- -
- 100%
- +
(Рус)
Не знаю, сколько нужно сил, чтобы встать. Я до сих пор не могу этого сделать. Когда передо мной щёлкают пальцами. Что-то мне говорят. Пытаются спрашивать, я пребываю в состоянии прострации. Ничего не слышу, ничего не вижу. Не хочу жить. Во рту сухо. Горло дерёт. И меня самого разрывает на «до» и «после».
– Где Ваш телефон? Давайте позвоним родным? – звучит чей-то голос, эхом доносящийся до черепной коробки, а я бубню себе под нос:
– В огне…
«Я предупреждал, что заберу у тебя самое важное, Руслан. А теперь баю бай, ублюдок»… Эти слова не выходят из моей головы. Когда я его найду…
Больницей он больше не ограничится… И банальной смертью тоже.
– В машине кто-то был? – слышу вопросы на втором плане. Разговор каких-то мужиков в форме. Пожарные, скорая, менты. Все здесь.
– Обстоятельства выясняются.
Надо брать себя в руки и звонить всем. Звонить Грише… Надиным родителям, Киру… Твою мать…
Как сообщить им такую новость??? Как вообще с этим можно жить дальше…
Чувствую себя месивом. Не человеком…
Так и сижу, пока вдруг не вижу перед собой Гришанину тачку.
– Рус, какого хрена?! – подлетает он ко мне, держась за голову. – Что произошло?! Я в новостях услышал.
– Он написал мне, Демид… Он дождался, когда я позвоню Паше… Видимо, мой телефон слушался и читался… Я не подумал об этом… Какой же я, блядь, кретин…
– Ладно… Успокойся. Разберёмся. Надя где?
– Ты издеваешься? Она там была… В машине, блядь…Демид.
– Нет, не было, – отвечает он, нахмурившись.
– В каком смысле не было? С чего ты взял?!
– Там криминалисты работают. Тачку потушили. Достали тело. Пашино тело. Больше ничьих там нет, Рус, – заявляет он, а у меня внутри штормовое предупреждение. – Я выяснил, как только подъехал. Звонил тебе – ты выключен. Надя тоже…
– Надя выключена? Ты уверен, что её там нет?
– Ну как они могли не заметить тело? Даже если разорвало, увидели бы.
– Дай мне телефон… Мне надо позвонить её матери.
– Уверен?
– Выбора нет, Гриша. Надо звонить. Потому что либо она не садилась в машину вовсе, либо её вытащили по дороге. Вопрос, почему Паша не позвонил?
– Этого мы уже не узнаем, – заявляет Демид. Проницательный пидрила, блядь.
– Давай сюда телефон.
– Вот нахера свой угандошил? И вообще у меня нет её номера, – протягивает он мобилу, и я ищу нужный. Если бы он знал нахера… Знал бы каково мне было, когда я подумал, что она внутри. Я туда же хотел залезть. Прямо в горящую машину.
– Зато у тебя есть номер Кира… – выдыхаю я, и Демид смотрит на меня, округлив глаза.
– Ты чё… – он не успевает договорить. У меня нутро всё скручивает. Но не из-за страха перед Киром, а из-за страха за саму Надю.
– Кир? Это Рус. У меня для тебя новости. Не самые лучшие. Подруливай к пятисотке. Я там буду через десять минут. Это срочно, – он соглашается, я сбрасываю. Тянуть кота за яйца больше нет смысла.
– Ты ёбу дал? Я с тобой поеду, – тащится за мной Демид.
– Это ещё нахуя?!
– Потому что он тебя пристрелит нахер, – заявляет Гришаня, а мне смешно.
– Пристрелит да пристрелит. Значит венок мне купишь.
– Придурок.
Мы садимся в его тачку и едем. У меня трясутся руки. Если её не было в машине…Это она писала мне последние сообщения или кто-то другой? Могли ли они вытащить её по пути в аэропорт? Где тогда был Паша? Почему не предупредил? Что-то, сука, не вяжется во всей этой странной истории.
– Рус, я против, сразу говорю, – перебивает Демид. – Сейчас надо Надю искать, а не разборки устраивать.
