- -
- 100%
- +
Алина Яровая (Сиротка)
– Мам, помочь?
– Не надо, дорогая, всё хорошо, сейчас папа мне поможет, ты иди готовься. Завтра важный день, помнишь?
– Конечно, помню, – улыбаюсь я.
Ведь завтра день сдачи экзаменов для поступления в университет, который я выбрала. В принципе я готова. Где-то мама поднатаскала. Она в экономике ас. Мне очень повезло с родителями. Повезло, что когда-то они меня забрали. Я обожаю свою семью. Абсолютно всех... Только... Боюсь одного его. Правда сейчас его давно нет рядом.
Егор уже год как не здесь. Не в городе и даже не в стране. Он учится в Германии на юриста. Большего я не знаю. Порой захожу в его профиль в социальной сети, но меня нет у него в друзьях, поэтому для меня там отображается слишком мало информации. Зато с Васей и Даней мы общаемся прекрасно. Это мои племянники как бы... Дети Гордея...
Он, кстати, тоже очень хороший. В своё время они приняли меня как родную. А сейчас я думаю, пора вылететь из гнезда. Мама и папа много в меня вложили, я боюсь быть для них обузой, хотя, наверное, никогда таковой для них не стану, но в силу мягкого характера, я всё время опасаюсь обидеть кого-то... Или помешать.
Иду к себе наверх в комнату и на всякий случай повторяю материал. Всё-таки вступительные экзамены – это важно, но мама на все сто во мне уверена. Надеюсь, я не подведу. И папу тоже...
До самой ночи я готовлюсь, а утром он везёт меня в тот самый университет.
– Помнишь, как я учил?
– Если чего-то не могу вспомнить, оставляю напоследок и делаю следующее.
– Молодец. Всё получится. Ты сдашь, – убеждает отец.
Протягивает мне кулак возле ворот, а я вцепляюсь в его плечи.
– Пап, спасибо. Я тебя люблю. Обними маму за меня.
– Обниму, дочка. И не бойся ничего. Я тебя ещё сильнее люблю.
Воспрянув духом, я тащусь в это огромное пугающее величественное здание, но я почти уверена, что мне здесь будет комфортно. Просто сейчас из-за стресса и стены давят.
Уже там я знакомлюсь с парой девушек, тоже поступающих. Мы садимся неподалеку друг от друга и нам раздают задания. Убеждаю себя, что всё получится. Всё-таки в меня верят столько людей, я не могу их подвести.
Помню. Я всё помню. И всё знаю. Я сдам.
Час на решение четырех задач по экономике. Я справлюсь.
Мысленно засекаю минуты. Всё идёт как по маслу, мне даже не приходится откладывать на «потом», и я сдаю работу даже раньше положенного, полностью уверенная в результате. Преподаватель говорит, что списки будут вывешены в холле через пару часов, а пока мы с этими девочками Валей и Ниной идём в кафе неподалеку.
– А ты из какой школы?
– Из третьей гимназии, а вы?
– Мы из восемнадцатой. Как написала, всё решила?
– Вроде, – пожимаю я плечами. – Надеюсь.
– Я тоже. В этом универе столько симпотных парней учится. Ты видела?
– Эм, нет, я не смотрела на парней...
– А что такое? Есть свой? – улыбается Валя. – Колись!
– А... Да нет. И не было никогда. Просто как-то не до отношений...
– Хм... А ты очень красивая, Алин. Наверное, тебя в школе мальчишки обожали...
Ага... Как вспомню, что Егор рассказал всем, откуда я. И, естественно, меня там не взлюбили. Я всегда и везде была лишней. Для всех одноклассников так и оставалась приёмышем до самого выпускного. Уж не знаю, почему они так на меня взъелись. Но факт остаётся фактом…
– Нет, не особо, – отвечаю, опуская взгляд. – А вы будете от родителей кататься?
– А ты как хочешь? Общага? Мы думали об этом...
– Но?
– У меня аллергия на чужой храп и общий душ, так что... Нет... – добавляет Валя, вынуждая меня улыбнуться.
– Понятно...
За разговорами время проходит незаметно, и мы идём обратно, чтобы узнать набранный для прохождения балл.
Ищу свою фамилию в списке и... 95.
– Ура!!! Я сдала!
Девчонки тоже прыгают от счастья.
– И я, и я!
