Протокол Лехи Два Шарфа

Глава 4. Протокол … за бутылку

Игоря нашел на третий день поисков. Он не находился на привычном месте у фонаря в сквере. Алгоритм поиска пришлось расширить: прилегающие дворы, подъезды с теплыми щитовыми, заброшенная котельная за гаражным кооперативом. Алексей обнаружил его там, в котельной, сидящим на ржавой трубе у закопченного, давно остывшего котла. Игорь что-то жевал, завернутое в газету, и смотрел в черный зев топки, как в телевизор.

Алексей вошел, его шаги гулко отдались по кирпичным стенам. Игорь не обернулся.

– Здравствуйте, Игорь, – сказал Алексей, останавливаясь в трех метрах.

Старик медленно повернул голову. Его лицо в полумраке казалось вырезанным из старого дерева.

– Опять ты, профессор, – прохрипел он. – Конфликтологию пришел преподавать?

– Нет. Я пришел извиниться за прошлую нашу встречу, – отчеканил Алексей. Он подготовил фразу заранее. Социальные ритуалы требовали извинений перед началом делового обсуждения. – Я вел себя некорректно, настаивая на буквальной интерпретации ваших слов. Это вызвало у вас негативную реакцию. Мне жаль.

Игорь уставился на него, пережевывая. Потом сплюнул в сторону котла.

– Извинился. Молодец. Теперь иди.

– Я не могу. У меня есть к вам деловое предложение.

– Какое еще предложение?

– Информационное. Мне нужна информация о бандах. О «пацанах», о «братве», о том, как устроен их мир. Все, что вы знаете. В обмен я могу предоставить вам материальные ресурсы. Например, бутылку водки.

Глаза Игоря, мутные и безучастные, на секунду оживились. В них мелькнул острый, трезвый, как бритва, интерес. Не к водке – к самой ситуации. К странному парню в двух шарфах, предлагающему сделку.

– Водка… – протянул он. – Это тебе не знания. Знания – дороже. Одной бутылкой не отделаешься.

– Я предлагаю одну бутылку в день. Три дня. За каждый день – информация, – четко выложил условия Алексей. Он рассчитал: трех дней достаточно для получения первичного массива данных. Больше – неэффективно и финансово обременительно.

Игорь снова уставился в топку, долго молчал. Потом кивнул.

– Ладно. Три дня. Но не здесь. Холодно. Вон, в том углу – бывшая комната сторожа. Там печка еще. И стулья есть. Завтра, в три. Приносишь бутылку – поговорим.

На следующий день в три часа Алексей был в котельной с бутылкой «Столичной» в пакете. Комната сторожа была крошечной, заваленной хламом, но относительно чистой. Игорь уже разжег в жестяной печурке какие-то щепки. Тепло, едкое от дыма, медленно наполняло пространство.

Алексей протянул бутылку. Игорь взял ее, открутил пробку, сделал два длинных глотка прямо из горлышка. Выдохнул, закашлялся. Его лицо порозовело.

– О-ох… Это дело… Так. О бандах. Чего ты хочешь? Имена? Адреса?

– Систему. Правила. Понятия. Алгоритм поведения. Как человек становится своим. Как перестает быть фраером, – перечислил Алексей, доставая диктофон. – Вы не против, если я буду записывать?

– Записывай, – махнул рукой Игорь, делая еще глоток. – Я сам сидел, понимаешь? Еще по малолетке. За драку. Потом, позже… за кое-что посерьезнее. Там и вырос. Все видел. Все знаю. А теперь… теперь я здесь.

Он засмеялся, но смех превратился в надсадный кашель.

– В меня стреляли! – вдруг крикнул он неожиданно громко, тыча пальцем себе в грудь. – Видел? Два раза! – Он расстегнул ватник, под ним – застиранная фуфайка. Никаких следов пуль видно не было.

Алексей кивнул, принимая информацию к сведению без проверки.

Водка делала свое дело. К концу первой бутылки речь Игоря, сначала сбивчивая и истеричная, стала медленнее, глубже. Безумие не ушло, но отступило, уступив место горькой, старческой ясности. Он говорил о «понятиях» – своде негласных правил, которые когда-то, в его молодость, держали мир воров и бандитов в каких-то рамках. О воровской чести, которой уже не было. О том, что нельзя было трогать женщин, детей, стариков. О том, что общак был святым, а предательство каралось смертью, но только после «суда».

– А теперь… – Игорь сделал последний, долгий глоток, опустошая бутылку на треть. – Теперь «спортсмены». Качки. Накачанные, тупые как пробки. Понятий для них нет. Ни государственных, ни воровских, ни человеческих… никаких. Для них есть сила, бабки и хочу. Убьют за пачку долларов кого угодно. Бабу, ребенка, старуху… Не моргнут. Сочувствие, стыд, уважение… Слова для них пустые. Как для тебя, наверное, шутка. Ты вот шутки не понимаешь? А они – этого. Они – выжженное поле. На них закон не действует. Их закон – кулак и ствол.

