История Каролингов

Король заставил последовать за собой в Нейстрию Пепина, влияние которого на франков Австразии он опасался. Чтобы успокоить раздражение последних и добиться поддержки их оружия против вендов [4], он отправил к ним своего еще малолетнего сына и вверил его опеке двух самых влиятельных людей страны – Куниберта, архиепископа Кёльна, и Ансгизиля, сына Арнульфа. Пока он был жив, он удерживал Пепина при своем дворе и не предоставлял ему никакой власти; так что можно было с некоторой видимостью основания сказать, что Ансгизиль был майордомом Австразии [5]. Действительно, Ансгизиль управлял этой страной с 633 по 638 год, время смерти Дагоберта. Только тогда Пепин вернулся на родину; он вместе с Кунибертом взял в свои руки бразды правления, все еще под королевской властью Сигиберта [III].

Второй сын Дагоберта, Хлодивий II, в возрасте четырех лет, был возведен на престол великими [сеньорами] Нейстрии и Бургундии и помещен под опеку старого и мудрого майордома Аги. Австразийцы послали к нему депутацию, чтобы потребовать долю Сигиберта III в сокровищах его отца. Ага передал им треть наследства, две другие трети достались королю Хлодивию и его матери Нантихильде.

Пепин умер в следующем году (639). Его память была почтена сожалением всех австразийцев. Он был любим и уважаем благодаря своему чувству справедливости, великодушным чувствам и чрезвычайной доброжелательности [6]. Согласно свидетельству истории, именно его высоким личным качествам следует приписывать власть, которую он приобрел над умами своих соотечественников. Его долгая и славно прожитая жизнь не могла, по словам г-на Пертца, не иметь важных последствий для возвеличения его должности и величия его дома [7]. Майордом Нейстрии и Бургундии, Ага, пережил его ненадолго; он умер в 640 году. Три королевства, имея тогда малолетних королей, были отданы на волю честолюбию великих [сеньоров]. В Австразии Гримоальд, сын Пепина, силой захватил должность майордома, которая оспаривалась у него Оттоном, воспитателем (баюлом) короля Сигиберта. В Нейстрии это высокое положение занял Эрхиноальд, в Бургундии – Флаохат. Последний умер в год своего избрания, в 641 году. Хотя и королевской крови, Эрхиноальд был человеком малого влияния. Лишенный состояния и честолюбия, он скорее был министром аристократии, чем ее реальным главой. Хотя Хлодивий II был неспособен править и умер в состоянии безумия, королевская власть не подвергалась никакой опасности при администрации Эрхиноальда.

Иначе обстояло дело в королевстве Австразии, где Гримоальд, богатый, могущественный и полный гордости, захватил королевскую власть. Тем не менее, Сигиберт III продолжал номинально царствовать до своей смерти в 656 году. Автор, написавший историю жизни этого принца [8], сообщает, что Гримоальд тогда решил поставить своего собственного сына, Хильдеберта, на место Дагоберта II, сына покойного короля. Согласовав с Дидо, епископом Пуатье, он постриг юного Дагоберта в монахи и отправил его в Ирландию. Затем он захотел воспользоваться подложным завещанием, согласно которому Хильдеберт был бы усыновлен королем [9]; но великие [сеньоры] Австразии, далеко не одобряя эту измену, выдали Гримоальда и его сына Хлодивию II, который велел их умертвить в тюрьме в Париже. Австразия была тогда вновь присоединена к Нейстрии до 660 года. После чего трон там последовательно занимали Хильдерик II, один из сыновей Хлодивия II, и Дагоберт II, которого великие [сеньоры] вернули из Ирландии в 671 году.

