725 дней во льдах Арктики. Австро-венгерская полярная экспедиция 1871–1874 гг.

Юлиус Иоганнес Людовикус фон Пайер

© ООО «Паулсен», 2024

От издателя

Вторая половина XIX века. Северный полюс будет покорен многие десятилетия спустя. Даже область, лежащая к северу и востоку от Новой Земли, практически не исследована. Что там: сплошные льды, открытое море или – вдруг? – какие-то новые земли? Можно ли пройти морем вдоль сибирских берегов из Европы до Берингова пролива? Чтобы найти ответ хотя бы на один из этих вопросов, Австро-Венгрия снарядила экспедицию на парусно-моторном судне «Тегеттгоф». В экспедицию вложены огромные средства, она великолепно подготовлена, укомплектована интернациональным экипажем; запасов топлива и провизии должно хватить на три года. Возглавили ее лейтенант Карл Вайпрехт и поручик Юлиус Пайер. Капитан «Тегеттгофа» – Эллин Карлсен. Экспедиция длилась почти два с половиной года, с апреля 1872 г. по сентябрь 1874 г., из них 725 дней судно дрейфовало во льдах.

«Достопамятен был день 30 августа 1873 года… перед нашими глазами предстала в солнечном сиянии прекрасная альпийская страна! В первое мгновение все замерли, точно прикованные к месту, и не верили глазам. Убедившись в действительности нашего счастья, мы радостно, громко закричали: “Земля, земля, наконец-то земля!”». Землю назвали именем главы Австро-Венгерской империи кайзера Франца-Иосифа – Kaiser Franz Josefs-Land. Вблизи новооткрытых берегов судно осталось на вторую зимовку.

Юлиус Пайер, в обязанности которого входило руководство сухопутными маршрутами (Карл Вайпрехт командовал морской частью экспедиции), на протяжении всего плавания вел дневник и делал зарисовки – на судне, на суше во время санных походов по изучению Земли Франца-Иосифа, нередко в экстремальных условиях. Выйдя в отставку сразу же по окончании путешествия, он занялся обработкой его результатов; в итоге в 1876 г. тиражом 60 тыс. экземпляров вышел фундаментальный труд на немецком языке Die österreichisch-ungarische Nordpol-Expedition, in den Jahren 1872–1874, содержащий три карты и 146 иллюстраций, выполненных самим Пайером. В 1935 г. в сокращенном виде книга была опубликована на русском. В нее вошли далеко не все иллюстрации работы Пайера, украсившие немецкое издание. Мы постарались восполнить этот пробел, поместив в нашу книгу еще ряд гравюр из немецкого издания. Работа в Арктике во многом предопределила последующий жизненный путь Пайера. Покинув службу, он посвятил себя живописи. Его картины на арктические темы получили признание, их покупали музеи и частные собрания, они экспонировались на престижных выставках.

Архипелаг, открытый австро-венгерской экспедицией, в 1914 г. был объявлен российской территорией, однако бо́льшая часть географических объектов сохранила названия, данные им Юлиусом Пайером. Так, граф Вильчек, один из богатейших землевладельцев Австрии, стал главным спонсором экспедиции, пожертвовав огромную сумму. Первый же остров в составе архипелага, на который удалось высадиться участникам экспедиции, был назван именем Вильчека. Все топонимы, упомянутые Пайером, приведены в приложении к книге. Там же дана хронология путешествия на «Тегеттгофе».

Помимо Юлиуса Пайера еще минимум семь участников экспедиции вели дневники. Издать книгу Пайера, снабдив ее отрывками из дневников других участников, в свое время предложил Петр Владимирович Боярский, руководитель Морской арктической комплексной экспедиции и редактор-составитель вышедшей в издательстве «Паулсен» в 2013 г. монографии «Земля Франца-Иосифа» (серия «Острова и архипелаги Российской Арктики»). Именно из этой «энциклопедии» ЗФИ взяты цитаты из дневников лейтенанта Карла Вайпрехта, капитана Эллина Карлсена, мичмана Эдуарда Орела, охотника Иоганна Галлера, машиниста Отто Криша.

