Психотренинг. Психологический детектив

Редактор Андрей Лузанов

Корректор Анна Абрамова

Дизайнер обложки Тая Королькова

© Александра Пенова, 2019

© Тая Королькова, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4496-4092-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

7 апреля 2016 г., Санкт-Петербург

В центре психологической помощи «Эмпатия» шел третий час тренинга, когда Валерий решил объявить перерыв. Группа, в которой уже установилась обстановка взаимной влюбленности, как это часто бывает во время тренингов, дружно направилась в кафе на первом этаже, комментируя что-то по пути. Все шло по плану, но Валерию группа не нравилась. Формально причин для недовольства не было. Все участники проявляли интерес, да и люди интеллигентные, не такие, которые смотрят на тебя умными глазами и не понимают, что ты от них хочешь. Задания они выполняли, никаких провокаций и ерничества не наблюдалось, а вот энергии явно не хватало.

«А может, это из-за меня? – подумал Валерий. – Я тоже не в форме».

Валерий уже почти три года вел тренинги в психологическом центре «Эмпатия» и считался вполне успешным психологом. Сам центр имел репутацию одного из лучших в Петербурге. Люди в группы записывались, руководство обеспечивало заявки от фирм. Были и индивидуальные консультации, в ходе которых Валерий пытался сочетать свою любимую гештальт-терапию с проверенной когнитивно-поведенческой1.

Вот только в последнее время он чувствовал, что не может работать, как раньше. Особенных сбоев не было, только куда-то ушло желание, драйв.

«Может, это выгорание?» – вопрос был задан самому себе.

Прошло три года, как он пришел в центр, а три года – большой срок. Получается, как в любви. Пылкие чувства прошли, а к прозаической реальности он еще не привык.

Долго заниматься самоанализом не пришлось. В комнату вошла Рая, работавшая секретарем центра.

– Валера, срочно зайди к Марику. Там что-то случилось.

«Вот и начальство в покое не оставляет», – подумал он.

– А что случилось?

– Не знаю, но они оба какие-то странные.

Они – это Марик, Марк Яковлевич Гуревич – генеральный директор и учредитель «Эмпатии» – и Гера, Дмитрий Геннадиевич Геров – его партнер. Марк был старше Валерия на четыре курса и почти семь лет. В отличие от Валерия, он выглядел очень солидным и ужасно серьезным. В университет поступил после армии, с самого начала учился на совесть, специализировался на медицинской психологии и прекрасно знал, чего хочет. В девяностые годы, поработав немного клиническим психологом в институте экспериментальной медицины, он открыл свой центр и за несколько лет успел стать преуспевающим бизнесменом.

Валерий поступил в университет семнадцатилетним балбесом из интеллигентной семьи. Почему психология? Хорошо звучит, что-то современное, и не идти же, в самом деле, в технический вуз, как советовали родители. Техника его совсем не интересовала, ему хотелось чего-то особенного, он и сам не знал чего. Может быть, разобраться в себе? Кажется, по этой причине поступило полкурса. В отличие от Марка, ни он, ни большинство однокурсников понятия не имели, чем будут заниматься в будущем. Но зато они любили обмениваться тестами, которые выпрашивали у преподавателей, и ставить друг другу диагнозы. Валерий иногда задавал себе вопрос: а действительно ли это помогло ему познать себя? Ответ был разным в зависимости от настроения.

Марк и Гера сидели возле большого стола для совещаний, мрачно уставившись друг на друга. Валерий остановился у дверей, но руководство на его приход никак не отреагировало. Похоже, они вообще не заметили, что он вошел. Валерий кашлянул, постарался погромче выдавить из себя «хм» и, увидев слабую, но все-таки реакцию, спросил:

– Что-то случилось?

– Случилось, – нервно ответил Гера. – Ты в начале месяца вел тренинг в «Компе».

Тон был явно обвинительным, что показалось Валерию довольно странным. «Комп» – так они обычно называли «Компрестарт», компьютерную фирму, которая уже несколько лет была их клиентом. Тренинг с компьютерщиками у него действительно был, но никаких проблем по его ходу не возникало. Да и сам факт, что Гера позволяет себе такой тон, выглядел необычно. Хотя Марк и Гера были его начальниками, отношения у них сложились скорее дружеские. Во всяком случае подобный тон в разговоре с ним никто из них никогда себе не позволял. Интересно, что там такого произошло в этой фирме? Он постарался говорить максимально спокойно.