– Здорово, я за вас рада, – искренне говорю я, ведь теперь у меня на учёбе будут знакомые. А это уже немало важно для социализации в университете.
Мы ещё немного болтаем, а потом расходимся по домам. Я не хочу звонить маме и папе, хочу сделать им сюрприз. Покупаю тортик в кондитерской, хотя я больше люблю мамины. Но она, наверное, устала. А я ещё не научилась так хорошо печь. Сколько бы не старалась, так вкусно, как у мамы не получается. Однако эта лавка тоже славится неплохими сладостями. Поэтому я беру тортик здесь.
Разуваюсь и залетаю в гостиную, где мама сидит у папы на коленях и читает ему книжку. Так мило. Зная, сколько трудностей они перетерпели, до сих пор не могу понять за что им это. А ещё... Восхищаюсь. Вот бы мне встретить такую любовь когда-нибудь...
– Мам... Паааап... Я сдала. На 95. Прошла...
– А мы ничуть и не сомневались, – мама встаёт и тут же идёт ко мне. Обнимая, целует меня в лоб. – Умница, доченька... Папа там тебе подарок на поступление приготовил.
Слыша это, я стою как вкопанная, а папа тянется в карман и достаёт оттуда ключи от авто.
– Ты ведь выучилась на права, значит, и машина у тебя должна быть.
– Не верю своим глазам, Господи, папа, спасибо! – я вцепляюсь в него и чувствую, что глаза начинают слезиться.
– Ну, ты чего? Эй, Алин. Пойдём смотреть...
Оказывается, папа поставил её в гараж. Вот почему я её не увидела.
И когда он открывает его... О, боже... Я тут же выхожу из-за его спины с открытым ртом.
– Пап... Это же Ауди... Дорого же...
– Ну не каждый же день дочь поступает в универ, да?
– О, мой Бог...
Я просто хожу вокруг и глажу её, как завороженная... Будто это не машина, а дикий зверь у нас в гараже.
– Пообедаем сейчас и поедем прокатимся, хорошо?
– Конечно... Папа, спасибо ещё раз. Это нечто... Но так дорого…
– Не за что, Алина. Вся в мать. Та тоже подарки не умела принимать, – отмахивается он, хихикая. Самое прекрасно, никто из них никогда не напоминает откуда я. Что папа, что мама делают вид, что я им родная... И только Егор всё время называл меня обидными прозвищами. Ему было смешно. Сиротка, подкидыш, Маугли... Всё это я терпела от него в детстве и не знала, как дать отпор. Зачастую просто плакала, его наказывали и заставляли извиняться... Но отношение никак не менялось... Зато теперь без него хоть дышится спокойно. Он ведь часто был у бабушки и дедушки в гостях, вот и травил меня, как умел. Словно хотел выдавить из их семьи. Не знаю уж, что было у него на уме, но мне было очень больно.
После обеда мы едем покататься с отцом. Он подсказывает мне многое, потому что практики не было, и я туплю. Но к вечеру мы приезжаем счастливые и довольные результатом.
– Всё отлично, сможешь спокойно ездить в сентябре сама на пары.
– Даааа, пап, это кайф...
Сжимаю руль и просто хочется расцеловать весь салон.
Мы с отцом заходит в дом и разуваемся, и нас встречает мама.
– Ну как, дорогие?
– Прекрасно, Алинка у нас профи. Скоро лучше Гордюхи водить будет.
– Ага, куда мне до него?! – смеюсь я.
– Руки мойте, садитесь. Мне Милана звонила. Егор возвращается. Какой-то конфликт с деканом... Я так и не поняла. В общем... Он снова подал документы, – сообщает мама, а у меня сердце в груди не знает куда себя деть. Нет... Нет, нет... Только не Егор, пожалуйста!
– И в какой универ он подал документы? – сглатываю я, скрещивая пальцы за спиной.
Только не в мой, прошу. Только не в мой.
– В тот же, что и ты. Вместе будете учиться.
Земля уходит у меня из-под ног. Я вращаюсь и хочу упасть в обморок. Комната становится спичечным коробом для меня... Господи, как же катастрофически мало кислорода…
Я так и слышу за спиной его мерзкое:
– Привет, ну, как дела, Сиротка?
И по коже вновь бегут колючие ужасающие мурашки…
Глава 2.
