Лучшее доказательство любви

Sophie Pembroke

CEO’s Marriage Miracle

© 2018 by Harlequin Books S.A.

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Глава 1

Мария Каттанео – точнее, снова Росси – чуть крепче сжала крошечную ручонку сына, глядя на роскошное шале. Как может что-то столь знакомое быть одновременно таким чужим? В течение многих лет она проводила зимние каникулы и рождественские праздники в шале Каттанео в Мон-Кер еще задолго до того, как они с Себастьяном поженились. За все это время здесь практически ничего не изменилось, по крайней мере внешне.

Красивая деревянная веранда окружала традиционное шале, украшенное к празднику, зеленые ветки омелы с ярко-красными ягодами огибали балки веранды, большой праздничный венок украшал входную дверь. Мария видела, как внутри дома мерцают огни, а в глубине стоит огромная елка, наряженная в красно-золотой гамме. Все было по-прежнему. Кроме нее самой.

– Мама? – Фрэнки посмотрел на Марию из-под отороченного мехом капюшона, практически полностью закрывавшего его лицо.

На улице заметно холодало, к тому же начинало темнеть, ребенка нужно отвести в тепло, а значит, ей все-таки придется постучать в дверь.

– Ты готов, малыш? – спросила она, заставляя себя улыбнуться.

Если Фрэнки почувствует ее волнение, то и сам начнет нервничать, а это совершенно не облегчит их вынужденное возвращение.

– Мы увидим папу? – Фрэнки кивнул, и его лицо было странно серьезным для двухлетнего малыша.

Ну, хоть кто-то из них двоих готов. Мария взяла ребенка на руки и поднялась по ступенькам. Сделав глубокий вдох, она постучала в дверь шале. Возможно, откроет ее невестка Ноэми или даже таинственный брат Ноэми и Себастьяна, который внезапно объявился за время ее отсутствия. Да кто угодно – лишь бы не Себастьян.

Дверь распахнулась, и на пороге она увидела знакомую фигуру своего мужа. На какой-то короткий миг Марии показалось, что ничего не изменилось: она никуда не уходила, она по-прежнему любит своего мужа, и все они счастливы…

Мария быстро отодвинула от себя эту мысль. Она не была счастлива, именно поэтому она и уехала.

Счастье осталось в сотнях километров отсюда, в маленьком коттедже на окраине поместья ее родителей, где они с Фрэнки прожили весь предыдущий год. Счастье было не здесь, в этом роскошном шале, и не с Себастьяном, как она когда-то мечтала…

Он не мог дать ей то, в чем она так нуждалась. Если бы она хоть на миг в этом усомнилась, то никогда бы не ушла от него. Но Себастьян, от которого она ушла, не был способен на любовь, которая ей была так нужна. Марии следовало держать в уме эту мысль все время их пребывания здесь, иначе она просто не справится со своими чувствами.

Когда Себастьян позвонил Марии и попросил ее приехать на Рождество с Фрэнки, первым порывом она хотела немедленно отказаться. В течение всего года ей удавалось избегать встреч с мужем, когда он виделся с сыном. Это было не так уж трудно: она либо отправляла Фрэнки с бабушкой, либо сам Себастьян забирал сына из дома ее родителей в отсутствие Марии.

Но, как бы трудно ни было Марии вернуться, она понимала, что это будет правильно. Фрэнки нужен отец. А Себастьяну немало пришлось пережить в последнее время, и Рождество с сыном – то немногое, что она могла для него сделать.

А потом Мария получила странное голосовое сообщение от Ноэми, в котором она говорила, что надеется на то, что вечером Мария приедет в шале. Ноэми хотела что-то обсудить со всей семьей. Как будто Мария все еще была членом этой семьи…

Себастьян сделал шаг вперед, и уличный фонарь осветил его лицо. Мария с трудом сдержала ошеломленный вздох. Прошло всего двенадцать месяцев с тех пор, как она не видела мужа, но по темным кругам, прочно залегшим под его зелеными глазами, и глубокой морщине между бровей можно было смело сказать, что прошло не меньше десятка лет. Да, Себ никогда не был веселым, легкомысленным человеком, как его сестра Ноэми, но Мария никогда не видела его таким… сломленным.

