- -
- 100%
- +
Катерина Трацкая
– Говорю же тебе! Нет там никого! Скорее лезь и всё! – убеждает меня моя подружка Соня, а я не знаю, куда себя деть, потому что пока мы с ней прыгали через гаражи, как два сайгака, я порвала себе джинсы на заднице. А теперь не знаю, что делать, потому что мы и так кое-как сбежали из общаги, чтобы попасть на вечеринку в клуб. Пришлось даже спускаться с третьего этажа на крыши гаражного бокса с помощью связанных покрывал. А теперь вот это! Не возвращаться же теперь в самом деле?!
– И что? Я теперь с дыркой на жопе пойду? Как ты считаешь, это прикольно? – спрашиваю, повернувшись к ней задом. – Блииин… И магазины не работают… Что делать-то?!
– Не знаю…Давай, может, у Светки Титовой попросим, чтобы скинула что-нибудь? Из окна? У них окна с той стороны, комендантша не должна услышать… – предлагает она, и я выдыхаю. В принципе, не плохая идея. Переоденусь и можно идти хоть на все четыре стороны.
– Ладно… Давай… – соглашаюсь, и мы с Соней неторопливо следуем во двор.
– Слушай, как ты умудрилась-то? – ржёт она, глядя на мой внешний вид, а я растягиваю губы в недовольстве.
– Из-за тебя, между прочим. Если бы ты не задержалась, мне не пришлось бы медлить. А именно так я и зацепилась, – ворчу себе под нос, пока Соня пишет Светке сообщение.
– Ну, извини… Всё, порядок. Сказала, сейчас скинет тебе что-нибудь, – сообщает мне подруга, и мы ждём. Хорошо, что на улице сентябрь. Достаточно тепло, чтобы не замёрзнуть в ожидании клочка одежды. Окно четвертого этажа распахивается, и Светка широко улыбается, размахивая там своими джинсами.
– Привет, пьяницы, – кричит она, на что я фыркаю.
– Она это нам сказала?
– Ага, похоже на то, – смеётся Соня, глядя на неё. – Давай уже кидай, а!
Хорошо, что у нас примерно один размер. Я ношу сорок второй, но моя задница точно круглее её, так что джинсы должны быть в облипку.
– Ловите! – Светка разжимает руку, но внезапно каким-то совершенно неожиданным порывом ветра злосчастную джинсовую тряпку сдувает куда-то в сторону, и в этот же момент она приземляется на лобовое стекло только что остановившегося авто, да ещё и с треском, будто Светка положила в джинсы камни! И я точно знаю, что это за автомобиль…
Чёрт, Бентли Континенталь!
Представляю, сколько будет стоит ремонт его стекла. И мне уже становится страшно… Хоть бы не трещина, пожалуйста… Да что же сегодня за день то такой!? Пропади всё пропадом!
Замираю. И двери открываются…
Глаза Сони округляются, когда из комфортабельного салона выходят двое парней примерно нашего возраста. Их фары освещают нас, я прикрываю голую задницу, а один из них неоднозначно ведёт бровью и смотрит прямо на меня, держа в руках найденную вещь.
– Твоё добро? – спрашивает он, по всей видимости, у меня, а у меня в голове сейчас полный дестрой. Я даже не знаю, как открыть рот. Соня, кажется, и вовсе сейчас упадёт в обморок.
– Ага, – кричу ему и морщусь от стыда.
– Ну, подойди. Забери, – слышу я с расстояния около ста метров, а как идти не знаю. Разве что прикрывая свою пятую точку. Хорошо, он не сказал, что машину повредила. Хотя бы тут выдыхаю и осторожно следую его указу, схватив Соню за руку.
– Зачем мы туда идём?
– А что мне делать??? Ходить с рваной жопой, прости Господи?! – спрашиваю в истерике, пока мы подходим ближе.