– Я вел. А в чем дело? Какие-то проблемы, жалобы?

– Человек там погиб. Они считают, что из-за тренинга.

– Подожди, какой человек? И при чем тут тренинг? Расскажи, что конкретно случилось.

В этот момент вмешался Марк. Он имел манеру слушать разговор и вмешиваться тогда, когда возникало напряжение и нужно было рационально и спокойно все объяснить.

– В понедельник, три дня назад, сотрудник «Компрестарта» Снегирев Виктор Анатольевич покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна своего дома с шестнадцатого этажа. Погиб на месте. Перед смертью он оставил записку, в которой написал, что неделю назад присутствовал на тренинге личностного развития. Тренинг заставил его задуматься о себе и о смысле жизни в целом. Он думал и пришел к выводу, что жизнь бессмысленна, что его личность не представляет ценности, поэтому нет причины продолжать.

Валерий удивленно посмотрел на Марка, после перевел взгляд на Геру. Ему показалось, что в их взглядах содержится осуждение.

– Ты хоть помнишь его? – спросил Гера.

С самого начала, как только Марк произнес фамилию «Снегирев», Валерий усиленно пытался вспомнить, о ком идет речь, но вспомнить удалось немного. Какая-то безличная фигура в джинсах и сером пиджаке, лет тридцать с небольшим. Кажется, он сказал, что работает системным аналитиком. Чем именно занимается системный аналитик, Валерий точно не знал, но фирма была компьютерная. Для простоты Валерий, как и большинство людей, не сведущих в информационных технологиях, считал, что все сотрудники там программисты, а уже между собой они подразделяются на какие-то подвиды вроде системных аналитиков, администраторов и прочих.

Руководство этой фирмы было продвинутое, любило заказывать всякие тренинги и тимбилдинги, считая не без оснований, что у компьютерщиков часто бывают проблемы с коммуникацией. Организация была достаточно богатая, начальство любознательное, поэтому, помимо прагматических тем «Как улучшить коммуникацию с клиентами» или «Ведение переговоров: ты в выигрыше, я в выигрыше», заказывали и общие тренинги. Например, «Развитие творческого потенциала», «Открой в себе лидера» или как тот, в начале месяца. «Личностный рост».

– Ты хоть что-то можешь вспомнить? – продолжал Гера. – Может, случилось что-нибудь необычное во время тренинга?

Валерий мучительно пытался вспомнить, что-то вертелось в голове. Да, вот оно!

– Когда все получили задание сформулировать свою главную цель на ближайшие три месяца и написать ее на листке бумаги, Снегирев написал: «Решить задачу». Его сразу же стали спрашивать: «Что за задача, объясни». Он только отрицательно покачал головой и сказал тогда: «Еще рано». Может, это как-то связано?

– Может, и связано, – задумчиво ответил Гера. – Только нам звонили из полиции. Спрашивали, что за тренинг, кто проводил, сказали, что придут. С тобой побеседуют.

– Да черт с ней, с полицией, – воскликнул Марк. – Лишь бы журналисты не пронюхали! Ты же знаешь, какие сейчас настроения. Что тренинг, что секта… Для них все равно. А тут готовая сенсация. Шарлатаны зомбируют честных людей, побуждают к самоубийству… Короче, хана всем нам будет, это точно!

Вернувшись домой после тренинга, Валерий понял, что и там покой его не ждет. Ленка, подруга жизни в последние полтора года, встретив его на пороге, с ходу принялась объяснять, что все эти теории про холестерин и вред жирной пищи – ерунда собачья. Главное – это не есть сахара, никакого, причем речь идет не о тортиках или конфетах, а обо всем, что вообще может содержать сахар. Валерий уже привык ко всяким теориям. Ленка была одержима темой здорового питания, но сейчас это его раздражало. Ему хотелось остаться одному и попытаться вспомнить чертов тренинг во всех подробностях. Но Лена не унималась, по ее словам, было полностью доказано, что сахар – это настоящий наркотик, хуже героина.

