- -
- 100%
- +
Сука…
Грёбанное печенье… Как в рекламе… Раньше казалось до безобразия сладким… Вкусным… С нугой и карамелью. Это вот всё про неё.
Пока у тебя не начинают вываливаться зубы…
Я её уже ненавижу… Она из меня всю душу вытрясла, я думал уже перешагнул, но то, что из неё выросло ещё хуже, блядь, чем было… В сто крат! Это какая-то стерва в кубе просто… Нереально.
У меня кровь закипает. Одурманенная её таким тупым мерзким поступком бродит туда-сюда по венам и резко скапливается в районе сердце. Оседая там болезненным сгустком… Не потому что я не видел раньше Красильникову голой… Видел… Лет в пять сто процентов… Но, блядь.
Это вообще уже какой-то полный пиздец с её стороны. Диверсия. Специальная военная операция, направленная как раз на обезвреживание меня!
И топит же как щенка. Никаких шансов выжить!
– Ты меня плохо слышишь?! Я хочу домой, Хорольский! – вопит, словно ужаленная прямо мне в ухо, но я на похуй везу её сам не знаю куда… Подальше оттуда…
Ещё и сиськи им показала… Это какой… Надо быть… С-с-с…
Дышу, ощущая, что нихрена эта чёртова техника дыхания не работает… И зря там батя пытается каждый раз объяснять мне как справляться с гневом. У него-то мама была… А у меня…
Блядь, у меня вот это исчадие Ада, которое меня уже до костей выпотрошило…
Печенька, блядь, тоже мне…
Четыре года прошло. Четыре! Я не видел, не слышал… Думал, ну всё…
Пережил, наверное… Должно же когда-то отпустить, правда?!
В разговоре как-то прозвучало что-то вроде…
– Наташа так радуется за Софку… Она такой умницей выросла…
И всё… У меня как заряд вновь по телу прошёлся. Мне кажется, даже Варька почувствовала. Я как сидел за столом с вилкой, так и не притронулся к еде. Ушёл, сказал, что не голоден. И вообще максимально бежать пытался… Всегда.
Знаете, как когда объявляют о стихийном бедствии. Только когда это что-то вроде долбанного Везувия, бесполезно предупреждать…
Бегите, кто может…
Красильникова снова тут по твою душу…
Но тётя Наташа же сказала, что выросла умницей… Я думал, может, и её наконец в другую сторону повело?! И где тут умница?! Где? Может, я не рассмотрел, а?!
– Если ты сейчас не остановишься! – угрожает с характерным ей фырканьем. Избалованная, залюбленная донельзя, эгоистичная и самонадеянная. Дайте мне сил, прошу… Сил не сбросить эту тачку с моста прямо сейчас.
– И что ты сделаешь? Бате пожалуешься?
– Да я тебя сама уработаю, понял?!
Смотрю сначала на пухлые губы, из которых вся эта грязь вылетает, приоткрытый влажный рот, который буквально полчаса назад засосал, а потом и на сексуальную ложбинку в декольте её платья и залипаю там. Уработает… Кто бы сомневался. Уже…
– Не пялься на меня, животное!
– Прикройся тогда, сука. Отрастила, блядь, сиськи! – ворчу на неё, а она продолжает пыхтеть и дёргаться. Надо же, блин… Америку ей открыл. Мужикам нравятся сиськи… И они туда постоянно смотрят. Вот это парадокс… И возмущение в её глазах такое, словно она реально не ожидала от меня этого услышать.
– Отец ждёт меня в час дома! Если не вернусь – мне конец!
Ебать, напугала, конечно. Словно мне не должно быть насрать. Особенно после всего.
– А как твой отец отреагировал бы на то, чем ты там занимаешься?! Давно такой стала, а?
У стервы тут же загораются глаза. Она скрещивает на груди свои тонкие руки и смотрит на меня волком. Как на будущий труп.
– А ты? Давно таким стал?
– Я-то нормальный… Парням раздеваться можно. Девчонкам – всё равно, что ебаться со всеми подряд, – выпаливаю и тут же получаю по морде. Звонко и хлёстко. Так и знал, собственно. Уже реально забыл, каково это – получать от лучшей подруги. Аж ржать начинаю, а эта гадина открывает окно и начинает выкидывать из него мои вещи. – Слышь! Угомонись, блях, дура! – торможу машину, потому что она уже выбросила и мою вонючку, и визитницу, и презики, и, кажется, мои водительские права… – Бляяяяя… Ты издеваешься… – закрываю бардачок и смотрю на неё. Улыбка тут же расползается по её безобразно красивому лицу… Я уже говорил, насколько не вывожу всё это?
