Кошки правят миром

В древности кошек почитали как богов, они помнят об этом и сегодня.

В загадочном Древнем Египте, примерно в 3000 году до нашей эры, кошки почитались как священные животные. Именно египтяне первыми сначала одомашнили, а затем обожествили кошек. Погрузимся в эту культуру, чтобы рассказать об удивительной связи кошек и людей, которая прослеживается на протяжении всей египетской истории.

Кошки занимали важное место в быту, выполняя самые разнообразные задачи. Их ценили за то, что они надежно охраняли запасы зерна, ловили грызунов, защищали от таких вредителей, как змеи и скорпионы, и, конечно, за то, что составляли человеку компанию.

Однако котиков почитали не только за полезную помощь в хозяйстве. Их образ встречается в религиозных текстах, в том числе в знаменитой Книге мертвых[1]: помимо достоинств кошки как отличного охотника и друга человека она восхваляется как божество.

Египтяне верили, что кошка – одно из воплощений Ра, бога Солнца, который согласно мифу спасает Египет – и весь мир – от зла и разрушения. По ночам бог Ра в кошачьем обличье встречается лицом к лицу с Апопом, ужасным змеем, олицетворяющим хаос и смерть. Схватка эта имеет ключевое значение, ибо в течение дня Ра (Солнце) дарует египетской земле свет, тепло, жизнь, плодородие и благополучие. Ра изображали в виде священного жука-скарабея Хепри, толкающего солнце по небесному своду.

С наступлением ночи, после того как жук-скарабей закатит солнце за горы, Ра на солнечной лодке отправляется в подземное царство. Во время странствия он сталкивается со множеством опасных врагов, ужаснейший из которых – Апоп, огромный змей, несущий хаос и смерть.

Чтобы одолеть Апопа, бог Солнца превращается в громадного кота, именуемого Великим Котом, и вступает с врагом в жестокую схватку. Каждую ночь Ра побеждает Апопа и вновь оборачивается солнцем, а у змея отрастает новая голова – и следующей ночью битва повторяется.

Образ Великого Кота, защитника добра и противника зла, часто встречается в египетской мифологии и появляется во многих религиозных текстах той эпохи. В храмах Амона-Ра, расположенных в Луксоре и Карнаке, ежедневно читали «Книгу свержения Апопа»[2], в которой также упоминался мифический кот. Схватка Великого Кота со змеем Апопом – в особенности когда тот превращается в Ререка, многоголовое чудовище, способное вызывать солнечное затмение, – великий подвиг ради сохранения гармонии во Вселенной.

Когда солнце оборачивается кошкой, его называют Миути, от египетского слова «миу» – кошка. Так египтяне подчеркивали тесную связь между кошками и солнцем. Кошки считались верными защитниками солнца, стражниками света и гармонии.

Гораполлон, влиятельный египетский жрец IV века нашей эры, рассказывает, что в Гелиополе[3] поклонялись солнцу в виде огромного кота. Такой культ связан с принадлежностью к семейству кошачьих, куда также входит львица Сехмет – богиня, занимающая одно из главенствующих мест в египетском пантеоне.

Одна из кошек, обнаруженных в Саккаре в 2018 году внутри саркофага, забальзамированная, как человек. Священная кошка в храме богини Баст

Откуда в Европе тридцать тысяч кошачьих мумий

Культ кошек подтверждается многочисленными произведениями искусства и статуэтками, сохранившимися до наших дней. Кошки изображались по-разному – часто величественными и изящными, тем самым египтяне подчеркивали их священный статус.

Пожалуй, наиболее примечательными произведениями искусства, на примере которых видна значимость кошек для египетской культуры, можно назвать статуи богини Баст. Обычно ее изображают женщиной с кошачьей головой. Баст – ключевая фигура египетской мифологии, она почиталась как защитница фараона, покровительница беременных и матерей.

В местах археологических раскопок, например в Саккаре, к югу от Каира, в 2019 году были найдены семь захоронений с мумиями кошек и других животных. Важно, что гробницы относятся к периодам правления разных фараонов, но не менее любопытно и то, что кошки мумифицированы и похоронены с величайшей заботой. Археологи обнаружили десятки мумий кошек, жуков-скарабеев, а также множество деревянных статуй – сейчас их можно увидеть в Египетском национальном музее.

Любовь египтян к кошкам видна на каждом шагу. Еще пример – Большой сфинкс в Гизе, где на нас смотрит зверь с лицом человека и телом представителя семейства кошачьих, что только добавляет нотку таинственности этой жемчужине долины Нила.

