Холод войны. Часть 1

© Евгения Павлова, 2025

ISBN 978-5-0062-5538-8 (т. 1)

ISBN 978-5-0062-5539-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Холод войны

Глава 1

– Они снова приходили ко мне, эти люди. Помнишь, на прошлой неделе которые были. Я тебе говорила.

Вместо привычного « Доброе утро» сказала Надежда Николаевна, входившей в дом Анне Селезневой. Девушка поздоровавшись, молча улыбнулась на реплику старушки. Раздевшись у двери, так как возбужденная бабка не давала ей пройти, протиснувшись мимо нее с курткой и пакетами продуктов, прошла к вешалке.

– Ты тоже мне не веришь? Думаешь что я сума сошла? Олег то вот точно так думает…

За время короткого молчания Аня проскользнула в кухню и начала раскладывать продукты в холодильник и шкафы. Принявшись за приготовление пищи девушка подумала, что эти 4 часа будут для нее сегодня трудными. Анна подрабатывала, помогая пожилым людям. Готовила, ходила в магазин, убиралась, давала лекарства. Ну, а так же в ее обязанности входило выслушивание о жизни и жалоб, этих вечно ноющих стариков. Нет, Аня в сущности не злая, но работая в основном на богатых людей, заметила одну закономерность. Богатство в старости создает не существующие проблемы: « то дети редко приезжают, то лучше бы вообще не приезжали».» «Телевизор старый, никому дела нет, что матери скучно, даже новости не посмотреть.» «То зачем мне старой такой большой купили, деньги девать не куда.»

И вот похоже сегодня день ее фантазий. Как реагировать на них молодая помощница Надежды Николаевны, не знала. Работала Селезнева у Красновых около трех месяцев и за это время по разному пыталась успокоить взволнованную старушку: «Что возможно это от перепадов давления, мозг же страдает. Тут вот и галлюцинации словить не долго.» « Что от скуки и не такое привидится может.» « Опять таки это возможно был сон.» В основном конечно отмалчивалась, особенно после откровенного рассказа увиденного:

– У меня снова были эти люди, -начала свою песню бабка, чего хотели так и не поняла. Может украсть чего ценного. Все знают, что живу одна, сыновья не близко.

К слову сказать Аня не верила, что Надежду Николаевну кто то хочет обокрасть. В четырех комнатной квартире разумеется было много интересных вещиц, но не антиквариат же. Пенсия у ветерана не маленькая, да и два сына ее не из бедных людей, Анне за работу хорошо платят. Но у квартиры на третьем этаже, с домофоном в подъезде, не часто видела девушка посторонних людей. Только почтальоншу, управдом, да забегали посидеть соседки. На праздники приносили бывшей училке открытки и цветы от школы, администрации района и области. Не смотря на это, Николаевна все равно периодически поднимала шум, мол ее обокрали, пропала кофточка, кошелек не могу найти. Несколько раз вызывала полицию.

В этот раз Аня решила подыграть старушке, мол та и правда кого то видела. Стала расспрашивать: как выглядели, сколько было? Что делали, что говорили? Сначала бабка как всегда бессвязно начала рассказывать. Потом вдруг замолчала, повернулась за столом в сторону сидящей там же Ани, и сказала:

– Да не переживай ты, я же их всех знаю. Этот первый, что появился, парень живший напротив. Мы еще тогда жили близь Петрозаводска. Витька девятнадцатилетним парнем ушел на фронт и не вернулся, пропал без вести. Так вот, молодым и остался.

Следом Петр с Настасьей вошли. Настя родами из жизни ушла, а Петр… Он так то хороший мужик был работящий, не выпивоха, а после ее ухода, запил страшно и сгорел. Они тоже с нашего поселка были.

Юрка, я с ним в парке познакомилась, когда мы в Ярославле жили. Пришел, в дверях стоит, смотрит. Говорю ему извини, что за другого вышла, а сейчас вот дряхлая стала, а. ты молодой. Да и верни все назад, все равно бы за своего Леву вышла. И Лева приходил, с балкона зашел правда. Он ко мне вообще часто приходит, говорит со старой. Не много правда, да он и при жизни не разговорчивый был. Слова лишнего не скажет. А эти всегда молчат, ходят только, -бабка налила в бокал кипяченой воды и отхлебнув шумно, продолжила:

– Так вот пришел Лев Борисович, говорит как всегда: « Надюша здравствуй!» А эти то все пропали. Взамен мама с Любашей на руках. Отец позади, тенью за ними ходит. Он сурово так на меня всегда смотрит. Уснула наверное я, а очнулась так уж рассвет был. Часа три, четыре утра было. В комнате только маячила из угла в угол Вера, подруга с института. Они с мужем переехали сюда вслед за нами, еще по молодости. Так вот, у них сын пропал, ушел в армию а потом не слуху не духу. А Вера с горя стала по улицам ходить, будто Сашку ждала, ее машина такую и задавила. А Саша то потом вернулся. Оказывается он служить по контракту на Север пошел, а родителям ни чего не сообщил, Верка бы не пустила наверное. Так что считай за зря пропала.