Неужели это из-за нее? Мария прикусила губу, ожидая, что он что-то скажет, но Себ, казалось, был рад уже тому, что просто смотрит на них с Фрэнки. И Мария не удержалась от того, чтобы тоже посмотреть на это некогда любимое ею лицо. Темно-каштановые волосы были подстрижены короче, чем обычно, и от этого он казался еще выше, хотя и без того был выше Марии почти на целую голову. Она вспомнила, что он любил прислонять ее голову к своей груди так, что она слышала, как бьется его сердце. И это почему-то связывало их куда крепче, чем клятвы, принесенные перед алтарем.

Этот мужчина был огромной частью ее жизни, сколько она себя помнила. Как она могла думать, что сможет вычеркнуть его, даже если сбежит на край света?

– Ты приехала, – наконец сказал он своим низким, глубоким голосом, от которого у Марии побежали по спине мурашки.

Она с трудом сдержала проклятие, забыв, как на нее действует его голос.

– Ты же попросил…

– Это никогда не являлось гарантией, что ты выполнишь мою просьбу, – едва заметно улыбнулся Себастьян.

Еще один признак того, как мало он ее на самом деле знает. Если бы он понимал, насколько сильно она его любила когда-то, то знал бы, что она никогда не отклонила бы его просьбу. Особенно когда в его голосе звучала такая мука.

Поэтому, конечно, она приехала. Мария все еще чувствовала себя виноватой: и за то, что уехала, и за то, что не вернулась раньше, когда Ноэми позвонила ей с ужасными новостями о гибели их с Себом родителей.

– Я собиралась приехать раньше, – призналась Мария, – когда узнала о твоих родителях.

Сальво и Николь Каттанео были для нее вторыми родителями, и когда Мария узнала, что они разбились при крушении вертолета под Нью-Йорком, то думала, что никогда не сможет перестать плакать. Но, несмотря ни на что, она взяла себя в руки и начала все сначала, точно так же, как сделала после того, как ушла от мужа. И жизнь на этом не остановилась.

Но с трагедией жизнь не остановилась и для Себастьяна, Мария прекрасно это понимала. Ему, несмотря на пережитое горе, пришлось взять на себя руководство компанией – всемирно известными «Бриллиантами Каттанео», и это, по всей видимости, помогало ему держаться.

Но известие о том, что у него есть брат, о котором никто не знал и который, ко всему прочему, оказался держателем контрольного пакета акций компании, его просто подкосило. Мария понимала, как сильно он страдает, и ее сердце разрывалось на части. И все же она не могла заставить себя вернуться в Мон-Кер, пока он не позвонил и сам не попросил ее об этом. В конце концов, это был первый признак того, что Себастьян вообще заметил, что она его бросила, а не просто уехала на длительные каникулы.

– Почему ты не приехала? По крайней мере, на похороны? – спросил Себастьян. В его голосе не было ни упрека, ни обвинений, просто обычное любопытство.

– Я не была уверена, что это уместно с моей стороны.

Более того, она не была уверена, что Себастьян вообще заметил бы ее присутствие.

– Мария, – серьезно сказал он, и глаза его заметно потемнели, – это место – твой дом, твой и Фрэнки. И он останется вашим домом навсегда, что бы ни случилось.

Но этого недостаточно, и никогда не было… Если Себастьян не понял этого, когда она ушла от него вместе с ребенком, значит, не поймет и сейчас, учитывая, сколько событий происходит в его жизни. Поэтому она просто сказала спасибо.

Себастьян перевел взгляд на Фрэнки и протянул руку к мальчику, но тот, вдруг испугавшись, уткнулся лицом в материнское плечо и всхлипнул. И Мария понимала почему. Фрэнки виделся с отцом в основном в Милане, недалеко от главного офиса «Бриллиантов Каттанео», либо на вилле Каттанео, расположенной неподалеку от поместья родителей Марии. Так что это место, с которым у Марии было связано так много воспоминаний, было для Фрэнки новым и чужим. Рука Себастьяна едва заметно дрогнула, и Мария увидела неподдельную боль в его глазах.

– У нас был долгий день, мы оба очень устали, – сказала Мария, пытаясь сгладить ситуацию, как обычно это делала.

Грустная улыбка Себа сказала о том, что он ценит ее старания. Они оба знали, что поведение Фрэнки связано с тем, что он весь год почти не видел отца, в основном на экране ноутбука по видеочату. Мария отодвинула подступившее чувство вины. Она не виновата, что Себастьян никогда не выполнял своих обещаний не только как отец, но и как муж. И она отказывалась испытывать вину за то, что ушла от него, чтобы найти свое счастье. Она не могла остаться, зная, что любовь всей ее жизни никогда не будет любить ее в ответ.

