Морские волки

X

На лугу после сенокоса

Наступил южный день. Солнце и теплота опьяняли людей, покинутых Богом в гавани северной провинции Испании – Галиции. Даже Кеннер, который едва не умер, чувствовал, как кровь текла в жилах. Фишер спал на песке, не обращая внимания на горячие лучи солнца, а Мессенджер лежал мрачный, погрузившись в печальное раздумье о своих разбитых надеждах на обогащение.

Местность, где они находились, была довольно неровная, но во всяком случае живописная. От скалистого мыса, которым оканчивался гористый и темный полуостров, берег круто спускался в залив, куда впадала узкая, блестящая речка, стекавшая с холмов так круто, что ее водопады и маленькие пороги видны были с отдаленного берега, куда были брошены потерпевшие крушение. В этом заливе берег был покрыт странным золотистым песком, блестевшим на солнце; море слегка колебалось, маленькие волны нежно ударялись о берег, как бы лаская его; с суши дул легкий ветерок, принося ароматы цветов и сена. Дикие холмы не придавали красоты этой местности: они казались недоступными, находились в отдалении и не были покрыты деревьями; зато в долинах была зелень, виднелись церкви, что было доказательством человеческого жилья, хотя дикого не было видно ни у моря, ни на том месте, куда «пристал» экипаж «Семирамиды».

Там все было мрачно и неприступно, везде возвышались целые стены утесов; не было видно ни следа, ни тропинки, ни береговой стражи или сигнальной станции.

Часов в 9 утра, пробужденные жгучими лучами солнца, потерпевшие крушение открыли глаза.

– Где мы и что сталось с остальными? – спросил Мессенджер.

– Да неужели никто, кроме нас, не спасся? – заметил Фишер.

– Да разве это возможно? – сказал Кеннер насмешливо.

– Если бы не вы, то и Джеку Кеннеру не пришлось бы пить утренний чай сегодня утром!

– Полноте, – заметил Фишер, – ведь и вы бы сделали то же самое для меня!

Слова великодушного юноши вызвали у американца легкую краску на лице: он знал, что если бы положение было другим, Фишер пошел бы ко дну, как камень, но, не дав своим мыслям остановиться на этом, протянул руку и сказал просто:

– Пожмите мою руку и, если я буду жить, надейтесь, что я постою за вас! Я не хотел бы снова пережить эту ночь, даже если бы вернули золото!

При слове «золото Фишер с участием обратился к Мессенджеру и спросил:

– Вы что-нибудь потеряли при этом, Принц?

– Да, – сказал Мессенджер, пожимая плечами, – Кеннер и я – главные пострадавшие лица!

– Не будут ли некоторые бочонки выброшены на берег? – продолжал Фишер.

– Не думаю, – возразил Мессенджер, улыбаясь в первый раз. – Золото немного тяжелее льна, не правда ли, Кеннер?

– Я не могу говорить об этом, – проговорил тот, отворачиваясь со вздохом удрученного человека. – Каждый раз, как я смотрю туда, как будто нож втыкается мне в горло. Какой конец!

– Этого нельзя выразить словами! – вдруг вставил Мессенджер и потом молча начал ходить по берегу большими шагами, останавливаясь часто и смотря на море или кусая ногти по своей привычке.

– Он что-то придумывает, я полагаю! – проговорил Кеннер, наблюдая за ним.

– Я бы хотел, чтобы он придумал что-нибудь позавтракать! – сказал Фишер. – Я не знаю, что вы чувствуете, но у меня в желудке пустота; а здесь нечего есть, кроме холодной скалы и водорослей!

– Согласен с вами с тех пор, как вы меня высадили! – сказал Кеннер сочувственно. – Я бы дал фунт стерлингов за кружку вина!

– Давайте хоть два фунта, результат один! – воскликнул Фишер. – То есть, если мы останемся здесь!

– Если мы здесь останемся! – воскликнул Кеннер. – Я не чувствую себя в состоянии идти куда-либо!

– Я бы не мог ступить шага, даже если бы целая бочка долларов стояла на дороге!

– Начнем с того, что высушим платье! – продолжал Фишер.