Парни становятся всё презентабельнее. Широкоплечие, красивые, как Дьяволы. На них даже смотреть страшно. Тот, что держит мои джинсы темноволосый, спортивного телосложения, но безобразно жуёт жвачку, словно стадная корова на пастбище, а ещё смотрит на меня сверху вниз, будто выказывая мне своё пренебрежение. Он конечно выше, но взгляд столь надменный и высокомерный, что мне становится не по себе. Хотя чего я ожидала от парней на такой дорогущей тачке?
Он протягивает мне джинсы и осматривает с какой-то усмешкой в глазах.
– Спасибо.
Я уже собираюсь их выхватить, как он неожиданно отводит руку и джинсы в сторону, и в итоге я успеваю схватить лишь воздух. Не поняла…
– Ты чего? – спрашиваю, нахмурившись.
– Ты мне лобовое поцарапала, – говорит он, исследуя меня с ног до головы. Его челюсть ходит ходуном, опять же из-за жвачки, наверное. – Как возмещать будешь?
– Чего? Где это?! – возмущаюсь я, встав перед ним в позу сахарницы, и его взгляд тут же уползает вниз к огромной дырке на моих штанах, которую видно и спереди. Мои руки сразу возвращаются обратно и прячут оголенную ягодицу, а также часть бедра. Чёрт! – Соня посмотри… – прошу я подружку, и та на автомате подбегает и рассматривает стекло, пока второй парень пялится на неё и только.
– Каааать… Тут реально… Как бы… Царапина. Небольшая конечно, – тянет подруга, а у меня в горле пересыхает. Блин! Чёртовы джинсы! Чёртова Светка! Чёртова вечеринка и дырка на жопе! Господи!
– Слушай… Прости, пожалуйста, – мямлю я парню, глядя на него несчастными глазами. – У меня просто… У меня… Блин, не знаю даже как сказать это.
– У неё джинсы порвались, – выдаёт за меня Соня. – А мы в клуб собирались на вечеринку. И подружка скинула нам их с окна общаги. Вот…
– Да, – подтверждаю я. – Подул ветер, и их немного сместило… А тут твоя машина проезжала…
– То есть, виноват, по-твоему, ветер? – спрашивает он, надменно приподнимая свою левую бровь.
– Ну… Как бы… Да, – тяну, строя самую жалкую гримасу из всех. Я не представляю, сколько стоит убрать эту царапину с этого стекла, если вся машина стоит около сорока миллионов.
– Хм… Очень интересно, – в его голосе сплошной сарказм. Он смотрит на меня как на таракана. – Как считаешь, Кир? Интересная же история?
– Ага, обхохочешься, – заявляет второй парень, скрестив на груди руки.
– Но это правда, – выдаю, протягивая ему свою. – Дай, пожалуйста, переодеться. Я ужасно себя чувствую.
– Что ж… Я чувствую себя не лучше, поверь, – отвечает он, наконец, вытаскивая изо рта эту дурацкую жвачку и, как ни странно, подходит к урне, чтобы её выбросить. Ну надо же… Мажор и воспитание… Как необычно. Пожалуй, не стоит произносить этого вслух. – Значит, ты Катя? – спрашивает он, осматривая меня, пока я прячусь от него, разворачиваясь. Только бы он не разглядел ничего лишнего. – В какой клуб собирались?
– Это не твоё дело! – грубо говорю, но у Сони уже вырывается «Джипси». Я тут же смотрю на неё так, словно готова убить и порезать на куски, а она опускает шею, вжимая её в плечи. Будь у меня сейчас гильотина!!! Я бы…!
– Надо же, Кир… Смотри и тут совпадение…
Да ладно… Сжимаю челюсть и понимаю, что они так и будут издеваться над нами.
– Давай так, Катерина, – тянет он, аккуратно сворачивая мои джинсы. – Едете с нами, проводишь ночь со мной, и я забуду про царапину.
– Что? Ну уж нет! Иди ты на хрен с такими предложениями! – выплескиваю, глядя на него со злостью. Кем он себя вообще возомнил?!
