в суть запрета, позволяла ей запрыгивать на постель, бегать по белоснежным подушкам и простыне. Однажды она так увлеклась игрой, что не услышала как скрипнула входная дверь. На пороге стоял хозяин. Прижав уши, животное мигом ретировалась под кровать. Не успев ничего понять, Юля почувствовала боль. Щёку и нос будто обожгло. По подбородку потекло что-то тёплое и липкое.

Вечером, обнаружив на пододеяльнике кровь и выяснив причину её появления, мама поднялась к хозяевам. Результат оказался предсказуем – им предложили подыскать другое жильё.

ГЛАВА 2

Новый частный дом, в котором они поселились, Юле понравился сразу. Окрашенные полы и окна с видом на сад, создавали ощущение уюта. Глядя на яркие занавески и аккуратно заправленные кровати, Юлька поняла, что им наконец-то повезло.

В нём имелось несколько комнат, одну из которых занимали Юля с мамой, а две другие – хозяин дома со своей матерью.

Хозяина звали дядей Витей, а его маму Александрой Васильевной. Или, как она попросту представилась Юльке, бабой Шурой. Животных в семье не держали, стало быть, соблазн брать их в постель исключался. Всё остальное, включая огород, было законной вотчиной маленькой квартирантки.

Вскоре Юля заметила, что мама стала следить за собой гораздо тщательнее. Она накладывала яркий макияж, покупала модные вещи. Даже халат и тот выглядел нарядно. Юлька догадывалась, что это может означать: скорее всего, у неё появится новый папа.

Перспектива иметь такого отчима не радовала. Было в дяде Вите что-то неприятное. Почему-то он вызывал у Юли неосознанный страх. Она не могла логически объяснить, что именно ей в нём не нравилось, но интуиция подсказывала, что впереди её ожидают большие перемены.

Когда дома никого не было, Юля чувствовала себя более комфортно. Баба Шура в счёт не шла, она если и навещала их, то только для того чтобы полить или прополоть грядки. Всё остальное время женщина проводила у дочери, помогая той по хозяйству и присматривая за внуками.

Юля не отличалась общительностью. Поэтому улица её особо не привлекала. Обычно она выходила из дома лишь в магазин или наловить бабочек. Разглядывая в банке очередную узницу, девочка приговаривала: "Красавица, ты просто красавица! И не нужно складывать крылышки. Они самое замечательное, что у тебя есть. Будь умницей, так и сиди, а я буду тебя рисовать".

Капустница красотой не блистала, но, как и все бабочки, отличалась необыкновенной грацией. Осторожно водя усиками, она то складывала, то расправляла крылышки. Похоже, обилие разномастных цветов в банке её нисколько не радовало.

Больше всего Юля любила пользоваться простым карандашом. Тона получались самыми неожиданными, от чёрного до светло-серого. Постепенно бабочка на альбомном листе всё больше приобретала сходство с оригиналом.

– Вот и всё, портрет готов, можешь лететь, – Юля открыла банку. Но пленница не спешила, видимо, решив, что это и есть её настоящий дом. Дом, в котором и должны жить бабочки.

– Ну же! – Юля встряхнула банку. – Развлекаешься? – послышался ироничный возглас.

Словно её застали за чем-то предосудительным, Юля покраснела и отвела взгляд. В памяти всплыло злосчастное утро… А дядя Витя стоял и усмехался.

***

Забежав после работы в супермаркет, Ирина купила необходимые продукты и, чуть подумав, захватила бутылку вина. Виктор любил пропустить рюмку-другую. Ира была не против, и частенько составляла ему компанию. В состоянии лёгкого опьянения он становился таким любвеобильным, что на следующий день на известное место было больно садиться.

Приготовив ужин, Ирина расставила приборы и достала спиртное.

Довольно хлопнув сожительницу по заднице, Виктор сел за стол и откупорил бутылку. Смакуя вино, Ирина смотрела и думала: "Как же мне повезло: молодой, брутальный, а в постели!"

Звук отпираемой двери нарушил идиллию. На пороге стояла дочь. Наметившееся было чувство вины, тут же исчезло. Ирина с досадой подумала: "Ничего – большая уже, должна понимать, что мне нужно устраивать личную жизнь". Подтолкнув Юлю к кухне, она сделала строгое лицо и велела не мешать.

Юля уже давно привыкла к самостоятельности, и на маму не обижалась. Доев суп, она достала альбом и разложила краски, придумывая, что бы такое нарисовать. Невольно взгляд упал на портрет, стоявший в рамочке на столе.