Алина Яровая (Сиротка)
– Я чуть попозже ужинать, извини, мам, – бегу в комнату, пребывая в истерике. У меня ладони вспотели, а тело дрожит, будто я увидела призрака.
Ну почему... Почему из всех имеющихся университетов, он выбрал именно мой? Почему? Это специально?
Он ведь не даст мне там жизни... Он снова заставит всех считать меня лишней. Ничтожной. Дурной кровью, как он меня называет. Я не вынесу его присутствия!!! Господи, помоги!
Я знаю, мама меня чувствует, и поэтому через полчаса слышу стук в дверь...
– Войдите.
– Алин... Дочка... Ты из-за Егора расстроилась? – заходит мама внутрь. Я строю несчастную гримасу и киваю. Нехотя жалуюсь. Просто мне так обидно, что он снова хочет мне всё сломать. – Девочка моя... – мама присаживается рядом и обнимает меня. А я рыдаю.
– Мам... Зачем ему именно это место? Я мечтала об этом универе. А он будто специально... Помнишь, что было в школе?
– Помню, родная, – вздыхает она. – Но он ведь тоже вырос. Не может он всю жизнь тебя задирать. Тебе восемнадцать. Ему почти двадцать. Не думаю, что он всё ещё настроен на конфликты...
А вот я думаю, как раз наоборот. Он точно на них настроен. Вспоминая последнюю нашу встречу чуть больше года назад, мороз бежит по моей коже снова и снова…
– Оооо, и ты здесь, Маугли, я уж думал, тебя вернули обратно...
– Ты издеваешься, Егор? Я живу здесь уже почти двенадцать лет.
– И что? Думаешь, особенной стала? Как была чужой, так и осталась.
– Как ты можешь быть таким жестоким?
Он усмехнулся. Подошёл в упор, вынуждая меня отпрянуть назад в ужасе.
– Вот видишь... Ты не наша кровь. Яровые ничего не боятся. А ты лишь жалкая трусиха, да и только. Надеюсь, когда-то ты это поймёшь и исчезнешь из этого дома сама, чтобы не бесить меня лишний раз, тётушка.
И как я должна была бороться с ним? По сути он прав. Я ему не кровь. И да, я трусиха. Была ею и осталась... Поэтому сейчас, когда мама говорит, что он изменится... Что всего этого может уже и не быть, мне не верится. Я всё ещё боюсь.
– А что если да? Что если... Он захочет вытравить меня из университета?
– Малыш, я с ним поговорю. Он не будет больше таким. Не маленький ведь. Прошло бунтарство. Тем более, Гордей точно накажет его за тот конфликт...
– А что произошло?
Мама оглядывается.
– Я папе не стала говорить... И ты не говори... У него была интимная связь с деканом. Ей тридцать шесть... Вот узнали и понеслось. Кто-то выложил в сеть информацию. Её уволили, а его рекомендовали отчислить. У них строго с этим.
– О, боже мой. Фу...
– Алин, только тсссс... Не говори никому, ладно? Для семьи секрет...
– Хорошо, мам, я поняла, не скажу, – смотрю я ей в глаза. – Но я его боюсь... Он меня ненавидит...
– Может, он боится тебя?
– Меня? Егор? – нервно смеюсь я в ответ. – Он ничего не боится... – мотаю я головой. – С самого первого дня я это поняла.
Он действительно отличается. Всегда говорит то, что думает. Не боится конфликтовать. Лезет на рожон. Берёт то, что хочет. Он и в школе таким был, и по её окончанию...
Сколько бы отец не пытался его осадить, было бесполезно. Характер у него... Достался за всю семью. И я не знаю, как смогу совладать с ним. Чем старше, тем хуже...
– Посмотрим, ладно, Алин? Он ещё даже не поступил. Может всё будет между вами нормально... Егор – характерный мальчик, но он хороший. Я ведь знаю его с рождения... Просто так бывает, что люди не ладят. Это не значит, что ты какая-то не такая или он. Может просто... Нет точек соприкосновения...
– Ага, – выдыхаю, уткнувшись в её плечо.
– Ну, всё, доча. Пойдём ужинать, папа уже заждался. Идём...
– Хорошо, мам...
***
Месяц спустя
– Отлично. И с парковой... Просто блеск, дочь. Так держать.
