- -
- 100%
- +
– Привет, Женя…
Замечательно, блин…
– Откуда знаете моё имя?
– Легко было узнать. Розововласая красавица из кофейни, в которую я приезжал сюда на протяжении двух лет. Сама как думаешь?
– Я раньше Вас не видела здесь… Что по заказу?
– Меня не было этот месяц… Планировал переезд по работе… Вот так совпало…
– Понятно, – отвечаю, пока его друзья рассматривают меня со стороны.
– Внимания не обращай, они просто такую красоту только на экранах видели…
Молчу, встав в позу, и он усмехается.
– Три кофе, пожалуйста. И какой-нибудь офигенно вкусный пирог. Имеется у вас такой?
– Возможно. Сладкий?
– Самый сладкий из всех…
Господи, он издевается?
– Ага. С Вас семьсот пятьдесят. По карте?
Рассчитываю его и иду делать кофе, не обращая внимания на их взгляды.
Сердце в груди всё равно тарабанит, потому что я после того случая ощущаю себя максимально уязвимой. Кажется, что всё нутро наизнанку перед посторонними людьми.
– Ваш кофе и пирог, – ставлю на стол и только хочу уйти, как…
– Жень…
– М? – оборачиваюсь. – Что-то ещё?
– Дашь свой номер?
– Я так не думаю…
– Почему?
– Я уже говорила…
– Про парня я просто не верю. Потому что не видел, чтобы он забирал тебя или встречал после работы…
Он обвиняет меня во лжи? И что, мне интересно, ответить ему на это?
Кажется, покрываясь бурыми пятнами от стеснения и стыда за обман, молчу…
– Я бы просто хотел сводить тебя куда-нибудь…
– Зачем?
– Потому что понравилась… Нет никаких дополнительных причин… Представляешь? – ухмыляется он, глядя на меня. – Ну же… Соглашайся…
– Это не имеет смысла… Потому что я переезжаю через две недели, – отвечаю ему, и он меняется в лице.
– Куда, если не секрет?
– В столицу…
– Вот совпадение, – обхватывает его друг за плечо. – Он тоже…
– И что это, если не судьба, Женя? – спрашивает он у меня, пока я зажимаю поднос в руке. – Ну оставь мне номер… Я бы очень хотел встретиться.
Господи... Неловкое молчание съедает мне последние нервы...
– Ладно. Хорошо, записывай. Только учти, что у меня плотный график. Учёба и, скорее всего, работа, так что…
– Я понял. Отвлекать там не планировал. Только когда сама захочешь, пишу… Не буду навязчивым.
Убирая со стола за ними, смотрю им вслед и не знаю правильно ли сделала, что дала ему номер. С другой стороны, это всего лишь номер… И мне необязательно с ним видеться. Возможно, он и сам обо мне забудет после переезда…
Да и мне не особо это сейчас важно, потому что у меня все мысли до сих пор о…
Нет, нет, нет…
– Кто это был? – неожиданно слышу мамин голос и вздрагиваю.
– О, Господи, напугала, мам…
– Извини… Симпатичный…
– Ага… Как будто это важно, – вздыхаю и уношу поднос, пока мама идёт за мной.
– Жень…
– М?
– Слушай… Я уже внесла залог на всякий случай. Чтобы мы не лишились такого варианта…
– Да? Тогда здорово… А-то я уже готова была передумать, – смеюсь, глядя на неё, а она обнимает меня сзади.
– Погоди, Жень… Если ты не хочешь…
– Нет, мам. Я пошутила. Я уже решила. Мы должны поехать. Тем более, ты тоже хотела…
– Я хотела из-за Серёжи, Женя… – выдыхает она, и я оборачиваюсь, убрав поднос на столик.
– То есть… Ты решила…
– Я пока ничего не решила. Просто… Я скучаю по нему. И понимаю, что нам нужно нормально поговорить… Но если ты против…
– Мам… Это твоё право. Я не буду лезть. Мы ведь договаривались с тобой. Что исключительно не лезем в отношения друг друга… Больше нет.
– Ты считаешь меня дурой? – спрашивает она, скуксившись, и я обнимаю её.
– Мам… Конечно, нет… Ты что? Я понимаю, что ты чувствуешь…
– Спасибо, Жень… Я не собираюсь так легко прощать, но… Я его люблю…
Господи. Если бы она только знала, как это слово отзывается у меня внутри… Любовь. Мерзкое отвратительное чувство. От него нет ничего хорошего, если оно не взаимно, а, как правило, так и есть.
