Военная разведка англосаксов: история и современность
- -
- 100%
- +
Получив одобрение Ральфа Ван Демана, Ноулан дополнительно загрузил американских военных атташе в нейтральных странах с той целью, чтобы они выполняли задачи не только в интересах Центра, но и его управления «на фронте» [56, р. 5]. Для этого аппараты ВАТ в этих странах были усилены за счет откомандирования в них специально подобранных офицеров. Как пишет в своем исследовании, посвященном истории разведки США, упоминавшийся эксперт Джильберт, американская разведслужба сделала качественный скачок в результативности своей работы, когда привлекла на свою сторону «осиротевшую» после революции в России хорошо организованную разведывательную сеть, созданную русскими специалистами по всей Европе [33, р. 73].
В отношении организации контрразведывательной деятельности в контингенте АЭС союзники заняли достаточно жесткую позицию, требуя от американцев четко соблюдать все предписанные фронтовой действительностью правила. Они опасались того, что американские военнослужащие, сплошь и рядом имевшие родственников в различных государствах Европы, могут иметь соблазн на несанкционированный контакт с ними, либо стать объектом разработки и вербовки разведкой противника. Реально же, как позже отмечали американские ветераны войны, союзники сами не всегда были образцом в поведении. Так, например, если британцы на территории Франции более или менее, но все же стремились соблюдать требования контрразведывательного режима, то французы были расхлябаны и недисциплинированны, что неоднократно являлось поводом для разбирательств со стороны соответствующих спецслужб. Британцы же зачастую действовали «крайне жестко», без лишних сантиментов подвергая экзекуции подозреваемых в шпионаже [33, р. 73]. В скором времени американцы под давлением союзников значительно расширили штат контрразведчиков. По просьбе возглавлявшего это подразделение майора Аристидеса Морено и поддержавшего его полковника Ноулана генерал Першинг дал команду усилить контрразведчиков, выделив им еще около 750 военнослужащих.
В августе 1917 года по рекомендации руководства разведывательного управления АЭС и с согласия Вашингтона в рамках американского контингента во Франции была сформирована специальная Служба разведывательной полиции (СРП) с первоначальным штатом в 50 военнослужащих из числа рядового и сержантского состава, переведенных туда из войск, а также офицеров, выделенных для руководства ими из аппарата разведки. Начальником так называемой прифронтовой СРП был назначен полковник Л.А.Сиго, а тыловой – полковник К.Уорд. В задачу сотрудников службы входило поддержание порядка и контроль за соблюдением контрразведывательного режима в войсках, а также выявление подозрительных лиц из числа военнослужащих, включая «склонных к радикализму». Конкретно, в передовой зоне сотрудники этой полиции создавали так называемые мобильные контрольно-пропускные пункты для проверки документов, удостоверяющих личность тех, кого они считали нужным, однако задержать и подвергать аресту они могли только американских военнослужащих. Кроме того, в их функции входило оказание помощи французам в обеспечении безопасности границ, особенно со Швейцарией и с Испанией. Работой СРП руководили два штаба: на территории Франции и на территории Великобритании. В каждом из морских портов, куда прибывали суда из США, наряду с сотрудниками американской военно-морской разведки находилось по два представителя СРП. Зачастую, вместо выполнения контрразведывательных задач сотрудников этой специфической службы привлекали для расследования чисто криминальных преступлений. К концу войны задачи СРП были расширены за счет наделения СРП функциями обеспечения личной безопасности руководства, в том числе генерала Першинга. На момент подписания перемирия численность сотрудников Службы военной полиции была доведена до более, чем 450 человек [33, р. 149].