Мало, видать, говорил… Она же просто катастрофа… Землетрясение, блин…
У меня всё тело рядом с ней хреначит как при магнитудах в девять с половиной…
– Скучал по мне, чёртик?
Зараза какая, а… Ещё и давит на гнилуху. Это что-то встроенное, точно. С рождения в ней, как влитое. Она всегда умела так посмотреть и так сказать, что я дар речи терял. И способность функционировать тоже.
– Сама как думаешь? Вот ты мне где, – символично показываю жестом «по горло». – Достала…
– То ли ещё будет, сладкий мой… Что за поцелуй там был?!
И я бы признался, если честно, что мне адски хотелось её засосать или долбануть башкой о барную стойку… Одно из двух. Вот я и выбрал первое, менее травматичное, но она бы потом меня высмеяла и уничтожила. Я же знаю её, как облупленную. Мне за столько лет хватило самобичевания.
– Какой? Тебе показалось…
– Ты меня поцеловал!!!
– Чтобы заткнуть и только! Лучше так, чем вытаскивать тебя потом с групповухи, даже?
– Сука! – ударяет меня по грудной клетке, потом по плечу, потом снова и снова, пока я не прикладываю к её губам ладонь, чтобы заткнуть её, ведь она визжит и ругается.
– Матершинница хренова…
Она, естественно, кусает меня, как всегда делала, и тут же вопит во всё горло:
– Помогите! Насилуют!!! Меня похитили! – истерит в окно, я поворачиваю голову и вижу сзади гайцов, припарковавшихся прямиком за нашей машиной…
– Да ты, блядь, издеваешься…
– Ой… Кажется, у тебя нет водительских прав, да? Какая жалость… – прикрывает она рот и строит тревожный вид, опуская платье на груди чуть ниже. В кого такая выросла вообще?! Как?! – Помогите, пожалуйста… Этот молодой человек меня похитил…
– Выйдете из машины, – обращаются они ко мне, пока я сжимаю руль и ржу…
– С-с-сука… Этот молодой человек – её молодой человек. Просто у кого-то тут ПМС, да и только…
– Мой молодой человек?! Ха-ха! Сейчас ага! Голову подлечи! Только в твоих влажных мечтах, Хорольский!
– Предъявите права и выйдете из машины… – ещё раз обращаются ко мне, я с психом открываю дверь и выхожу, а они начинают меня шмонать. – Права?
– Она их выбросила… Буквально… Метров десять назад…
– Тогда сейчас поедем все вместе в отделение… – говорит он, а эта курица тут же высовывает к нам свою возмущенную башку.
– Как в отделение? Я не могу в отделение… Меня папа ждёт!
Ну да… Это действительно очень важная для них информация…
– Ну что ж… Придётся Вашему папе, видимо, забирать Вас… Раз такое дело…
– Подождите… Что там нужно? Его водительские права? Возьмите, – толкает им их в окно, и я удивляюсь, когда только успела спиздить. Ох уже эти цепкие ручонки Красильниковой… Не баба она… А реальный пи…
– Хорольский Сергей Никитович… Это… Ты внук Сергея Николаевича, что ли?
– Да…
– А… Мажорчики ночами на своих мустангах разъезжают… Пил?
– Нет.
– Дыхни.
Дышу ему в морду, а его друг дёргает его за плечо и с опаской добавляет.
– Слышь, давай оставим их. Пусть уезжают, а…
Я как бы привык, что меня отпускают и не держат. Но и пользоваться этим не намерен. Тем более, когда такой расклад. Если заставят сидеть в отделении – посижу вместе с ней. Уж точно не сбежит.
– Ладно… Валите, – отдаёт мне права, а я падаю обратно на кресло и смотрю на неё. Как же натягиваются нервы при этом… Просто не передать словами. Что-то за гранью. И она это нутром чувствует, я уверен. Но всё равно строит из себя важную и правую. Всегда и везде.
– Ну чё… Доигралась? Понравилось?