Я уже не верю в то, что два человека могут что-то обоюдно чувствовать. Мне кажется, что один всегда лжёт и пользуется любовью другого.
Но не буду же я портить мамино представление о мире. Она всегда была такой. Доброй, ранимой, любящей… Мне кажется, это у меня внутри сейчас что-то перемкнуло, потому что как представлю, что первый парень, кому я отдалась, поступил со мной как с лакмусовой бумажкой, так мне хочется пойти и утопиться.
Боюсь хоть что-то говорить, поэтому просто жалею и глажу её по спине.
Чувствую себя максимально хреново. Понимаю, что, если они всё же соберутся быть вместе, мне придётся хоть иногда, но видеться с ним. Так же, как и в универе. А, значит, нужно точно так же взращивать в себе пофигизм и равнодушие.
Рабочий день заканчивается, и мы с мамой направляемся домой. Едва выходим из кафе, как раздаёмся автомобильный гудок, и я тут же оборачиваюсь.
– Можно вас подвезти?
Господи. Снова он. Ещё один мажористый… Только не это.
– Нам тут рядом, мы пешком…
– Ты даже имени моего не спросила, – улыбается он, а мама тычет меня локтем и смеется.
– Очень смешно, конечно… Мааам…
– У меня нога болит, давай доедем, а?
– Ты врушка, – начинаю щекотать, и она смеётся.
– Меня Кирилл зовут. А Вас как? – обращается к моей маме.
– А меня…
– Мама… – хмурюсь, и она тут же замолкает.
– Слушай, Кирилл. Ты обещал быть менее навязчивым…
– Я обещал быть менее навязчивым в Москве. Не здесь. Так что… Тут могу им быть…
– Ну и наглость…
– Садись, подвезу… Наверняка устали после работы…
Я вздыхаю и всё же соглашаюсь. Сама не знаю почему.
Просто порой легче один раз согласиться, чтобы кто-то отстал. Они знакомятся с моей мамой. Я же при этом еду молча, словно воды в рот набрала. И сижу позади него, хотя он сверлит меня взглядом через зеркало заднего вида. Я не говорю, что он не красивый… И что отталкивает. Всё не так. Но одного красивого мажористого придурка мне уже хватило…
А этот приехал на такой машине, что у меня не остаётся сомнений, блин. Он один из них.
– Вот здесь…
– Здесь?
– Да… У нас скромное жилище…
– Заметь, а я ничего не сказал… – выдаёт он, и я поторапливаю маму, чтобы выйти. – Жень… Подожди… Можно наедине пару слов.
Притормаживая, даю маме добро, и он оборачивается.
– Красивая ты безумно, конечно…
– Это всё? – спрашиваю, ведь он не отлипает от меня взглядом. А у меня уже щеки горят от стеснения.
– Нет, не всё… Не знаю, кто тебя так сильно обидел, но я обещаю, что не сделаю так… Мне ты можешь верить…
– Знаешь… А забавно, – улыбаюсь я в ответ. – Ведь он говорил мне ровно то же самое. Всего тебе хорошего. – выхожу из машину и закрываю за собой дверь, схватив маму за руку.
Мне не важно хороший он или плохой. Я в целом не хочу пробовать.
Скрываемся в подъезде, и мама с грустью выдыхает.
– Я очень переживаю за тебя. Прости, если вела себя неправильно.
– Да я просто не вижу смысла нам с ним общаться.
– Жень… Я знаю, что он обидел тебя… И знаю, что ни одни слова на свете не способны эту боль залечить, но не думаю, что все люди такие… Понимаешь?
Мы заходим в квартиру, и я начинаю разуваться.
– Я понимаю, но сути это не меняет… Сейчас я ещё не готова ни к чему.
– Да… И это я тоже понимаю. Но мальчик милый…
– Ага, иди давай, – смеюсь, погнав её в ванную мыть руки первой.
Пока стою, мой телефон издаёт вибрацию.
«Обронила. Теперь точно есть повод встретиться», – присылает мне фото одной из моих перчаток, которая, видно, вылетела из кармана. Блиииин. Ещё чего не хватало.
«Заберу и всё. Не надейся!».
«Злючка какая. Окей. Когда?».