Он разделся до пояса, покрыл голову платком, разложил на солнце свое платье и Кеннера, а сам расположился в тени от нависающих скал.

– Первое, что мы должны сделать, – начал опять Фишер, – отыскать город; если не удастся найти город, то село, а если не найдем ни того, ни другого, тогда гостиницу. У кого-нибудь из нас есть сбережения, наверное, и мы можем обратиться к английскому консулу и заставить его отправить нас на родину. Я бы многое дал, чтобы очутиться на веранде и услышать запах горохового супа! А вам не хочется?

Кеннер, свернувшись в комок, посмотрел на юношу искоса своими кривыми глазами и засмеялся.

– Что это, посмотрите-ка! – вскричал он вдруг. – Принц кричит кому-то?

– Не кричит, – поправил Фишер, взглянув по указанному направлению, – а зовет кого-то. Кто-то бежит по берегу, похожий на старого Берка. Да это он и есть, какое счастье! – С этими словами юноша стал одеваться. Кеннер, обрадовавшись не менее его, тоже встал на ноги. Не было сомнения, что это был Берк с его раскачивающейся, беспечной походкой. Вот он с непокрытой головой быстро пробирается по песку, направляясь к ним и оглашая холмы своим громким голосом. Наконец он подошел к Мессенджеру и Фишеру с Кеннером. Было видно, как он поспешно указывал то на риф, около которого яхта разбилась, то снова на мрачные холмы и на пустынные берега.

Когда они дошли до него, Кеннер, едва дыша, опустился на песок.

– Я только что начал рассказывать, Кеннер, – продолжал Берк. – Золото, конечно, под водой, но у вас довольно хорошие глаза, чтобы видеть, что корма яхты еще держится. Может быть, стенки и поломаны, а может быть, и нет. Я уверен, что там не больше 6 футов воды, и бочонки не трудно будет достать. Нам нужны только тележка и веревка, затем темнота, чтобы работать!

– Зачем темнота? – спросил Кеннер, для которого ночь представляла что-то ужасное. – Дайте мне свет и убирайтесь с вашей темнотой!

– Он совершенно прав, – сказал Мессенджер. – Я об этом подумал с самого начала. Здесь где-нибудь должен быть береговой сторож, и если нас увидят, то весть разнесется по всей Европе. Нет, на этом берегу небезопасно; надо укрыться в холмах и найти какое-нибудь убежище. То же самое относится и к лодке; мы должны наложить руки на первого, кого мы встретим, а что доставим на берег, нужно нагрузить и переправить при первой возможности. Как вы думаете, где мы, Берк?

– Недалеко от входа в залив, хотя точно не могу указать. Берег мне знаком только понаслышке!

– Я слышал странные вещи о нем, – вставил Мессенджер, – но теперь не время о них думать. Нужно найти сначала мясо и питье, а потом кровлю!

– Если на мой выбор, то прикажите принести пить! – вставил Кеннер. – Я слаб, как кролик!

– Вам придется все-таки пройти немного, – проговорил Мессенджер. – Отсюда будет тропинка на вершину холма, и чем скорее мы найдем места для остановки, тем лучше!

Кеннер послушно встал и пошел по ровному песку к отдаленной реке.

Они прошли спокойно милю или более, не находя просвета в скале справа; мыс был очень возвышенный и крутой. Вдруг послышался грохот в скалах впереди них – и с выступа мыса на мягкий песок соскочила странная фигура.

Это был смуглый испанец средних лет, но очень плохо одетый, со старым ружьем за плечами. На голове незнакомца виднелось черное с бархатной отделкой сомбреро. Смуглое лицо было покрыто волосами так, что только были видны темные и дикие глаза и торчащие уши.