Юлька знала, что ещё до её рождения у мамы был сын. На фотографии Гриша казался совсем маленьким. Он так и не вырос, потому что умер, когда ему не было и трёх лет. Брат очень походил на маму. Те же чёрные волосы и карие глаза. С фотографии он смотрел не по-детски серьёзно, как будто с сожалением, или грустью. Юля была достаточно взрослой, чтобы понять, что для мамы он так и остался ребёнком номер один. Мама часто и подолгу смотрела на его фото, а когда отводила взгляд, Юлька видела в её глазах пустоту. Эта пустота предназначалась Юле. В сердце мамы для неё не было места. Дочь была ребёнком номер два, который появился на свет случайно, и которого никто не ждал. Мама никогда не гладила её по голове, не целовала, не сажала на колени и не читала сказок. Юлька росла сама по себе, ни о чём не мечтая и ни на что не рассчитывая.

Юле казалось, что в том, что всё получилось не так, как ожидала мама, есть и её доля вины. Порой ей становилось неловко, что она не мальчик и совсем не похожа на Гришу.

Переключив внимание на рисунок, Юля попыталась отвлечься от грустных мыслей. Воспроизвести капустницу по памяти не удалось. "Зря только последний лист испортила, – расстроено подумала она, – придётся просить у мамы денег на новый альбом". Юля встала и побежала в гостиную: "Может, ещё успею сгонять до закрытия в магазин".

Ни мамы, ни хозяина в комнате не оказалось. "Неужели спят?" – удивилась Юля. Она подошла к спальной: в комнате горел свет. "Слава богу, кажется, нет" – с облегчением вздохнула девочка и приоткрыла дверь. Стоявшая на коленях мама… Юльку чуть не стошнило. Зажав ладошкой рот, она выскочила на улицу.

Тошнота прошла, но картинка в памяти осталась: гадкое, до чего же это было гадкое зрелище!

Услышав удаляющийся топот, Виктор понял, что "маленькая дрянь" опять подглядывала.

ГЛАВА 3

Утром Юльку разбудил вкусный запах – пахло пирогами. Она вспомнила, как мама сетовала накануне, что в день рождения хозяина ей придётся работать. Подмениться не получилось. Но сам виновник торжества, похоже, не слишком огорчился. На стол было кому подать. Александра Васильевна с утра суетилась на кухне.

На обед баба Шура принесла Юльке в комнату полную тарелку пирогов с разной начинкой и молока, деликатно намекнув, что гостям мешать не следует. Юлька и не собиралась. Ей было чем себя занять.

Когда все разошлись, Юля вышла из комнаты. Баба Шура мыла на кухне посуду, а дядя Витя сидел в гостиной. Сфокусировав взгляд на Юльке, он стукнул кулаком по столу и нахмурил брови. Рюмка с недопитой водкой опрокинулась и упала на пол.

– Полезай в погреб за солеными огурцами! – прикрикнул он по-хозяйски.

Подполье внушало Юле ужас. Она всегда с опаской наблюдала как мама, если требовалось что-то достать, осторожно спускалась по шаткой скрипучей лестнице.

Дядя Витя встал и открыл люк:

– Давай, шевелись!

Из погреба повеяло холодом. Юля вспомнила о сетованиях бабы Шуры, что обнаглевшие крысы испортили все запасы.

– Я боюсь! Там крысы! – Юлька попятилась.

– Подумаешь, не сожрут же они тебя за пять минут, – мужчина взял её за волосы и попытался спихнуть вниз.

Упираясь и цепляясь за всё, что попадало под руку, Юля старалась вырваться из цепких рук.

– Полезай, гадина! – пытаясь сломить сопротивление, он всё настойчивее тащил её к яме. Но пьяная хватка была недостаточно крепкой. Юлька вырвалась и спряталась в угол за шкафом. Дядя Витя подошёл и стал снимать ремень. Увидев грозные манипуляции, Юля заплакала навзрыд. Прибежавшая из кухни баба Шура старалась образумить сына:

– Витенька, успокойся, я сама достану!

– Отойди, мать.

Мутные, побелевшие от бешенства глаза пьяно таращились на Юльку. – Сынок! Это же чужой ребёнок! – ухватившись за ремень, мать попыталась его отнять.

Воспользовавшись ситуацией, Юлька выскочила и спряталась в своей комнате под кровать, моля бога, чтобы поскорее вернулась мама.

Ночью в спальной дяди Вити долго горел свет. Мама что-то говорила, а он отвечал. Скрипела кровать. Утром они никуда не съехали.