Б. А. Кремер

Австро-венгерская арктическая экспедиция 1872–1874 гг.[1]

Одной из центральных проблем арктических исследований XIX столетия было достижение Северного полюса. Моряки и полярные исследователи, считавшие, что Арктический бассейн до самого полюса покрыт льдами, предлагали использовать в качестве транспортных средств сани и поставленные на полозья шлюпки. Сторонники теории открытого полярного моря настаивали на использовании кораблей.

Наиболее резко разногласия между сторонниками обоих направлений выразились в полемике между английским полярным исследователем капитаном Шерардом Осборном и немецким географом Августом Петерманом.

Иронизируя по адресу сторонников открытого полярного моря, Ш. Осборн, выступивший 23 января 1865 г. на заседании Королевского географического общества с проектом достижения Северного полюса, говорил: «Отважные старые голландские и английские шкиперы утверждали, что они доходили до 88°, некоторые до 83° и многие до 82° северной широты. Один старый моряк сообщил гидрографу времен блаженной памяти Карла II – капитану Моксону, что он плавал в расстоянии двух градусов по ту сторону полюса. Следует, однако, добавить, что это было сказано в мечтательном Амстердаме за кружкой крепкого голландского пива»[2].

Возражая Ш. Осборну, А. Петерман в письме к президенту Королевского географического общества Р. Мурчинсону писал: «От крайней точки – 82°45′ северной широты, достигнутой сэром Эдуардом Парри, далеко на север простиралось свободное для плавания судов море, как рассказывали и старые голландские и английские шкиперы, которые утверждали, что они плавали на север до 88° и за полюс, где находили пригодное для плавания судов море. Пусть капитан Осборн приписывает эти сообщения голландской мечтательности и крепкому голландскому пиву»[3]. И далее: «Надлежащее винтовое паровое судно могло бы в должное время года совершить плавание из Темзы к Северному полюсу и обратно, или в какую-нибудь землю по ту сторону полюса, по направлению Берингова пролива, сибирского или американского берега в два или три месяца»[4].

По инициативе А. Петермана во второй половине XIX в. было снаряжено несколько высокоширотных арктических экспедиций и в том числе австро-венгерская северополярная экспедиция 1872–1874 гг.

Непосредственным организатором этой экспедиции был богатый меценат Вильчек и позднее – специальный комитет, в состав которого вошли видные представители Венского гео-графического общества, научных и государственных организаций. Руководителем экспедиции был намечен лейтенант флота К. Вайпрехт, его помощником – поручик Ю. Пайер. Экспедиция должна была направиться через Баренцево море в высокие широты Арктического бассейна для исследования пространства вокруг Северного полюса.

Выбор в качестве исходного района плавания Баренцева моря был не случаен. Германские экспедиции под руководством К. Кольдевея показали, что путь на север вдоль восточных берегов Гренландии встречает неодолимое препятствие в виде мощного арктического течения, несущего огромные массы льда. Между тем трудами Петермана, Миддендорфа и других исследователей было доказано, что Гольфстрим не оканчивается у мыса Нордкап, а достигает по меньшей мере Шпицбергена на севере и Новой Земли на востоке и, по-видимому, оказывает могучее согревающее воздействие на все Баренцево море. Целесообразность использования теплого течения для проникновения в высокие широты Арктического бассейна казалась очевидной.

Экспедиция готовилась очень тщательно и продуманно. Летом 1871 г. Вайпрехт и Пайер на небольшом парусном судне «Исбьёрн» (грузоподъемностью 50 т) предприняли рекогносцировочное плавание в северные районы Баренцева моря для ознакомления с распределением льдов и условиями навигации.

Плавание прошло успешно. Исследователям сравнительно легко удалось проникнуть в северные районы Баренцева моря до 78°51′ с. ш. и провести наблюдения в водах, не посещавшихся научными экспедициями. Видимо, подтверждалось, что Баренцево море действительно является лучшим, по сравнению с другими, районом для проникновения в высокие широты Арктического бассейна и плавания на восток, к Берингову проливу.

Вместе с тем в заявлениях Вайпрехта и Пайера относительно перспектив предстоящей большой экспедиции начинает чувствоваться значительно большая осторожность и сдержанность. Здесь уже нет места безудержному оптимизму Петермана, считавшего, что паровое судно могло бы совершить путешествие к Северному полюсу за два или три месяца.