Однако и это еще не все: во время раскопок руин Телль-Басты, ныне известных как Бубастис, археологи сделали удивительное открытие – огромное кладбище мумифицированных кошек. Поразительно, что тела животных подвергались тому же процессу бальзамирования, что и человеческие, после чего их столь же тщательно обматывали бинтами и хоронили вместе с мисками молока и предметами, которые обеспечат им, по мнению египтян, комфортное пребывание в загробном мире.

Когда в семье умирала кошка, это считалось настоящей трагедией. В знак скорби члены семьи носили траур, брили голову и брови. Умершую мумифицировали и хоронили в специальном кошачьем некрополе. Один из таких был обнаружен в 1888 году в городе Бени-Хасан, где нашли приблизительно триста тысяч кошачьих мумий. Некоторые из них покоились в маленьких саркофагах в форме кошки.

В конце XIX века египетские мумии вновь серьезно заинтересовали исследователей, и те, кто наткнулся на эту впечатляющую находку, полагали, что в руки им попало настоящее сокровище. Более двухсот тонн кошачьих мумий было переправлено на корабле в Ливерпуль, где их продали на аукционе, а потом, к сожалению, использовали в качестве удобрений для английских полей. Какое святотатство по отношению к маленьким божествам!

Но и этим интересные факты о кошках в Древнем Египте не исчерпываются. Древние верили: когда кошки спят, свернувшись калачиком, они символизируют вечность и мудрость. Считалось, что в их глазах отражается сила солнечного света и, пока на земле царствует тьма, они охраняют нас от вечной ночи и отгоняют неудачу. С течением времени люди стали замечать исключительное ночное зрение кошек и то, как расширяются их зрачки, и напрямую связали это с Солнцем, Луной, вращением Земли и приливами.

По этой причине египтянки имитировали кошачий взгляд, густо подводя глаза сурьмой. Так они отдавали дань уважения созданиям, получившим практически божественный статус в их культуре.

Богиня Баст с телом женщины и головой кошки была символом благотворного влияния солнца, а также олицетворяла тепло домашнего очага и семейной жизни. Особо почиталась у женщин. Бронзовая статуя, Поздний Египет, 664–30 годы нашей эры

Богиня-кошка: добрая и злая

Двойственная природа кошек в египетской культуре видна на примере богинь Баст и Сехмет.

Существуют две версии мифа: одна утверждает, что Баст и Сехмет – разные божества, но согласно другой они представляют собой единое целое в различных ипостасях.

Баст, как правило, представляли в виде домашней кошки или женщины с головой черной кошки, с серьгой в ухе и впечатляющим ожерельем на груди. Часто – в накидке, с анкхом в руке – так называли крест, символизирующий жизнь. Порой Баст изображали с корзиной, полной котят, тем самым подчеркивая кроткую ипостась богини, связанную с созиданием, защитой дома и миролюбием. Она олицетворяла Восток, край, где восходит солнце. Женщины носили амулеты Баст во время беременности, чтобы просить ее защиты и помощи при родах, ибо с ней ассоциировались добрые проявления Солнца, например тепло и семейная жизнь. Впрочем, связь с Луной тоже присутствовала. Древний город Бубастис, известный сегодня как Телль-Баста, был посвящен культу богини Баст, и сотни мумифицированных кошек, упомянутых выше, как раз оттуда. Их выращивали в храмах в честь богини, и некоторые историки считают этот языческий культ предшественником почитания Девы Марии в христианстве.

Сехмет изображали с человеческим телом и головой львицы, а ее грива увенчана солнечным диском. Она – богиня разрушения, войны и мести, свирепое и жестокое существо, которое защищало фараонов на поле боя. В то время как Баст правила на Востоке, Сехмет царила на Западе, где заходит солнце. Легенда гласит, что Сехмет неимоверно страшна во гневе, но если ее умилостивить, она дарует власть над врагами и жизненную силу, чтобы преодолеть слабость и болезни: Сехмет, среди прочего, считалась богиней исцеления. Жрецы проводили ежедневные ритуалы перед ее статуями, чтобы усмирить гнев богини. Это объясняет, почему до наших дней дошло так много объектов ее культа. Например, в одном только храме Аменхотепа III сохранилось более семисот статуй.

Согласно другой легенде Сехмет послал на землю отец – Ра, чтобы наказать плохих людей за совершенные злодеяния. Но Сехмет не стала ограничиваться злодеями и устроила повальную бойню. Столкнувшись с угрозой полного уничтожения человечества, Ра послал Тота, бога мудрости, чтобы ее умиротворить. Тот изобрел пиво и окрасил его в красный цвет с помощью цветка. Сехмет, полагая, что это кровь, напилась и уснула. По пробуждении свирепая богиня приняла более милостивое воплощение – Баст с головой кошки. Эта ипостась богини полюбилась народу. Даже после римского завоевания и вторжения персидского царя Камбиза II в 525 году египтяне продолжали поклоняться Баст.

