Тот, кто всегда рядом

Глава 1

Шэй

Числа никогда не врут. Статистика, графики, проценты – в них нет скрытых смыслов или полутонов. Они безупречны и правдивы. Пока люди не начинают в них вмешиваться, перекручивать их и подгонять. Лишь тогда они начинают лгать.

На журнальном столике стоят два бокала – свидетельство романтического вечера. Убираю их прочь и смываю рубиновый осадок со дна. Свежесваренный кофе наполняет кухню ароматом зерен темной обжарки, к которым Шон приучил меня, когда я переехала в его квартиру на Марри-Хилл восемнадцать месяцев назад.

Поворачиваю голову, услышав в замке скрежет ключа, и спустя мгновение заходит он и сбрасывает шлепки. Он что-то напевает – как всегда, когда счастлив. В последнее время он напевает постоянно.

– Привет, – здороваюсь я, когда он опускает на пол пакет из супермаркета органических продуктов, откуда выглядывает букет пурпурных тюльпанов. – Ты сегодня рано.

Его густые рыжеватые волосы немного растрепаны на затылке, и я пересиливаю желание протянуть руку и запустить в них пальцы.

– Решил закупиться к завтраку. – Он достает яйца, круассаны и клубнику.

Я тянусь к кофейнику, и тут дверь спальни Шона открывается.

Он поспешно хватает тюльпаны, когда на кухню заходит его девушка, Джоди.

– Доброе утро, – здоровается она, потягиваясь. На ней трусы Шона, почти полностью спрятанные под одной из его огромных толстовок. Кудрявые волосы собраны в высокий хвост, а ногти на ногах покрашены в ярко-розовый.

Шон дарит ей тюльпаны – и поцелуй. Я поспешно отворачиваюсь, открываю холодильник и наливаю себе в дорожную кружку миндальное молоко.

– Приятного аппетита, – говорю я. – Пойду, надо кое-что сделать.

– В воскресенье? – Джоди морщит свой дерзкий маленький носик.

– Хочу подправить резюме. У меня завтра собеседование.

Беру сумку с ноутбуком со скамьи возле входной двери. Под скамьей возле шлепок Шона лежат босоножки Джоди. Большим пальцем ноги раздвигаю их обувь.

Сбегаю по лестничному пролету и выхожу на улицу, где уже стоит душное августовское утро.

И, лишь дойдя до угла, я понимаю, что оставила кружку на столешнице. Принимаю решение побаловать себя холодным латте, вместо того чтобы возвращаться в квартиру. В последнее время я стараюсь появляться там как можно реже.

Потому что цифры никогда не лгут. А два плюс один равняется… Слишком много.

Открываю тяжелую стеклянную дверь «Старбакса». Заведение набито до отказа. Неудивительно: семьдесят восемь процентов взрослых американцев пьют кофе каждый день, при этом женщин среди них немного больше, чем мужчин. А Нью-Йорк находится на четвертом месте по потреблению кофе в стране.

Ничего не могу поделать: я часто смотрю на мир сквозь призму статистики. И не только потому, что я исследователь рынка и занимаюсь анализом данных, чтобы помочь компаниям принимать решения насчет продаваемой ими продукции. Я такая с самого детства. Начала вести книги данных еще в одиннадцать лет – подобно как другие дети вели дневники.

Ого, с прошлого раза ты набрала больше пяти килограммов, – удивилась моя педиатр, когда летом перед началом занятий в средней школе я зашла к ней сдать анализ на стрептококк.

Шэй, ты самая высокая – можешь встать в заднем ряду? – попросил меня учитель, когда мы делали общую фотографию в пятом классе.

Никто из них не имел ввиду ничего плохого, но из-за этих и ряда других комментариев, которые я часто слышала в свой адрес, я поняла – цифры влияют на то, как нас воспринимают окружающие.

Я вела учет собственного роста, веса и количества голов, забитых мною на каждом футбольном матче. А еще собирала и другие данные, например, достоинства монет в моей копилке, количество прочитанных в каждом месяце библиотечных книг, результаты голосования в «Американском идоле» и сколько золотых, серебряных и бронзовых медалей выиграли Соединенные Штаты на Олимпиаде. Сейчас я почти научилась принимать собственное тело – сосредоточилась на своем здоровье и физической силе, и теперь вместо показаний весов я записываю, сколько времени занимают мои десятикилометровые пробежки и сколько я могу поднять килограммов.