7 декабря 1871 г. Вайпрехт выступил с докладом на заседании Венской академии наук. Подробно проанализировав результаты плавания «Исбьёрна», он пришел к выводу о желательности посылки в Баренцево море двух экспедиций: одной – для достижения наивысшей широты, вплоть до Северного полюса, второй – для исследования водных пространств, лежащих к северу и востоку от Новой Земли. Однако, по мнению Вайпрехта, экспедиция для достижения Северного полюса потребовала бы снаряжения двух специально построенных для этой цели особенно крепких судов, что повлекло бы за собой чрезмерно большие расходы. Поэтому Вайпрехт предложил ограничиться на первых порах снаряжением одной экспедиции, целью которой будет исследование моря к северу от Сибири и достижение Берингова пролива.

Эта экспедиция, утверждал Вайпрехт, может быть осуществлена на одном парусно-моторном судне водоизмещением около 200 т. Желательно также послать небольшой вспомогательный парусник, с помощью которого в течение одного лета будет создан склад угля и продовольствия возможно дальше к востоку. По расчетам Вайпрехта, вся экспедиция должна была продлиться три лета с двумя зимовками во льдах[5].

В том же духе, но с еще большей осторожностью были определены задачи экспедиции в инструкции, составленной Вайпрехтом, по-видимому, незадолго до выхода в море. «Целью экспедиции, – читаем в этой инструкции, – является исследование неизвестной области к северу от Сибири. При благоприятных ледовых условиях надлежит пройти до Берингова пролива и вернуться через него. Эта идеальная цель экспедиции должна постоянно иметься в виду… Достижение высоких широт должно считаться вопросом второстепенной важности… Исходным пунктом экспедиции назначается северный берег Новой Земли»[6].

13 апреля 1872 г. в Бременхафене было спущено на воду построенное специально для этой экспедиции судно «Тегетт-гоф», представлявшее собой прочную деревянную парусно-моторную шхуну водоизмещением 200 т с паровым двигателем в 100 л. с.

Через два месяца экспедиция была скомплектована. 13 июня «Тегеттгоф» снялся с якоря в Бременхафене и после 21 дня благополучного плавания ошвартовался в порту Тромсё, где на борт корабля был взят опытный норвежский полярный мореплаватель – капитан Эллин Карлсен, назначенный на должность «ледового начальника» и гарпунера экспедиции. Там же была заделана обнаруженная в трюме течь и пополнены запасы экспедиции.

13 июня 1872 г. «Тегеттгоф» покинул Тромсё и, обогнув Нордкин, взял курс на Новую Землю. На борту корабля находились 24 участника экспедиции, трехгодичный запас продовольствия, восемь ездовых собак, нарты, лодки, научная аппаратура и другое экспедиционное снаряжение.

Необычен был национальный состав экспедиции. На судне можно было услышать языки немецкий, итальянский, венгерский, юго-западных славян, норвежский. Замечательно, что за все время экспедиции ни разу не возникло трений на национальной почве. Все показали себя неутомимыми тружениками, сплоченными в единый дружный коллектив.

<…>

30 августа 1873 г. … произошло событие, изменившее весь ход экспедиции. Около полудня внезапно в разрывах тумана на северо-западе стали появляться очертания суровых скалистых гор. Вскоре туман рассеялся и перед глазами изум- ленных моряков в солнечном сиянии предстала обширная арктическая земля. Так, благодаря счастливому стечению обстоятельств, был открыт крупный архипелаг, получивший название Земля Франца-Иосифа.

Замечательно, что существование этого архипелага вполне определенно было предсказано русским моряком Н. Г. Шиллингом в 1865 г. за восемь лет до ее фактического открытия[7]. Основываясь на изучении течений и дрейфа льдов Северного Ледовитого океана, Н. Г. Шиллинг пришел к выводу, что между Шпицбергеном и Новой Землей находится еще не открытая земля, которая простирается к северу дальше Шпицбергена. Это предсказание блестяще подтвердилось открытием обширного архипелага именно в том районе, на который указывал Н. Г. Шиллинг.

В литературе, посвященной истории исследования Арктики, имеются указания на возможное открытие земли в этом районе до австро-венгерской экспедиции 1872–1874 гг.