Проснувшись, Юлька не обнаружила ни свежих пирогов, ни бабы Шуры. Мама сказала, что её увезла скорая – давление.

Почти весь день Юля просидела в комнате. Через пелену дождя деревья и трава казались нарисованными акварелью. Размытый пейзаж наводил тоску и скуку.

"Интересно, где живут бабочки, – думала она, – должен же быть у них домик? И что он из себя представляет? Полураскрытый бутон, лист клёна или шляпку подсолнуха? Бабочки такие маленькие и хрупкие – без домика им никак нельзя".

Наблюдая за разбушевавшейся стихией, Юля не страшилась ни молнии, ни грома, она понимала, что в жизни есть вещи куда страшнее.

***

После ливня участок пришёл в плачевное состояние. Необходимо было восстановить грядки и поправить саженцы. Этим они и занялись на следующий день. Переходя от лунки к лунке, Юля укрепляла грунт вокруг растений, а дядя Витя приподнимая лопатой и выравнивая пласты, старался придать грядкам геометрически правильную форму.

Запах влажной земли не был похож ни на один другой. Чем она пахла – трудно сказать. Может прошлогодней листвой, может новой, едва зарождающейся жизнью.

Откуда взялся котёнок, Юлька так и не поняла, наверное, пришёл от соседей. Детёныш смотрел на неё трогательными голубыми глазами и жалобно мяукал. Наклонившись, она взяла его на руки.

– Какой хорошенький! – нежно наглаживая, приговаривала Юля.

– Отпусти! Вдруг он больной, – послышался злой окрик.

Девочка в недоумении замерла.

– Я кому сказал, брось!

Выхватив котёнка, дядя Витя бросил его на землю. Лезвие лопаты приподнялось и опустилось, разрубив кошачьего ребёнка пополам. Расширенными от ужаса глазами Юля наблюдала, как маленькое тельце бьётся в агонии.

– Зачем? Зачем! Зачем…

Она развернулась и побежала прочь. Размазывая слёзы, Юля сидела у себя в спальной и с ненавистью думала, что даже если мама выйдет за дядю Витю замуж, она никогда не назовёт этого бессердечного человека папой.

Слёзы высохли, но боль не ушла, она затаилась, спрятавшись глубоко в душу.

– Ты что мне тут грязь развезла! Быстро раздевайся и мойся, – прикрикнул вошедший следом хозяин.

Дядя Витя принёс таз с тёплой водой и поставил на пол. Юля сняла одежду и, сжавшись в комок, присела в воду.

– Давай я тебя вымою, а то, чего доброго, зальёшь мне весь пол.

Юле было неловко и стыдно, но она не посмела возразить. Не торопясь, лёгкими движениями мужчина водил губкой по её телу. Мама мыла не так. Юля чуть не расплакалась от неловкости.

Стук в дверь прекратил постыдную процедуру. Пока он разговаривал с соседкой, Юля, сполоснув волосы, накинула халат и убежала в свою комнату.

Часы показывали половину шестого. Она облегчённо вздохнула – скоро придёт мама.

Скрипнули половицы, девочка замерла. Хозяин вошёл в комнату и тихо произнёс: "Если распустишь язык, учти, я ведь не забыл, как ты подглядывала. Надеюсь, тебе не хочется, чтобы об этом узнала мать?"

ГЛАВА 4

Вечером, собираясь на дежурство, Ирина погрозила сожителю: мол, не вздумай куда-нибудь свинтить.

Виктор усмехнулся: "Надо же, жена выискалась…"

По телику ничего интересного не было. Он взял диск с эротическими фильмами, вставил в дисковод, и стал с интересом рассматривать молодых сексапильных тёлок с силиконовыми грудями, вспоминая глаза маленькой дурёхи, таращившейся в окно. "Интересно, чем она занимается?" – Виктор встал и прошёл в Иркину комнату. "Опять рисует, художница хренова" – хмыкнул он, разглядывая сидевшего за столом ребёнка.

Поколебавшись, он постучал пальцами по косяку. Юля вздрогнула. Как же ей хотелось иметь шапку-невидимку!

– Поди сюда, – поманил он пальцем.

– Зачем? – севшим от волнения голосом спросила Юля.

– За чечиком. Делай, что говорят.

Она встала и прошла в гостиную.

– В спину вступило, потопчись ногами по пояснице, – может, пройдёт.

Дядя Витя скинул футболку и лёг. Юля, ступая по крепкому мужскому торсу, недоумевала: "Где у него может болеть?"

– Теперь сделай массаж.

– Я не умею, – попыталась отказаться Юля.