Осматриваю кофейню. Одна посетительница склонилась над ноутбуком и что-то сосредоточенно печатает. Парочка сидит, прижавшись друг к другу: она закинула на его ногу свою, и у них на коленях разложена газета «Нью-Йорк таймс». Отец с маленьким мальчиком в одинаковых кепках с логотипом команды «Янкиз» дожидаются у стойки заказа.

Кажется, в последнее время статистика работает против меня: мне тридцать один, и я ни с кем не встречаюсь. Месяц назад, когда босс вызвал меня к себе в кабинет, я рассчитывала на повышение. Но вместо этого он сообщил, что я уволена. Моя жизнь словно медленно пошла по наклонной.

И я изо всех сил пытаюсь развернуться в обратную сторону.

Во-первых, найти работу. Потом, возможно, зарегистрироваться на сайте знакомств. В моей жизни образовалась прореха, которую раньше заполнял Шон. Пока он не встретил Джоди, мы по меньшей мере раз в неделю заказывали китайскую еду и запоем смотрели «Нетфликс». Он постоянно теряет ключи; по интонации, с которой он произносит: «Шэй?» – я сразу понимаю, что ему нужна помощь с поисками. Он поливает цветок, который мы назвали Фредом, а я забираю почту.

Шон – первый, кто мне действительно понравился с тех пор, как я рассталась с парнем из колледжа. Я начала влюбляться в него несколько месяцев назад. И думала, он чувствует то же самое.

Бариста ставит мой латте на стойку, я забираю его и направляюсь к двери.

Уже в начале десятого утра жара становится удушливой и тяжелой; она опутывает меня, пока я иду к станции метро на 33-й улице. Когда я чувствую, как волосы прилипают к шее, то останавливаюсь, чтобы достать из сумки резинку и завязать их в хвост.

Это простое действие стоит мне двадцати двух секунд.

Спустившись по грязным ступеням в тоннель, я вижу, как уезжает пропущенный мною поезд. Несколько человек, вышедшие на этой станции, поднимаются по противоположной лестнице. Оказавшись на платформе, чувствую ветерок от ушедшего поезда. Флуоресцентный свет надо мной мигает, из переполненной урны выпадает мусор. На платформе лишь еще один человек, метрах в десяти от меня.

Почему он не сел на уехавший поезд?

Если тебе от кого-то не по себе, обычно на это есть серьезная причина. Мужчина с козлиной бородкой и рюкзаком на пустынной платформе метро в воскресенье утром не может стать достаточной причиной для того, чтобы мой пульс участился.

Но то, как он на меня смотрит, – может.

Наблюдаю за ним краем глаза, опасаясь любых резких движений, пока мозг лихорадочно соображает. Лестница прямо за мной. Если он захочет мне навредить, возможно, я успею убежать. Но могу застрять на турникете.

Других путей к бегству я не вижу.

Мужчина делает медленный, осторожный шаг в мою сторону.

Я осматриваюсь, надеясь, что появится кто-нибудь еще.

И вижу, что вообще-то мы не одни. Девушка в зеленом платье в белый горошек стоит на платформе поодаль, с другой стороны от мужчины. Она наполовину скрыта в тени большой колонны.

Двигаюсь в ее сторону, наблюдая боковым зрением за мужчиной. Но он лишь продолжает идти в сторону лестницы и, поднявшись по ней, исчезает. Я ругаю себя за паникерство – возможно, он просто перепутал направление и спустился не на ту платформу, я и сама так ошибалась. Видимо, все это время он смотрел на выход, а не на меня.

Медленно выдыхаю и смотрю на светодиодный дисплей с сияющей зеленой надписью. Следующий поезд придет через пару минут. На платформе появляются еще несколько человек.

Слышу отдаленный грохот колес приближающегося поезда – знакомые звуки моей повседневности. Я чувствую себя в безопасности.

Девушка бросает на меня взгляд, и я замечаю, что мы с ней примерно одного роста – больше ста семидесяти пяти сантиметров – и возраста, но ее волосы короче и светлее, чем у меня. У нее приятное лицо; я бы спросила у такого человека дорогу, если бы потерялась.