При виде четырех человек незнакомец с удивлением взглянул на них, потом бросил пытливый взор на море, как будто желая найти их судно. Но убедившись, что у них нет судна, и заметив, что и его личность возбуждает любопытство, он незаметно скрылся за низкий куст, как бы погружаясь в глубь скалы. Они увидели его несколько минут спустя повыше, на краю пропасти; затем стало очевидным, что он следовал за ними по тропинке, которая вела к зеленеющим равнинам между отдаленными холмами и низменной частью берега. Часто он оглядывался на них или останавливался, осматриваясь, не последуют ли они за ним, но, заметив, что они этого не сделали, совсем исчез из виду, и только резкий свист, раздававшийся над пропастью, указывал, куда он скрылся. Это внезапное появление и потом исчезновение не понравилось ни Мессенджеру, ни Берку.

– Принц, – сказал последний, – этот молодец не очень-то миролюбив и добродушен, и, наверное, здесь немало подобных ему. Я стою за то, чтобы скорее уйти отсюда!

– Да, – сказал Мессенджер, – рассказы об этой части залива не совсем благоприятны. Пойдем!

Теперь они двигались поспешным шагом и скоро пришли к горной тропинке, на которой исчез испанец, затем, придерживаясь низкой части залива, направились к реке, надеясь достать какую-нибудь лодку. Но, пройдя с милю, они наткнулись на маленькую хижину, странно надстроенную, подобно гнезду, в нескольких футах над берегом. Это был простой деревянный шалаш с крышей из камыша, искусно убранной раковинами; из отверстия на крыше выходил дым, расстилаясь по утесу. Дверь была открыта, как бы показывая, что в шалаше живут. Наши путники сразу остановились и, видя, что там никого не было, стали совещаться.

– Я не буду уверять, но мне кажется, что это владение того испанца! – сказал Берк.

– Это, наверное, ужасная яма, – проговорил Мессенджер, просовывая голову в дверь и быстро отдернув ее, – здесь не пахнет розами, но там может быть пища. Как вы думаете, Кеннер?

– Думаю, не найдете ли вы бочонка с пивом! – отвечал тот. – Мы бы оставили расписку на столе!

– Конечно, – воскликнул Мессенджер, – но кто войдет туда? Я, право, не решусь!

– Вы слишком изнежены! – грубо оборвал его Берк и с этими словами прошел в шалаш.

Другие молча наблюдали за ним, пока он рылся там; наконец шкипер появился снова, нагруженный тремя бутылками простого вина и большими кусками сухого и невкусного маисового хлеба жителей Галиции. Он выходил уже, когда Фишер закричал:

– Послушайте, нам надо заплатить что-нибудь. У меня есть 1/2 кроны, если этого достаточно!

Берк молча взял деньги, возвратился в комнату, положил монету в свой собственный карман и снова вышел.

– Теперь, – сказал он, – чем скорее мы дойдем до лужайки и возляжем, тем лучше!

Все поспешно зашагали и скоро, поднявшись по тропе, очутились на голой равнине, где росла рожь; за нею виднелся лес. Здесь наши путники и приютились, расположившись вокруг пня каштанового дерева и разложив на нем съестные припасы, за неимением стола.

Еда была скудная, но они чувствовали такой голод и жажду, что разбирать было некогда.

– Вот если бы нам удалось достать бочонки с золотом в таком же хорошем состоянии! – заметил Кеннер.

– Вы пробуждаетесь, Кеннер, – сказал Мессенджер, – это первая умная вещь, которую вы сказали. Вопрос вот в чем, где мы добудем лодку? Милях в пяти отсюда должно быть село или, по крайней мере, гостиница, но понадобится много изворотливости, чтобы достать небольшое судно, не возбудив подозрения соседей. Двое должны остаться здесь – наблюдать с берега; будет чистое безумие потерять из виду это место хоть на минуту!

– Это дело, – проговорил Берк, – двое из нас пойдут в глубь страны; двое останутся в миле отсюда!..

Не успел шкипер договорить своих слов, как с берега послышался выстрел, затем второй и третий, отдавшиеся в холмах.

– Слышите?! – воскликнул Берк. – Эти выстрелы не из испанского ружья! Я ставлю свою жизнь, что это ружье сделано Винчестером. Пора нам двинуться!

Все вскочили при этих словах и быстро тронулись в путь.