По личной рекомендации Ноулана начальником Картографического отдела (G2-C) был назначен полковник Роджер Александер, в прошлом преподаватель Военной академии в Уэст-Пойнте, имевший некоторый опыт в области изготовления и ведения карт. Для начала Александер с несколькими отобранными им офицерами выехал в Великобританию, где ознакомился с работой британских коллег из Королевской инженерной школы. Американцам была продемонстрирована методика разработки и изготовления карт различного масштаба, а также переданы копии тех карт, которые могли бы пригодиться на фронте во Франции. Американцев особо заинтересовали карты с железнодорожной сетью в центре Европы и карты той местности, где планировалось развернуть прибывавшие из США соединения и части, а также крупномасштабных карт всего Европейского театра войны вплоть до Ближнего Востока. Генерал Першинг сразу потребовал наладить быстрое производство карт всех видов, масштабов и в большом количестве [33, р. 18].
Однако британских карт явно не хватало для нужд американцев. Французы же были готовы поделиться своими, но остро встал вопрос о переводе используемой во французских картах метрической системы измерения в систему, в основе которой лежали дюймы и ярды, поскольку, например, в американской артиллерии все расчеты базировались именно на них. При всем при этом Александер и его подчиненные осознавали тот факт, что параллельно было необходимо обеспечить и сопряжение всей картографической продукции, иначе просто было невозможно осуществлять взаимодействие союзных войск на поле боя. Предстояла колоссальная работа, которая потребовала круглосуточной усидчивости всего личного состава отдела. В целом, американцы, по оценкам союзников, справились с этой непростой задачей.
Первая мировая война отличалась от предыдущих военных конфликтов тем, что, как подчеркивают американские исследователи работы спецслужб, встал вопрос о качественной защите информации и контрпропаганды [33, р. 77]. Для этого в рамках разведуправления АЭС был создан специальный Отдел цензора и прессы – G2-D.
Примечательно, что начальник разведуправления полковник Ноулан имел личный опыт в данной области, столкнувшись с утечками секретной информации через прессу, имевшими негативные последствия для американских войск на Кубе еще во время Испано-американской войны (1898 г.). Поэтому данному аспекту он уделял особое внимание. Так, например, Ноулан был инициатором серьезных трений между командованием АЭС и принимавшей французской стороной, когда в местной прессе стали появляться репортажи с детальной информацией о нумерации и численности прибывавших во Францию американских частей и соединений [33, р. 77]. При штабе АЭС было аккредитовано 34 корреспондента различных изданий, общение с которыми и информирование которых взял на себя лично начальник разведуправления. Тут же возникли «традиционные для США» проблемы, связанные с так называемыми свободой слова и доступом к информации, потребовавшими неоднократных разбирательств, исходя из возникшего противоречия, порожденного требованиями конспирации и соблюдения при этом законности.
В сферу работы отдела попал и контроль за почтой, фотографической продукцией, официальной и частной перепиской, а также телефонными переговорами. Были введены запреты на упоминания о воинских формированиях (включая о местах их дислокации), наличия средств воздушного сообщения (самолетах), линий коммуникаций и снабжения (авто- и железных дорогах) как во фронтовой полосе, так и в тылу. Всего из более чем 30 миллионов писем, отправленных американскими военнослужащими в годы войны, цензуре было подвергнуто порядка 6 миллионов [33, р. 80]. Благодаря же полученному в июле 1918 года специальному оборудованию были просканированы несколько десятков тысяч различны посылок. Особому контролю подвергалась переписка военнослужащих-носителей совершенно секретной информации, а также тех, кто считался неблагонадежным.
С точки зрения ведения контрпропаганды офицерам американской разведки в АЭС приходилось бороться не только с различного рода слухами и дезинформацией противника, но и, как подчеркивают историки спецслужб, с революционной агитацией, порожденной известными событиями в формально «союзнической России» [33, р. 80].
В целом, по мнению как американских, так и британских и французских специалистов, Управление G2 справилось со своими задачами и вышло из войны вполне работоспособной организацией, которая в некоторых аспектах даже превзошла своих учителей-союзников. Неслучайно и его руководитель Деннис Ноулан, которого наряду с Ральфом Ван Деманом порой называют основателем военной разведки США, еще до окончания войны получил генеральские погоны. Кстати, один из всего лишь двух американских офицеров-разведчиков, ставших генералами во время Первой мировой войны. Первым, упоминавшимся выше, был Марльборо Черчилль, руководитель разведаппарата в Центре.