«Завтра. В десять в кафе. Не опаздывай».
«Ок. Принял, мадам».
Качаю головой, пока мама загадочно улыбается, глядя на меня и проплывая мимо.
– Что?
– Ни-че-гоооо, – выдаёт хитро и исчезает на кухне, а я смотрю на себя в зеркало…
Всего месяц прошёл, а я из доброжелательной девушки превратилась в грубого параноика… Мне правда страшно что-то начинать, потому что я опасаюсь повторения истории. Это предательство я запомню навсегда.
Что бы там ни было… То, как подло он поступил. Как ранил меня ни одним поступком, не исправить. Не потушить этот огонь в груди, потому что там уже всё догорело дотла.
– Жень, ты будешь запеканку? – прерывает мама порыв моих мыслей, которые вертятся вокруг ненависти к нему.
– Да! Скоро приду, – кричу в ответ, хотя слёзы катятся по щекам. Тяжело сдерживать порывы разрыдаться. Потому что я вижу, что он сделал со мной и понимаю, что даже глаза мои потускнели от этого.
Но пора по-тихоньку собирать вещи и готовиться к переезду…
Жизнь продолжается. Время лечит… И…
Мне придётся стать сильной. Несмотря ни на что…
Глава 4.
Никита Хорольский
С тех самых пор, как видел её в последний раз прошло около двух недель. Образ живёт внутри, однако, я безумно жду её нового появления.
Снится, мерещится, доводит до ручки.
Каждую ночь мучает. Качественно и невыносимо. Приходит ко мне, рядом сидит, улыбается… Касается, шумно дышит, извивается подо мной. Аж мурахи по коже бегут табуном.
Раньше думал, не бывает так, а оказалось, что ещё как бывает.
И мужики страдают. И мужики чувствуют… И мужики ощущают, что сердце не только качает кровь, но и выбирает себе спутника… Вот и моё выбрало. Уже кажется, что навечно. Как бы сопливо ни звучало, но порой нам нужно лишь одно мгновение, чтобы понять, что выбор был сделан правильно. Вот и у меня случилось точно так же… Только я сам же этот выбор и просрал.
От пацанов слышал, что она решила вернуться. Каждый день ждал, но как понял, её там что-то держит. Наверное, её работа.
Лёха знает о моих чувствах. И рассказывал мне немного, как ни крути. Он меня понял. Даже если и не разделяет моих страданий, ведь я виноват во всём сам, но… Он хотя бы в курсе, что я больше не лгу.
Знаю, что она работает бариста в какой-то кафешке. Знаю, что пытается забыть меня, как страшный сон. И знаю, что не заслуживаю такую как она… Я всё это знаю, но лично сам её забыть просто не в состоянии. Никогда.
Она мне под кожу уже вросла, в кровь влетела своими сгустками. Полностью меня изменила. Мою структуру, мою человеческую суть. Все мои суждения и стереотипы. Она меня незаметно подшлифовала под себя. И я не скажу, что это плохо… Нет. Это, наоборот, хорошо. Ведь это говорит о том, что ради любви я готов быть лучше… И я пытаюсь. Искренне.
Могу сказать, что трени меня реально спасают. Там можно разгрузить мысли. Кулаками выбить всю злость и отчаяние, что сидят на поверхности…
Только так я справляюсь с этим давящим в груди чувством, с демонами внутри себя. Только так эмоционально удаётся вывезти весь негатив, что на меня свалился. Хотя я сам же его сею… Как ни крути.
Только с ней я чувствовал, что мгла внутри меня рассеивается. Что я перестаю быть тем Ником, который умеет только ненавидеть. Становясь лучшей версией себя. Только рядом с ней. Потому что она для меня была и остаётся особенным человеком…
Этим утром встаю чуть раньше обычного, потому что не спится с пяти часов. Моюсь, отжимаюсь, завтракаю. Всё по списку… Чувствую себя не как человек, а как консистенция… Жижа, проще говоря.
Меня этой жизнью размазало о суровые реалии…
Но выбора нет. Нужно идти на учёбу.
Сажусь в тачку, еду до универа…
Мысленно пытаюсь вообразить, что было бы, если бы сидела рядом. Если бы держала за руку и что-то рассказывала… Всё время думаю… Как краснели её щёки в этот момент. Вспоминаю и уплываю окончательно, чуть не въехав в какой-то столб. Заебато вообще… Осталось только в аварию попасть. Тачку ведет, как не родную. Или будто я перестал ощущать руль в своих руках.