По дороге домой Анна думала: « От чего это у нее? Нормально ли это, в ее то возрасте?» Надежде Николаевне было чуть больше девяносто лет. Хотя к ее чести сказать, она была хоть куда. Кушала, одевалась, разогревала себе сама. На улицу правда не выходила, не первый этаж, а у нее ноги больные.

«Но ведь это могли быть и правда глюки, или фантазирует что бы привлечь внимание.» Но все равно было жутко как то.

********

Михаил Сергеевич, как всегда пил черный чай с малиной и шиповником. Любимый напиток мамы. А после ставший и его предпочтением. С детства Михаил был очень нежно привязан к матери, а во взрослой жизни и во все многие ее предпочтения стали и ему по душе. Отца помнил плохо, он ушел от них когда Миша пошел в первый класс. И больше они не общались. Тогда то и обнаружились его не обычные способности. Мужчина поднялся и уже собрался убирать остатки завтрака, как зазвонил телефон. Мара… Марой звали его супругу, точнее Мариной, по паспорту. Но для клиентов нужно было, как она считала, что то не обычное. И она Нашла,«Мара». Она и ему предлагала изменить взять псевдоним, но мужу было все равно на этот пафос и она смирилась и отстала.

– Да. Мариш. Нет, еще не выехал. Да. Обещал. Сделаю.

Трубка еще что то проверещала отрывисто и протяжно замычала короткими гудками. Положив телефон, раздраженно подумал, «-ну вот, опять. Всегда она знает что делать, а что не делать! Как себя вести, а как не надо. За собой бы лучше следила. Так нет, себя она всегда оправдает.» С женой в последнее время они часто ссорились. Кажется любой пустяк и взрыв. Раньше все было иначе, они одни такие в целом мире, остальные их просто не понимают.

Экстрасенсорные способности у Михаила открылись лет в восемь. Мать думала, что это последствия развода. Его заявления о том, что он якобы видел соседа, умершего прошлым летом. Или кота Баса которого сбило машиной, и по которому Миха горевал, её пугали. Конечно, время от времени он прикосновениями рук лечил разошедшуюся мигрень, но она как к чему то не обычному, к этому не относилась; «он же родной вот и помогает».

И даже когда он однажды предсказал, что брат матери Анатолий упадет с крыши, ни кто и не удивился.

Толик часто перед домашними делами любил хряпнуть рюмашку, а то и две. Вот и в тот раз, не удержавшись от соблазна, испил и полез на крышу. Но после дядя Толя, когда был под шафе, доставал парнишку:

«– Откуда он де знает? Я ведь сто раз туда лазил, такой, и ничего.»

На что тетя Галя, его жена, отвечала: «– Я тебя уже предупреждала и это давно должно было случиться. Отстань от племянника.»

– Вот ты и накаркала, -ворчал в своем углу мужик.

Долгое время мать таскала Мишу по врачам. В последствии смирилась и успокоилась, по совету какой то бабки-знахарки. А когда он рассказал, что разговаривал с бабушкой Соней, и они нашли спрятанное ею золото, совсем успокоилась. Находка помогла им продержаться до момента, как Михаил, уже взрослый мужчина, стал основным кормильцем семьи.

У Марины же, с зелёными глазами и вьющимися, светлыми волосами, дар, не иначе, проявился позже. И достался от бабушки Антонины. Знаменитой знахарки, в глухой деревушке, где то в Ленинградской области. Мать ругала маленькую Маришку, говоря, что это не серьёзно. Что у бабули просто выбора не было, да и время опять другое было. Только Мара ее не слушала, развивала свой талант. От бабы Тони научилась гадать, предсказывать будущее и погоду, разговаривать с ушедшими, даже с теми кто сами по себе молчат. А встретившись с Мишей выстроили, как они любили тогда шутить, «Империю колдовства»