Взгляд насупленный. Вся надулась. Как будто это я сейчас тут устроил этот блядский цирк, а не она… Мне с ней всегда было сложно. Я даже не знаю, как вывозил, правда… Но в восьмом стало просто невыносимо… До того, что я хотел откуда-нибудь скинуться…
Любая ссора, любой конфликт у нас заканчивался полномасштабной трагедией со стороны Софы… Будто весь мир рухнул и Серёжа, как всегда, был во всём виноват, разумеется… Как без этого.
– Долго собралась мне нервы мотать?
– Зачем ты поступил в мой универ, Хорольский?! – тут же режет по самооценке.
– Совпадение…
– Ни хрена! Ты нарочно! Ты всё специально! Мало тебе было того раза, когда ты подло сбежал от меня, ещё и сейчас!
Вот подбешивает-то, а… Как себя вела вообще не помнит… Хотя о чём это я…
Она только что сиськи всем твоим новым кентам показала, только чтобы тебя выбесить… Это же дар просто какой-то…
Завожу машину и начинаю движение.
– И что даже не подберешь своё добро? – обращается ко мне, а я молчу. Просто стискиваю челюсть, пока она пялится на меня со стороны и не сводит своих проклятых голубых омутов, которые я так ненавижу. Всем своим сердцем. – Серёёёёжаааааа… – достаёт противно. – Серёёёёёжкаааа…
Довожу её прямиком до дома и торможу тачку, разблокировав дверь.
– Вали давай отсюда, – рычу, не глядя, а она ни в какую. Словно приклеилась. Сидит и лыбится на меня.
– Ты скучал… Поэтому вернулся… Поэтому пошёл в мой универ… И поцеловал поэтому… – злит меня ещё сильнее. У меня в груди сразу же образуется месиво. Если бомбанёт сейчас, я и её разорву к херам. Обещаю… Ссадинами не отделается. – Спорю, это был лучший поцелуй в твоей жизни…
Смотрю на неё, медленно повернув на неё свой яростный пропитанный гневом и болью этих лет взор.
Огромные глаза на половину лица, подкрашенные чёрным, как нельзя кстати. Ведь выглядит она реально как демон-искуситель. И платье выбрала такое же.
Она же всё это назло мне выбрала… Что я тупой, что ли? И с этим Марком назло пошла… И жопой там вертела... Это просто невинная провокация от умницы Софочки… Просто игра такая. Серёжа в итоге должен остаться без башки, как всегда. Но это не важно… И на этот раз я не позволю ей топтаться по моим чувствам, как в том же восьмом классе.
– Нихрена. Вообще не понравилось. Уверен, что ты и не умеешь даже нормально сосаться, – выдаю, стиснув зубы, и снова получаю… Только уже настраиваюсь на удар… А вместо этого в грудак влетает нечто потяжелее. Её ненависть… Конвертированная в лошадиные силы. Меня аж с ног сбивает моментально.
Взгляд Софии подобен разряду молнии…
Смотрит она так, будто выжигает лазером… И обида внутри неё не копится, она как ядовитые пары распространяется по салону, разнося повсюду токсины, которые моментально проникают под кожу и в сердце.
– М… Ну раз так, тогда не подходи ко мне больше.
– И не буду. Спокойной ночи, блядь. Папочке привет, – выдаю, когда она выходит из моей тачки, со всей дури хлопнув дверью, а я уезжаю оттуда весь покрытый иголками из-за нового скандала, разразившегося в результате обычного похода в клуб… Твою ж мать…
Что будет дальше? Когда эта долбанная зависимость меня отпустит?
Глава 6.
София Красильникова
Не буду врать обидно до жути…
Даже если в своей красоте и безупречности я уверена на все сто процентов, это вовсе не значит, что уверенность распространяется и на чувства долбанного Серёженьки…
Чего он добивается, не знаю… Сначала целует, потом ревнует, а потом… Делает вид, что просто исполняет долг семьи друзей, вытаскивая меня из сомнительных компаний… Ну прям само благородство. Могу ли я повестись на это? Да, безусловно.
Буду ли я делать это? Нет, ни за что!
Он оттащил меня, потому что заревновал, поцеловал, потому что жить без меня не может и давно мечтал это сделать, и ему офигеть как понравилось! Точка!
Домой захожу на цыпочках и у меня слезятся глаза…
Хорошо, что меня встречаем мама, а не папа… Иначе бы он Серёженьку уже закопал на заднем дворе…
– Тсссс, Софа, дорогая… – тянется мама с объятиями. – Что такое? Не пила вроде толком… Что случилось?
Смотрит на моё угаженное платье. Я же и себя тоже облила, когда в него коктейлями брызгалась.