– А тут и уметь ничего не нужно. Погладь, помни, постучи ребром ладони.

После её неуклюжих действий он ловко сдёрнул с Юльки халатик и уложил её лицом вниз:

– Смотри, как надо.

– Но у меня спина не болит!

– А это необязательно. Массаж делают для профилактики.

Девочку парализовал ужас. Уходя, он усмехнулся, и приложил палец к губам:

– Надеюсь, ты не забыла о нашем уговоре?

После дежурства, едва заглянув домой, мама тут же заторопилась по делам. Из телефонного разговора Юля поняла, что она собирается что-то покупать, какую-то комнату в бараке под снос. Насчёт массажа Юля, конечно, ничего не сказала.

Во-первых, мама торопилась, во-вторых, было стыдно, в-третьих, она надеялась, что это больше не повторится.

Детская психика имеет замечательное свойство – восстанавливаться. Одно то, что хозяина нет дома, уже делало Юльку счастливой. Она брала краски и уходила в свой мир. Сегодня натурщиком был шмель. Как она исхитрилась его поймать – отдельная тема.

Шмель был толст и неповоротлив. Оказавшись в банке, он громко жужжал и бешено вращал крыльями.

– Не нервничай, нарисую и отпущу. Разверещался. Или тебя дома детки ждут? Тогда я быстренько.

Набросав эскиз, Юля сверила рисунок с оригиналом. Сходство, пусть и не один в один, но присутствовало. Лобастая голова и мощные лапы указывали на то, что это, скорее всего, мальчик. И вылетел он в поисках подружки или для того, чтобы полакомиться нектаром.

– Какой же ты громкий и неугомонный! Ладно, лети.

Юля вышла на улицу и сняла с банки крышку. В отличие от бабочки, шмеля уговаривать не пришлось. Юля вернулась и, разукрасив рисунок, убрала его в папку.

Скрип калитки вывел из приятного забытья. Мечты, словно потревоженные птахи, мгновенно снялись и улетели. Маленькое сердечко стукнуло и заметалось: "Кто, кто там?"

– Виктор ещё не пришёл?

Поставив сумки у порога, мама разулась, прошла в гостиную, и устало прилегла на диван.

– Ну вот, Юлька, скоро у нас будет свой угол. Пусть в бараке, но это ненадолго. Когда-нибудь его да снесут, и нам дадут квартиру. Своё жильё есть своё. А то, смотрю, Витюшка что-то морду воротить стал, может, моложе присмотрел. Мужики – они такие, с ними ухо нужно держать востро.

Юля мало что поняла из сказанного, но охотно поддакнула. Основную мысль она уловила чётко – они переедут!

Тяжело вздохнув, Ирина встала и понесла сумки на кухню. Поколебавшись, она убрала бутылку с вином подальше.

Иногда ей становилось неловко оттого, что Юлька наблюдает ежевечерние, ставшие почти традицией посиделки. Правда, последнее время даже выпивка не слишком возбуждала милого. Почти каждый вечер, ложась в постель, он отворачивался к стенке.

Раздражённо выложив картофель в раковину, она смахнула подступившие слёзы. Поначалу, когда они только сошлись, он часто называл её уменьшительно-ласкательными именами. Ира ощущала себя девчонкой. Как она была тогда счастлива! На миг ей показалось, что мысли материализовались. С улицы послышалось:

– Иришка!

– Пришёл! – радостно встрепенулась Ира.

Сполоснув руки, она выбежала в прихожую. Сожитель явился изрядно навеселе.

– Помоги разуться, – он привалился к косяку и поднял ногу.

Встав на колени, Ирина развязала шнурки и стянула кроссовки. Пошатываясь, Виктор дошёл до дивана и рухнул.

– Ночь удалась… – с обидой подумала Ира, и пошла чистить картошку.

***

До школы оставался месяц. Юля уже давно выучила буквы, и не просто выучила, а легко складывала их в слоги и читала незамысловатые детские сказки. В них всё было ясно и понятно: добро побеждало зло, а несчастная принцесса, воссоединившись с принцем, наконец-то становилась счастливой.

Когда Юлька была чуть младше, то свято верила, что сказочное королевство существует. Пусть не в их стране, и даже не в их городе, но где-то обязательно есть и дворец, и прекрасный принц, и добрый волшебник. Иначе, какой смысл жить в этом мире?

Юля сидела в комнате, мечтательно смотрела в окно и думала: "Когда вырасту, куплю красивый дом и весь участок засажу цветами!"