Н. Витзен в книге Nord en Oost Tarterye, вышедшей в 1692 г. в Амстердаме, сообщает: «Мне рассказали как достоверный факт, что шкипер Корнелий Роуль нашел в долготе Новой Земли и в широте 84,5° или 85° сильно изрезанную землю, от которой во все стороны на десятки миль виднелось большое море. Когда же он, приплыв на лодке в спокойную бухту, взобрался на высокую гору, то нашел, что можно плыть к северу еще добрые сутки, а то и трое, производя ловлю. Он нашел там очень много птиц, которые были совсем ручные».

По мнению В. Ю. Визе, описываемая земля вполне соответствует ландшафту Земли Франца-Иосифа, и не исключена возможность, что Роуль – его плавание относится приблизительно к 1675 г. – посетил Землю Франца-Иосифа почти за 200 лет до официального открытия этого архипелага австро-венгерской экспедицией. Несоответствие широты, указанной Роулем, действительному положению Земли Франца-Иосифа В. Ю. Визе объясняет возможной ошибкой, связанной с тем, что сведения о плавании Роуля Витзен получил через третье лицо. Возможно также, указывает В. Ю. Визе, что Роуль хотел прихвастнуть и прибавить несколько градусов к действительной широте, что было обычным для китоловов того времени.

Н. Н. Зубов допускает мысль, что капитан Гиллис, плавая в 1707 г. в районе к северо-востоку от Шпицбергена, видел один из островов Земли Франца-Иосифа, и предполагает, что неправильное нанесение на карту этого острова Гиллиса послужило основанием для создания легенды о Земле Гиллиса[8].

По утверждению норвежского полярного исследователя Г. Хорна, норвежские промышленники-зверобои, шкипер Реннбек и гарпунер Айдиерви, прошли летом 1865 г. на шхуне «Шпицберген» около 180 миль к востоку от Шпицбергена, где открыли новую землю, которую они назвали Северо-Восточным Шпицбергеном, или Землей Реннбека. По мнению Хорна, это был один из западных островов Земли Франца-Иосифа – Земля Александры или Земля Георга. Свое открытие норвежские моряки сохранили в тайне, что объясняется стремлением оградить себя от конкуренции в эксплуатации промысловых районов. Письменных доказательств открытия норвежцами Земли Франца-Иосифа нет, так как старые вахтенные журналы, хранившиеся в Северной Норвегии, погибли при пожаре[9].

Наконец, сравнительно недавно в одном из английских журналов появилась статья Ф. Кинга, который сообщает, что средневековый английский монах Николай Лин плавал к берегам Земли Франца-Иосифа еще в 1360 г., где в то время находился мужской монастырь, монахи которого занимались рыболовством[10].

У нас нет никаких оснований ни подтверждать, ни отрицать достоверность достижения Земли Франца-Иосифа Роулем, Джиллисом и Реннбеком. Совершенно очевидно, что ни одного из них первооткрывателем Земли Франца-Иосифа считать нельзя, так как никаких доказательств в подтверждение их открытия нет. Однако сообщение Ф. Кинга о плавании к Земле Франца-Иосифа в 1360 г. монаха Николая Лина не имеет под собой никакой почвы.

<…>

Научные наблюдения австро-венгерской экспедиции на «Тегеттгофе» явились значительным вкладом в географию. В течение почти двух лет со дня выхода корабля в плавание (13 июня 1872 г.) из Тромсё и до 20 мая 1874 г., когда было покинуто судно, участники экспедиции проводили систематические инструментальные и визуальные метеорологические наблюдения, бо́льшая часть которых приходится на районы, никогда до этого не посещавшиеся человеком.

На всем пути корабля, как во время его свободного плавания, так и во время вынужденного дрейфа во льдах, по широкой программе проводились океанографические наблюдения и измерения. Определялись глубины, направление и скорость течений, температура и соленость воды. Периодически брались пробы грунта, вылавливался бентос и планктон. Большое внимание уделялось наблюдениям за дрейфом льдов и исследованиям физических и механических процессов, происходящих в ледяном покрове.