Михаил Сергеевич взяв ключи, телефон и борсетку вышел из дома и зажмурился. Яркое зимнее солнце, отражаясь от миллионов, кристаллических зеркал, ослепило его. Откидав снег от гаража, выведя машину, он не спеша, поехал по тихим улочкам, их дачного поселка. Добравшись до города, под тихую музыку постоял, в пробке минут двадцать. Приведя таким образом мысли в порядок он со спокойствием и даже с о сладостью, в очередной раз, подумал « Как хорошо-о-о! Ни от кого не зависеть! Ни каких начальников, сам себе хозяин.» – «Только Мара», -в который раз с досадой подумал «радивый» супруг. А вот и она, как не кстати. На подъездной дорожке, около их офиса стояла раскрасневшаяся супруга. Толи от холода, то ли от злости. Открыв дверцу, понял, что не холод, а гнев супружницы, гонит его назад в авто. Пересилив себя и закрыв дверцу, услышал вместо ответ на приветствие, гневный монолог.

– Почему я опять все должна разгребать все одна?

– Мне все одной это надо?

– Мог бы и поторопиться.

Не выдержав муж процедил:

– Могла бы и подождать. А лучше ночевать дома, а не по подругам, как бездомная ходить!

– Я же сказала, что не хочу пока с тобой жить! Ты не выносимый сноб. Ты ревнивый эгоист.

– Так давай разведемся. В который раз с расстройством сказал Миша.

– Развод?!А как же «Империя», а как же имущество? Вместе между прочим нажитое! Делить, разваливать всю нашу жизнь из за глупости, которую ты себе выдумал?! -Мара перешла на крик.

Муж тихо сказал:

– «Империю» можно и не делить, и дальше править вместе. А можно и частной практикой заняться, мы уже достаточно знамениты для этого. А что насчет выдумок, я тебя предупредил, что еще раз ты с клиентами, мужского пола, будешь по кафешкам шастать, я сам подам на развод, – последние слова он почти прошипел.

Пикнув сигналкой, он прошел мимо жены в парадную. Поднявшись на второй этаж и забрав со стола Мары все документы без разбора, влетел в свой кабинет. Закрыв дверь на ключ, выдохнул. Уже не было сил слушать её объяснения по поводу ухаживаний клиентов. « О том что это полезно, что это нужно» Это глупо, и не выносимо!!! Спрашивается, почему наши клиентки не разбегаются, от того, что он не дарит им цветы, не придерживает их ниже талии, не водит в кино.!? Объяснять, ей в который раз, что люди сюда приходят за помощью, а не для романтики. Да и они не шарлатаны, что бы заманивать народ дешевыми трюками.

********

Олег Львович, младший сын Надежды Николаевны позвонил с вопросом: «Что если помощница сможет, то надо с его мамой побыть немного. Точнее на целый день.» Анютка согласилась. В институте, на историческом факультете, где она училась, скоро начнётся сессия. А к ней можно было подготовиться в любом месте, и оплата конечно будет больше. Николаевна сломала руку и ей нужно было помогать в течении дня. Олег Львович обещал освободиться в течении недели и заменить девушку.

Придя с утра, одев и накормив бабулю, Анна уединилась в одной из двух оставшихся комнат. Разложив учебники и пособия, зарывшись в них с головой, она углубилась в учебу до самого обеда. После еды, как всегда помыв посуду и доведя бедолагу до кресла с телевизором, решила прогуляться. В магазине надо было сделать кое какие покупки, да и освежить мысли не помешает. Вернувшись часов в четыре, вечера принялась за подготовку ужина. В седьмом часу после ужина, дала таблетки, сделав обезболивающий укол, ушла, собрав кое-как свои книжки в сумку. Дома перед сном решила позаниматься и открыв книгу по социологии, увидела на ней след пальцев, выпачканных будто в угле. Не вспомнив ничего подозрительного на своих пальцах, с удивлением подумала, что это отпечатки Надежды Николаевны. Но зачем бабульке её книжки? Да никогда она чужие вещи не трогала.

– Наверное, как-нибудь встала, пока я по городу прогуливалась. Может в туалет или еще за чем, поднялась, вот и заглянула в комнату, а меня не было, – подумала девчушка. Было слегка стыдно, что оставляла ее одну. И немного смущало, что подопечная к приходу Ани спала в кресле, а проснувшись сразу же затребовала отвести по нужде.

На следующий день провозившись дольше обычного, Анна, под напором Надежды Николаевны, согласилась остаться переночевать.