С окончанием войны руководство США посчитало наличие военной разведывательной службы «излишней роскошью» и дало указание сократить ее до «приемлемого уровня». Как результат, военная разведка США вплоть до начала Второй мировой войны влачила жалкое существование, а военная контрразведка вообще была ликвидирована. В этой связи американский специалист в области спецслужб Кеннет Стронг с сожалением подчеркивает тот факт, что среди даже американского генералитета в те годы слишком многие разделяли мнение британского фельдмаршала Сэра Дугласа Хэйга, который писал: «Разведка – это довольно специфическая работа, которая имеет малое значение в армии мирного времени» [53, р. 34]. И лишь «благодаря» тому, что новая мировая бойня возникла «уже» через два десятилетия, американцы оказались в состоянии вновь мобилизовать еще не исчезнувшие опытные кадры и воссоздать спецслужбу на приемлемом уровне. Более таких «экспериментов» Вашингтон себе уже не позволял!
1.3. Военная разведка США в межвоенный период
Новые подходы к организации и функциям разведки и контрразведки начали вырабатываться с избранием в 1932 году президентом США представителя демократической партии Франклина Д. Рузвельта. Его инициативы, направленные на укрепление государственной власти и усиление роли президентской администрации, затронули и систему разведслужб страны. Рузвельт связывал сильную, стабильную государственную власть с сильной, хорошо организованной и эффективно действующей системой разведки и контрразведки, поэтому уже в первые годы после своего избрания предпринял шаги, направленные на укрепление соответствующих служб, прежде всего на усиление контрразведки. Именно в этот период была предпринята первая реальная попытка скоординировать деятельность всех спецслужб страны.
На первых порах в наиболее привилегированном положении оказалось Федеральное бюро расследований, директором которого еще до прихода в Белый дом Рузвельта был назначен Эдгар Гувер. Задачи ФБР значительно расширились, особенно в середине 30-х годов, в период резкого обострения обстановки в Европе и Тихоокеанском регионе и озабоченности американского военно-политического руководства вероятностью прямого вовлечения страны в надвигавшуюся мировую войну. В этот период на ФБР был возложен значительный объем задач, включавший контрразведывательную деятельность, борьбу с диверсиями, расследование антиконституционной деятельности в целом и нарушений законодательства о нейтралитете в частности.
Непосредственно реформированием разведывательной деятельности президент Рузвельт занялся в 1939 году, фактически накануне начала Второй мировой войны. 26 июня им была подписана, по сути, историческая директива, впервые формально разделившая разведывательные и контрразведывательные полномочия между федеральными ведомствами. В ведение ФБР попало все Западное полушарие, за исключением зоны Панамского канала. На военно-морское ведомство была возложена ответственность за Тихоокеанский регион. Военное ведомство стало отвечать за Европейский, Африканский регионы и зону Панамского канала. Все разведывательные органы получили право действовать на Гавайских островах, поскольку в этом районе особую активность проявляла Япония [2].
По поводу распределения контрразведывательных полномочий в директиве президента четко указывалось, что «расследования по фактам шпионажа, контршпионажа и саботажа осуществляются ФБР, управлением военной разведки Военного министерства и отделом военно-морской разведки Министерства ВМС» [2]. Далее подчеркивалась настоятельная необходимость жесткой координации усилий перечисленных органов в деле осуществления контрразведывательной деятельности.
Помимо указанных в директиве президента ведомств разведдеятельностью традиционно занимался и Государственный департамент, который на протяжении многих лет претендовал на особую роль в обеспечении руководства страны аналитически обработанной информацией. В период разработки президентской директивы Госдеп и некоторые члены аппарата президентской администрации при поддержке ряда законодателей выдвинули предложение о возложении координирующих функций в области разведки именно на внешнеполитическое ведомство страны. Однако президент не торопился с выбором координатора, оставив этот вопрос на дополнительную проработку.