Знать, что Себастьян женился на ней только потому, что так велел ему отец, – это одно. Но услышать то, что он бросил ей в лицо в ту ночь, после которой она решила от него уйти, – совсем другое.

– Да ладно, Мария! Ты прекрасно знала, на что подписываешься, когда соглашалась с планами наших отцов. Ты вышла за меня, чтобы спасти семейный бизнес, точно так же, как я женился на тебе, чтобы получить слияние наших компаний. А теперь ты жалуешься, что я слишком много времени уделяю этому самому бизнесу?

Вот только дело обстояло не совсем так. Да, она, скорее всего, никогда не согласилась бы с требованиями отца, если бы семья не находилась в столь плачевном состоянии. Но ведь у нее были другие планы, другие способы спасти положение, если бы только родители позволили это сделать. Но вместо этого ей пришлось бросить свое экономическое образование, вернуться домой и выйти замуж за Себастьяна, чтобы обеспечить свою семью долей в недавно объединенной компании, которая теперь носила только имя Каттанео, без Росси. Мария хотела сделать все по-другому, и она никогда не согласилась бы на этот договорной брак, если бы уже давно не была влюблена в Себастьяна и в глубине души не надеялась на взаимность.

И понимание того, что вся ее любовь, которую она отдавала ему без остатка, для него не более чем просто удобство, было горькой пилюлей. Но ей пришлось ее проглотить, и теперь она не могла вернуться к тому, от чего уходила, потому что Мария потратила слишком много сил на то, чтобы двигаться дальше.

– Заходите скорее в дом, не стойте на пороге, – словно опомнился Себастьян. Он отступил назад и открыл дверь пошире, пропуская их в дом. – Все с нетерпением ждут вас. И… добро пожаловать домой.

Мария почувствовала, как больно сжалось сердце, стоило ей переступить порог. Мон-Кер больше никогда не будет ее домом, даже если бы ей этого хотелось.

Как только закончатся рождественские праздники, они с Фрэнки снова будут предоставлены сами себе. Себастьян может сколько угодно заниматься своей компанией, а у Марии есть кое-что поважнее – их сын. И вместе с Фрэнки они будут строить новую жизнь, вдали от Каттанео и Мон-Кер. Так будет лучше для всех, хотя это очень больно…

Она постриглась.

Себ был уверен, что в его жене произошли и другие перемены, и один только Бог знает, с каким трудом он узнавал в двухлетнем Фрэнки годовалого малыша, которого Мария год назад увезла отсюда. Но все, на чем он мог сейчас сосредоточиться, – это ее волосы.

Длинные, иссиня-черные локоны, достававшие почти до талии, исчезли, теперь волосы Марии едва касались ее плеч, слегка закручиваясь на концах. И сейчас он просто неприлично таращился на нее. Видимо, это было действительно так, потому что Мария смотрела на него с таким беспокойством, которого он не видел в ее глазах очень давно…

Черт, что случилось с невозмутимым, уверенным в себе бизнесменом, каким он был всего год назад? Ах да, вся его жизнь понеслась под откос всего-то! И все началось в тот день, когда он вернулся домой и увидел, как Мария складывает свои вещи в чемоданы.

– Себастьян? – Мария опустила Фрэнки на пол, а Себ закрыл за ними входную дверь.

Совсем рядом ждали его сестра и брат вместе со своими половинками, новые люди в его жизни, которые никогда не смогут заменить тех, кого он потерял. Но Себ еще не готов был делиться Марией и Фрэнки с ними. Мария наконец сняла с Фрэнки комбинезон, но ее встревоженный взгляд все еще был прикован к Себастьяну.

– Ты подстриглась. – Он робко улыбнулся. – Тебе идет.

– Мне идет моя новая жизнь, – коротко отозвалась она.

Та жизнь, в которой она избегала его любой ценой, даже когда он приезжал в дом ее родителей, чтобы забрать Фрэнки. Он был рад, что хоть кого-то из них устраивает эта жизнь.

– Я хочу прояснить одну вещь, – сказала Мария, когда Фрэнки немного осмелел и отошел от матери.

Себастьян кивнул.

– Это просто визит, ничего больше. Когда рождественские каникулы закончатся, мы с Фрэнки снова вернемся домой, в поместье моих родителей. Мы не останемся, Себастьян, я хочу, чтобы ты понимал это с самого начала.

