Тёмная ночь

Хлопнула дверь такси – молодой парень помог девушке выйти из машины, которая привезла их к краю небольшого озера. Накрапывавший мелкий ледяной дождь пускал рябь по серой глади воды. Порывистый ветер раскачивал небольшие деревца, скрывающие за собой раскинувшиеся холмы старинного укрепления.

Выругавшись про себя за прилипающую к кроссовкам размокшую глину дороги, девушка начала оглядываться вокруг. «Странно, ни одного человека нет, может форт закрыт?» – сказала она парню. В этот момент где-то рядом глухо залаяла собака. «Стой тут, я пойду ко входу посмотрю» – с недоверием оглядывая все вокруг ответил парень. Мрачная тишина этого места не внушала ему доверия.

Вернувшись, он потянул ее за собой к мрачной арке входа, сложенной из почерневшего от времени красного кирпича. При входе, в полуразвалившейся будке, сидел одетый в камуфляжный костюм дед. Насупившись, то ли от промозглого ветра, то ли от тяжести прожитых лет, он вздохнув, отставил в сторону потрепанный железный термос и оторвал им два крохотных билета. «Только за ленту не ходите, затопило там все к такой-то матери…» – буркнул сторож и снова ухватился за спасительный термос.

Приняв столь радушное напутствие, пара скрылась в глубине кирпичного тоннеля.

«Темная ночь… Только пули свистят…» – доносилось из хриплых динамиков внутри огромного, со сводчатым потолком, коридора. Девушка поежилась и поплотнее закуталась в свою шаль: «странно как, на улице плюс пятнадцать, а тут, по-моему, явный минус», подумала она.

То и дело под ногами хрустел лед.

Все в этом огромном тоннеле с разветвлениями коридоров казалось пугающим: пронизывающий холод, развешанные по кирпичным стенам плакаты с антифашистской пропагандой, карты обороны форта, таблички с указаниями в каком помещении что находилось. «Вот тут они ели, вот тут спали, свернувшись на ледяном полу. Было ли им страшно? Слышали ли они тут, на глубине, взрывавшиеся над ними снаряды? Что они чувствовали, когда понимали, что над ними пролетают вражеские самолеты?».

А самое главное – смогли бы мы быть на их месте?

«Только ветер гудит в проводах… только звезды не спят…»

Она настолько явно чувствовала их незримое присутствие, что кровь застывала в замерзших кончиках ее пальцев и перехватывало дыхание.

«В тёмную ночь… ты любимая, знаю, не спишь…»

Гулкое эхо разносило звук в узкие темные коридоры.

«Какого это было, находиться здесь и знать, что скорее всего, ты не выйдешь отсюда живым? Знать, что каждый час, проведенный в этом ледяном и темном тоннеле может стать последним?» – ей казалось, она почти видела их, стоящих вдоль обшарпанных стен, голодных, замерзших, бесстрастно глядящих ей в глаза. «Так странно об этом думать, они ходили здесь, по тому же утоптанному земляному полу, были ни живее, ни мертвее нас. Держали оборону этих ледяных стен подземелья. Думали о тех, кто остался там, по ту сторону форта, кто верил и кто ждал их возвращения» – она пристально посмотрела на своего спутника, словно примеряя на себя эту мысль, стараясь запомнить каждую его черту. «Многим ли из них удалось выйти отсюда живым?»

«И у детской кроватки… ты тайком слезу утираешь…»

Внезапно парень остановился у большой фотографии, прикрепленной на стене. Заметив это, девушка тоже подошла к большому изображению. Черно-белая фотография запечатлела разрушенный город, лежащий в руинах старинный немецкий мост и группу молодых людей в военной форме. «Взятие города Кёнигсберга Советской Армией, 9-ое апреля, 1945-ый год» – шепотом прочитал парень. Она заметила, как пристально он всматривается в лицо одного из солдат на фотографии. «Странно… я будто бы там был… видел это…» – продолжил он шепотом.

Ей стало совсем не по себе. Будто тяжелая атмосфера этого места усиливалась с каждой минутой, казалось, что она сама уже явственно слышит скрип гусениц над головой, крики раненых и густой, тяжелый запах пороха от взрывающихся снарядов. Она снова взглянула на фото, а потом на своего парня. Странное сходство их внешности еще больше усилило ее тревогу.

Они долго бродили внутри и, наконец, пройдя сквозь множество узких, вызывающих неприятное чувство замкнутого и темного пространства, комнаток и переходов, они снова вышли в широкий центральный коридор, ведущий к выходу из форта. Ей показалось почти что странным, нереальным, что когда они вышли из земляной крепости, мир остался прежним. Казалось, это все не взаправду, но все так же накрапывал мелкий дождь, так же где-то глухо лаяла собака и шелестели растревоженные ветром голые ветви деревьев.

«Радостно мне… я спокоен в смертельном бою…» – тихо доносилось им вслед.

Спустя несколько дней они сидели в уютной кухне за большим столом и показывали запечатленные на камеру фрагменты их путешествия. На небольшом экране ноутбука появилось изображение какого-то большого насыпного сооружения, воздвигнутого на краю озера и окруженного зарослями деревьев.

«А вот, это мы, кстати, ездили зачем-то в пригород, посмотреть на старинный форт, который осаждали фашисты» – он некоторое время помолчал, затем добавил – «я там такое странное фото видел, как будто знакомого своего какого-то…»

Она взглянула на него и словно на секунду снова ощутила ледяной холод темных кирпичных стен.

В комнате повисла тишина.

«А ты не знал?» – спросил его отец.

«Что не знал?»

Отец встал из-за стола и вышел из комнаты.

Вернувшись спустя несколько минут, отец протянул ему потертую фотографию. Она взглянула на нее и застыла в удивлении – поразительное сходство ее молодого человека с запечатленным на фотографии светловолосым мужчиной в военной форме потрясло ее. На его груди был приколот круглый значок.

«За взятие Кёнигсберга» – прошептала она.

И внизу, круглым, аккуратным почерком «1945-ый год».

«Твой дед» – тихо добавил отец.

«Тёмная ночь… только пули свистят…»

9 мая, 2020 год, Москва.

В оформлении обложки использована фотография с https://commons.wikimedia.org/ по лицензии CC0.