«Мол на улице темно, куда пойдешь. А мне ночью иногда тяжело в туалет самой вставать.» Я Олежке позвоню, он тебе если надо доплатит. И тебе будет время подольше позаниматься.»

Вечером, после ужина разложив учебники на громоздком, дубовом столе, Аня углубилась в изучение и не заметила, как «пробило» одиннадцать. Очнулась от того, что сильно тянуло в сторону туалета. Она на цыпочках приоткрыла дверь и заглянула в темноту коридора. Жутко было, во мраке, шастать по чужой квартире. Но делать нечего. Не в комнате же дела делать, в цветочный горшок. Которых кстати тут и не было. Все также на цыпочках девчонка прошмыгнула в туалет, нащупала выключатель-и, о слава электрике! Да будет свет! Обратно она не хотела торопиться, но время вышло. Выключив свет, она с минуту привыкала к темноте и поскрипывая половицами, направилась к светящемуся проёму двери. И тут услышала не внятный разговор, из комнаты, где обитала бабка. Хотелось прошмыгнуть в желанную светлую комнату и зарывшись головой в одеяло, уснуть ни о чем не думая. Но голос разума утверждал, что нужно спросить: «не к ней ли обращается этот одинокий, пожилой человек?» Пересиливая желание спрятаться от всего, и отбрасывая мысли о возможности встречи с человеком явно не в своем уме, Аня двинулась в сторону большой спальни. Подойдя ближе она чётко разобрала слова:

– Всё хорошо, Лёва.

– Где хорошо? Ты исхудала вон вся, Надюша, одни глаза остались, – мужским, не много глуховатым голосом, ответило что-то в пустой квартире.

Ну да, не что-то, а кто-то. Ну как, назвать того, кого уже не может быть. От этого бархатистого звука по ногам и позвоночнику пробежал холодный ужас. Он настолько заморозил ноги девушке, что она не имела возможности не отойти от двери, ни войти. Повинуясь какому-то древнему инстинкту или выбросу адреналина, Анна толкнула дверь рукой. Комната встретила ее полумраком. За занавеской, на окне горел ночник и немного разбрасывал темный, густой мрак по углам. Не зная, кого хотела обнаружить там, девушка не заприметила ни кого. Ну кроме «Надюши» довольной и сидевшей на диване.

– Заходи Анечка, его нет. Он наверное тебя почувствовал, за минуту до того, как открылась дверь, исчез.

– У вас все хорошо? – немного запинаясь спросила Аня. Я подумала, может вам помощь какая-нибудь нужна? Она намеренно игнорировала слова Надежды Николаевны. Говорить об этом хотелось меньше всего. «Завтра, все завтра. А сейчас спать». -молча скомандовала она себе

– Я спать пойду, если ничего не нужно, хорошо? – продолжила помощница.

– Хорошо деточка, иди. Я тоже лягу сейчас, – ответила старушка.

– Может вам помочь раздеться? – предложила Аня

– Да зачем? Я справлюсь, благодаря моей помощнице, да и уколу, рука совсем не болит Сама хочу, за собой ухаживать. Знаешь, это ведь очень важно, иметь силы себя обслуживать, особенно в старости. Ступай спать.

Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись.

Анюта шмыгнув в свою спальню, наспех переодевшись и застелив постель, улеглась. Свет пришлось погасить, не удобно, как то. Притворилась, что ничего не слышала, а сама без света спать боится. Надеясь на скорый сон, девушка созерцала потолок. На белые плитки ложились тени из не занавешенного окна. Свет фонаря за окном, тускло освещал большую часть комнаты. Было не так жутко, но страшно одиноко. Четырешка казалась, такой огромной, в километры, а старушка с её бредом, где-то там в недосягаемости. Такой же уверенности, в её умерших знакомцах у Нюты не было. Половину оставшейся ночи она не могла уснуть и ворочалась, как уж на сковородке. Чужая постель была жесткой, стены давили, а мысли роем вились в голове. Как не старалась Аня отогнать назойливый рой, не получалось:

– Да этого не может быть!

– А вдруг он за дверью? – а вдруг, я его просто не вижу?!

– Фу, бред какой! -ну я и трусиха, напридумывала себе.

Но разумного объяснения у неё не находилось. И как назло вспомнился угольный отпечаток пальцев на её книге. Она успокаивала себя тем, что утром на свежую голову, ей все станет ясно.

Утро долгожданного объяснения не принесло. Разбитая, не выспавшаяся девушка поплелась на кухню, готовить завтрак. Пришедшая Николаевна, застала стол при полной боевой готовности и они сели есть. Анюта молчала. Молчала и бабулька, но периодически внимательно смотрела на девушку.