Валерий извинился и сказал, что плохо себя чувствует, похоже, простудился, и поэтому пойдет полежит. Сердобольная Ленка тут же побежала на кухню варить чай из целебных трав, а Валерий улегся на старый любимый диван и попытался вернуться к тому дню.

Что-то там еще было странное, но что? Появилось знакомое чувство, когда какая-то мысль вертится в подсознании, уже совсем близко, а в сознание не может прорваться. Мешает барьер. Барьер – это обычно защита.

«Но отчего я сейчас защищаюсь?»

Ответа в этот вечер он так и не смог найти.

30 марта 2016 г., Москва

Ольга Алексеевна Калинина привычным жестом поправила выбившиеся из гладкой прически волосы и начала презентацию. Презентация была для своих, таких же, как она, представителей компании. Для Ольги подобные презентации были самыми трудными. Она знала, что все внимательно слушают, да и публика в основном настроена доброжелательно, но, несмотря на всю свою доброжелательность, коллеги замечали каждую неточность и задавали вопросы, иногда весьма каверзные. Презентации Ольги всегда ждали с нетерпением. Она слыла умницей, а про ее интеллект и эрудицию ходили легенды. Вот и сейчас представители фирмы, приехавшие на семинар в Москву из самых разных краев большой страны, смотрели на нее с нескрываемым любопытством, приготовив блокноты и ручки. Некоторые, особенно продвинутые, сидели с ноутбуками.

В этот раз речь шла о косметике и ксеноэстрогенах – искусственных аналогах женских гормонов. Обычно это были продукты нефтепереработки, которые входили в состав почти любой косметики и официально считались безвредными.

Слушали внимательно, и Ольга удовлетворенно отметила про себя, что за все полтора часа никаких посторонних разговоров в аудитории не было. В конце, когда она, как обычно, спросила, есть ли вопросы, неожиданно поднялась рука. Неожиданностью было то, что руку поднял Антон – медицинский представитель из Питера, который, как правило, никаких вопросов не задавал. Он работал в компании уже два года, аккуратно присутствовал на всех мероприятиях, вел записи, но почти никогда не высказывался. Коллеги объясняли это стеснительностью. Антон, высокий, крупный, немного неуклюжий парень лет тридцати пяти, действительно казался стеснительным и немного неуверенным в себе. Знали про него мало. Вроде он врач по образованию и работает в каком-то медицинском центре в Петербурге. Место, похоже, было не хлебное. Одевался он, прямо сказать, плоховато. Это было особенно заметно на фоне других представителей, которые, приезжая на фирменные мероприятия, старались вырядиться наилучшим образом. Говорили, что у него жена и двое детей. У второго ребенка ДЦП, поэтому жена сидит дома. Его немного жалели, но сблизиться с ним никому не удавалось.

Антон поднялся, смущенно огляделся и сказал:

– Я хотел спросить. В прошлый раз вы рассказывали об усилителях вкуса, говорили, что там какие-то новые вещества разрабатываются очень вредные, что вы ведете свое расследование. А есть какие-то результаты?

– Расследование веду не я. Я просто помогаю. А об окончательных результатах говорить еще рано, может быть, через месяц-два будет ясно. Но там положение страшное, просто я не могу об этом говорить, пока нет ясных доказательств.

Антон кивнул и сел. Дальше пошли стандартные вопросы. Про «чистую» косметику, про эффективность антиоксидантов и коллагена… Про все то, что обычно интересует женщин, ведь большинство из присутствующих принадлежали именно к этому полу.

Домой Ольга Алексеевна вернулась около шести. Хотела быстро привести себя в порядок и к восьми поехать в МХАТ. Когда приезжали представители из провинции, руководство фирмы старалось сделать подарок – билеты в театр или на хороший концерт. В этот раз выбор пал на МХАТ, Ольга была страшно рада. Это же ее любимый театр!

В квартире никого, кроме нее, не было. Дочка Катя, второкурсница МЭИ, уехала на несколько дней с друзьями во Владимир. Как всегда, когда Ольга оставалась одна в квартире, у нее появилось ощущение пустоты и свободы. Как будто она совсем юная – нет ни работы, ни ипотеки, ни ребенка, который, хотя и почти взрослый, тоже требовал заботы.