Отец в очередной раз учит водить. Я осматриваюсь в боковые зеркала и снова начинаю выезжать с парковочного, как вдруг…
– О, ну, не удивительно. – Егор нагло выставляет ладони на капот, а я перестаю дышать. – Привет, дед! – взмахивает он рукой. – Ты как ей такую детку доверил? Она же даже выезжать с парковки не умеет.
И снова этот пренебрежительный тон. Это осуждение и отторжение.
– Слышь, Егорыч, отошёл, а, – рявкает отец. – Загородил, блин, проезд.
Егор ухмыляется, но всё же слушается отца, а я всё равно не могу пошевелиться. Они уже виделись по его возвращению в страну, знаю… А вот я в тот день осталась дома, наврала всем, что приболела, потому что не хотела с ним видеться.
– Алин... Что такое? Давай поменяемся?
– Нет, я... Да, давай, – я позорно открываю дверь и выхожу из машины, столкнувшись с ним взглядами. Как же в груди всё горит. Невозможно находиться рядом. С ним всё чересчур. И он всегда так решительно и нагло смотрит. Словно всю мою жизнь бросая мне вызов.
Папа выжидает, а я мотаю головой.
– Сама дойду, загоняй.
Он пожимает плечами и загоняет машину во двор, а я плетусь за ним.
– Не волнуйся, Алин, и у тебя получится, – неожиданно говорит Егор, подстроившись под мой шаг. Как всегда, одетый с иголочки. В каком-то новомодном брендовом шмотье и с толстенной золотой цепью на шее.
– Ты ведь так не думаешь.
С недоверием смотрю на него, а он начинает ржать.
– Нет, конечно. Там, откуда ты, небось только дикие зверушки водились. Откуда тебе знать, что такое ауди Q7, Маугли?
– Ни говорить, ни слышать тебя не хочу, – набираюсь я смелости. – Ты ужасный. Злой и...
– Ух ты... Вот это сильно. Ты ужасный, злой и... – передразнивает он меня, схватившись за голову. – Хочешь – не хочешь, а это дом моего деда и бабушки. Так что... Если что-то не нравится – можешь валить отсюда на все четыре стороны, Сиротка. Хотя, погоди... Тебе некуда, верно?
– Егор! – кричит отец в пяти метрах от нас, выходя из машины. – Чё болтаешь там? Иди сюда быстрее.
Он бросает на меня ещё один пронзительный взгляд чёрных глаз.
– Увидимся, подкидыш.
Я молчу. Хоть и хочу ответить чем-то гадким. Но мне не позволяет совесть. И я просто захожу в дом, отпустив голову и направившись в свою комнату. Не знаю, как часто мы будем здесь с ним сталкиваться. Не знаю, как избежать этого негативного, даже ядовитого влияния... Порой оно меня уничтожает. Он действует на меня губительно и удушающе. Из комнаты даже выходить не хочется. Не знаю, ушёл он или же нет. Может даже собрался здесь ночевать... Если так, то и утром меня достанет. Обязательно. Я уже предчувствую. Вздыхая, открываю дверь и прислушиваюсь. Вроде как очень тихо. На цыпочках крадусь вниз, никого не вижу и иду к холодильнику перекусить. Но только он издаёт писк, как...
– Ну, вот, всё встало на свои места... Подворовываешь потихоньку, – Егор издевательски опирается на арку в кухню и ухмыляется своей же шуточке, скрестив на груди руки.
– Отстань от меня! – наконец у меня прорезается голос. Я уже начинаю его ненавидеть... Хотя вовсе не хочу этого.
– Вау, вот это отпор. Прям-таки неплохо для ссыкухи.
Смотрю на него и жить не хочется. Глаза в глаза. Я подхожу ближе и сжимаю в руках яблоко.
– Егор, посмотри на меня. Что я тебе сделала? Я никогда не обижала тебя. Не трогала твоих вещей... Не лезла к тебе. За что ты со мной так? Я уже просто не могу... – хмурюсь я, тараторя. – Давай мы попробуем сосуществовать... Давай наконец перестанем ругаться, прошу тебя... – задыхаюсь я, замолкая.
Несколько секунд он смотрит на меня так понимающе и глубоко, что я краснею, а потом мужские брови выстраиваются в дугу и снова этот дикий зловещий хохот, парализующий каждую мышцу на моём теле.
– Думала, я повëлся? Всё только начинается, найдëныш. Я тебе устрою сладкую жизнь. Мало не покажется.