Разрываю зрительный контакт и опускаю взгляд. Что-то блестит на сером бетоне платформы. Какое-то украшение. Сначала я принимаю его за браслет, но, подняв, вижу, что это золотая цепочка с кулоном в виде пылающего солнца.

Может, его обронила эта девушка. Хочу спросить ее, но в этот момент рев подходящего поезда становится громче.

Она подходит к краю платформы.

Меня охватывает тревога. Слишком близко!

И в этот момент я понимаю, что она не собирается никуда ехать.

Протягиваю руку в ее сторону и что-то кричу – «Нет!» или «Стой!» – но уже поздно.

Наши взгляды встречаются. Из тоннеля показывается поезд. И она прыгает.

На долю секунды она замирает в воздухе, подняв руки над головой, словно в танце.

Поезд пролетает мимо, полируя колесами рельсы с пронзительным высоким лязгом – самым громким, что я слышала в жизни.

Желудок сжимается, я наклоняюсь, и меня тошнит. Тело начинает дрожать в ответ на ужас, который отчаянно пытается осознать мой разум.

Кто-то кричит, снова и снова: «Звоните 911!».

Поезд останавливается. Я заставляю себя поднять взгляд. Нигде нет ни малейшего признака девушки.

Вот она существует, а секунду спустя ее уже нет. Пошатываясь, направляюсь к стене и падаю на скамейку.

Во время последующих событий – когда я даю свидетельские показания детективу полиции с бесстрастным лицом, когда меня выводят на улицу через оградительную ленту, когда я иду через семь кварталов домой – я по-прежнему вижу глаза девушки прямо перед прыжком. В них не было ни отчаяния, ни страха, ни решимости.

Они были пусты.

Глава 2

Кассандра & Джейн

Аманде Эвингер было двадцать девять. Одинокая. Бездетная. Она жила одна в квартире-студии на Марри-Хилл, неподалеку от станции «Гранд-Централ». Работала медсестрой в отделении экстренной помощи в Городском Госпитале – работа была настолько утомительной и напряженной, что это не позволило ей наладить тесные связи с коллегами.

Она казалась идеальной кандидатурой, пока не бросилась под поезд в метро.

Спустя два дня после гибели Аманды Кассандра и Джейн Мур сидят вместе на диване в квартире Кассандры, расположенной в Трайбеке, и смотрят в ноутбук.

Мебель в гостиной обита тканью светло-серых и кремовых оттенков, не считая нескольких ярких акцентов-подушек. Панорамные окна щедро дарят свет и открывают прекрасные виды на Гудзон.

Квартира ухожена и элегантна, как и находящиеся в ней девушки.

Кассандре тридцать два, она на два года старше Джейн. Сразу видно, что они – с длинными блестящими черными волосами, карими глазами с золотистыми крапинками и кремовой кожей – сестры. Но Кассандра вся состоит из упругих мышц, в то время как фигура Джейн мягче и более округлая, а голос у нее высокий и приятный.

Джейн хмурится, пока Кассандра пролистывает фотографии. У них есть только недавние снимки Аманды – за последние несколько месяцев: Аманда, скрестив ноги, сидит на покрывале для пикника в Проспект-парке; Аманда поднимает бокал с маргаритой за Джейн на ее дне рождения; Аманда пересекает финишную черту на благотворительном марафоне по спортивной ходьбе для поддержки исследований рака груди.

На большинстве фотографий ее окружают одни и те же шесть улыбающихся молодых женщин – компания, которую методично собрали сестры Мур. У них разные профессии и совершенно разное социальное происхождение, зато общие для них куда более важные, скрытые качества.

– Нам нужно, чтобы Аманда была одна, – говорит Джейн.

– Смотри-ка. – Кассандра открывает фото, где Аманда держит на руках трехцветную кошку, сидя в свете солнца, льющегося из окна.

Джейн наклоняется вперед и кивает.

– Отлично. Обрежь немного, и никто не поймет, где сделано фото.

Какое-то время сестры молча смотрят на фотографию. Всего несколько недель назад Аманда сидела здесь, удобно устроившись в сером кресле, стоящем рядом с диваном, – она всегда выбирала это место, когда приходила к ним в гости. Она сбросила обувь и вытянула свои длинные ноги над подлокотником, рассказывая о пожилой жертве нападения, чью жизнь она спасала на протяжении четырех часов. Его дочь принесла сегодня кучу домашнего печенья и оставила нам такую милую открытку! – рассказывала Аманда со свойственным ей оживлением. Именно за такие моменты я люблю свою работу.