Ольга заварила зеленый чай и вдруг почувствовала, что ей ужасно хочется спать. Взглянув на часы, она решила, что время еще есть. На метро от Сокольников ехать минут двадцать, а на то, чтобы привести себя в порядок, много времени ей не требовалось. В конце концов, имеет же она право вздремнуть полчасика после напряженного дня! Ведь даже такой краткий сон ободряет, по крайней мере, так пишут в научных журналах. Ольга Алексеевна Калинина легла на диван в гостиной, укрылась клетчатым пледом и больше никогда не проснулась.

Андрей Павлович Краснов, генеральный директор компании «Хэлфи Ливинг», сидел в своем кабинете и, глядя в ноутбук, пытался систематизировать результаты вчерашнего семинара. Все прошло превосходно. Были интересные презентации, много вопросов, представители остались довольны и, самое главное, воодушевлены на продуктивный труд. Труд действительно должен был быть очень продуктивным. Следовало хоть как-то компенсировать рост доллара в последние два года и последующий спад продаж, но об этом на семинаре, естественно, много не говорили. Как известно, плохие новости демотивируют. Руководство в его лице отделалось замечанием о «временных трудностях», хотя на самом деле трудности из временных становились постоянными. Как с ними справляться, у Краснова не было ни малейшей идеи.

Зазвонил телефон. Аня, новая и совсем молоденькая секретарша, тоненьким голоском пропищала:

– Андрей Павлович, вас профессор Никольская спрашивает.

Никольская была весьма энергичной дамой, на вид лет семидесяти. Но, как сказали Краснову, на самом деле ей было под восемьдесят. Впрочем, возраст не мешал ее бешеной активности. Она все еще работала заместителем директора Института здорового питания, где одновременно заведовала отделом, преподавала и участвовала в огромном количестве всяких комиссий и научных советов.

– Андрей Павлович, у нас беда, большая беда!

Краснов удивился. Профессор Никольская была человеком, который никогда не жаловался, и уж тем более она не стала бы жаловаться ему. С Красновым Никольская общалась крайне редко и относилась к нему с некоторым высокомерием, как представитель старой интеллигенции к «новому русскому».

– Что случилось, Татьяна Гавриловна?

– Оленька погибла, сгорела.

Краснову показалось, что Никольская плачет.

В первый момент он вообще не понял, о ком идет речь. Оленька, какая еще Оленька? Она про Ольгу Калинину говорит? Профессор Никольская была начальником Ольги Калининой в Институте здорового питания, но Краснов об этом почти забыл. С Никольской они никогда не разговаривали об Ольге. Их редкое общение обычно было связано с тем, что Никольскую приглашали прочитать лекцию на каком-либо престижном фирменном мероприятии или посидеть в президиуме, и то, и другое за весьма внушительный гонорар.

С тайной надеждой, что, может быть, речь идет не о Калининой, а о ком-то другом, Андрей переспросил:

– Татьяна Гавриловна, вы про Ольгу Алексеевну? С ней что-то случилось?

– Нам в Институт только что звонили из полиции, сказали, что у Ольги в квартире был пожар и она отравилась угарным газом. Не могу поверить, такая умница, – Никольская и вправду плакала.

– Татьяна Гавриловна, успокойтесь, – Краснов растерялся и не знал, что сказать. Но сказать что-то было нужно, и он спросил:

– Она была одна?

– Одна, совсем одна, дочка уехала куда-то. Я им сказала, что она вчера была весь день у вас на семинаре. Может быть, они к вам придут.

Кто придет? Зачем? Краснов ничего не понял. Зачем кому-то к нему приходить, если он ничего не знает.

– Но… Как это произошло, Татьяна Гавриловна?

– Я сама почти ничего не знаю, Андрюша.

Андрюшей она назвала его первый раз. Как правило, она обращалась к нему «Андрей Павлович» и только иногда, когда Никольская находилась в хорошем настроении, – просто «Андрей». «Андрюша» прозвучало очень по-домашнему и напомнило ему бабушку. Краснову почему-то стало жаль Никольскую.

Та продолжала:

– Я думаю, полиция что-то подозревает. Спрашивали, где Ольга была последние дни, не угрожал ли ей кто-нибудь.