Камбиз II воспользовался этим: он брал кошек в качестве живых щитов. Египтяне не решались навредить священным животным и потому не могли дать серьезный отпор.

Древние полагали, что их достижения в области науки и техники, богатство и грозная армия для защиты от иностранных захватчиков обусловлены развитым сельским хозяйством. Однако вместе с тем они утверждали, что все это было бы невозможно без кошек, обороняющих посевы, урожаи и зернохранилища.

Если говорить о личностях, то рассказывают, что у Клеопатры была африканская кошка по имени Мау. Несколько таких кошек привезли из Каира в Европу в 1950 году усилиями княгини Натальи Трубецкой. В конце того же десятилетия мау официально признали отдельной породой. У них пятнистая шерсть дымчатых, серебристых или бронзовых тонов, а мех тонкий и шелковистый. Во времена фараонов именно мау (по-египетски «кошка») считались воплощением божественной сущности.

У египетской кошки мау есть особенность – рисунок на лбу в форме жука-скарабея

Полицейский останавливает автомобили, чтобы кошка могла перейти дорогу со своими котятами. Нью-Йорк, 1925 год

К сожалению, современные египтяне относятся к ним куда менее почтительно. А впрочем, какое нам дело, если доказано, что именно египтяне научили котиков править миром?

Если человека можно было бы скрестить с кошкой, человек от этого только бы выиграл. Чего нельзя сказать о кошке.

Нью-Йорк – город, который никогда не спит, – возвышается на восточном побережье США, точно стальной колосс. Его небоскребы похожи на окаменевших великанов, бросающих вызов времени и гравитации. Каждый из них – современная Вавилонская башня, вмещающая в себя тысячи историй, тысячи жизней, смешивающихся в хаотичном ритме амбиций и надежд.

Но город, выросший поразительно быстро, всегда хранил множество чудес – и теперь в славной книге прошлого мы читаем удивительные истории о людях и животных, которые не перестают нас волновать.

В 1899 году, после победы коммодора Дьюи над дряхлой испанской армадой[4], Нью-Йорк решил отпраздновать прибытие флотоводца, построив Триумфальную арку и колоннаду на Пятой авеню, которую так и назовут – Арка Дьюи.

В силу нехватки времени на строительство грандиозного монумента его решили возвести сначала из гипсокартона, а по окончании торжеств переделать, используя более прочный и благородный материал.

Вскоре после празднеств арка начала разрушаться, в ее основании образовались дыры, чем и воспользовалась прекрасная серая кошка по кличке Олимпия – она поселилась там вместе со своим обширным семейством.

Первой эту историю рассказала газета «The New York Herald»: за две недели до Рождества таксисты, работавшие возле отеля на Пятой авеню, заметили выводок котят. Местные лавочники принесли им одеяло и подстилку, чтобы защитить от холода, а сотрудники из гостиницы неподалеку стали снабжать их ресторанной едой.

Полицейские и таксисты взяли на себя миссию по защите матери и детей от зевак и корыстных прохожих, желающих разжиться симпатичными котятами. На Рождество их ждал роскошный ужин, достойный махараджи, а в «The New York Times» сообщили, что благодаря такой заботе Олимпия была, вероятно, счастливейшей кошкой на свете.

Нью-Йорк уже тогда приобрел статус города, где на всем делают деньги, – не стал исключением и этот случай. Несмотря на то что котят Олимпии приютили заботливые горожане, один предприимчивый человек сумел-таки заработать на малышах кучу денег. Прохиндей отправил своих сыновей рыскать по улицам «Большого яблока» и собирать всех котят, которых только смогут найти. Он продавал их по доллару, утверждая, что это те самые котята с Арки Дьюи, и говорят, что ему удалось сбыть по меньшей мере полсотни малюток.

Если история не врет, то мы парадоксальным образом должны поблагодарить этого афериста за то, что он забрал с улиц столько котов и подарил им возможность оказаться в уютных домах.

Эти события показывают волшебную связь, возникшую в XIX веке между котами и горожанами, – связь, которая видна еще лучше, стоит вглядеться в лабиринт улиц около доков нью-йоркского порта.

На закате XIX века Бруклинская военно-морская верфь играла роль своеобразного пункта приема и отправки верных талисманов американских военных кораблей. Благодаря дневнику одного морского волка обрела бессмертие история двух животных, переживших трагический взрыв эскадренного броненосца «Мэн» в порту Гаваны в далеком 1898 году.