– Не веришь своим ушам? Думаешь неправда? Я тоже когда их в первые стала видеть, не верила, – нарушила тишину старушка. Мне лет десять было, когда это случилось. Немцы толпами через нас шли, в семи километрах о нас, в областном городе, свой генштаб устроили. Расстреливали каждого, кто был не люб. Любое не удовольствие, новой властью, нарушение, расстрел. Люди дышать боялись. Вот тогда то, я их много стала встречать. И разговорчивые были. Просили помочь рассказать о них близким, отомстить. Я отмалчивалась, глядеть на них боялась. А еще больше боялась, что сочтут сумасшедшей. В то время не церемонились. Сразу же после войны определили бы в какой-нибудь дом умалишённых. Папка мой был суровый и коренной атеист. Ни в Бога, ни в черта не верил. Советский союз строили.

Прервав свой монолог Николаевна принялась за остывшую яичницу. Аня даже онемела от такого откровения, но проявлять безразличие, у уставшей девушки, не было сил.

Надежда Николаевна, чувствуя ее заинтересованность, запив все теплым кофе, продолжила:

– Потом я их не видела. Мы после Великой Отечественной переехали в Ярославль. А там мне уже девятнадцать. Учеба, танцы, знакомства вскружили мне голову и по ночам я спала, что говорится, как убитая. Приехав сюда с мужем по распределению, я в первые увидела снова, после ухода из жизни моей доченьки. После первого, Славика у меня была дочь, а потом уж Олег родился. Дизентерия ходила, прям эпидемия. Дочка заблолела, за две недели «сгорела». Сама подумай, после такого я спала плохо, мучилась, винила себя. И как-то раз муж спит, а я хожу по дому. Захожу в зал, а она там, моя дочурка, как живая. И ручки ко мне тянет. Она только говорить начала, когда от нас ушла. Любочкой звали.

Надежда горько вздохнула и продолжила:

– И вот только «мама» и ручки тянет. А я стою, онемела. Не знаю, сколько времени прошло. Только слышу голос матери: – Ребенка то на руки возьми, видишь просится. Замерзла, к матери хочет.

А я не могу с места сдвинуться, стою.

– Сама возьму тогда, – говорит мать; подходит и берет её, – теперь ей спокойно будет. – Произнесла и как в воздухе растаяли обе.

– Я к Леве под одеяло. Дрожу вся, как лист. Он проснулся, спрашивает, чего случилось. Ну я и рассказала все ему как на духу. Надоело в себе держать. Поверил не поверил не знаю. Вида не подал. Он вообще, очень сдержанный был. Но с того времени, как отпустило. Ощущение что хорошо Любашке с бабушкой, не одна она. Они приходили иногда ко мне, когда мне не спалось. А когда я уж одна осталась, да и сон от меня ушел, так толпами ходят. Даже иногда целые роты солдат вижу.

********

В раздумьях об услышанном, Анна не заметила, как день прошёл. Попытки позаниматься не увенчались успехом и после ужина она ушла домой. Ночь со старушкой, по просьбе уставшей девушки, провела соседка. Ночь Анюта спала плохо, снились жуткие образы умерших. Но все же под утро ей удалось немного выспаться.

На следующий день, опыт самостоятельности Надежды Николаевны, дал свои результаты. Сломанная рука болела и она с трудом могла передвигаться. Рука была правая, ходовая, а старушка и раньше двигалась по «стеночкам». А ко всем бедам, от многочисленных лекарств, стали сдавать почки. И её больные ноги стали отекать. Так что об отсутствии круглосуточной поддержки пришлось забыть. Олег Львович обещал приехать, как можно скорее, но а пока, помощница оставалась её постоянным, бессменным опекуном. День был тяжёлым и ночь Нюта проспала, как ребенок. А вот о последующей ночи, такого сказать не получиться. Николаевна разбудила Анну окриком, что ей нужно помочь подняться. Для походов в туалет, они предусмотрительно открывали двери своих комнат и оставляли свет в коридоре. Их спальни находились на одной стороне, а по другую шли комнаты гостевой и зала. Девушка помогла труженице подняться и подождав проводила обратно, до двери хозяйской спальни. В приоткрытой двери зала она заметила не яркий свет. Подумала, что пожилая женщина забыла выключить один из своих многочисленных ночников. И уже было двинулась было ко входу в комнату, но была остановлена коротким вопросом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.