– Это не разборки, Гришаня. Я должен ему рассказать. Иначе как мне её искать, блядь? Под предлогом кого? Хуя с горы?! – рявкаю я на него, скрипя зубами.
Он ничего мне не отвечает. Приезжаем на место, и я нервно выхаживаю из стороны в сторону. Даже не знаю, что буду говорить. Не планирую, надеясь, что внутренний голос сам подскажет.
И едва новая тачка Кира подъезжает к пустырю на пятисотом километре вверх от аэропорта, где мы обычно встречаемся, Демид напрягается, а я мысленно отпускаю все свои прошлые опасения. Срать мне. Знаю, что втащит, и будет прав.
– Чё такое, пацаны? – выходит он и здоровается с нами по очереди. Смотрит напряженно. – По Филичеву чё-то?
– Нет, Кирюх, – мотаю я головой. – Это я… С Надей я. – сразу рублю правду-матку.
Мне кажется, он впадает в какой-то ступор. Смотрит на Гришу, потом медленно переводит взгляд на меня.
– Чё? – переспрашивает, будто послышалось.
– Так вышло. Можешь втащить мне, но сейчас ты должен позвонить матери. Потому что мою машину сегодня подорвали, когда я думал, что Надя едет на ней в аэропорт ко мне… Но её тела там не нашли… – отвечаю я, Кир хмурится. Сплёвывает в ноги и через секунду жёстко даёт мне в торец с кулака. Глаза автоматически наливаются кровью. Я слишком зол на всю ситуацию в целом. Не хотел отвечать. Не хотел, блядь, Бог – свидетель, но что-то внутри заставляет ударить в ответ. И начинается полноценный жёсткий спарринг. Демид орёт на нас, чтобы успокоились, а мы пиздим друг друга и скручиваем прямо на грязной земле.
– Сука, какая же ты – падла, Рус, – переворачивает меня Волков, но я тут же заваливаю его сверху и снова бью в морду.
– Бля, Кир. Я люблю её… Успокойся ты нахуй, – пытаюсь его утихомирить, но когда он буйный, сделать это чертовски тяжело. И он успевает дать мне с калгана прямо в нос. Сука.
– Я вас щас обоих урою, блядь! – Гришаня оттаскивает его, а он не унимается. – Волков, нахер!
– Любишь, блядь… Любимый… Во что ты её втянул?! Гондон, блядь, ты, Рус! Вот ты кто! – выпаливает Кир, достав из заднего кармана телефон. – Мы не закончили, блядь! – кидает он мне, и я показываю ему средний палец, а Гришаня толкает меня в плечо.
– И ты успокойся, нахуй. Провокатор, сука.
Я сплёвываю кровь, Кир тоже. Звонит матери и пытается успокоиться.
– С сумкой уехала? Ладно…Понял. Ничего пока, успокойся. Просто спросил, – отвечает он и сбрасывает.
– Сука, если не найдёшь мою сестру, я лично тебя закопаю, Адов.
– Если не найду, я сам себя закопаю, – кидаю ему в ответ. Демид закрывает меня от него, и я толкаю его в плечо. – Бля, да прекрати ты! Хули как ребёнок?!
Стою и мну рожу, размазывая по ней кровь.
– И ты знал, что они ебутся, выгораживал его? – спрашивает волчара, а у меня ещё сильнее кулаки чешутся. Просто потому что он позволяет себе о ней так говорить...
– Это не ебля, блядь, Кир. Я в последний раз скажу. Я люблю твою сестру. Нихуя доказывать не собираюсь. Сам всё увидишь. Но в обиду её я не дам. И говорить о ней такие вещи тоже.
– Где же ты был, герой, когда её насиловали, нахуй?! Где ты был, выблядок?! Ах, ну точно… С Линой ведь. Как я мог забыть… Той, которую тоже любил… – выдаёт он сгоряча, а у меня вдруг мощнейший ступор возникает. Я просто смотрю на него и не могу говорить. Да хули там... Я даже дышать не могу. Мой цветок. Моя Надя... В смысле насиловали? Как? Когда? Сам же Кир меняется при этом в лице. Его самого не хило трясёт. Особенно после этих слов. И я, кажись, впервые понимаю, почему у него такие проблемы с психикой.