Глава 3.
Алина Яровая (Сиротка)
Провожаю Егора нахмуренным взглядом, а сама так и стою в оцепенении. Почему я так сильно боюсь его? Что даже не могу ничего ответить... Меня растили в заботе и тепле, я не привыкла ни с кем ругаться.
Телефон издаёт звук, и я вижу одно новое сообщение.
Василиса Яровая: «Алин, Егор у вас? Папа спрашивает».
Начинаю набирать ответ, но как-то странно, что они не в курсе, поэтому я решаюсь спросить у него.
– Вася спрашивает, у нас ли ты... Они не в курсе? Что им сказать?
Вальяжно развалившись в кресле, Егор нагло пьёт что-то из бара отца и поджигает пространство своим недовольством.
– Ты не обнаглел? Это же папин, он ругаться будет. И где они, кстати?
Он смотрит на меня пристальным взглядом и ухмыляется.
– Тебя не зовут на такие мероприятия. Опозорить можешь... – цедит он, поглядывая на меня. Словно бросает мне вызов.
– Неужели? А ты тогда почему здесь?
Я скрещиваю на груди руки, а он улыбается.
– Ладно. Один-один. Неплохо для дикарки.
– Какой ещё дикарки? Я совсем не дикая.
– А какая ты, Маугли? Такая и есть. Того и гляди что-нибудь выкинешь.
Он это вообще обо мне?
– Ты меня даже не знаешь. Что мне ответить Васе?
– Да мне всё равно, хочешь – сдавай.
– Погоди... Что значит, сдавай? Ты ушёл из дома или что? Как это понимать?
– С каких пор мы стали друзьями, – скрипит он зубами. – Отвали от меня.
Егор нервно встаёт с кресла и идёт к окну, а я не понимаю, что с ним, но не хочу брать на себя ответственность, поэтому отвечаю Васе, что не знаю, где он. Не хочу вмешиваться. Даже если они все – моя семья.
На секунду я замираю, глядя на него. Пусть мне видно лишь затылок и спину, но чувство, будто его что-то тревожит, просто он, как всегда, выделывается.
– Я вижу твоё лицо, Сиротка. Хватит пялиться, а то я решу, что ты совсем конченая.
Услышав это, я убегаю к себе. Глаза вновь слезятся, но я давлю это чувство. До учёбы осталось полтора месяца. И я так не хочу, чтобы он поступил, но, похоже, за него уже договорились. Перевод всё же проще, чем поступление.
Странно, что мама не звонила и не писала, так же, как и отец. Интересно, куда они уехали...
Время на часах уже почти девять, и я наконец слышу внизу мамин и папин голос. Бегу туда вниз на всех скоростях. Вижу их и сразу же обнимаю маму.
– Я вас потеряла. Вы не сказали, что уезжаете...
Вид у них какой-то расстроенный.
– Алин, доча, иди на кухню, мы сейчас с тобой поговорим.
– Ладно...
О чём они хотят поговорить? Что такое случилось? Ничего не пойму...
– Дорогая, – заходит ко мне мама, и я жду их обоих, но она прикрывает за собой дверь и садится напротив. – Мы были у Гордея с Миланой...
– Хорошо, – жду я продолжения.
– Понимаешь, малышка, сейчас непростая ситуация. Гордей сердится на Егора, а Егор не желает его слушать. Вообще... Он бунтует, Алин...
– Мне уже страшно...
– Нет, – смеётся мама. – Ты что? Не бойся... Я просто хотела сказать, что мы приняли решение, что Егор у нас немного поживёт. Пока они нормально не поговорят.
О, Господи...
– Алин, я знаю, что тебе с ним сложно, но... Может, как-то получится...
– Мам, я поняла...
Кто я такая, чтобы возникать? По сути он их родной внук... Да и я вижу, что ситуация из ряда вон. Не буду же я спорить с родителями и диктовать им свои условия? В конце концов, меня не так растили. Это Егор вырос таким, будто ему всё можно.
– Пойми, мы лучше сами за ним присмотрим, чем он будет по друзьям или съедет куда-то... Дурной ведь, – шепчет мама и я улыбаюсь.
– Я справлюсь, мам... Спасибо, что поделилась.
– Тебе спасибо, что поняла нас... Я переживала, как ты воспримешь... Очень переживала.