«Вот те на! Получается, что Ольгу могли убить, но кто?»

Эта мысль Краснову совсем не понравилась. Еще больше ему не понравилось промелькнувшее неприятное чувство, что впереди его лично и фирму могут ожидать большие проблемы.

– Татьяна Гавриловна, вы имеете в виду, что это поджог? Получается, что Ольгу убили?

– Да, именно так. Простите, не могу больше говорить, потом созвонимся.

Раздались гудки. Краснов смотрел на телефон и ничего не понимал. Ольга? Но почему Ольга? Она же никакая не бизнесвумен, человек науки, бесконечно далекий от всяких бандитских разборок. Немного заносчивая, но в принципе не конфликтная. Почему? Во что она могла вляпаться?

Антон возвращался домой в Петербург скоростным дневным поездом. Ночные он не любил, самолетом было дорого, да и неудобно. Пока до аэропорта дотащишься, на поезде уже полпути проедешь. Кроме того, сама обстановка в поезде создавала ощущение спокойствия и благополучия.

Он смотрел в окно и, как водится, размышлял о контрастах русской жизни. Блеск Москвы позади, впереди – аристократизм Петербурга, а посередине – леса, болота и унылые деревянные домишки, не менявшиеся с середины прошлого века. Философские размышления Антона прервал звонок телефона. Звонила Вика – медицинский представитель из Москвы. Вика названивала ему часто, под различными предлогами. Иногда ему даже казалось, что у нее есть на него какие-то виды и она пытается привлечь внимание. Но, как говорили друзья-психологи, возможно, он просто принимал тайное желание за действительность. Как бы там ни было, разговаривать с ней ему было приятно.

– Привет, Вика!

– Антоша, ты слышал, что у нас случилось? Про Ольгу знаешь?

– Нет, а что я должен знать? У нее проблемы какие-то?

– Она сгорела вчера у себя в квартире, задохнулась угарным газом. Полиция считает, что это мог быть поджог.

– Да ты что? Ее, получается, убили? – это казалось странным, но Антон не удивился. Где-то внутри он почувствовал, что произошло нечто закономерное.

Вика продолжала:

– За что ее?

– Не знаю, – о своих чувствах Антону рассказывать не хотелось.

Они поговорили еще несколько минут, вернее, говорила Вика. О том, как ей жаль Ольгу, какая она была талантливая и вообще, как все в жизни получается. Не знаешь, что тебя завтра ждет.

После разговора с Викой Антон, немного подумав, решил, что надо позвонить Краснову. Проблема была в том, что звонить Краснову он не любил. Шеф всегда держался любезно, даже по-дружески, по почему-то именно эта дружелюбность каждый раз напоминала Антону про разницу в их положении, которая была совсем не в пользу Антона. Оба были примерно одного возраста, но вот только Андрей Краснов работал генеральным директором крупной преуспевающей компании, владел роскошной квартирой в престижном районе Москвы и домом за городом. А еще почти новый «лексус», недвижимость за границей, то ли в Болгарии, то ли в Греции, жена-красавица, двое детей. Антону по части материальных благ похвастаться было нечем. Обычный врач с посредственной зарплатой в ничем не примечательном медицинском центре, «двушка» в Купчино, жена, к которой он испытывал больше жалости, чем любви. Хотя детей тоже было двое, и его дети были ничем не хуже, даже лучше! Мишка в девять лет уже в компьютерах разбирается, а шестилетняя Лерочка – красавица, да и от ее ДЦП почти ничего не осталось, только немножко хромает.

«Ладно, хватит комплексовать!» – дал себе команду Антон. Звонить все-таки было нужно. Он снова вынул телефон.

– Здравствуйте, Андрей Павлович. Это Антон вас беспокоит.

– Добрый день, Антон Дмитриевич.

Голос прозвучал любезно, но в ответе чувствовалась легкая досада. Мол, а зачем ты меня беспокоишь. Впрочем, может быть, Антону так послышалось, в отношениях с Красновым он всегда был мнительным.

– Андрей Павлович, вы в курсе насчет Ольги Алексеевны?

– Да, а вы откуда узнали?