Мне кажется, у него и его друга от моего заявления случился какой-то ступор. Они что ж решили, что любая к ним в койку готова прыгнуть?! Я, конечно, не ханжа, но не собираюсь спать с кем попало, тем более, что вообще ни разу этого не делала. А тут какой-то наглый мажор, которому я всего лишь поцарапала машину и то не я, а ветер! Ветер, блин, ветер!
– И что же… С дырявой жопой туда пойдешь? – спрашивает он, насмехаясь.
– А хоть бы и так! – выдаю ему, пока Соня смотрит то на него, то на меня. Мне кажется, у неё сейчас глаза бегают, как стрелка на часах.
– Ладно, – говорит он, глядя на друга, и демонстративно кладёт мои джинсы на заднее сиденье своей машины. – Поехали, Кир, нас уже ждут.
Вот ведь козёл! Козёл! Козёл!
– Подождииии, – прошу его, и он замирает, улыбаясь.
– Что такое, Катюш? – спрашивает издевательски. Моя челюсть сжимается. Кулаки тоже. Как же хочется ему вмазать. – Передумала?
– Будь человеком. Дай джинсы. Я верну тебе долг. Но… Другим способом…
– Да ладно? Серьёзно? Хм… Живёшь в общаге… Знаешь сколько стоит такая тачка?
– Поскольку это GT 23-го, думаю, около сорока миллионов. Плюс-минус, – отвечаю, и он хмурится, удивленно вскинув бровь.
– Откуда такие познания, солнышко?
– Работаю в автосервисе. Точнее, подрабатываю, – сообщаю ему, что ещё сильнее его удивляет.
– Ты?
– Да, я – администратор.
– Ясно, – отвечает он, всё ещё пристально глядя на меня. – Давай так, Катя. Просто едете с нами. Просто сидим в клубе. Мы отвозим вас по домам и можете быть свободны.
Я тут же смотрю на Соню.
– А что за аттракцион невиданной щедрости? – спрашиваю с недоверием, и вижу, что он тянется за моими джинсами. Мне бы прикусить язык. Меня даже Соня за руку уже дёргает, а я всё не унимаюсь. Его рожа так и подначивает меня бросить какой-то вызов. Злит дико. И дико бесит. Хозяин жизни. Небось и дня-то в жизни не проработал!
– Я могу передумать, – заявляет он, держа в руках мою вещь, а затем медленно протягивает её мне. – Ну…
– Хорошо, – соглашаюсь, подходя ближе. – Только ещё кое-что.
– Что ещё?
– Позволь переодеться. Нормально. Без выкрутасов. И не считай, что тебе все обязаны. Спать я с тобой точно не буду.
– Это мы ещё посмотрим, куколка, – улыбается он, и я, наконец, выхватываю свои штаны.
– Только давайте без глупостей. Потому что если сбежите. Или если кинете в клубе, я просто найду вас и всё. А там уже и долг придётся по-другому отрабатывать, – заявляет он надменным тоном. Словно является никем иным, как Господом во плоти! И найти-то он может, и наказать! Ну прямо мститель собственной персоной!
А вместе с тем, я даже не знаю, как его зовут. Второй – Кир. Видимо – Кирилл. И они теперь знают, что мы Катя и Соня, блин…
Захожу за его машину и прошу подругу проследить, чтобы они не двигались. Сама же расстегиваю ширинку и стаскиваю с себя штаны. Ворчу. Бешусь.
А парень мерзко ржёт где-то впереди.
– Ну что ж ты там бубнишь-то, красавица… Какая злючка, а… Такие мне ещё не попадались.
– Заткнись! – кидаю ему в ответ, а сама уже облачаюсь в новые брюки. И внезапно понимаю, что в кармане что-то есть. Ключи, блин. Вот почему так жёстко получилось. Надо потом «поблагодарить» Светку от всего сердца. – Всё. – выхожу, поправляя каблуки, а он рассматривает мои ноги.