Но доезжаю без эксцессов, как ни странно. Паркуюсь и тащусь на лекцию… Встречаясь с Лёхой взглядами, пока он переписывается с кем-то.
– Дарова…
– Привет.
– Чё каво… Вид такой, будто с того света вернули.
– Ага… Типа того. Чему радоваться?
– А ты должен радоваться. Женька же вернулась, – выдаёт с усмешкой, а у меня в грудаке сердце увеличивается в размерах. Кажется, сейчас выместит рёбра, переломав их нахрен. И долбит так, что оглушает, размывая Лёхины слова и окутывая меня вакуумом.
Еле удаётся выбраться оттуда.
– Всё? Точно? Вернулась?
– Ну я её видел. На пару пошла, – отвечает он, вызвав диссонанс у меня внутри. Хули делать? Идти к ней сейчас и отрывать от учебного процесса? Да она меня на хуях оттаскает. Не то, чтобы я боюсь, что она так сделает. Нет, конечно. Пусть хоть с говном смешает. Просто я не хочу намеренно провоцировать.
А поговорить нам всё равно надо…
Даже если упасть на колени перед ней придётся. Пусть хоть голову мне снесёт гильотиной. Я уже не знаю, как прекратить эти мучения из-за всего, что натворил, блин. И отца измучил, и себя, и их…
В итоге иду на пару… И всю лекцию моё колено под столом ходит ходуном, потому что я нестабилен. Меня уже несёт. Пиздец… Никак не могу взять себя в руки.
Мать больше не звонит. Уже десять дней как, на самом деле. И я ощущаю, что ей максимально похуй на мои страдания. Волнует только то, что отец остался по итогу один. Она, блядь, радуется. Я уверен… По натуре такая. Когда всё всплыло, я тупо в ахуе сидел. Не знал ведь, что она так поступила с отцом. Вообще ничегошеньки не знал, но, когда он поделился со мной, мне так погано стало, что словами было не передать. Я ведь верил ей. Думал, она, сука, страдает. Что он предатель, что он накосячил, а оказалось, блядь…
Это будет мне уроком. Я никогда больше не стану лезть в чужие отношения, потому что всё испортил… Во всём остался виноват… И свои разрушил своими же руками. Единственное, что приносило мне счастье… Я не сберег и не сохранил.
С горем пополам досиживаю до конца и тащусь в холл, пытаясь отслеживать её там… Смотрю по сторонам, пока в глаза не бросается уже знакомая нежно розовая макушка. Непривычно, но я сразу же её замечаю.
Моментально всего как током бьёт. И сердце… Оно, сука, вообще неадекватно реагирует. Будто похуй ему на своего обладателя. Норовит меня уничтожить. Видимо, потому что я в своё время точно так же рвался воевать против него.
Еле собираюсь с силами, чтобы дойти до неё. И то весь плавлюсь по пути как пластилин на солнце. Не могу я… Я просто не выдержу… Сука… Рассыпаюсь по пути на крупицы, теряя форму, но…
– Привет, – здороваюсь, взглянув в глаза, и она, болтая с какой-то девочкой, лишь ежесекундно оборачивается, а потом делает вид, что меня рядом нет. – Жень… Можно тебя на пару слов… Буквально на одну минуту… Жень… – касаюсь плеча, и она тут же отряхивает его.
– Я занята, ты не видишь?
Выпрашиваю внимания, как какой-то задрот, реально.
– Вижу, – проглатываю ком, а она смотрит так. Иначе совсем… Аж по телу холодок проносится. Я не привык её такой видеть. Крайне враждебной. Или ещё хуже... Безэмоциональной.
– Я сейчас, – предупреждает свою подругу и делает шаг в сторону. – Ну чего тебе?
– Я извиниться хотел…
– Что ж… Своевременно…
– Я давно хотел. Ещё в тот первый день… Слушай, ты можешь думать, что я врал, что я предал, но это не так… Я хотел это сделать. Хотел… Но остановился. Я понял в чём мой косяк. Не собирался причинять тебе боль…
Она смотрит с непробиваемой бронёй и нервно усмехается в ответ.
– Могу заверить тебя, что у тебя не вышло. Я её ощутила…
– Я знаю… И мне жаль.