Ситуация в мире тем не менее развивалась таким образом, что требовалось форсировать приготовления к возможному втягиванию страны в грядущую войну. Активизация разведывательных и контрразведывательных мероприятий представляла собой один из элементов подготовки страны к фактически новому состоянию. В этой связи президенту пришлось принять срочные меры для координации разведывательных и контрразведывательных программ ФБР, военной и военно-морской разведки, для чего указом главы государства был сформирован так называемый Межведомственный разведывательный комитет (МРК). При этом приоритет Рузвельт отдал Федеральному бюро расследований, обязав все федеральные ведомства передавать в бюро любую информацию и материалы, касающиеся не только контрразведывательной, но и разведывательной сфер. В сентябре 1939 года, через несколько дней после вступления Великобритании и Франции в войну против Германии, президент США подтвердил полномочия ФБР в качестве координатора контрразведывательной и разведывательной деятельности.
Между тем ситуация с точки зрения сотрудничества спецслужб США кардинальным образом не улучшилась: дублирование функций и соперничество продолжали существенно затруднять работу заинтересованных ведомств. В этой связи в середине 1940 года директор ФБР предложил президенту новый вариант решения проблемы – создать в рамках бюро чисто разведывательный орган и поручить ему ведение внешнеполитической разведки. Однако глава государства не поддержал это предложение из-за опасения сосредоточения разведывательных и контрразведывательных функций в одних руках.
Развязывание Германией агрессии против СССР, а через некоторое время вступление во Вторую мировую войну США самым непосредственным образом отразились на пересмотре функций и организационных структур американской разведывательной системы в целом.
Внезапное нападение Японии на базу американского тихоокеанского флота Перл-Харбор, последовавшее 7 декабря 1941 года, и результаты расследования этого инцидента продемонстрировали все те же недостатки в разведывательном обеспечении. В американских разведслужбах по-прежнему господствовали узковедомственные интересы, наиболее проявлявшиеся в деятельности военно-морской разведки и разведки сухопутных войск. Разведслужбы крайне неохотно делились добытой и проанализированной информацией, передавая ее частично либо с большим опозданием. Эффективность координации разведывательной деятельности также оставалась на низком уровне. В выводах комиссии по расследованию первых военных неудач американских ВС выделялось предложение о немедленных мерах по централизации управления военной машиной страны и разведдеятельностью в частности.
Существенным шагом в этом направлении явилось формирование в начале 1942 года Объединенного комитета начальников штабов ВС США (ОКНШ), а в марте того же года – службы военной разведки в рамках военного министерства, на которую были возложены такие задачи, как сбор информации по всему миру посредством проведения агентурных операций, радиоперехвата, фоторазведки и др. Одновременно были образованы разведывательные подразделения в армейских соединениях на театрах военных действий, которые решали задачи на тактическом и оперативном уровнях. Задачи же авиационной разведки были возложены на военно-воздушные силы, представлявшие собой в тот период род сухопутных войск [51]. Для противодействия разведывательной деятельности противника в отношении ВС США на национальной территории и за ее пределами одновременно была образована служба контрразведки сухопутных войск.
Западные военные историки отмечают высокие достижения криптографов американской военно-морской разведки и разведки сухопутных войск, которым в первом случае, хотя и с некоторым опозданием, удалось вскрыть весьма сложный код JN25 японских ВМС, а во втором – при содействии британцев расшифровывать германскую дипломатическую и военную переписку [6].
* * *Период становления и последующие годы затянувшегося формирования спецслужб США, включая военную разведку, не лучшим образом отражались на качестве их работы. Во многом этому способствовало пассивное отношение американского военно-политического истеблишмента к подобного рода деятельности, объективно объяснявшееся изоляционистским курсом Вашингтона на международной арене в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, и даже в межвоенный период.