– Ну вот, эти лучше, – заявляет он, сосредоточенно замирая. – Хотя бы не как оборванка.
– Да пошёл ты! – выдаю в бешенстве, и уже реально не хочу никуда с ними ехать. Настолько бесит, что не знаю, как вынесу его общество ещё хотя бы пятнадцать минут.
Он внаглую открывает дверь с одной стороны, а этот Кир – с другой. И мы с Соней смотрим друг на друга, вздыхая. Лезем туда, как на каторгу. Кто бы рассказал, что сегодня случится, ни за что бы не полезла через окно.
Едем в молчании, орёт музыка. В машине стоит приятный запах. На удивление реально приятный. Ни сигарет тебе, ни чего-то отвратительного. Всё какое-то мятное и немного кофейное… Странное сочетание.
Безумно комфортно сидеть внутри. Салон просто обалденный, но я конечно же не подаю вида, хоть мажор постоянно и проверяет меня через зеркало, поглядывая так, будто раздевает меня своими омутами. Я же стараюсь смотреть только в окно, хотя ощупываю кожу на сиденье подушечками пальцев. Обожаю это чувство...
Мы доезжаем примерно за двадцать минут. Парни паркуются и даже не собираются стоять в очереди. Быстро проводят нас через какую-то заднюю дверь, и мы оказываемся в тёмном коридоре, через который следуем к шумному залу. Я крепко держу Соню за руку. И трясусь. Надеюсь, это не последние секунды нашей жизни… Тут вдруг ощущаю, что Соня куда-то отрывается от меня, и я заваливаюсь вперед, опираясь на что-то очень твёрдое и тёплое. Что-то, что нагло обхватывает меня за талию.
– Осторожнее, – шепчет мажор, а я отлетаю от него в жуткой панике, доставая телефон из сумочки и пытаясь подсветить помещение. Его смех жутко бесит, просто немыслимо раздражает!
Но внезапно дверь открывается, и в коридоре становится чуть светлее.
– Кать, ты где? – спрашивает меня Соня, и я выдыхаю.
– Да здесь я, здесь, – бегу за ней, выныривая в огромный зал, откуда орёт громкая музыка, и клубья дыма тут же пронзают нос, отчего я начинаю кашлять.
– Эй… Девчонки, – раздаётся сзади, но мы куда-то целенаправленно движемся, пока меня не одёргивает грубая мужская рука.
– Куда пошла, красивая, давай познакомимся, говорю!
И пикнуть не успеваю, как внезапно за моей спиной вырастает широкоплечая фигура моего нового знакомого.
– Проблемы, Гор? Девчонка со мной, – твердит ненавистный мажор, и, как ни странно, я благодарна, потому что этот ужасно жуткий парень меня пугает. По-настоящему. Мало того, что у него на лице огромный шрам, так ещё и глаза какие-то дикие, а на их столе лежат какие-то таблетки и куча алкоголя. Вокруг много парней, и помимо них девиц в полудрёме, которые развалились на диване.
– Никаких, Ад. Не знал, что ты приехал, – парень меняется в голосе.
Ад? Мне сейчас не послышалось? Что ещё за странная кличка, блин…
– Ну, приехал. Вопросы если есть. Второй этаж. Вэлком, – говорит он, оттесняя меня и склоняется к моему уху. – Бери свою подружайку и топайте на второй. Держись Кира, от него не отходите. И не виляй задницей так откровенно. – твердит он, на что я фыркаю.
Я вообще-то ничем не виляла. Козёл.
Беру Соню за руку, пока Кир ведёт нас наверх. Семеню за ним как маленький ребёнок и врезаюсь в спину, когда он останавливается возле диванчиков, куда тут же начинает налетать толпа девиц, словно им дали зелёный свет. А затем сюда подсаживаются и какие-то другие парни, а мы с Соней стоим как истуканы и не знаем, что делать. Все тянут руки, приставая с вопросами. «Я видела ты с Адом говорила? Откуда его знаешь? Как тебя зовут? Ой, а ты его девушка на сегодня? А кто с Киром приехал?».