– Кир… – прерывает его Гришаня, обхватив за плечо.
– Если с ней что-то случится… – его голос дрожит, а я так и пытаюсь переварить то, что услышал.
– Кто? – спрашиваю, и он смотрит на меня волком. Глаза красные у обоих. Если скажет хоть одно имя…
– Это было давно. Их нет в живых после этого, – отвечает он, и наконец до меня начинает всё доходить… Как по щелчку пальца собираются в цепь маленькие стальные звенья.
«Я всегда хотела, чтобы ты был первым… Всегда… Как только начала думать о сексе…
Зачем тогда дала другому?
Не хочу плакать и впредь говорить об этом. Просто будь со мной, Руслан. Просто будь»…
Какой же я кретин… Как легко это было понять... По её словам. По её глазам. Мне и перед ним теперь стрёмно... Потому что я, идиот, ничего не сопоставил тогда и не понял.
– Бля, Кир, я не знал… Она не говорила. Если бы я знал…
– То, что тогда? Не стал бы её трахать?! Сказал бы правду сразу? – выплёвывает он, повиснув на Гришанином плече, пока тот буквально удерживает его, потому что ноги Волкова не держат.
– Это другое… Я тебе клянусь, что другое…
В горле образуется удушливый ком. Нестерпимо хочется курить и я достаю сигареты, протягивая по одной и Киру, и Демиду. И мы все втроём начинаем дымить, безмолвно объявляя перемирие. А я всё ещё кручу в голове слова Глеба, которые запомнил…
«Из-за тебя же тогда попала… Всегда тебя любила». Значит ли это, что в её изнасиловании виноват я? Что тогда, мать вашу, произошло?
– Кто подорвал твою машину? – нарушает тишину Кир.
– Та самая сеструха и Баталов…
– Который англичанин что ли?
– Да… Он самый.
– Есть идеи, нахрена они так сделали? И где Надя может быть?
– Пока нет… Но я глаз не сомкну пока не верну её, я тебе обещаю, Кир, – я протягиваю ему руку, а он искоса смотрит на неё. Не жмёт.
– Я этот союз не принимаю. Не могу принять, – отвечает он, сжимая челюсть. – Пока с сестрой не поговорю, вообще не хочу твою рожу видеть. Я поехал сам искать. Будут новости, звоните.
Он садится в тачку, а Демид хлопает меня по плечу.
– Красава, Рус, ничё не скажешь…
– Да заткнись ты, самому тошно… Поехали.
– Куда?
– Мне нужен новый телефон. И обдумать всё. Кто, куда, зачем и почему. Хочу посмотреть камеры на выезде из жилого комплекса…
И вот когда мы с Гришаней приобретаем новый телефон, а затем едем и приплачиваем охране, чтобы просмотреть записи, то видим, как моя яркая королевна, гордо вздёрнув вверх подбородок, катит по улице свой чемодан на колёсиках и спорит с Пашей, пока он медленно едет за ней. Жаль, что нельзя услышать звук, но я и так прекрасно понимаю, что в его ёбанную машину она не садилась…
Она ушла куда-то сама и пешком, блядь…
Наплевав на то, что я жду её в аэропорту…
Выходит… Я так сильно её обидел, что случайно спас ей этим самым жизнь?
Глава 1.
(Надя)
Не хочу его видеть. Не хочу больше знать. Ненавижу!
Предатель, скотина, эгоист!
А как смотрел… Как трогал, как притворялся…Говорил, что единственная.
У меня внутри всё бомбит из-за этого. Как же можно сначала так в себя влюбить, а потом вот так поступать???
– Ты успокойся, малышка… Я всё понимаю… Пей давай, – Ольчик суёт мне в руки бокал, а я напиваюсь до вертолётов. Пусть теперь ищет меня, где хочет, и с мамой моей самой объясняется. Я на все две недели здесь останусь. Сволочь беспринципная, козёл! Ненавижу.