Во время свободного плавания корабля проводились астрономические определения координат, а во время его дрейфа – и ориентировка корабля по отношению к странам света. В период зимовки корабля у берегов Земли Франца-Иосифа проводились геомагнитные наблюдения, параллельно с которыми регистрировались полярные сияния. На протяжении всей экспедиции выполнялись зоогеографические наблюдения.

Полярные исследователи не ограничивались регистрацией наблюдаемых явлений. Сопоставляя и обобщая полученные данные, они пытались проникнуть в самую сущность явлений, дать им научно обоснованное объяснение. Особенно много в этом отношении сделал главный руководитель экспедиции К. Вайпрехт, бывший не только отличным моряком, но и широко образованным натуралистом, исследователем, опытным и вдумчивым наблюдателем. Обобщая результаты метеорологических наблюдений, К. Вайпрехт дал превосходную характеристику климата северных районов Баренцева моря, не потерявшую научного значения и в наше время, несмотря на девяностолетнюю давность.

Наблюдения над дрейфом льдов привели Вайпрехта к убеждению, что в этой части моря они движутся в основном под влиянием ветра и лишь в незначительной степени – под влиянием течений. Как на странный и непонятный факт Вайпрехт указал на постоянно наблюдавшиеся отклонения дрейфа льда вправо от направления ветра. Как известно, научное объяснение этому явлению было дано в трудах Нансена, а затем Н. Н. Зубова и других океанографов.

Исследуя процесс таяния и замерзания морского льда, Вайпрехт установил, что в летние месяцы лед стаивает сверху, а в зимние месяцы намерзает снизу, в результате чего происходит обновление старого пакового льда. Вайпрехт ввел понятие предельной толщины морского льда, которой он достигает, когда устанавливается равновесие между стаиванием с верхней поверхности и намерзанием с нижней. Эти выводы также получили дальнейшее развитие в трудах более молодых океанографов и легли в основу современной науки о морских льдах. Столь же несомненный интерес представляют наблюдения Вайпрехта над процессом кристаллизации солей при замерзании морской воды и последующего опреснения льда. С большим мастерством Вайпрехт дал описание разломов и сжатий дрейфующих льдов и образования пака.

Обобщая ледовые наблюдения, Вайпрехт пришел к несколько пессимистическому выводу, что Земля Франца-Иосифа доступна для судов лишь в особо благоприятные в ледовом отношении годы. При этом он совершенно правильно указал, что наиболее благоприятный путь к архипелагу лежит не от Новой Земли, а вдоль 45° в. д., где льды, дрейфующие между Новой Землей и Землей Франца-Иосифа, к западу разрежаются и их южная кромка отступает к северу.

Изучая проявление земного магнетизма, Вайпрехт отметил, что магнитные возмущения в районе Земли Франца-Иосифа очень сильны, часто повторяются и тесно связаны с полярными сияниями. Вайпрехт высказал чисто интуитивное и весьма осторожное предположение о связи магнитных явлений и полярных сияний с погодой. Эта проблема остается нерешенной и в настоящее время. Однако ее актуальность сейчас, по-видимому, не оставляет сомнений.

За время трех походов по Земле Франца-Иосифа Пайер и его спутники прошли с маршрутной топографической съемкой свыше 850 км и положили на карту около 30 островов. Как отметил сам Пайер, его топографическая съемка не отличалась точностью, в особенности к северу от 81°10′ с. ш. Действительно, контуры островов и их положение на карте Пайера сильно искажены. Значительно преувеличенными оказались высоты гор, определявшиеся с помощью анероидов или методом засечек. К северу от о. Рудольфа на карте Пайера нанесена Земля Петермана и к западо-северо-западу – Земля Короля Оскара, которых в действительности не существует.

Английский исследователь Земли Франца-Иосифа Ф. Джексон, с большим успехом изучавший этот архипелаг в 1894–1897 гг., и знаменитый полярный путешественник Ф. Нансен, пересекший Землю Франца-Иосифа с северо-востока на юго-запад в 1895–1896 гг., указали на большую неточность карты Земли Франца-Иосифа, составленной австро-венгерской экспедицией[11].