– Давай уйдём, – прошу я Соню, округляя глаза от этой навязчивости. Соня вздыхает и согласно кивает, пока перед нами не склоняется Кир.
– Что вам принести? – спрашивает, перекрикивая всех остальных. – Сонь?
– Эм… А… – теряется она, но я не дремлю.
– Давай какие-нибудь коктейли на свой вкус, – отвечаю, и парень согласно кивает, направившись за напитками.
– Мы что будем пить? – удивляется Соня. Обычно мы не пьём в компании незнакомых людей. Мы наученные, знаем, как девочек вот так напаивают и увозят в неизвестном направлении. Поэтому я тут же мотаю головой.
– Нет конечно. Просто убежим сейчас, когда Кир исчезнет и всё, – отвечаю, прослеживая его путь до барной стойки. Как только парень спускается, я тут же беру подругу за руку, и мы начинаем убегать вниз по лестнице. Но стоит нам добраться до заветного первого этажа, как кто-то очень грубо хватает меня за шкирку.
– Куда, блядь, собралась?! – замираю, отпуская Сонину руку и поворачивая к мажору испуганное лицо.
– Поставь меня! Я тебе не шавка! – кричу ему, начиная бить кулаками, а он ржёт как придурок.
– Нет, конечно. Ты просто котёнок. Маленький такой. Дворовый испуганный котёнок, – заявляет он, отчего мои удары и ненависть к нему становятся только сильнее.
– Отпусти, отпусти! Чёртов придурок!
– Я тебя предупреждал, Катерина. Сказал прямо – свалишь и будешь отрабатывать. Не стала слушать – твои проблемы, – он хватает меня за руку и грубо дёргает на себя, вынуждая прильнуть к нему, а потом обхватывает так крепко, как только возможно, и тащит прямо на руках в центр зала, пока я брыкаюсь как могу и пытаюсь вырваться. Но там такие крики и гам, что никто ничего не замечает. Повсюду орёт музыка, а этот самый Ад… Какое дебильное прозвище… Уже лапает меня за задницу и не даёт опуститься на ноги, просто кружа меня в воздухе как пушинку.
– Поставь меня, блин, поставь! – истерически выплескиваю, и уже хочу откусить ему нос. Вот прям представляю, как сейчас нагнусь и укушу его. Откушу просто к хренам, и пока он будет валяться, истекая кровью успею убежать…
А потом что? Он, наверное, найдет меня и посадит… Или того хуже. Отвезет в лес и сделает со мной что-нибудь… Господи, Катя, что за мысли?! Он же не всесилен, в конце концов!
Через десять минут таких моих сопротивлений, парень наконец спрашивает:
– Не устала?
А я уже вишу на нём безвольной макарониной и ничего не хочу делать. Ощущаю, как его руки держат меня за ягодицы, а улыбка расползается от счастья, пока я чувствую себя ничтожеством.
– Ты можешь просто не трогать меня? Можешь отпустить? Мне очень некомфортно, – сообщаю ему на ухо, но, кажется, это только сильнее его возбуждает. Смотрю наверх, а все девчонки выстроились в ряд и обсуждают то, что он со мной делает, и Соня, кстати, тоже стоит там же. – Почему они все так смотрят на тебя? И на меня? Что им, блин, нужно?
– Кхм, – надменно подкашливает он. – А сама как думаешь?
– Не знаю и думать об этом даже не хочу.
– Просто каждая мечтает оказаться на твоём месте, вот и всё, – заявляет он, улыбаясь, а я приподнимаю бровь.
– Тогда давай я поменяюсь с кем-нибудь местами, пожалуйста. Тебе же всё равно кого носить? Кого лапать. Отпусти меня, как там тебя…
– Не отпущу, ты мне должна, – повторяет он, отчего я вздыхаю.
– Как же ты меня бесишь…
– Взаимно, дорогуша. Но я не прощаю долгов. Должна – отработаешь. Не сексом, так вот этим, – продолжает он, заставляя меня поморщиться.