Полосатый кот Том и верный мопс Пэгги оказались в числе девяноста одного счастливчика, уцелевшего в тот роковой день. Том родился на военно-морской верфи в 1885 году. Он отличался чрезвычайно дерзким взглядом и потому пользовался глубоким уважением среди моряков. Хотя он начал свою профессиональную карьеру на броненосце «Миннесота», судьба привела его на «Мэн» – туда командировали одного из его опекунов. Том, беспрекословно верный своему командиру, добился перевода на то же судно, чтобы не разлучаться с любимым офицером.

В задачу отважного кота входила охрана от крыс продовольственного склада и ценного оборудования.

В январе 1898 года корабль «Мэн» был отправлен из Ки-Уэста (штат Флорида) в Гавану, чтобы защитить интересы американцев в разгар борьбы за независимость Кубы. Три недели спустя, около 21:40 роковым вечером 15 февраля мощный взрыв разорвал носовую часть корабля.

Тома, мирно спавшего тремя палубами ниже, буквально завалило обломками. Ошеломленные и отчаявшиеся, выжившие не смогли найти его и решили, что он погиб. Командир Уэйнрайт был потрясен, когда на следующий день обнаружил беспомощного Тома, плавающего на обломках корабля и отчаянно мяукающего. У кота была повреждена лапа, его вылечили, и через некоторое время он, окрепнув, решительно вернулся к своей жизненно важной миссии.

Мы уже знаем, что врожденное любопытство кошек может приводить к рискованным, а иногда и опасным предприятиям. В случае с корабельными котами этому врожденному любопытству и знаменитой независимости помешал военный указ, запрещавший использовать сирены на кораблях перед отплытием. В неспокойные времена Первой и Второй мировых войн сотни котов остались на причалах Челси, когда их корабли ушли в море без предупреждения.

В разгар войны нью-йоркский порт превратился в оживленный улей: каждые пятнадцать минут с причалов Челси отправлялись военные корабли. Однако многие из них были некогда пассажирскими судами, переоборудованными для перевозки солдат.

До введения указа корабли подавали три громких сигнала: за тридцать минут до отплытия, за пятнадцать минут и, наконец, за пять минут до отправления. Но запрет, введенный во время войны, чтобы избежать путаницы с сигналами воздушной тревоги, привел к тому, что кошки, служащие на кораблях, потеряли ориентир. И в результате корабли уходили в море без них.

Вследствие этого в доках скопилось сумасшедшее количество котов, образовавших банды по пятнадцать-двадцать хвостов: они преследовали сторожей, с нетерпением ожидая своей порции еды.

Мурлыканье в доках

К середине XIX века Нью-Йорк стал крупнейшим городом Соединенных Штатов, а в 1900 году его порт, куда прибывали как грузовые, так и пассажирские корабли, стал одним из самых загруженных в мире. Там, на Бруклинской военно-морской верфи было узаконено рабочее партнерство кошек и людей.

Это, безусловно, первое официальное признание котов постоянными служащими Военно-морских сил Соединенных Штатов. Инициатором выступил судостроитель Боулз с Бруклинской военно-морской верфи, который всегда следил за тем, чтобы персонал не мешал и не причинял беспокойства местным кошкам. Этот жест был признанием, которого заслуживали неутомимые стражи доков, ведь правительство не тратило на них ни цента. Добросердечные люди подкармливали кошачий патруль остатками ужина, а те непрестанно отгоняли грызунов, экономя дяде Сэму кругленькую сумму.

Прежде на Бруклинской военно-морской верфи кошек не держали, и там вовсю орудовали полчища крыс. Чиновники перепробовали кучу средств, от ядов до ловушек, отчаянно стараясь избавиться от вредителей, но все без толку. Крысы не поддавались ловушкам и были устойчивы к ядам, что наносило значительный ущерб. Ежегодно практически каждый док на верфи требовал ремонта, а потери в такелаже, запасных парусах и других материалах были неисчислимы. Однако, с тех пор как на верфь пустили первую кошку, крысы решили искать убежища в более спокойных местах. Среди ветеранов-крысоловов выделялись Том и Минни, две черные пантеры, отвечавшие за охрану электроснабжения.

Том был очень большим котом, в то время как Минни, вероятно, претендовала на статус самой маленькой кошки доков. Среди рабочих она слыла лучшим мышеловом на верфи – да и, пожалуй, во всем мире!

Нью-йоркские газеты передавали свидетельства рабочих: Минни может в одиночку управиться с соразмерной ей крысой, она заслуживает медали за сохранение собственности правительства США.