Невозможно поверить не только в смерть Аманды, но и что она решила закончить свою жизнь столь немыслимо жестоким образом.

– Я такого совершенно не ожидала, – наконец признается Кассандра.

– Видимо, мы знали Аманду не настолько хорошо, как думали, – отвечает Джейн.

После самоубийства Аманды сестры лихорадочно ищут ответы на вопросы: Где она была в дни перед смертью? С кем говорила? Оставила ли какие-то улики – например, записку с объяснением?

Они сразу же обыскали ее квартиру, проникнув туда с помощью запасного ключа. Забрали ноутбук Аманды и попросили одну из девушек из их сплоченной компании, консультанта по операционной безопасности, его разблокировать. Она провела атаку по словарю, перебрав тысячи возможных вариантов, и в итоге ей удалось подобрать пароль. Затем сестры изучили контакты Аманды. К сожалению, ее телефон был уничтожен под поездом, и его исследовать было нельзя.

Через два часа ее дом был взят под наблюдение. Первую посетительницу, мать Аманды, которая приехала на поезде из Делавэра, пригласила на чай одна из скорбящих подруг Аманды. Никакой полезной информации от нее получить не удалось, хоть та и предпочла отправиться в бар и беседа продлилась больше двух часов, за которые она выпила четыре бокала шардоне.

Поминки, которые должны пройти в четверг вечером в частном клубе в Мидтауне, стали еще одной мерой предосторожности. По задумке Кассандры, церемонию следовало сделать светской, не религиозной. Тогда, скорее всего, придут все, кто имел отношение к Аманде.

Сестры, у которых теперь появился доступ к контактам подруги, пригласят всех, с кем она переписывалась в последние полгода.

Еще Кассандра и Джейн запланировали прикрепить распечатанные приглашения на входе в дом Аманды, в больнице, где она работала, и в раздевалке спортзала, куда она ходила.

На поминках будет гостевая книга, чтобы собрать имена скорбящих.

– Мы справимся, верно? – спрашивает у Кассандры Джейн. Обе сестры устали; у них под глазами фиолетовые круги, и Кассандра потеряла несколько килограммов, отчего ее скулы стали еще острее.

– Как всегда, – отвечает Кассандра.

– Пойду налью нам вина. – Джейн встает, сжимая при этом плечо Кассандры.

Кассандра благодарно кивает, вставляя фотографию Аманды в объявление о поминках. И перечитывает его в последний раз, хотя знает каждое слово наизусть.

«Будет ли этого достаточно?» – гадает она, отправляя его в печать.

Если Аманда за несколько дней до смерти рассказала кому-то – кому угодно – то, чего не следовало, придет ли этот человек на ее поминки?

Сестры долго обсуждали текст под фотографией улыбающейся Аманды, и в итоге остановились на простом сообщении: Пожалуйста, приходите. Мы ждем всех.

Глава 3

Шэй

Статистика Нью-Йоркского метро: более 5 миллионов пассажиров в день. Открыто круглосуточно. 472 станции – крупнейшее из всех. Седьмое в мире по загруженности. Более 665 миль путей. 43 суицида или попыток суицида в прошлом году.

Захожу в квартиру и осматриваюсь. Кажется невероятным, что я ушла всего два часа назад. Сиреневые тюльпаны стоят в кобальтовой вазе. Сковородка отмокает в раковине. Обуви Шона и Джоди под скамейкой нет.

Иду прямиком в ванную и снимаю свою красную футболку и зеленые шорты. Стоя под струями горячей воды, я думаю только о ней. О ее приятном лице и прелестном платье в горошек. И пустом взгляде.

Интересно, когда ее хватятся. Когда муж вернется домой в темную квартиру? Когда она не появится на работе?

А может, она была не замужем. Может быть, у нее не было друзей среди коллег. Тогда, возможно, ее отсутствие заметят не сразу.

Как могли бы не сразу заметить мое.