– И как долго мне придётся отрабатывать? Сколько таких странных танцев???
– Не знаю, пока мне не надоест, – улыбается он, и мне кажется, будто нюхает мои волосы. Ужасно неприятное странное чувство. Будто мурашки по всему телу и… О боже… У него что стоит прямо сейчас? Я вдруг встречаюсь с ним глазами, и он начинает ржать.
– Отпусти меня, извращенец, блин! – продолжаю колотить его, а в ответ получаю лишь холодный жестокий взгляд. Замираю и рассматриваю его лицо. Так близко, как под микроскопом. У него голубые глаза. Хотя сначала мне казалось, что тёмные. Длинные ресницы. Красиво очерченные пухлые губы, но насмешка на них всё портит. А ещё щетина, которая только добавляет ему шарма и сексуальности.
– Нравлюсь? – спрашивает он бесцеремонно, и тут я понимаю, что секунд двадцать тупо смотрела на него и ничего не говорила. Не сопротивлялась, не возмущалась, просто смотрела как завороженная идиотка!
– Вообще нет! Ни капельки! Ни капельки не нравишься! – отвечаю и злюсь, но ощущаю, как щёки начинают гореть. Неужели это от стыда? Какой ужас, надеюсь, они не красные.
Он снова насмехается и потом ставит меня на танцпол наконец-то.
– Какая же ты тяжелая, чуть спину не надорвал, – шипит он, отчего я тут же вспыхиваю.
– Да пошёл ты, говнюк чёртов! – возмущаюсь, разворачиваюсь на каблуках и тут же ухожу на второй этаж за Соней. Когда поднимаюсь, вижу, что они с Киром стоят очень близко и о чём-то мило беседуют, будто вот между ними-то как раз всё нормально. Это я по-прежнему ненавижу этого чёртового выскочку-мажора! Придурка, блин! Подхожу к подруге почти в упор.
– Я вам не мешаю?
– А… Кать… – дёргается она в панике.
– Да, Катя! Прикинь! – отвечаю с сарказмом, а та смотрит на меня ошарашенно.
– Ты чего такая злая?
– Да потому что он – придурок конченный. И я больше не хочу здесь оставаться!
– На твоём месте я бы этого не делал, – предупреждает Кир. – Дай ему поиграть. Подыграй сама. Даже трахаться не обязательно. Просто будь лапочкой, он тут же отстанет.
– Что? Да не буду я с ним лапочкой. Он вообще этого не заслуживает! – выдаю со злостью. На устах сидит что-то вроде «пусть катится к чёрту, грёбанный идиот!», но я уже опасаюсь говорить подобное. – С какой стати один человек может что-то требовать от другого??? Ну поцарапала я его машину, это вышло случайно! Это не значит, что я ему что-то должна!
– Ещё как должна, – звучит сзади шёпот, и я снова дёргаюсь в сторону в панике. Ему не надоело вот так подло подкрадываться!? Придурок!
– Давай на чистоту. Слушай. Как там тебя… Ад! – говорю, и он морщится.
– Для тебя я никакой не Ад, понятно, маленькая шлюшка? – спрашивает с хрипотцой надломленным голосом. – Зови меня Глеб Александрович. Так яснее? – с пристрастием продолжает, отчего я просто…
Сейчас, нахрен, взорвусь!
– Знаешь, что, Глеб Александрович... Пошёл ты на хер! – говорю, беру коктейль в руку и оплескиваю его лицо кровавой Мэри. Томатная жижа стекает по нему и его белоснежной футболке. Соня прикрывает рот. Кир смотрит на всё это в полном ахтунге. Девчонки вокруг начинают громко что-то лепетать, а я…
Бегу вскачь с лестницы, сломя голову, напрочь отключив рассудок. Забываю про чувство самосохранения, когда чуть ли не спрыгиваю с последних ступенек, или же наоборот думаю только о нём, потому что то, что он со мной за это сделает, очевидно, хуже перелома. Перебираю ноги в ужасе, ведь за мной в прямом смысле слова сейчас бежит самый Ад. Смерть, если по-другому. Преисподняя!