Фантазия у неё работала отменно, миг – и вот она уже хозяйка собственного дома. Вместо грядок – клумбы, а на месте участка с капустой – яблоньки и вишни.

– Что, важнее дел нет?

От испуга Юля вздрогнула.

– Лучше вымой посуду, – пробурчал хозяин.

Натерев до блеска тарелки, Юлька составила их в сушилку и постаралась незаметно выскользнуть из дома, но дядя Витя преградил путь.

– Иди сюда. Да не бойся, не съем.

Юля стояла ни жива ни мертва. Если бы у неё был выбор, то, пожалуй, она предпочла бы последнее.

– Запомни, бестолочь, массаж – твоя святая обязанность, а посуду я и сам могу вымыть.

Устав после дежурства, Ирина шла и по-бабьи мечтала, как любимый встретит её у калитки, возьмёт тяжёлую сумку и спросит, как прошёл день.

Еле доковыляв, она открыла дверь и вошла в дом. Виктор лежал на диване и смотрел футбол. На её приветствие он даже не обернулся. Раскладывая по полкам продукты, Ира наткнулась на купленную прошлый раз бутылку вина. Не обращая внимания на сидевшую тут же дочь, она откупорила пробку, налила полстакана и выпила. Посидев, ещё налила и снова выпила. На душе стало легче. Надо же, лечит, – подумала она и спросила:

– Юль, ты не знаешь, дядя Витя, когда я на работе, не водит, случаем, девок?

Юля смотрела на пьяную мать, и ей хотелось спросить: "Мам, неужели ты действительно ничего не видишь и не понимаешь?"

***

Голова раскалывалась. Выпив таблетку, Ирина попыталась восстановить события прошлого вечера. Она не помнила, чем занималась, о чём говорила, как уснула.

Похмелье, наложенное на отвратительное настроение, рисовало прошедший вечер не в самых радужных тонах. Обида на весь белый свет и на Витюшку тоже – прошла. Мужики – они и есть мужики, что с них взять. Самой нужно быть ласковее и внимательнее, – может, всё и наладится. Она прилегла и попыталась сосредоточиться на правильных мыслях, но обида нет-нет да и наворачивалась слезами. Хотелось выпить. Ира встала и прошла на кухню. Она помнила, что помимо вина у них где-то оставалось пиво. Какое счастье, что бутылки стояли на прежнем месте! Наполнив стакан, она отпила половину и с облегчением почувствовала, как отступает озноб.

Виктор слышал, как сожительница гремела посудой, что-то наливала, пила. Раздражение усилилось: "Какие же бабы тупые! Неужели она всерьёз думает, что я на ней женюсь? Молодых хоть пруд пруди, а тут эта дура старая привязалась". Подумалось, что зря он уступил просьбе коллеги приютить Ирку. Как-то само собой получилось, что квартирантка очень быстро оказалась в его постели. Незаметно мысли переключились на соседскую девчонку Вику. Восемнадцатилетняя стрекоза активно проявляла к нему недвусмысленный интерес. Единственное, что мешало успешному роману, – это Ирка. Иногда, как бы между делом, Вика спрашивала, кем ему приходится женщина, проживающая в его доме. Конечно, он представил сожительницу как дальнюю родственницу, но всё равно проблему нужно было решать.

ГЛАВА 5

Если мать была на работе, Юля старалась дома не находиться. Она уходила в сосновый бор и до вечера наблюдала за юркими белками, снующими в поисках пропитания. Лес начинавшийся за их домом был хорошо знаком. Вглубь же Юлька никогда не заходила, боясь заблудиться. Но сегодня ей хотелось уйти как можно дальше, где её никто не найдёт, и остаться там навсегда. Построить шалаш, насобирать на зиму шишек, ягод, грибов. Юля шла и думала: "Ведь живут же как-то звери в тайге, может и у неё получится. Только ночью одной, наверное, будет страшно. Мама вряд ли станет переживать. Похоже, ей абсолютно всё равно, есть у неё дочка или нет. Только кормит да вещи иногда покупает. Может, оттого она такая строгая, что ей очень хочется иметь мужа, а я мешаю?"

Незаметно для себя Юля зашла в незнакомый лес. Такого в своей жизни она ещё не видела. Толщина деревьев поражала. Земля, усеянная хвоей и шишками, вздымалась буграми. Растянутые или свёрнутые причудливыми кольцами мощные корни походили на гигантских змей. Сумеречный свет, проникая сквозь кроны, отбрасывал причудливые тени. Августовское тепло исчезло, уступив место осенней сырости. Поражённая внезапной переменой, Юля остановилась.