Проклятие, как же давит грудную клетку. Осматриваюсь и понимаю, что многие на нас с ней таращатся, как на сцену из спектакля. Ещё и Кира вокруг летает, будто коршун, блядь, над головой. А у Жени такой вид, словно ей реально всё до пизды. Я её больше той прежней не чувствую… Глаза не горят, тело не отзывается. Стоит, вытянувшись струной, и просто кивает.
– Хорошо, – отвечает равнодушно.
– Хорошо…? И всё? Я рад, что ты вернулась…
– Я тоже рада, – пожимает она плечами. – Я вернулась, чтобы доучиться. А чего ты от меня ждёшь?
Вопрос, конечно, хороший. Я жду, что ты скажешь, что всё поняла… Что ты всё ещё меня любишь, как и я тебя… Я жду, что ты поймёшь, что я не предавал тебя. Что я оступился лишь на короткий миг, но выбрал правильное направление… Ком, что сдавливает горло, не даёт мне всё это произнести. Да и не здесь это должно быть сказано… Слишком много людей и слишком мало эмоций между нами. Словно все они растворились в одночасье. Или же прячутся за толстым слоем пыли и недопониманий.
Если бы она только знала…
– Мы… Можем… Начать всё сначала? – спрашиваю дрожащим голосом, и она сверлит меня своими зелёными омутами, мотая головой.
– Ник-Ник… – выдыхает устало. – Ничему тебя жизнь не учит. Нет. Мы не можем. И я хочу, чтобы ты держался от меня на расстоянии. Потому что так всем будет лучше.
– Кому? Кому всем? Мне точно нет.
– Хотя бы мне. А что там будет с тобой мне не важно, потому что я ничего больше к тебе не чувствую, извини. Я пойду, – развернувшись, начинает уходить, а у меня ресурсов не хватает просто смолчать, сука.
Ощущение, что в секунду становлюсь вулканом, готовым стереть с лица земли весь универ и нас с ней тоже. Я не пожалею никого, потому что такой с самого рождения. И похуй мне на всех!
– Ты притворяешься просто… – рычу ей в спину. – Нахуй это всё нужно?! Женя, блин!
– Не понимаю о чём ты!
– Да ты просто закрываешься сейчас и всё. Ты никогда такой не была раньше!
– Не тебе меня учить, Ник! Какая была, такой больше нет! – ответно огрызается.
– Нет, стой! – обхватываю за запястье, и она тут же дёргается. Цедит с такой злостью, что у неё глаза краснеют:
– Не смей… Меня. Трогать. У меня есть парень. А между нами с тобой всё кончено. Ты понял?
– Чё… – спрашиваю, немного зависнув. Какой, нахуй, парень, блядь. Чё за херню она мне сейчас выдала… Бред.
– Всё, не подходи, – уходит, пока я смотрю ей вслед весь на нервах, сука.
У меня аж челюсть скрипит от пиздеца, что разрастается внутри. Ну, врёт же… Она врёт, блядь. Нет у неё никакого парня. И я понимаю, что обидел её… Я это осознаю, только мне от этого нихрена не легче. Как серпом по яйцам сейчас прилетело.
Не бывает же так… Отдалась, через месяц разлюбила, забыла… Да, блядь. Я ни в жизнь не поверю… Чего добивается? Почему не слушает? Хочет унизить? Неужели не видит, какая дичь со мной происходит…
– Ты чё завис, Ник, – толкает меня в плечо Тоха. – Идём на пару…
Даже слова друга сейчас повисают в воздухе дымкой. Плохо соображаю, потому что всего выворачивает наизнанку после её выпада.
– Не… Покурю пойду. Нервоз какой-то… – отвечаю и тут же тащусь на улицу, схватив сигареты. Ещё бросить хотел. Теперь оторваться от них не смогу, блин. После всего…
«У меня парень есть, я ничего больше к тебе не чувствую»…
Сука, блин…
Кулаки чешутся теперь. И, как назло, не подраться даже…
До самого окончания пар я в таком состоянии. Меня всего колдоёбит, как на виражах. Словно в груди теперь настоящий пожар разрастается. Горит огнём всё тело…
Когда стрелка часов переваливает за пять и у нас заканчиваются пары, я иду на крыльцо с одной целью… Чтобы подкараулить её и снова поговорить. Не так, значит, измором возьму. Потому что не вывезу я подобных качелей. И так всего ежесекундно штормит…
Однако стоит выйти, я уже вижу её вдалеке, садящуюся в тачку к какому-то парню, которому она улыбается, и они уезжают, пока душа моя наполняется стекловатой…
Глава 5.