Впоследствии критические замечания Ф. Джексона и Ф. Нансена повторялись и нередко необоснованно преувеличивались многими авторами. «Земля Франца-Иосифа, – указывает К. Гассерт, – не состоит из двух больших масс, как полагал Пайер, а из значительного числа больших и малых островов»[12]. В. Ю. Визе также замечает: «Как это ни странно, Пайер, путешествуя по Земле Франца-Иосифа, не заметил, что она состоит из множества островов. Их всего около 75, не считая самых маленьких. Пайеру же казалось, что Земля Франца-Иосифа – это два больших массива суши, разделенные проливом, которому он дал название Австрийского»[13].

«Составленная Ю. Пайером первая карта Земли Франца-Иосифа, – пишет Д. М. Пинхенсон, – оказалась неверной. Многочисленные проливы архипелага, состоящего более чем из сотни больших и малых островов, в это время года были под снежным покровом и скованы льдом, и Земля Франца-Иосифа представилась Пайеру состоящей лишь из двух больших островов»[14].

В действительности основной причиной неточности съемочных работ Пайера на Земле Франца-Иосифа, несомненно, является большая сложность топографии этого архипелага и тяжелые условия работы, когда само передвижение пешего отряда нередко было на пределе физических возможностей. Все последующие за Пайером наземные съемки этого архипелага отнюдь не могут претендовать на точность. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить конфигурацию и площадь отдельных островов архипелага на картах Ли Смита (1880), Джексона (1899) и других, вплоть до карты Арктического института (1932), с современной картой, изданной в 1956 г. Главным управлением геодезии и картографии на основе аэрофотосъемки Земли Франца-Иосифа.

Показательно, что еще в 1930-х и 1940-х годах после того, как на Земле Франца-Иосифа работали десятки научных экспедиций, общая площадь суши архипелага оценивалась различными авторами от 19 до 54 тыс. км2, а количество островов – от 70 до 128[15].

Не вполне ясно, как представлял себе Пайер Земли Вильчека и Зичи, названные им большими комплексами, образующими главные массивы на востоке и на западе и изрезанными многочисленными фьордами. Можно предполагать, что, положив на карту острова́, лежавшие по маршруту его походов, Пайер оставил без уточнения то, что лежало в стороне от маршрута и получило название Земель Вильчека и Зичи.

Во всяком случае, у нас нет никаких оснований утверждать и даже предполагать, что он представлял себе Землю Франца-Иосифа в виде одного двойного острова, состоящего из Земли Вильчека и Земли Зичи, разделенных Австрийским проливом. Такое утверждение противоречит карте Пайера, на которой явно вырисовывается архипелаг, а никак не двойной остров. Оно противоречит также и описанию Пайером его маршрутов, в котором упоминаются многочисленные большие и малые острова.

Любопытно, что у современников Вайпрехта и Пайера, которые были знакомы с Землей Франца-Иосифа только по их сообщениям и по карте Пайера, представление об этой земле как архипелаге, состоящем из многих островов, не вызывало никаких сомнений. Так, в статье, посвященной докладу известного полярного деятеля М. К. Сидорова, корреспондент Петербургской газеты «Голос» писал: «На представленной при этом Сидоровым карте открытий австрийской экспедиции нанесено пять больших и четырнадцать малых островов (в действительности их всего около 30 – Б. К.)… По обеим сторонам этого вновь открытого, но все еще таинственного архипелага лежат столь же грандиозные и величавые пустыни, продолжение которых на запад и на восток еще не известно»[16].

Столь же неосновательны и предположения, что Пайер спутал замерзшие и покрытые снегом проливы Земли Франца-Иосифа с низкими заснеженными долинами. Всякий, кому приходилось бывать на Земле Франца-Иосифа, согласится, что такую ошибку вряд ли мог совершить даже молодой полярник, впервые попавший в Арктику, тем более такой опытный полярный исследователь, каким был Ю. Пайер. Удивительно, что это предположение было высказано В. Ю. Визе, который сам являлся выдающимся полярным исследователем и зимовал на Земле Франца-Иосифа.

Суммируя изложенное, следует сказать, что маршрутная съемка, выполненная Пайером на Земле Франца-Иосифа, хотя и не отличалась высокой точностью, дала первое, в общих чертах правильное представление об этом архипелаге и положила начало его картированию, законченному уже в наше время.