XI

Первый испанец

Направившись по тропинке, покрытой частым лесом и густой зеленью, Мессенджер и его товарищи скоро пришли к прогалине на вершине низкого утеса, а взобравшись на крутой берег, покрытый колючим кустарником, очутились на небольшом плато, откуда видна была вся бухта. Под ними блестел золотистый песок с набегавшими на него волнами. Вдали виднелись башни, колокольни и зубцы какого-то здания, обнесенного каменной стеной. Внизу, на расстоянии не более четверти мили от них, они увидели лодку со своей яхты; на руле ее находился одноногий Джо, лежавший на спине, свесив здоровую ногу за борт, а деревянную ногу поставив торчком кверху с желтым флагом, развевавшимся на ней вместо сигнала. В то же время видно было, как время от времени он выпускал заряды из своего револьвера в каких-то двух оборванных испанцев, вооруженных только палками, а третий, бывший тем же, которого они встретили утром, поспешно заряжал свое ружье, чтобы снова напасть на негра; его товарищи лежали, растянувшись на песке, чтобы избежать пуль, и ползли потихоньку к лодке, когда Мессенджер и другие взошли на скалу.

При виде этой картины Берк и его товарищи невольно были поражены: они уже совсем потеряли надежду увидеть кого-нибудь в живых со своей яхты – и вдруг перед ними появляется одноногий Джо.

– Убейте меня, – сказал Берк, – если этот негр не живуч, как кошка!

– Я лучше побьюсь об заклад, что он подбит пробкой! – пробормотал Кеннер, наблюдая за ним. – Я никогда не видел подобного человека, да еще в лодке на мели!

– Я видел, как лодка плыла! – прибавил Мессенджер, щуря глаза, чтобы лучше видеть. – И ее снесло с остатком мачт. Он должен был приплыть к ней!

– Может быть, его нога помогла ему доплыть до берега, – вставил Фишер, – однако теперь она служит ему сигнальным флагом.

– Однако что же нам-то делать, Берк? – проговорил Мессенджер.

– Что делать, вы спрашиваете? – сказал Берк. – По моему мнению, этот негр взлетит на воздух через пять минут, если мы не сойдем к нему. А нам необходима лодка!

– Я думал об этом, – возразил Мессенджер, – мы не можем кинуть лодку; это вне всякого сомнения. Вопрос лишь в том, можем ли мы взять еще помощника или оставить негра им!

– Вы не оставите его, – заявил Фишер, – ведь он – один из наших!

– Может быть! – заметил Берк лаконично. – Белые считаются здесь выше черных, по крайней мере там, где замешан Берк. Но теперь, чем мы скорее присоединимся к нему, тем лучше!

– Вот это дело! – воскликнул Мессенджер. – У нас нет оружия, у негра есть; стоит рискнуть, чтобы достать ружье. Но как это сделать? Если мы покажемся, в нас выстрелят; если же мы будем ждать, они застрелят его. Знаете, лучше мы спрячемся за те кусты и закричим!

Предложение было принято, и все побежали вдоль утеса вниз по тропинке, пока не дошли до берега, прячась за колючие кустарники, окаймлявшие пески. В это время положение моряка в лодке сделалось отчаянным; хотя он попал в испанца с ружьем и несчастный ползал по песку в агонии, но два других подходили уже к лодке… Вдруг в эту минуту позади кустарников раздался крик. Услышав его, испанцы поспешили отступить. Пользуясь этим, одноногий негр вскочил и, захватив свое ружье, направился с поразительной быстротой к утесу и через минуту был в кустарнике.

– Идите, господа, в лодку, – проговорил он, садясь и едва переводя дух от усталости. – Очень-очень тепло на воздухе, так тепло, как на моей родине, даже теплее, ей-Богу! Мне попало очень много, поверьте моему слову!

Он продолжал болтать таким образом на своем наречии, но его уже не слушали; внимание их было снова направлено на испанцев, опять подошедших к лодке. Тогда Мессенджер, схватив ружье негра, выстрелил 2 раза и ранил обоих испанцев. Последние с криками убежали; а еще раньше их исчез и третий, раненый негром, так что, когда Берк и его товарищи сошли на берег, там уже никого не было.