– Оля, давай позвоним каким-нибудь классным парням, а… – не вяжу лыком, а она ржёт надо мной.
– Наденька, зачем? Чтобы они смотрели, как ты блюешь? – издевается она, глядя на меня, и кривит губы. Иногда она бывает жуткой занудой, но сейчас, похоже, права.
– Да иди ты... Ольчик... Мне так плохо... Он меня никогда... Никогда меня не любил, – рыдаю я, роняя из рук бокал прямо на кровать. Она матерится и вытирает за мной мокрое пятно, а я продолжаю ныть, пачкая тушью её белоснежную подушку.
– Ты – ходячая катастрофа... С чего ты взяла это? Мужчины, они ведь полигамны...
– Я ему это «полигамны»... засунула бы в одно место... Никогда не прощу. Никогда. Пошёл он нахрен. Назло буду с Ширяевым встречаться. Прямо сейчас позвоню!
– С кем?
Я открываю телефон, но перед глазами всё плывет. Чёрное пятно…
– Он что выключен? – бормочу я еле-еле. Голова кружится, как заведённый электрический волчок.
– Ну конечно, ты же без звонка приехала. Просто нагло ввалилась в мою квартиру, – смеётся она, поглаживая меня по голове.
– Успокойся, Надя... Может, ты что-то неправильно поняла...
– Ненавижу... – на этих словах я приземляюсь на подушку и проваливаюсь в сон.
***
Я открываю глаза от яркого солнца, долбящего в лицо и чувствую огромное пятно слюней на подушке, а передо мной сидит встревоженный Кир, который просто терпеливо ждёт, когда я очнусь от алкогольного коматоза. Его фигура кое-как появляется из сумрака моего сознания, и я истерично вздрагиваю.
– Надя... – смотрит он исподлобья, и я подрываюсь, вытирая лицо от слюней.
– Боже, что ты тут делаешь?! – выпаливаю в растерянности, рыская по кровати руками в поисках опоры.
– Я приехал по звонку твоей подруги...
– Надь, прости. Ты отключилась, а я испугалась... – пищит она, а я смотрю на неё как на врага народа.
– Нам надо поговорить, – заявляет Кир взволнованным тоном.
– Ты что подрался? У тебя синяк и бровь разбита, – хмурюсь я, разглядывая его, и по выражению его лица вижу, что что-то не так. Мне вдруг становится не по себе.
– Оль, мы поговорим немного, можешь нас оставить? – прошу я её, и она выходит из комнаты, а я смотрю на Кирилла виноватым взглядом.
– Это правда? Рус? Серьёзно? – спрашивает он, и мне вдруг становится больно дышать.
Я в страшном сне не могла себе такого представить. Точнее, что вот так с похмелья меня застанут врасплох, да ещё и после нашей с ним ссоры.
– Откуда ты... С чего ты взял? – дрожу я, нахмурившись. Мне и так плохо после выпитого, а сейчас ещё и этот страх. Тошнит и дурно.
– Надя... Он позвонил. Ты хоть знаешь, что произошло?
– В смысле? – сглатываю я. – Что произошло?
– Вчера та машина, на которой ты должна была ехать, взорвалась прямо в аэропорту, Надь... С Пашей внутри.
– О, Господи, Паша умер??? Как Руслан?! Он живой?! – вцепляюсь я в его рукав. И Кир злится, но не ругает меня. Терпит. Видимо, профилактика Сони пошла ему на пользу.
– Он живой, А Паша мёртв, да. Как ты могла мне не сказать?
У меня от этих новостей волосы дыбом. Паша, Господи… Как же его жаль. Какой жуткий кошмар.
– Я собиралась... Мы собирались... После путешествия... Но потом. Всё пошло не по плану... Я не села в машину... И, о чёрт, – я прикрываю рот рукой. – Я что... Могла умереть?
– Могла, Надь... Уже второй раз могла. У тебя очень сильный ангел-хранитель, Гербера. Но выбор... Твой выбор просто ужасен... – заявляет он с болью на лице. И мне жаль, что он узнал об этом вот так.