– Конечно. – Себ заставил себя улыбнуться.

Выражение лица Марии немного смягчилось, и он знал, что должен на этом остановиться. Потому что, если он будет на нее давить, это разрушит тот хрупкий мир, которого они, кажется, достигли. Но Себ ничего не смог с собой поделать, он всегда старался настоять на своем. Таким уж он был, таким его воспитал отец. Как же ему сейчас нужен был отцовский совет!

– Если ты все-таки передумаешь… – сказал он, игнорируя выражение лица Марии. – Это были не просто слова вежливости, когда я сказал, что этот дом всегда будет твоим.

– Себ… – простонала Мария.

– Я знаю, что Ноэми хотела бы видеть тебя чаще. Она скучает по тебе.

Ноэми и Мария всегда были очень близки, и Себастьян воспринимал это как знак того, что Мария – неотъемлемая часть семьи, как и каждый из них. Но потом Мария ушла, и на ее месте оказался Лео, и, хотя он достиг с братом своего рода перемирия, все было по-другому.

– Я тоже скучаю по Ноэми, – сухо сказала она. – Нам стоит пойти и поздороваться со всеми.

Не оглянувшись на Себастьяна, Мария подошла к Фрэнки, взяла его на руки и направилась в гостиную. По крайней мере, она хоть по кому-то скучала, и Себастьян не питал напрасных надежд, что и о нем Мария тоже хоть немного думала. Если бы это было так, она бы захотела встретиться с ним в один из его визитов. Точно так же, как он каждый раз надеялся на их встречу.

Ноэми, увидев Марию и Фрэнки, тут же крепко обняла невестку. Себастьян, стоя чуть поодаль, мрачно наблюдал, как Мария приветствует его сестру с куда большим энтузиазмом, чем его самого. Ноэми улыбнулась Фрэнки, но мальчик все еще выглядел настороженным среди незнакомых людей, включая собственного отца.

– Привет, Фрэнки, – сказала Ноэми, и ребенок посмотрел на нее. – Можно мне тебя обнять?

Фрэнки вопросительно посмотрел на мать, словно прося разрешения.

– Все в порядке, – кивнула ему Мария.

Фрэнки отпустил руку матери и позволил своей тете нежно себя обнять.

– Я так рада, что ты здесь, я страшно по тебе скучала!

Сердце Себастьяна болезненно сжалось в груди. Возможно, Фрэнки и не помнил свою тетю, но он хотя бы позволил ей себя обнять. Сын практически боялся его! Как он мог позволить этому случиться? Он надеялся, что его визиты и видеозвонки сохранят его образ в памяти Фрэнки, но, видимо, этого оказалось мало. И один Бог знает, как невыносимо мало этого было для самого Себа. Он уже так много пропустил в жизни сына. Как он мог отпустить Марию, зная, сколько еще пропустит? Так же, как его собственные родители пропустили детство Лео, отдав его на усыновление.

Фрэнки отстранился и снова взял мать за руку, а Ноэми сосредоточилась на Марии. Не в силах больше на это смотреть, Себ отвернулся и подошел к Лео и остальным, чтобы налить себе щедрую порцию виски.

– Ноэми, для чего ты нас позвала? – спросил Себастьян. – У адвоката есть какие-то новости?

– Дело не в завещании, – покачала головой она.

– Тогда в чем? – Себастьян перевел взгляд на мужчину, обнимавшего его сестру за плечи, а потом снова посмотрел на Ноэми. – Ты знаешь, я терпеть не могу игры в угадайку.

Себастьян почувствовал, что Мария встала рядом с ним, и счел это хорошим знаком.

– Возможно, нам не стоит здесь находиться, – проговорил Лео, имея в виду себя и Аниссу.

– Что ты такое говоришь! – запротестовала Ноэми. – Ты мне такой же брат, как и Себастьян. То, что нас разлучили в детстве, было огромной ошибкой, но я надеюсь, что мы сможем стать друг другу ближе. Потому что мне нужны все вы.

О господи! Что еще могло случиться?

– Все хорошо, правда, – улыбнулась Ноэми. – Я… я беременна! Вы скоро станете дядями и тетями.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Себастьян не верил своим ушам: его маленькая сестренка скоро станет мамой?

– У нас будут близнецы, – добавила Ноэми.

Сделав шаг вперед, Себастьян посмотрел ей в глаза и попытался представить, что бы сказал их отец. Сальво Каттанео всегда знал, что нужно сказать.