XII

Бухта с навесом из ветвей

Приближался полдень, солнце ярко освещало стеклянное море. Пока люди гребли от берега, они могли видеть огненный свет на верхушках голых холмов и даже в глубоких расщелинах долин. На более открытом пространстве, покрытом травой, которое находилось между низким сосновым лесом, паслось стало свиней, а несколько овец искало себе приюта в лесу. Жара была сильная, и утомленные беглецы двигались механически в тень, к устью реки. Подойдя ближе к косе бухты, они лучше увидели положение своей гавани.

Поток падал с высокой горы в море; и в том месте, где он касался берега, образовалось озеро с крутыми скалистыми берегами покрытыми растительностью, так что деревья висели над водой бухт, покрытых ползучими растениями и кустарниками, представляя собою убежище от морских волн. В одну из них, вход которой был почти скрыт ползучими растениями, наши беглецы ввели лодку и очутились как бы в пещере, покрытой деревьями и пальмовыми листьями, где была масса насекомых. Снаружи невозможно было видеть внутренность пещеры, нежный свет проникал сквозь зелень; воздух был приятно прохладный.

Отдохнув в тени около 4-х часов и закусив припасами, найденными в лодке, беглецы приступили к совещанию, что делать дальше и как не упустить золота.

– Я думаю, – начал Мессенджер, – нужно осмотреть как берег, так и море вокруг нас. Пусть Фишер отправится со мной на холмы, а вы трое будете смотреть за лодкой. Выстрел из ружья будет означать, что нам нужна помощь! Я хочу поискать, нет ли поблизости какого-нибудь села, и если есть, то можем ли мы ожидать оттуда помощи.

Все охотно согласились на это, и Фишер, взяв заряд пороха из ящика с лодки, пошел с Мессенджером на разведку. Выйти из крытой пещеры было нелегко; надо было выйти в залив, чего им не хотелось делать. Впрочем, им удалось найти проход между растениями, они пришли к лесу, тянувшемуся по берегу, куда и направились.

В лесу было темно от тени больших каштановых деревьев и тихо, только жужжание комаров и мух да пение птиц несколько оживляли царившее здесь безмолвие. Под защитой леса Мессенджер и Фишер могли видеть пасущихся свиней и рогатый скот на более открытых прогалинах; между ними на траве лежали пастухи. Но ни села, ни отдельного жилища не было видно, кроме одного здания, похожего на замок, красиво возвышавшегося перед ними.

Мессенджер шел впереди, за ним – Фишер. Пройдя с милю от бухты, они увидели две дороги – одну наверх, другую вниз, в долину. Мессенджер остановился здесь и тихо проговорил:

– Ступайте по нижней дороге, но не показывайтесь на открытом месте. Если я буду нужен вам, стреляйте, но только когда вам будет грозить опасность, а это возможно, если вы натолкнетесь на людей, которых мы видели сегодня утром! Я полагаюсь на вас!

Фишер кивнул в знак согласия, попробовал, заряжен ли револьвер, и быстро пошел по оврагу к более открытой лесной местности.

Через некоторое время он пришел в чащу, образующую естественную беседку из мха, папоротника и травы, посередине ее бил ключ. Местечко было уединенное, и нельзя было надеяться увидеть жилище, но когда он думал, что он совершенно один, большая собака подбежала к нему, преградив дорогу. Вскоре показалась и хозяйка собаки, молодая девушка в бумажном платье и в соломенной английской шляпе. Схватив собаку за ошейник, она отвела ее к пню, на котором раньше сидела. Фишеру показалось, что ее лицо знакомо ему и, подумав немного, он вспомнил, что прежде часто видел ее: она оказалась той испанкой, за которой он наблюдал с любопытством в Монако, дочерью женщины, внушившей Кеннеру такие мрачные мысли, а Мессенджера приведшей в веселое настроение.