Антону показалось, что Краснову совсем не нравится то, что его подчиненный об этом узнал. Но, может быть, просто показалось? Вслух он ответил:

– Мне Вика позвонила, сказала, что Ольга погибла при пожаре, полиция подозревает убийство. Вам не кажется, что это связано с ее разработками?

– А какими именно разработками? Что вы имеете в виду? Она же, по-моему, энзимами занималась.

– Энзимами – это на работе, в Институте. Но у нее были и самостоятельные исследования. Она интересовалась всякими вредными добавками вроде ксеноэстрогенов. Вы же помните ее последний доклад на семинаре?

– Хотите сказать, что ее из-за ксеноэстрогенов убили? Да о них весь Интернет пишет.

– Да там не только ксеноэстрогены. Она и усилителями вкуса интересовалась, и некоторыми антиоксидантами.

– А при чем тут антиоксиданты, они же полезные?

– Да, но полезные-то в меру. Она, насколько я знаю, интересовалась некоторыми очень сильными антиоксидантами, которые блокируют воспалительные реакции.

– Так это же хорошо! Сейчас везде пишут, что все проблемы со здоровьем от воспалительных процессов.

Антон почувствовал раздражение на Краснова. Почему люди, которые далеки от медицины, всегда так безапелляционны в своих высказываниях, когда речь идет о здоровье? Как у них все просто! Собрав в кулак все свое терпение, Антон попытался объяснить.

– Понимаете, они в некоторых случаях могут блокировать острые воспалительные реакции, и тогда человек не может защититься от инфекций. Надо обязательно сообщить об этом в полицию!

– О чем, об антиоксидантах?

Вопрос прозвучал по-дурацки, и Антон уже по-настоящему разозлился.

– О том, что она занималась самостоятельными исследованиями и, возможно, затронула чьи-то интересы.

– Хорошо, если оттуда позвонят или придут, я им скажу. Спасибо за звонок.

Антон задумался. Краснову, похоже, все было по барабану. «Если позвонят…» А что, он сам позвонить не может? Вопрос был в том, почему это так волнует его самого? С Ольгой они не были близки, скорее, их отношения можно было определить как взаимное уважение. Ему было с ней интересно! Высокая, немного полная для своих лет, но при этом очень подвижная, Ольга была похожа на молодую профессоршу из какого-то фильма, название которого Антон не помнил. Она бы, наверное, и стала профессором в ближайшие годы, если бы не это несчастье.

Он снова вспомнил снисходительный тон Андрея. Это его покоробило. Разве можно так? Хотя, наверное, так и нужно. В последнее время он все больше задумывался, почему одни бывают успешными, а другие нет. Вот как Краснов и он сам. Наверное, потому что успешным на все плевать, у них есть своя цель, а о другом и о других они не думают. Может, я им просто завидую? С Валеркой, другом-психологом, они часто разговаривали на эти темы. Тот говорил, что зависть – самое неконструктивное из человеческих чувств. Когда завидуешь, постоянно сравниваешь себя с кем-то и постоянно находишь объект для сравнения, который в чем-то лучше тебя. И ты уже не можешь жить своей жизнью, не можешь радоваться тому, что есть. Ты становишься неблагодарным, а когда ты неблагодарен по отношению к жизни, то и она не хочет тебя благодарить. Наверное, это все было правильно, вот только как можно жить, не сравнивая себя ни с кем?

С Валеркой они дружили с детства, выросли в одном дворе, когда оба с родителями жили в центре. Валерий был старше, с малых лет казался очень рассудительным, и Антон привык к нему прислушиваться, но в последнее время он начал относиться к нему скептически. А вот жена Антона, Наташа, слушала Валерку как гуру, внимая каждому слову. У Валерки и на это имелось объяснение. Женщины чаще обращаются к консультантам, потому что воспринимают это как социальную поддержку, а вот для мужчин обратиться к психологу значит потерять статус.

Мужчины склонны воспринимать мир как вертикальную структуру «доминантность – подчинение». И если ты позволяешь кому-то давать тебе советы, это автоматически ставит тебя в подчиненную позицию. Может быть, и в этом Валерка прав, но сейчас ему, Антону, не до сложных психологических конструкций. Надо выяснить, что же все-таки случилось с Ольгой. Он чувствовал, что обязан это сделать, хотя не до конца понимал почему.