Глава 2. Альбион подает пример
2.1. Спецслужбы Британии накануне и в ходе Первой мировой войны
Известный британский военный историк Дэвид Рейнолдс в одном из своих исследований, посвященных Первой мировой войне, подчеркнул, что «цель анализа событий 1914–1918 годов должна заключаться не столько в поиске ранее не известных общественности отдельных эпизодов того периода, а во вскрытии общих закономерностей, определивших сущность наступавшей новой эпохи» [18]. В этой связи совокупность объективных и субъективных условий и мер, предпринятых руководством Великобритании накануне и в годы Первой мировой войны, в связи со становлением и функционированием такого важного инструмента проведения военно-политического курса страны, каким являются спецслужбы, особенно разведка, не может не представлять интереса, поскольку именно в тот период были заложены основы того, что, как пишут зарубежные исследователи, и стало сутью проводимых Лондоном так называемых специальных операций, зачастую являющихся образцом для подражания других англосаксонских государств, прежде всего США.
СтановлениеФактически до конца ХIХ века британские общенациональные спецслужбы были представлены конгломератом различных организаций: внутренним надзором занимались соответствующие подразделения почтовой службы страны и муниципальной полиции, вопросы так называемого внешнего отслеживания были возложены на МИД, субсидируемое парламентом через секретный фонд, и министерство по делам Индии, в функции которого входили контроль обстановки и проведение соответствующих секретных операций на подконтрольных метрополии территориях. Но уже в начале XX века Лондон серьезно озаботился нарастанием угроз его интересам буквально во всех уголках обширной Британской империи, исходивших якобы в первую очередь от России в Центральной Азии и на Дальнем Востоке и от Германии – в Южной Америке, на Ближнем и Дальнем Востоке, а также в открытых морях. В самой же метрополии военно-политическое руководство страны озаботилось ростом террористической угрозы, формируемой прежде всего активизировавшимся национально-освободительным движением ирландцев, бросивших нешуточный вызов англосаксам, узурпировавшим власть в Лондоне. Еще в 1889 году был принят первый закон, ориентировавший государственные учреждения на негласную деятельность по защите национальных интересов внутри страны в тот исторический период. В этом же году была создана и специальная служба муниципальной полиции для профилактики нарушений внутреннего законодательства со стороны нацменьшинств; имелись в виду главным образом ирландцы.
Озабоченность нарастанием напряженности в мире не могла не коснуться и военных ведомств – военного министерства и адмиралтейства, которые традиционно имели собственные независимые разведывательные структуры. Примечательно, что впервые в британской военной истории отдельный разведывательный орган армии (сухопутных войск) был создан в рамках военного министерства в 1873 году, но потребовалось еще 15 лет для того, чтобы директор (или начальник) военной разведки был наделен полномочиями прямого доклада верховному главнокомандующему. В свою очередь, адмиралтейство последовало примеру коллег в 1882 году, а через шесть лет в его рамках было сформировано отдельное Управление военно-морской разведки.
В преддверии обозначившейся в начале ХХ века военной конфронтации с Германией Лондон осознал настоятельную необходимость создания национального разведывательного сообщества более высокого уровня и качества для осуществления эффективной разведдеятельности и контршпионажа, включающего в себя как гражданские, так и военные структуры. В 1909 году было сформировано Бюро секретной службы, деятельность которого сконцентрировалась на сборе разведсведений о Германии и борьбе с германским шпионажем. Однако почти сразу стало очевидно, что разведывательные и контрразведывательные функции должны быть разделены, в том числе и организационно. Поэтому уже на следующий год на основе бюро были созданы две самостоятельные структуры – контрразведка МI5 и Секретная разведывательная служба (SIS), впоследствии названная MI6. Примечательно, что обе службы, формально гражданские, возглавили представители привилегированного вида вооруженных сил – ВМС: первую Верном Келли, а вторую – Мэнсфилд Камминг. Оба впоследствии за заслуги перед отчеством получили титул «сэр».