Это открытие успокоило юношу. Он помнил, что Мессенджер велел ему прятаться от всех, кто встретится на берегу. Но это было по крайней мере цивилизованное существо, от которого можно было ожидать содействия. Юноша решился заговорить с нею, полагая, что Принц одобрит его поступок, и поспешно вышел из чащи, воображая себе, какую печальную фигуру он представляет в своем полинялом одеянии с мокрыми волосами, в рубашке без воротника. Девушка посмотрела на него с удивлением, но он успокоил ее, произнеся на плохом французском языке (он не знал испанского):

– Надеюсь, я не испугал вас? Я один из потерпевших крушение; наша яхта затонула недалеко отсюда, и я ищу ближайшее село. Я думал, что вы можете помочь мне!

Девушка молча выслушала его, затем отвечала совершенно чисто по-английски, только с некоторым акцентом, что, впрочем, придавало ей большую прелесть.

– Я могу говорить на вашем языке, – сказала она, – лучше, чем по-французски. Я воспитывалась близ Лондона. Помню, я видела вас в Монако; вы были там с брюнетом англичанином. Моя мать уехала в Италию. Вон там наш большой дом, и мы ждем, что она вернется сегодня.

– Кажется, счастье нам улыбнулось! – воскликнул Фишер. – Наша яхта в заливе и, насколько нам известно, только пятеро из нас остались в живых. Нам пришлось очень плохо, и трое, которых мы встретили на берегу после крушения, были так рады увидеть нас, что начали стрелять, когда мы причалили. Я искал какого-нибудь пристанища, когда встретил вас. Может быть, кто-либо из ваших слуг поможет нам?

Девушка боязливо посмотрела на него, гладя большую собаку, затем отвечала:

– Я боюсь, что вы найдете мало гостеприимства в селе Эспасантэ или где-нибудь здесь. Но в Карнеро есть станция береговой стражи, и самое безопасное – пойти к сторожу, или вы можете спросить в селе священника, которого зовут Семелло. Наш собственный дом заперт, кроме того, в настоящее время не совсем безопасно быть одному в этой местности. У вас есть лодка?

– Да, – отвечал Фишер, – лодка яхты была выброшена на песок, и если бы в ней не было бисквитов, нам бы сегодня понадобился обед. Однако я думал, что здесь где-нибудь будет вблизи дом, где мы можем получить пищу и остаться отдохнуть на день!

– Это потому, что вы не знаете берега, – проговорила серьезно девушка, – это ужасное место, хотя я и прожила здесь половину своей жизни. Если вы послушаете меня, то больше не останетесь здесь ни одного часа!

Девушка, казалось, говорила так серьезно, что Фишер решил сообщить обо всем Мессенджеру и, не теряя времени, поблагодарив девушку, пошел обратно. Но не прошел он и нескольких шагов, как опять услышал голос девушки и, оглянувшись, увидел, что она бежит за ним с легкой соломенной корзиной в руках. Догнав юношу, она молча подала ему корзинку, затем быстро убежала. В корзинке оказались плоды, бутылка вина и прекрасные овсяные бисквиты. Первым желанием юноши было сесть на траву и утолить жажду сладким виноградом, но, вспомнив о других, он подавил в себе желание и поспешил к берегу. Однако едва он очутился в чаще леса, как услышал треск кустов над ним; на тропинке показался испанец с поднятой палкой в руках в знак того, чтобы он остановился.

XIII

Снова в бухту

При виде испанца Фишер вспомнил поговорку, что британец равен трем французам и одному португальцу. Испанец, стоявший на тропинке, был хоть и высокого роста, но не очень испугал его. Однако он помнил также приказание Мессенджера, что должен избегать ссоры и, имея это в виду, недолго думая, быстро прыгнул с тропинки в чащу.

Здесь в изобилии росла трава и кусты с колючими ветвями; почва была мягкая, болотистая. Ему казалось, что несколько шагов по подобной топи охранят его от всякой опасности, но когда он стал прокладывать путь через чащу терновника, раздался звук выстрела, и, оглянувшись, юноша увидел головы двух других испанцев, выглядывавших из-за деревьев слева от него. Положение становилось серьезным. Вдруг раздался второй выстрел, задевший его левую руку. Фишер встал на четвереньки, оставив ценную корзину позади себя, и с удивительной быстротой пополз дальше, расцарапывая свое тело и разрывая одежду о кусты. Позади его слышались свирепые крики преследователей, на которые отвечали с двух или трех концов леса.