Лежа той ночью в кровати, я постоянно прокручиваю в голове всю сцену, с того момента, как я направилась к девушке, чтобы подальше отойти от парня с бородкой. И ругаю себя, что не поступила как-то иначе. Не схватила ее за руку или не закричала «Нет!» чуть пораньше.

Когда я заметила девушку с приятным лицом, я думала лишь о том, как она может спасти меня. Но это я должна была ее спасти.

Комната словно сжимается вокруг меня в темноте.

Протягиваю руку, включаю лампу на прикроватном столике и моргаю от яркого света. Нужно поспать – в девять утра у меня важное собеседование в «Глобал Метрикс», и, если я не получу это место, придется оставаться на временной работе. Повезло, что у меня есть подработка в исследовательском отделе респектабельной юридической фирмы, но платят они не слишком хорошо, плюс медстраховка, оставшаяся с предыдущего места работы, истекает через несколько месяцев.

Но расслабиться не получается. Беру телефон и пытаюсь слушать лекции «ТЕД Толкс», чтобы отвлечься, но меня продолжают одолевать мысли о ней. «Кем она была?» – задаюсь я вопросом.

Я набираю в поисковике «Нью-Йорк станция 33-я улица суицид». Короткие новостные заметки, которые он мне выдал, не отвечают ни на один из моих вопросов. Я лишь узнала, что она стала двадцать седьмым человеком, прыгнувшим под поезд метро в Нью-Йорке в этом году.

Столько страданий – словно поток, скрытый под громкой суетой моего города. Что же заставляет людей пересекать эту последнюю, отчаянную черту?

Толкнула ли ее на этот шаг внезапная трагедия? А может, ей тоже казалось, что ее жизнь движется по наклонной?

Откладываю телефон. «Хватит», – приказываю я себе. Хватит искать сходства между вами. Она – не мое будущее.

Жду до семи утра, завариваю суперкрепкий кофе, надеваю свой любимый серый костюм и вытаскиваю маленькую палетку от «Сефоры», подаренную мамой на Рождество.

Закрывая за собой дверь, я вспоминаю, что так и не поработала над резюме. Уверяю себя, что оно не слишком нуждается в редактировании и я смогу компенсировать это сильным интервью.

По дороге я размышляю, как объяснить уход с предыдущего места – уволили сразу пятерых, и я надеюсь, что это сыграет в мою пользу, – и в этот момент замечаю знакомый зеленый столб, обозначающий вход в метро, и ведущие вниз ступени.

Я резко подаюсь назад, будто пораженная током.

– Эй, осторожнее, – ворчит кто-то, протискиваясь мимо меня.

Ноги словно застыли в цементе. Я вижу, как другие пассажиры исчезают в темной дыре, так же как я вчера – и тысячи раз до этого. Но теперь в глазах рябит, а голову наполняет шум. Я даже не могу заставить себя наступить на металлическую решетку между мной и входом.

Чем дольше я там стою, пытаясь заставить себя двинуться вперед, тем сильнее нарастает паника. Когда я слышу приглушенный шум подъезжающего к станции поезда, становится трудно дышать. Подмышки промокают от пота, и с носа сползают очки.

Вытаскиваю телефон: 8:25 утра.

На дрожащих ногах иду до перекрестка и ловлю такси, но в городе час пик. Я приезжаю в «Глобал Метрикс» с опозданием на десять минут, взвинченная и нервная. Глубоко дышу и вытираю ладони о брюки, пока секретарь ведет меня в кабинет Стэна Декера, начальника отдела кадров.

Обычно люди формируют мнение о других за первые семь секунд знакомства, так что при встрече с ним я стараюсь держаться прямо, крепко пожать руку и не отводить взгляда – все это говорит об уверенности в себе.

На вид ему лет сорок с небольшим – лысеющий, с толстым золотым обручальным кольцом и множеством фотографий в рамках на столе. Они все повернуты к нему, но я догадываюсь, что на них жена и дети.

– Итак, Шэй, почему вы считаете, что подходите нам? – начинает он, когда мы садимся.

Простой вопрос, и я его ждала.

– Я люблю исследовать. Меня всегда интересовало, как подсознание влияет на привычки и решения людей. Моей основной специальностью была статистика, второстепенной – анализ данных. Я помогу вашей компании тем, что умею делать лучше всего: буду собирать и расшифровывать информацию, необходимую для создания сообщений, которые привлекут целевую аудиторию.