Представители военной разведки, естественно, без восторга встретили известие о появлении мощных конкурентов, логично полагая, что накануне грядущих военных событий обе новые службы будут вмешиваться в сферу, в которой они некомпетентны, и с неизбежностью осложнят работу «военных профессионалов». В опасениях военных разведчиков была известная доля истины, поскольку как раз в этот период и моряки, и сухопутчики развернули масштабную работу по созданию собственных разведаппаратов и сетей шпионажа, направленных против Германии и ее союзников.
Между тем, как стало ясно уже в первые месяцы разразившейся войны, такой шаг британского военно-политического руководства оправдал себя. Вряд ли укомплектованная людьми со специфическим образованием и подготовкой чисто военная разведка смогла бы справиться со сложными задачами по формированию приемлемого для Лондона внутриполитического климата в странах-союзницах и сателлитах, как, например, произошло в России в период колебаний в ее политическом истеблишменте относительно необходимости продолжения войны с Германией. Достаточно вспомнить дело о Распутине, известном и влиятельном противнике ввязывания России в войну в целом, к убийству которого в декабре 1916 года, как позже стало известно, напрямую были причастны спецслужбы Великобритании. К тому же, в отличие от военных разведструктур, только так называемая гражданская разведка помимо всего прочего смогла взять на себя весьма важные, особенно в кризисные годы, функции экономической или коммерческой разведки. Да и последствия большевистской революции в России 1917 года, свершившейся еще до окончания мировой войны, могли быть нейтрализованы, как считают британские военные историки, в интересах правящих кругов Британии при непосредственном участии гражданской, то есть политической разведки и локализованы на территории обширной Британской империи, опять же, только при участии гражданского контршпионского ведомства MI5. В свою очередь, руководство гражданских спецслужб, понимая необходимость тесного взаимодействия с военными, прилагало максимум усилий с тем, чтобы не обострять с ними отношений и завоевать столь необходимое в данной специфической сфере доверие. В этом плане британские историки отдают должное руководителю SIS М. Каммингу, «перешагнувшему через себя» для налаживания добрых отношений с военными коллегами.
СМЕРШ по-британскиВ годы войны разведдеятельность и борьба с германским шпионажем на территории Великобритании были совмещены под управлением MI5. Причем борьбе с германскими разведчиками и агентами (или шпионами, как их презрительно называли британцы) уделялось самое пристальное внимание. Отсюда и высокая результативность британской контрразведки, признанная даже противником. Руководитель германской военной разведки Вальтер Николаи уже после войны отмечал, что «англичанам удалось оперативно изолировать большинство германских агентов у себя в стране» [11, с. 21]. Британский военный историк Николас Хайли приводит следующие данные, характеризующие успехи контрразведчиков: только в 1915 году сотрудникам MI5 удалось обезвредить 22 из 26 наиболее значимых германских агентов, действовавших в тот период на территории Великобритании, в результате чего агентурная сеть разведки Германии оказалась фактически парализованной [37]. Другой британский специалист в области разведки Джилл Беннет полагает, что успехи сотрудников МI5 во время Первой мировой войны во многом обусловлены широко применявшимся методом перевербовки германских агентов, чего ранее британцы не практиковали [18]. Утонченное аристократическое руководство спецслужб Британии не хотело марать руки, работая с полукриминальными элементами из шпионской среды. Примечательно, что среди британского разведывательного истеблишмента было популярно высказывание Наполеона о том, что «шпион – это прирожденный предатель», которому ничего не стоит перевербовываться сколько угодно раз [12, с. 17]. Выявлению вражеских агентов, считают британские специалисты, помогла и беспрецедентная в истории страны фактически тотальная проверка населения, причем не только иностранных граждан, оказавшихся волею судеб на территории Великобритании в этот сложный период, но и подданных его величества.