Поскольку биограф Сигиберта является единственным автором, который говорит об усыновлении сына Гримоальда по завещанию этого короля, и поскольку никакого упоминания об этом нет в других исторических источниках, господа Цинкейзен и Шене сочли возможным высказать сомнения относительно этого предполагаемого усыновления. Последний даже думает, что весь рассказ является апокрифическим. Еще Лесбруссар в примечании к вышеупомянутому мемуару убедительно опроверг утверждение монаха Харигера и анналиста из Жамблу относительно факта усыновления; но что касается попытки узурпации, она не кажется сомнительной. Только можно оспаривать точность красок, под которыми ее представили. Согласно рассказу Хеншениуса, эту попытку следует приписывать не личному честолюбию Гримоальда, а политике великих [сеньоров] Австразии [10]. Действительно, можно понять, что австразийцы устали от этих малолетних королей, которые им присылались из Парижа и чьи отцы царствовали в Нейстрии. Таким образом, у них последовательно были Дагоберт I, Сигиберт III и Дагоберт II. Должность майордома, считавшаяся по праву принадлежащей самому могущественному дому страны, рисковала однажды перейти в чужие руки. Разве Пепин Ланденский, майордом при Дагоберте, не был, так сказать, оторван от Австразии на несколько лет? После смерти Пепина была предпринята серьезная попытка избавить короля Дагоберта II, которому было всего двенадцать лет, от зависимости оптиматов [знати]; хотели дать ему в майордомы Оттона, сына Урона, доместика [дворцового служащего] Сигиберта. Это оптиматы, и среди них архиепископ Куниберт, сорвали этот проект, предоставив должность майордома Гримоальду [11].

Кроме того, весьма сомнительно, что Гримоальд был впоследствии выдан королю Нейстрии великими [сеньорами] Австразии, возмущенными его узурпацией. Именно в «Деяниях франков» находят эту версию, а известно, сколь мало доверия заслуживает автор этой книги. Об этом же событии говорится совсем в других выражениях в житии святого Ремакла: Гримоальд, как там сказано, был вызван в Париж Хлодивием под предлогом получения подарков и там задержан [12]. Следовательно, Гримоальд был взят в плен в Нейстрии обманным путем, и предполагаемое возмущение австразийцев по его поводу было бы вымыслом. Если бы убийство Гримоальда и его сына было делом австразийцев, они бы вернули сына Сигиберта и не отдали бы свою страну королю Хлодивию, который был безумным.

Со времени падения Гримоальда до битвы при Тертри в 687 году история Австразии весьма туманна. Она в некотором роде затмевается историей Нейстрии, в которой на первом плане фигурирует самый грозный майордом, знаменитый Эброин, управлявший этой страной после смерти Эрхиноальда (660). Хлотарь III был тогда на троне Нейстрии. Это эпоха, когда Австразия, по-видимому, имела королем Хильдерика II, второго брата Хлотаря, и майордомом Вульфоальда. После смерти Хлотаря в 670 году Эброин хотел возложить корону на голову Теодориха III; но сам он был свергнут и заточен в монастырь Люксёйль. Великие [сеньоры] призвали Хильдерика II и вместе с ним Вульфоальда, который стал майордомом трех королевств. Но в 673 году король Хильдерик II был убит; Эброин вышел из своего монастыря, так же как и Теодорих, а Вульфоальд нашел убежище в Австразии. Только тогда вновь появляется Дагоберт II, который оставался в Ирландии.

Возможно, что Вульфоальд продолжал быть майордомом Австразии при царствовании Дагоберта II. Однако семейства Пепина и Арнульфа не переставали де-факто стоять во главе великих [сеньоров] Австразии. Главами этих семейств были, в 673 году, во-первых, Пепин Геристальский, внук Пепина Ланденского по своей матери Бегге и святого Арнульфа по своему отцу Ансгизилю, супругу Бегги; во-вторых, Мартин, внук святого Арнульфа по своему отцу Хлодульфу, епископу Меца и брату Ансгизиля. Два внука святого Арнульфа наследовали Вульфоальду в должности майордома, если верить продолжателю Фредегара [13]. После смерти Дагоберта II, причины и обстоятельства которой недостаточно известны, Австразия оказалась без короля; тогда Пепин и Мартин осуществляли там верховную власть. Этих двух молодых принцев, выдающихся своими талантами и мужеством, признавали вождями аристократии страны.