Другим ветераном-мышеловом был Джерри, живший на складе, где хранился такелаж. До его прибытия склад кишел крупными крысами и мышами. Парусных дел мастер Коуэн рассказывал, что грызуны обнаглели настолько, что средь бела дня запрыгивали на плечи рабочих, пытались забраться им на ноги, но прибытие кошек стало настоящим спасением. Джерри – единственный кот, который совершил два плавания с американским флотом, но при этом имел обыкновение время от времени надолго уходить гулять по своим делам. Примерно раз в месяц он исчезал, но всегда возвращался ровно в тот момент, когда грызуны показывали свой мерзкий нос.

У Боба Дьюка, работавшего в отделе строительства и ремонта военно-морской верфи, была кошка по имени Дженни, которую он называл самым опытным мышеловом на свете. А в столярном цехе повар хвастался своей белой кошкой Жанной д’Арк, утверждая, что она ни в чем не уступает Дженни и, хотя она родом из Омахи и поддерживает республиканцев, у нее дар очень быстро обнаруживать мышь, как если бы она была демократом из Кэт Холлоу[5].

Рабочие утверждали, что Жанна д’Арк обладала способностью определять время суток, – и действительно, по ней можно было сверять часы, потому что она с завидным постоянством приходила ровно за пять минут до полудня. Все эти истории публиковались в газетах.

Стражи Готэма

В 1915 году на учете полицейского управления Нью-Йорка состояло более сотни домашних кошек, каждой из которых была поручена важная задача по избавлению домов города от нашествия грызунов. Все они в равной степени приносили пользу, но среди них особую известность получили три кота, попавшие в заголовки нью-йоркской прессы.

В 1904 году «The New York Times» и другие газеты начали сообщать о подвигах Билла, неисправимого похитителя стейков.

Стоял июнь, Биллу выпала честь быть официальным мышеловом участка под бдительным оком сержанта Уильяма Э. Эгана, чей сын ежедневно приносил ему еду. Однажды Билл без малейших угрызений совести умял сочный стейк портерхаус, предназначенный сержанту. Билла ловили уже не в первый раз, но теперь коту грозило наказание.

Сержант торжественно объявил в «The New York Times», что «арестовывает» кота за кражу и что в тот же день Билл предстанет перед судом для ответа.

Несколько лет спустя, в 1911 году, прекрасный белый кот по имени Пит тоже засветился в СМИ. Этот любимец лейтенанта Питера Брэди стал первым известным котом, объявившим голодовку.

Как свойственно многим котам, Пит проявлял врожденное упрямство и обладал весьма определенными симпатиями и антипатиями. Его любимым местом отдыха был конкретный стол в участке, но если ему не нравился дежурный лейтенант, он забивался в дальний угол или устраивал каверзы.

В июле 1911 года, когда лейтенантов Брэди и Прайса перевели на другой участок, Пит решил объявить голодовку. Несколько дней он отказывался покидать свое убежище в подвале, игнорируя попытки офицеров выманить его сливками, молоком и рыбой. Наконец Пита поймали и передали любимым товарищам.

Третьим котом, который привлек внимание журналистов в те годы, был Бастер, маленький черно-белый кот, который не очень хорошо отнесся к смене обязанностей.

Когда начальство решило объединить два полицейских участка в Нижнем Ист-Сайде, никто не подумал про кошек. Огромного здания вполне хватало для размещения персонала обоих полицейских участков. Кроме Бастера и Топси, двух соперничающих талисманов. Человеческое слияние прошло куда более мирно, поскольку кошки сразу же друг друга невзлюбили.

Бастеру, царю горы, теперь пришлось делить корону с Топси, крепкой белой кошкой, которая, хотя и была новичком, вскоре зарекомендовала себя как бесспорная примадонна. Уже в течение первого месяца службы в новом полицейском участке на Клинтон-стрит, 118, Бастер переехал на улицу, зажив бродягой. Тем временем, как иронично сообщала «The New York Times», Топси «приобрела большой вес и авторитет на новом участке, успешно заняв должность Бастера как главного мышелова».

В первый день 1912 года несколько полицейских обнаружили Бастера, отчаянно мяукающего в грязи на Клинтон-стрит.

Из сострадания они спасли котика и отвезли обратно в участок, где его вымыли, вычесали и повесили на шею небольшую табличку: «С Новым годом!»

Затем полицейские отнесли кота в главный зал заседаний, где налили щедрую миску молока.

В начале XX века в любом полицейском участке Готэма к котам относились как к героям. Их способность ловить мышей высоко ценилась