– Я... Я понимаю. Я уже не хочу с ним быть, мы не вместе, – хмурюсь я, на что Кир нервно смеётся.
– Не вместе? А Рус это знает? Потому что мне так не показалось... – цедит он, и я взволнованно дрожу.
– Что он тебе сказал? Вы с ним подрались?
– Подрались. Сказал, что любит тебя. А ты говоришь, что не вместе... Как понимать?
– Любит... Так и сказал? – я поднимаю на него глаза, из которых льются слёзы. – Он сказал, что любит?
– Сказал... А ты ничего ему не рассказывала... Ты не говорила ему про то, что случилось с тобой...
На этих словах у меня и вовсе всё внутри каменеет. Я чувствую себя живым мертвецом.
О, боже. Нет. Кир, что ты наделал...
– Кир, ты ведь... Ты же не говорил, правда? Скажи, что не говорил... – испуганно замолкаю я, глядя на него с бешенной тревогой. Сердце скачет внутри, словно зверь, запертый в клетке. А голос дрожит от эмоциональной бомбы, которая уже вовсю тикает внутри.
– Я сказал, Надя. И пусть он знает, что с тобой нельзя абы как...
– Кирилл, зачем ты так?! Я только перешагнула... Думала, что могу жить нормально! Думала, что всё позади... А ты просто... Ты...
Я плачу. Слёзы застилают глаза. Мне не просто больно, мне так липко и неприятно, что я хочу скинуться из окна.
– Надь, я хотел уберечь тебя. И он должен был знать...
– Нет, не должен был! Не должен! Ты понимаешь, что ты всё сломал?! Как он теперь будет смотреть на меня?! С постоянной жалостью, Кир! И я буду такой же! Сломанной, грязной, уничтоженной, жалкой! Чего ты добился этим жестом, чего?! Тебе стало легче?! – выкрикиваю ему в лицо и начинаю задыхаться. – Уходи отсюда! Проваливай! Я видеть тебя не хочу! Вас всех не хочу! Ненавижу вас всех!
– Надь... – он пытается взять меня за руку. Голос его тоже дрожит, но я так его ненавижу, что не могу простить такой поступок.
– Ты хоть понимаешь, чего стоило через всё это пройти?! Преодолеть эту боль и стать собой?! Я люблю Руслана уже миллион лет! Я его люблю! Его одного! И мне нужно было это восхищение в глазах, которое я видела! Мне нужно было уважение и здоровые целостные отношения! Чтобы забыть. Чтобы не бояться! Ни мужчин, ни людей вокруг! А ты просто... Слил меня. Тебе нелегко?! Ты так думаешь?! А ты хоть раз пробовал залезть в мою шкуру и понять, каково это, когда хочешь казаться сильной, когда делаешь все, чтобы жить как все и забыть! А твой старший брат ломает твои мечты, словно они из песка! Надеюсь, тебе стало легче, когда ты высказал. Надеюсь, я больше никогда вас обоих не увижу...
Я разворачиваюсь и ухожу в ванную комнату, закрывшись внутри на щеколду. Включаю воду и реву, съедая всё внутри себя вместе со слезами. Я так устала от этого. Что происходит с моей жизнью? Я хочу быть другой. Сильной. Независимой. Но вместо этого ощущаю лишь пепел. Кое-как мне удается взять себя в руки. Я выключаю кран, а когда выхожу оттуда, вижу только испуганную Олю.
– Надь, прости... Он ушёл. Всё хорошо? Я просто решила, что хотя бы родные должны знать, где ты... Прости... – оправдывается она снова и снова, но мне уже всё пофиг. С одной стороны я понимаю её испуг и не злюсь.
– Всё в порядке. Я больше не хочу быть с ними связана, дай мне телефон, пожалуйста...
– Зачем? – испуганно восклицает подружка.
– Я хочу купить себе билет и улететь из России, Оля. Навсегда…
Глава 2.
(Рус)
Когда я злой и бешенный приезжаю к её подружайке, она открывает дверь в панике и смотрит на меня, не моргая. Кажис
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.