Паника накрывает одновременно с чужими ладонями. Которые тут же перебрасывают меня через плечо, а я начинаю колотить его.
– Ну всё, стерва, доигралась.
– Поставь меня! Поставь, сукин ты сын! Я тебя зарежу, клянусь зарежу! – кричу я, но меня будто не слышат, а потом мы вдвоём оказываемся в тёмном отдалённом коридоре, где нет ни единой души, кроме нас…
Глава 1.
Застываю, вслушиваясь в его тяжёлое шумное дыхание. Представляю, как он сейчас выглядит. Наверняка весь в томатном соке, красный и озлобленный, как сам Чёрт во плоти. Руки скользят по мне и опускают на твёрдую поверхность. Всё кружится перед глазами. Я слишком долго провела вниз головой.
– Где мы? – спрашиваю, осматриваясь, но ни черта не вижу. Темно так, что хоть глаз выколи. Ощущаю, что его руки находятся по краям от моей головы. То есть, я зажата со всех сторон, а он вслушивается в стук моего сердца, которое сейчас готово вылететь из груди от страха. – Слушай… Глеб… Ты ведь Глеб, верно? Я просто пошутила… Успокойся, ладно? Я куплю тебе новую футболку… Ну или эту постираю… Или не знаю…
Господи, мне ещё страшнее, от того что он молчит. Так ведь запугивают своих жертв, да? Это специальная тактика? Да он просто профессионал!
– Поцелуй, – звучит грубый стальной тон. Я сглатываю. Я точно не собираюсь целовать его. Ни за какие, нахрен, коврижки!
– Я не буду, – отвечаю сдавленно. – Я сожалею, что пролила на тебя коктейль, но ты сам виноват. Ты обозвал меня шлюхой!
– Не шлюхой, а шлюшкой. Ты такая и есть, – цедит он снова, а мне так обидно. Просто до ужаса обидно. Я очень хочу его ударить.
– Ты скотина последняя, это понятно?! – спрашиваю, наконец ощущаю, что глаза начинают адаптироваться в темноте. Что-то я вижу. Какие-то очертания коридора, самого Глеба. Но пока смутно. – Я просто хочу уйти. Ты мне не нравишься. Я отдам тебе долг. Сколько я должна? Десять тысяч? Или сколько?
– Сто пятьдесят. Возьмешь кредит или… Насосешь в переулке за клубом? – спрашивает он, и я в ту же самую секунду даю ему пощечину. Смачную и сильную. Такую, от которой у меня жжёт ладонь. Я редко бью парней. Бывает, когда они позволяют лишнего, но вот это… Это хамство не ведает границ! Глаза слезятся от обиды.
Не успеваю испугаться, как его рука грубо хватает меня за затылок и притягивает меня ближе, а потом он просто застывает передо мной. Между нами несчастный сантиметр, а, может, и того меньше. От его губ до моих… Мы оба дышим как ненормальные. Меня трясёт, его трясёт. Я вообще не понимаю, что здесь происходит, но у меня все внутренности рядом с ним наизнанку выворачивает.
Тёмный коридор, кажется, становится ещё мрачнее. Потому что мы с ним вместе составляем что-то тёмное и очень-очень насыщенное. От него пахнет мятой. Видимо, всегда так пахнет. Только теперь запах отчётливо смешивается с томатами, которые я совсем невежливо на него расплескала.
– Отпусти, – выдыхаю в его губы и боюсь пошевелиться. Хочется исчезнуть отсюда. Забыть этот день раз и навсегда. Забыть то, что мы вообще сюда поехали, что я порвала джинсы, что всё вот это произошло. Мои руки просто висят по сторонам от бессилия. Я уже даже боюсь драться. Просто послушно стою в ожидании самых беспринципных его решений.