– Ничего, мам… – шмыгаю носом и снимаю каблуки. – Ненавижу его…
– Ты моя прелесть… Пойдём… Давай умоем тебя, пока папа спит и не видит этого ужасного платья… А ещё ты как панда сейчас, пошли…
Продолжаю ронять слёзы по этой бездушной скотине… Мама ведёт меня в ванную и помогает смыть всё это и переодеться… А потом я делюсь с ней… Частично… Тем, что произошло… Упав на кровать и свернувшись калачиком, обнимаю подушку.
На что мама вздыхает и даёт одно только заключение…
– Хорольский…
– Что это значит? Мам…
– Что Женей там и не пахнет… Весь в отца…
– Как же тётя Женя с ним справилась? Мне кажется… Дядя Ник не такой сейчас… Совсем…
– Нет, он изменился, конечно, никто не спорит. Просто… Он никогда не был как твой отец… Знаешь, у него в крови нежность. Он у нас такой…
– Любитель женского пола?
– Софкаааа, – мама морщится и кривит лицо. – Мне теперь хочется ему что-нибудь ущипнуть во сне. Не заставляй меня ревновать…
– Маааам… Ну он же раньше таким был… С тобой он совсем… Ну…
– Вот именно… А Серёжа, ну… Одинокий молодой парень, ну что ты от него хочешь… Да и к тому же он и тогда с тобой не справлялся, будем честны… – говорит она неожиданно, и я хмурюсь.
– Как это?
– Ну что как… Ты же сама это замечала… Дочка.
– Нет! Ничего такого… Что значит не справлялся…
– Ты у меня деловая… В тебе моя кровь, ты знаешь… А мы с Ником всегда не ладили… Потом только, когда они с тётей Женей притянулись, стало легче… А тут… Вспомни хотя бы момент, когда ты в восьмом классе из-за ссоры с ним вынесла из дома все его подарки и подожгла во дворе у него на глазах… Ну…
– Ну и что… Мы же помирились в итоге…
– Софа-Софа… – смеётся мама, прижимая меня. – Даже если помирились… Он реально не способен был справиться…
– Наверное… Поэтому у меня и подруг не было, да? – поднимаю я застланный слезами взгляд на маму и чувствую, как внутри жжётся.
– Почему ты так говоришь? Были… Я тоже твоя подруга…
– Это другое, мам… У меня не было настоящей дружбы. Как у вас с тётей Женей… У меня был…
– Серёжа… Я знаю… – она гладит меня, а мне теперь удавиться хочется. Ну, сожгла я его подарки и что… Это же мелочь какая-то… Ерунда детская…
Нам было-то по четырнадцать лет…
– Всё будет хорошо, родная моя… Вы скоро встретите свои половинки и всё забудется… Обещаю тебе…
– Как ты забыла того самого…
– Ой, Софка… Не напоминай… Что это вообще было я не знаю…
– Это был Николай и его «ок», – смеюсь я сквозь слёзы, слыша и её смех. Я ведь всё знаю… Мама рассказывала… Это байка ходит у нас давно… Правда, папа когда её слышит – кипятится, и при нём мы не шутим…
– Когда рядом с тобой появляется именно тот мужчина… Всё иначе. Совсем… Это как… Что-то новое… Насыщенное и яркое… Как фейерверк…
– Ну или как пожар во дворе дома… – смеюсь я, а мама цокает.
– Уж не хочешь ли ты сказать…
– Нет! Я пошутила… Конечно, нет… Я к нему ничего не испытываю… Такого… Другое…
Мама молчит, но мне реально кажется, что она меня подозревает… В чувствах к нему… Не дружеских, а других. Но нет. Такого у меня нет… Точно…
И тем не менее про поцелуй я маме ничего не сказала. Умолчала. А губы до сих пор горят огнём… Интересно он тоже что-то такое почувствовал. Я теперь знаю, какой Хорольский на вкус. И мне кажется, это что-то невероятно острое, как перец чили, невозможно шипучее, как газировка, и до одури пьянящее, как вино, что мама порой без палева от папы наливает нам за ужином…
– Спокойной ночи, моя дорогая… Я пойду к отцу… А то ведь ещё потеряет меня… Дурной же… – хихикает, целуя меня в лоб. – И платье это спрячь, пожалуйста… От него так воняет спиртным… Вы что им там обливались?