– Ты счастлива? – спросил Себ. В конце концов, только это имело значение.

– Как никогда в жизни.

Какое-то время он просто смотрел ей в глаза, чтобы убедиться в том, что это правда, а потом положил ладони ей на плечи, как это делал отец.

– Тогда я тоже за тебя счастлив. Поздравляю.

Себастьян крепко обнял сестру, наверное, впервые с тех пор, как они потеряли родителей. Его отношения с Ноэми никогда не были особо гладкими, но он всегда ее безоговорочно любил.

Когда Себ отступил, к Ноэми подошел Лео.

– Ты же понимаешь, что я не имею ни малейшего понятия о том, как быть классным дядей.

– Думаю, ты справишься, – улыбнулась она и обняла Лео, застав его врасплох.

Ноэми подошла к Максу и вложила свою ладонь в его руку.

– Хочешь сам сказать остальное? – спросила она.

– По-моему, у тебя отлично получается.

– Хорошо. Ну, для начала я, наверное, должна представить Макса его полным именем. Познакомьтесь: Максимилиан Штайнер-Вольф, наследный принц европейского княжества Остания.

Принц? Его младшая сестра ждет ребенка от принца? Себ знал, что в последнее время был не слишком внимателен к семье, но чтобы настолько?

– И он попросил меня выйти за него замуж, – добавила Ноэми.

– Значит, ты будешь принцессой, – сказала Мария.

– Ничего себе, – благоговейно выдохнула Анисса.

– Да, – кивнул Макс. – И она станет самой прекрасной принцессой на свете. Мне очень повезло. Обещаю вам сделать все возможное, чтобы она была счастлива.

– Значит, ты переедешь в Останию? – растерялся Себ.

Он пока не знал, как к этому отнестись. С одной стороны, они будут меньше ссориться, но с другой… Без Марии, без родителей, без Лео и Ноэми он останется в этом доме совсем один, впервые за всю свою жизнь.

– Круг моих обязанностей расширяется, и после Рождества мне придется большую часть времени проводить в Остании, – объяснил Макс. – Простите, что забираю у вас вашу сестру, но в нашем доме вам всегда будут рады.

– В смысле – во дворце? – уточнила Мария.

– Да, конечно. И там очень много гостевых комнат.

– И я рассчитываю, что вы регулярно будете этими комнатами пользоваться. Вы бы только видели это место, оно просто прекрасно! Но я хочу, чтобы вы знали: мы остаемся на Рождество. Это будет семейный праздник, как при маме с папой.

Семейное Рождество, включая Марию и Фрэнки. Даже если это будет в последний раз… Нет, он не может этого допустить, он должен все исправить! И не с помощью отца, который всегда подсказывал ему, как лучше сделать, ему придется справиться самостоятельно.

– Теперь, когда вы все знаете, можем сосредоточиться на праздновании. Макс, я не успела тебя познакомить с женой Себастьяна. Это Мария.

– Миссис Каттанео. – Макс слегка поклонился и взял ее за руку.

– Росси, – чересчур поспешно поправила Мария.

В глазах Себа мелькнула вспышка гнева. Она уже и фамилию успела сменить? Они ведь еще даже юридически не разведены.

– Я не заметил, мы разве успели развестись? – Он бросил быстрый взгляд на Марию.

– Учитывая, как много ты не замечал за время нашего брака, я бы не удивилась, – едко заметила она.

– А вот теперь это точно похоже на настоящее семейное Рождество. – Ноэми закатила глаза. – Пойдем, Мария, покажем Фрэнки хозяйские покои. Я подготовила для вас двоих вторую спальню.

– Вторую спальню? – опешил Себ.

Мария – его жена! И он хотел, чтобы она вернулась туда, где ее место: в его постель и в его объятия. Неужели это так много?

– А что? – Ноэми удивленно изогнула брови. – Ты же не думал, что она просто вернется в вашу с ней комнату?

Конечно, он думал об этом в те редкие минуты, когда вообще позволял себе об этом задумываться. Он до последнего не верил, что Мария приедет, пока не открыл дверь и не увидел на пороге ее и сына. Но он надеялся…

– Фрэнки может остаться здесь, со мной, – тихо сказал он. Себастьян даже не подозревал, что можно настолько сильно скучать по такому маленькому человечку.

– Фрэнки хочет увидеть свою комнату, – отмахнулась от него Ноэми. – Пойдем с тетей Ноэми и дядей Максом наверх, а твой папа пусть дуется, сколько захочет.