Алексей слушал, записывая. Его мозг анализировал. Описание Игоря коррелировало с его наблюдениями за «Нижними»: демонстративная жестокость, но с элементами внутренней иерархии. Возможно, Игорь, в силу своего состояния, обобщал, но ядро истины было.

– Вы описываете типичных представителей, – сказал Алексей. – Но группа «Нижние», которую я наблюдаю, демонстрирует остатки кодекса. Они не применяют насилие к слабым без прямой провокации.

Игорь хмыкнул.

– Нижние… Это Петька Золотой рулит? Ну, они пока еще из старых, с подгнившими корнями. Но и у них уже молодняк тот же, спортсмены. Гниль изнутри точит. Скоро и они станут такими же.

Алексей решил, что уровень доверия достиг необходимого для раскрытия части плана.

– Ваша информация ценна. Она подтверждает мои гипотезы. Я провожу операцию под кодовым названием «Возмездие». Цель – внедрение в банду, сбор данных и ее последующая нейтрализация при поддержке органов. Сейчас я на этапе первичного контакта. Он не удался.

Игорь смотрел на него поверх бутылки, его взгляд был тяжелым, проницающим.

– Внедриться? Ты? – Он медленно покачал головой. – Ты даже разговаривать не умеешь.

– Я учусь. Я имитировал их одежду, прическу, лексикон.

– И все равно смотришь в пол, когда говоришь, – отрезал Игорь. – Взгляд в пол – это страх, неуверенность. Пацан так не смотрит. Пацан смотрит в глаза, даже если это авторитет. Прямо, нагло. Или, если хочет показать уважение – чуть в сторону, но не в пол. В пол смотрят опущенные. Шконка. Ты – не шконка, ты… другое. И говоришь ты… слишком сложно. Заумно. У них речь простая, рубленая. Как топором. «Деньги есть?» «Нету». «Будет». Все. А ты целые лекции читаешь.

Алексей зафиксировал замечания. «Взгляд. Простота речи».

– Продолжайте, пожалуйста. О правилах поведения. Конкретнее.

Второй и третий дни прошли в том же ритме. Бутылка. Печурка. Монотонный, хриплый голос Игоря, повествующий о законах улицы. Он рассказывал о ритуалах: как правильно «представиться» на сходке, как «дать понять» без слов, что ты не фраер, как вести себя в «общаге». Говорил о «правильных» и «беспредельных» «законах». Его рассказы иногда уходили в сторону, в воспоминания, полные жестокого и абсурдного фольклора.

– …Вот в Казани, слышал, одного авторитета в лифте замочили. Умные были. Лифт этот был в новостройке, их контора там офис держала. Так они техника, инженер какой-то, подкупленный, сделал лифт управляемым с пульта. Загнали туда этого авторитета, двери закрылись, а лифт между этажами встал. И там с ним все и покончили. Чисто. Ни свидетелей, ни шума. Технологии, понимаешь? – Игорь сделал глоток, его глаза блестели в свете пламени от печурки. – Или вот еще… был вор, Аркаша, «Робокопом» звали. Железный был, пули не брали, казалось. Его свои же и сняли. В машине. Мину под сиденье… Бабах! И нет «Робокопа». Никакой робокоп против своих не устоит. Самое страшное – когда свои против своих… Крыса в доме – хуже мента.

Алексей записывал. Эти истории не несли прямой оперативной ценности, но иллюстрировали принципы: изощренность расправ, тотальное предательство. Они были частью картины мира, в который он намеревался погрузиться.

К концу третьего дня Игорь, допивая последнюю бутылку, выдохнул:

– Все. Ликбез окончен. Больше я тебе ничего не скажу. И не приходи больше. Надоел.

Алексей кивнул. База данных была заполнена. Текстовые файлы, аудиозаписи, схемы поведения. Он чувствовал – теперь он знал достаточно. Прямой путь «снизу» был ошибкой. Нужен был путь «сверху» или «сбоку». Нужно было создать ситуацию, в которой его заметят не как просителя, а как силу. Даже если эта сила – иллюзия, мираж. Главное – вызвать реакцию. Заставить систему «Нижние» самой проявить к нему интерес, пусть и агрессивный.

Он поблагодарил Игоря, оставил на прощание пачку печенья из своего запаса и ушел. В своей квартире он провел ночь за анализом. К утру план был готов. Жесткий, прямой, провокационный. Он отказывался от имитации. Он будет использовать свои сильные стороны: логику, память, неспособность чувствовать страх в его эмоциональном понимании. Он создаст новую личность. Не «Алексея Ясного», а кого-то другого. Того, кого нельзя игнорировать.

На следующий день, ровно с 09:00, он начал операцию на Центральном рынке. Он не стал искать «Нижних». Он пошел от ларька к ларьку, от палатки к палатке. Его подход был прост и методичен.

Он подходил к продавцу, вставал прямо, стараясь смотреть не в пол, а куда-то в область переносицы собеседника, как советовал Игорь. Говорил четко, коротко, без сложных конструкций, но и без попыток копировать сленг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.