Евгения Хомова
Если бы за это давали Оскар, я бы уже его получила…
Смотрела ему в глаза в холле и хотелось плюнуть в лицо. Хотелось сделать больно. Уничтожить… За всё, что он мне сделал… За эту бесконечную непрекращающуюся боль… За мысли, раздирающие грудь на части. За воспоминания о несостоявшихся отношениях. Моих первых отношениях…
Но я горжусь собой, что сдержалась. Что сделала максимально обидно для него.
Кирилл же, между прочим, не отдавал мне перчатку в Питере целых две недели. Выманивал, но не отдавал…
В этот раз я улыбалась ему с одной единственной целью – поставить врага на место.
И когда сажусь в его машину, оговариваю всё на берегу. Ибо не собираюсь вступать в какие-то новые связи.
– Если ты и в этот раз не вернёшь её, я…
– Вот… Я просто хотел узнать, где учишься и быть уверенным, что смогу караулить тебя дальше… – смеётся он и наконец возвращает мне мою вещь. – Всё в порядке? Загруженная какая-то…
Смотрю через стекло в сторону крыльца и победоносно выдыхаю, заметив, как Ник мечется от тревоги. Его рожу надо видеть. Шах и мат, придурок. Будешь знать на этот раз.
– Всё хорошо. Довезёшь меня до дома, пожалуйста?
– Я думал, мы в кафе поужинать…
– Кирилл, извини… Но я сегодня правда не могу… Хотела вернуть перчатку и всё… – морщусь, на что он вздыхает.
– Ладно, поехали, – заводит машину, и мы уезжаем оттуда прочь, оставив Ника пыхтеть и сходить с ума от ярости, которую я чувствую даже на расстоянии. Он же собственник… Я представляла заранее, каково ему будет…
Так вот пусть получает теперь. Я точно жалеть не стану…
Пошёл он в жопу!
По пути домой Кирилл постоянно поглядывает на меня и мне правда не хотелось с ним взаимодействовать. Но в Питере он приезжал за мной каждый день, блин… И каждый раз прятал от меня перчатку.
Мы много общались… Вынужденно.
Я, конечно же, как с другом. А он… Он, кажется, вовсе нет, но…
Я сразу объяснила, что не собираюсь с ним встречаться. Никаких поцелуев или походов в кино. Он вроде как понял… Только вот…
По его поведению так точно не скажешь. Порой он такой непредсказуемый, блин… И такой твердолобый. В этом он чем-то похож на Ника.
– Пока… Я пойду, спасибо, что довёз…
– Жень…
– М?
– Слушай… Если не кино там… И прочее… То в музей со мной сходишь?
– Музей? Ты серьёзно? – смеюсь в ответ. – А чем это отличается?
– Ну, это не для свидания… Типа просто… Хочу ознакомиться со здешним искусством… – говорит он и улыбается. – Ну как? Ты за?
– Слушай, Кир… Давай так. Если я буду готова, я сама тебе напишу, ладно? Явно не сейчас… Спасибо ещё раз за найденную вещь, – выбегаю из его машины и быстро исчезаю в подъезде, не давая ему надежды на что-либо.
Быть может, я поступаю неправильно… Может и не стоило так себя вести. Даже в машину не нужно было, наверное, садиться… Но…
Как представлю, какую боль ощутил Ник, так внутри сразу всё расцветает…
Потому что нельзя сначала вытереть ноги о человека, а потом делать вид, что ты весь такой бедный и несчастный сожалеешь… Нельзя!
Дома окончательно выдыхаю. Мамы нет, она нашла новую работу в кафе, а ещё они виделись с Сергеем. Не знаю, что там дальше между ними. Стараюсь не думать. Это лишнее… Мне нужно переживать о собственных эмоциях.
Сейчас нахожусь в поиске работы. Было бы неплохо совмещать. Чтобы денег на всё хватало. Хотя моя учёба и оплачена, но мне хочется помогать маме с продуктами, арендой и другим. Деньги у Хорольских я ни за что брать не стану.
Да и вообще с ними дружить. Если мама и будет с ним, то…
Я буду просто приходящей в их дом на праздники.