Мария подхватила Фрэнки на руки, Ноэми обняла ее за талию, и они, ни разу не обернувшись на Себастьяна, ушли, оставив его одного. Снова.

Глава 2

Мария знала Себастьяна лучше, чем кто бы то ни было, и она была почти уверена: он ждет, что она незаметно вернется обратно в его жизнь, в его постель, словно и не было этого ее маленького восстания, когда она ушла год назад. Но она не забыла ни их ссоры, ни чувство бесконечного одиночества, которые и заставили ее уйти. Что ж, ситуация со спальней – первое из разочарований, с которыми Себастьяну придется столкнуться за время ее присутствия здесь.

– Ты в порядке? – прошептала ей на ухо Ноэми так, чтобы Фрэнки не услышал.

Мария молча кивнула, не в силах произнести ложь вслух. Она не будет в порядке, пока остается здесь.

Как могло все так сильно измениться? Лео, Анисса, Ноэми с Максом и их будущие близнецы. И все же в некотором смысле все осталось по-прежнему, во всяком случае, когда дело касалось их с Себом брака.

– Мой брат – просто идиот, – вздохнула Ноэми, и Мария не стала с ней спорить.

Мария разглядывала шале, бывшее когда-то для нее родным домом. Хотя четырехэтажный особняк с просторными спальнями, уютными гостиными, прекрасной кухней и огромным бассейном трудно было назвать шале. Родители Марии всегда были довольно богатыми людьми, но по сравнению с Каттанео они просто нищие. А когда их бизнес оказался на грани банкротства, отец решил выдать единственную дочь за единственного сына и наследника Каттанео, чтобы получить слияние, способное спасти его семейное дело.

По мнению отца, Мария была лишь средством достижения цели. Пока она изучала тонкости ведения бизнеса, ее отец строил совсем другие планы на ее счет. Единственная дочь, единственная наследница…

Вот только Себастьян оказался вовсе не единственным наследником. Даже если не брать в расчет Ноэми, никогда не интересовавшуюся семейным бизнесом, оставался Лео… Отец Марии вернулся с похорон Сальво и Николь со слухами о еще одном ребенке Каттанео и потребовал, чтобы Мария немедленно позвонила мужу. Но вместо этого она позвонила Ноэми.

Оказалось, что у Николь и Сальво родился сын, когда они были еще подростками. Их семьи были шокированы произошедшим и заставили молодых людей отдать ребенка на усыновление. Но, как только Сальво и Николь стали достаточно взрослыми, чтобы не зависеть от родителей, они поженились и принялись искать своего сына даже после того, как у них родились Себастьян и Ноэми. Они искали Лео более тридцати лет и наконец нашли его. И погибли, когда летели на встречу с ним…

Единственное, что Мария сказала своему отцу, что у Каттанео появился еще один наследник. И у него, судя по слухам, контрольный пакет акций в чрезвычайно успешном ювелирном бизнесе.

– Наверное, ты все же была права, когда ушла от него, – сказал Марии отец всего несколько недель назад. – При разводе ты получишь хорошие отступные, и ты еще достаточно молода, чтобы снова выйти замуж. В следующий раз мы подберем тебе мужа получше.

С тех пор Мария с ним не разговаривала.

– Вот мы и пришли!

Радостный голос Ноэми застал Марию врасплох, она едва не прошла через арку, ведущую в хозяйские покои. Целый этаж, на котором они жили с Себом вместе с тех пор, как поженились. Сальво и Николь переехали на этаж ниже, взяв себе апартаменты чуть меньше размером, поскольку, по их словам, молодоженам могла вскоре понадобиться еще одна комната – и чем скорее, тем лучше.

Мария прикусила нижнюю губу. Как она могла вернуться сюда, пусть даже в отдельную комнату, и притворяться, что все иначе, притворяться, что она больше не любит своего мужа?

Но Фрэнки был так взволнован, исследуя свою новую комнату, идя за руку с Ноэми. Макс, глядя на них, тихо посмеивался, видимо представляя себе их с Ноэми недалекое будущее. По взглядам, которыми обменивались Макс и Ноэми, Мария точно могла сказать, что они безумно любят друг друга. Они будут жить долго и счастливо, как Мария когда-то мечтала жить с Себастьяном. Но тогда она была молодой и глупой. Что ж, с тех пор она хотя бы поумнела.