Знала бы она, как там теперь выглядит Сережкина одежда… И как она воняет после моего конкурса «мокрая майка». Сам виноват…
Провожаю её взглядом и снова обнимаю подушку… Думаю о нём теперь. О том, как доехал… Переживает ли за то, что произошло между нами. Да сто процентов!
«Нихрена. Вообще не понравилось. Уверен, что ты и не умеешь даже нормально сосаться»…
Я тебе покажу не умею… Всех твоих друзей перезацелую, нафиг. Будешь знать… И посмотрим, кто умеет, а кто нет. Я-то быстро учусь… Сволочь такая…
Прикрываю глаза и всё равно лезут всякие негативные мысли…
Уснуть удаётся только ближе к трём часам ночи, а утром уже нужно ехать на пары… А я ещё и не на машине… Прекрасно…
***
Утро встречает лёгким прикосновением отцовской руки на моём плече. Я тут же приоткрываю глаз и улыбаюсь.
– М… Доброе утро…
– Софка… Напилась вчера всё-таки?!
– Нет! Конечно, нет, – открываю оба глаза и смотрю на папу. – Клянусь…
– А машина тогда где…
– Там осталась, но не поэтому… Меня просто знакомый подвёз, – лгу я, пока папа косится на меня. – Доедем с тобой? Заберем? Пожалуйстаааа…
– Что за знакомый такой… М? – изгибает бровь и подозрительно сверлит меня, вынуждая молчать и улыбаться. – София…
– Ну чтоооо… Просто новый знакомый. Ты его не знаешь… Но он хороший… – оправдываюсь я.
– Целовалась с ним?
– Нет. Ты что?!
– Ладно… Глаза-то… Ревела будто… Вставай, собирайся… Завтрак готов… Пошёл маму твою будить…
– Хорошо… Люблю тебя, папочка…
– Ой, вся в мать, а… Подхалимка моя, – фыркает он со смехом и уходит, а я выдыхаю наконец…
Хотя внутри всё равно так и сидит какой-то комок… Вот что мне делать с ним теперь? Как распутать этот клубок? Марка он избил… Теперь даже стрёмно с ним ему мстить. Потому что София Красильникова должна быть с кем-то достойным и конкурентоспособным. Кто способен уработать Серёженьку в два счёта. Но правда в том, что такого я ещё не встречала…
Сегодня планирую одеться ярко и красиво… Хотя я уверена, что моя грудь теперь будет мерещиться парням даже под одеждой… Особенно Серёже. И пусть! Он же давно не видел меня голой, а у меня там столько всего интересного выросло. Знал бы… Только у меня бы тогда смотрел… А я бы, наверное, показывала… И он бы мне показывал всякое интересное… О, Господи… О чём я вообще думаю?! Ужас какой…
Мы были бы одними из тех, кто перепихивается по дружбе. Нет уж…
Фиг ему! Если кто-то хочет меня, он должен добиваться… Расстелиться под моими ногами на острые гвозди, чтобы я могла пройти… Вот так-то… Я достойна…
Бежевая блузка, белоснежные брюки… Элегантный классический жилет. Красота просто.
Макияжа минимум. И так болят глаза после вчерашнего марафета. Я готова…
Спускаюсь вниз, а там папины любимые маленькие бутерброды с красной рыбой и творожным сыром… О, Боже… Не могу себе отказать, хотя не планировала обжираться…
Мама просыпается вся растрёпанная, и я хихикаю…
– Пап… Ты чего с ней вчера делал?
– Ничего криминального, – улыбается он, подмигивая маме, а она садится за стол и молчит, как воды в рот набрала.
– Ты чего? Мам…
– А? Да нет… Ничего…
– Кофе налить? – предлагает папа, но она мотает головой.
– Нет, я что-то пока… Не хочу есть… И пить тоже. На вас посмотрю… – сидит и держится за живот, будто отравилась.
– Мам… Ты… Заболела? – толкаю в рот помидорку черри, а мама косится на меня.
– Нет, малышка. Просто несварение… Из-за вчерашнего жульена, наверное… Говорила же, не умею его делать…
– Зато я умею, – хвастается отец. – Сейчас отвезу тебя, печенька, заберем твою машину… Надеюсь, там её не угандошили…
– Я тоже надеюсь, – вздыхаю, наяривая рыбку.
В итоге, позавтракав, мама отпрашивается на половину дня и остаётся дома, а мы с папой едем забирать мою красавицу… В дороге болтаем о всяком. В частности, он спрашивает меня о том, как прошёл вечер, но я отвечаю обтекаемо «нормально, интересно, весело».