Он кивает и складывает руки домиком.

– Расскажите немного о своих самых успешных проектах.

Этот вопрос тоже входит в десятку самых популярных вопросов на собеседованиях.

– На моем последнем месте работы одним из клиентов была компания по производству органического йогурта, которая хотела расширить свой рынок за счет миллениалов.

У меня в сумке вибрирует телефон. Я вздрагиваю. Поверить не могу, что нарушила одно из важнейших правил собеседования: не отключила телефон.

Взгляд Стэна Декера падает на мою сумку.

– Прошу прощения. Видимо, я забыла отключить его после того, как позвонила предупредить вас, что задержусь на несколько минут.

После таких слов мне хочется себя ударить: Зачем ему об этом напоминать?

Роюсь в сумке в поисках телефона. Прежде чем я успеваю его выключить, на экране всплывает оповещение о новом голосовом сообщении от незнакомого номера с кодом 212.

Возможно, это детектив полиции, которая вчера брала у меня показания. Она сказала, что ей может потребоваться снова связаться со мной сегодня.

– Так что там с йогуртами? – напоминает Стэн.

– Да…

Я чувствую, как пылают щеки – скорее всего, они сейчас ярко-красные на фоне моей бледной кожи.

Пытаюсь собраться с мыслями, но сосредоточиться невозможно. Я могу думать только о сообщении на телефоне.

Этот звонок словно выпустил на волю все звуки и зрелища вчерашнего дня – оглушительный скрежет колес поезда, трепетание светло-зеленого платья в горошек, когда девушка прыгнула. Я не могу перестать прокручивать все это.

Что-то мямлю, и мне удается закончить собеседование, но еще до того, как я покинула здание, понимаю, что меня не возьмут.

Как только оказываюсь на тротуаре перед «Глобал Метрикс», достаю телефон.

Я не ошиблась: звонила детектив Уильямс. Она хочет снова пройтись по моим показаниям по телефону. Когда мы заканчиваем, я спрашиваю, как звали погибшую; почему-то мне важно это знать.

– Мы уже оповестили ближайших родственников, так что я могу открыть вам ее имя. Аманда Эвингер.

Закрываю глаза и повторяю его про себя. Такое красивое имя. Я знаю, что никогда его не забуду.

Иду домой через сорок кварталов, пытаясь заставить себя выстроить план на оставшуюся часть дня: обновлю резюме и отправлю его новой порции агентов. А потом побегаю, чтобы получить заряд эндорфинов и поднять настроение. И еще мне нужно купить подарок для маленькой дочки Мелани, чья мать пригласила меня к себе выпить на неделе.

По дороге домой я делаю кое-что еще: планирую маршрут в обход всех станций метро.

Глава 4

Кассандра & Джейн

Через несколько дней после того, как Аманда прыгнула под поезд, Джейн получает срочный звонок: кто-то кроме матери Аманды появился у ее дома.

Джейн спешит в соседний кабинет, к Кассандре, сжимая в руках телефон. В «Мур Паблик Рилейшнз», их небольшой фирме на Салливан-стрит, оживленное утро. До этого момента рабочий день протекал как обычно – они встретились с многообещающим дизайнером сумок, уточнили детали открытия выставки художницы, которую они представляют, и составили список лидеров мнений, которые должны будут распространить информацию о новом ресторане азиатской кухни в стиле фьюжен.

Но все это время они оставались настороже и держали под рукой телефоны.

Стейси – самая молодая в группе, ей двадцать девять – на другом конце провода. Она бросила школу после одиннадцатого класса, но позднее получила-таки аттестат и сама приобрела так много знаний в сфере технологий, что теперь является востребованным консультантом по кибербезопасности. Стейси часто недооценивают из-за миниатюрного телосложения, создающего обманчивое впечатление о ее физической форме, и грубоватой, слегка безграмотной речи, которая отвлекает от ее острого как бритва ума.

Сестры считают ее одним из своих ценнейших кадров.

Это Стейси взломала ноутбук Аманды. И даже смогла установить камеру наблюдения на фонаре у входа в ее дом и издалека отслеживать видеотрансляцию в режиме реального времени. Сидя в кофейне через квартал оттуда, Стейси одновременно работала и наблюдала.