– Я тогда к себе пойду... Вы уже с ним говорили?
– Вот сейчас, Саша пошёл разговаривать... Надеюсь, он нормально воспримет. Они ведь так поругались, что он чуть дверь в кабинет отца не сорвал с петель.
Вздыхаю. Господи, почему он не ценит того, что имеет? У него такие замечательные родители. Как так можно???
– Ты кушала? Не голодная?
– Да я... Яблоко перекусила.
– Алин... Ты такая худенькая у меня. Тебе надо больше питаться.
– Мам... Я правда не голодна, но вам могу погреть.
– Давай вместе на стол накроем. Может и Егор к нам присоединится?
– Ладно, хорошо, – вздыхаю я, и мы начинаем собирать на стол...
Естественно, он снова недоволен. Когда входит на кухню. Опять смотрит на меня, как на врага народа. Чёрные угли только разгораются в своей злости и ненависти.
– Егор, садись вон там. Мы сегодня с Алиной готовили карбонару и пекли шарлотку.
– Ммм, бабуль, ну, у тебя, как всегда, всё вкусно. Уверен, что Алинка там только портила.
– Егор, – хмурится мама.
– Ешь давай, шутник, – добавляет отец. – Не расстраивай старика, Егор.
– Да я и не расстраиваю... Извините, что не идеальный.
– Тебя никогда за это не ругали, не прибедняйся, – отвечает отец. – Твой папа тебя любит. Мы любим. Неужели не видишь?
– Не-а, – выкидывает он, отчего я вся киплю. Злость всё сильнее окутывает тело. – За моей спиной шушукаетесь. Ездите, решаете за меня. Чё-то мутите. А я даже не просил об этом. Где свобода выбора? Где мои личные решения в этом?
– Ты уже наделал личных решений. И тебя попёрли отовсюду.
– Ну и вы тогда выгоните, чё? Нахрен я вам сдался такой проблемный?
– Да как ты смеешь! – выкрикиваю я, встав и глядя на него сверху вниз осуждающим взглядом. Голос дрожит. Колени подкашиваются. Но на этот раз я молчать не собираюсь. – Что ты знаешь о выборе??? Ты ничего не ценишь! Ничего и никого! Прекрати так разговаривать! С моими родителями! Не смей так гадко себя вести!
Мне кажется, пол горит под моими ногами. Назревают слёзы. Я смотрю на маму, у которой тоже глаза на ровном месте и на нахмуренного отца. А внутри... В душе... Всё полыхает.
– Извините меня, пожалуйста, – бросаю я напоследок и убегаю.
Никогда так ужасно себя не вела. Не портила ужин. Не кричала на Егора. А теперь чувствую, как ужасно он на меня влияет и буквально саму себя ненавижу...
И его тоже ненавижу.
За эту вседозволенность, избалованность, хамство.
Вечно озлобленный, вечно грубый, словно не замечает, как причиняет другим боль!
Я не хочу быть такой, а теперь ощущаю, что во мне тоже что-то такое просыпается…
Глава 4.
Алина Яровая (Сиротка)
Меня мучает чувство вины. Не знаю даже, перед Егором или перед родителями. Мне кажется, что перед ними всеми. Просто это не я. Это какая-то плохая версия меня. Мне никогда не хотелось быть такой. Наоборот, я старалась соответствовать примерам благородных девиц из книжек по литературе. А теперь…
Ощущаю себя лицемеркой. Словно я на фоне Егора захотела выглядеть лучше, чем я есть. Будто хотела превознести себя в лице других. Но на самом деле это не так.
Когда я выхожу из комнаты, мама как раз уже хочет зайти ко мне.
– Алин...
– Мам, извини... – обнимаю я её.
– За что, малыш? Не надо. Когда ты ушла, Егор извинился перед нами.
– Что?
Мне это сейчас послышалось?
– Да, он сказал, что был не прав. Что больше он так себя вести не будет, что просто зол на ситуацию...
Значит, у него всё же есть хоть какая-то совесть... Офигеть…
Я думала, там ей и не пахнет.
– А ты тут как?
– Нормально... Но я сильно заволновалась из-за сказанного... Наверное, не стоило так грубо при всех...
– Зато смотри какой эффект, – смеётся мама. – Но больше не практикуйте такие ссоры. Вы ещё поймёте друг друга, но позже... Когда вырастете.