– Слава Богу… – вылезаю из машины и бегу к ней… Осматриваю, а потом полыхаю огнём, потому что с той стороны вижу огромную кривую царапину, как будто нарочно кто-то гвоздём оставил. Папа идёт за мной, а я тут же встаю там и закрываю её собой, чтобы он не заметил. Сердце в груди фигачит как ненормальное. Я убью Хорольского… Я его изувечу за это…
– Всё в порядке?
– Да… Всё прекрасно… Спасибо, что довёз, папуля, – чмокаю его в щёку.
– Ничего вроде не украли, да? – заглядывает в салон, и я мотаю головой.
– Нет, всё прекрасно… И мне уже ехать пора… А тебе на работу… Надеюсь, с мамой всё будет хорошо…
– С мамой точно будет… Не переживай, – обнимает он меня, прижимая к себе. – Ну… До вечера тогда, дорогая.
– До вечера!
Прощаюсь с отцом, а сама быстро скрываюсь в машине…
Сжимаю руль от ненависти, дожидаясь, когда папа уедет. Как же я зла… Моя машинка… Новенькая… Красивая… Теперь по вине этой сволочи изуродована…
Найду его и линчую. Кастрирую!
Пристёгиваюсь и еду до универа. Гнев кипит внутри…
За всё, что было вчера…
А потом…
Подъезжая к парковке, я вижу вдалеке Хорольского… С какой-то тёлкой… Он обнимает её и тискает особенно активно, когда я выхожу из машины…
Нарочно иду туда, словно мне мёдом намазано. Сволочь такая. Если думал, что я его просто так отпущу. Что я просто возьму и исчезну из его жалкой жизни, он ошибся… Очень ошибся во мне!
– Приветик… Вчера была такая классная ночь, у меня до сих пор ноги трясутся, – выдаю ему моментально прямо в лицо, пока его спутница смотрит то на меня, то на него в недоумении.
– Что? – обращается к нему. – Когда… Ты же говорил, что у тебя нет девушки…
– Ой… Он тебе не сказал? Как же так, Серёжа?
Хорольский смотрит только на меня, а его фифа убегает вся в слезах в противоположном направлении. Я улыбаюсь, рассматривая его недовольную рожу.
– Бедняжка… Так жаль её…
– Ноги дрожат, значит, – ухмыляется эта сволочь. – Что знаешь об этом?
– Ты даже не представляешь, – чеканю я с деловым видом, а он при этом стискивает свою челюсть. Ох, надеюсь, я сожгу тебя всего дотла, дорогой…
– Ты сказала не подходить к тебе.
– Это было до того, как я узнала, что из-за тебе мою машину покоцали! Ты должен мне всё наладить! – рычу на него, притопнув ногой, а он только ржёт и закрывает дверь своего мустанга, направившись к крыльцу.
– Я тебе нихера не должен. Лучше за своим имуществом следить надо…
– Ах так?! – стопорюсь, достав ключи из сумочки и иду прямиком к его машине творить вакханалию. Щас ему такой член с яйцами навояю, будет знать.
– Что ты… Стой! Блядь… София, мать твою!
– Что испугался? – замираю возле его машинки с ключами в руке. – Я тебе устрою, свинота…
– Сука… – матерится он, а потом смотрит на меня. – Ладно… Я всё тебе налажу… Завтра…
– Сегодня! – улыбаюсь я, обходя его стороной и толкаю ключи ему в руку. Проплываю мимо, словно царевна-лебедь. – И привези мне её вечером к дому, красавчик… Буду ждать с нетерпением…
Глава 7.
Сергей Хорольский
Мне её губы всю ночь снились… В целом, как и сиськи. Это пиздец, конечно… Неправильно. Но я нихуя с собой поделать не могу.
Разве что-то у Красильниковой может быть неидеально? Если честно, я мечтал и надеялся, что она вырастет страхолюдиной. Что сисек не будет или жопы… Что отблеск голубых глаз не будет долбить пацанам по венам, как допинг для члена, но… Сука…
Всё получилось наоборот. Как всегда…
Я половину ночи уснуть не мог, а вторую половину вдалбливал в матрац все свои тупые влажные мечты по ней… И это после того, как познакомился днём с симпатичной первокурсницей Олесей, которая прямо с утра, заприметив меня на парковке, решила подкатить сама…