С другой стороны, Нейстрия и Бургундия управлялись Эброином, который заставил признать там Теодориха III и осуществлял под его именем абсолютную и тираническую власть. Этот Эброин имеет совершенно галльскую физиономию; он олицетворяет начало реакции побежденных. Рожденный в низших слоях общества, он является заклятым врагом франков и особенно тех, кто, происходя из знатного рода, может претендовать на высшие должности королевства [14]. Автор «Жития святого Филиберта» превосходно охарактеризовал его, сказав: Итак, когда этот пагубный Эброин, который был лишен франкской знатью должности майордома из-за своих чрезвычайных жестокостей, увидел, как обрезали его волосы, и стал клириком в Люксёйле, он внезапно отпал [от веры] и, одушевленный духом злобы, в ярости стал скрежетать зубами на знатных франков и знатных прелатов, и, увлекая нескольких в свою партию, он вернул себе все свои почести, пренебрегая повелениями Бога [15].

Во время плена этого неистового, король Хильдерик восстановил законы и обычаи франков; он обязался впредь брать министров власти в каждой из провинций королевства среди великих [сеньоров] этой провинции и более не допускать, чтобы свобода всех угнеталась, как во времена Эброина, насилием и тиранией одного [16]. Кажется, что эти восстановительные эдикты не были строго соблюдены самим Хильдериком. Когда Эброин вышел из монастыря, он растоптал их ногами и принялся вновь угнетать все, что носило имя франка в Нейстрии и Бургундии. За этим последовала значительная эмиграция в Австразию, где почти все население было франкского происхождения.

Мартин и Пепин приняли этих несчастных беженцев; они сделали больше, они захотели помочь им вернуться с оружием в руках во владения, которых их лишили. Первая экспедиция, предпринятая в 680 году, не была удачной. Австразийская армия была разбита Эброином в месте, называемом Локофао, вероятно, Люфо, между Ланом и Суассоном. Мартин побежал запереться в городе Лане. Продолжатель Фредегара рассказывает, что Эброин послал к нему двух прелатов, Реола, митрополита Реймса, и Агильбера, епископа Парижского, чтобы пригласить его прийти к нему в Эркрек [17]. Эти честные дипломаты поклялись на реликвариях, из дарохранительниц которых они предусмотрительно изъяли святыни, что Мартину сохранят жизнь, если он согласится на встречу. Тот, поверив их клятве, спустился с валов Лана со своими боевыми товарищами, отправился в Эркрек и был там перебит, как и все его люди [18]. Что же до Пепина, то ему удалось бегством избегнуть мести победителя, который вскоре получил возмездие за свои преступления: Эброин был убит в 681 году франкским сеньором по имени Херманфрид, чье имущество он узурпировал.

Должность майордома Нейстрии была тогда доверена Варатону, который был франкского происхождения и из знатного дома. На него рассчитывали восстановить мир между двумя королевствами; но у Варатона был сын по имени Гизлемар, полный пыла и честолюбия, более способный разжигать огонь раздора, чем гасить его. Дух реакции, царивший в Нейстрии, не ограничивался потомками галло-римлян; он затрагивал и новые поколения франкского происхождения. Давно обосновавшиеся в Галлии, франки Нейстрии, так сказать, романизировались; они усвоили распущенные нравы и даже легкомысленный, непостоянный характер туземцев. Они считали себя более цивилизованными, чем франки Австразии. Последние, в целом более сильные и более серьезные, презирали их, как их отцы презирали галло-римлян. Одни не желали терпеть господство других; отсюда войны, взаимная ненависть, все возраставшая, соперничество, которое прекратилось лишь битвой при Тертри и полным триумфом австразийцев.

Гизлемар находился под влиянием этих чувств. Он узурпировал у своего отца власть майордома, чтобы возобновить вражду с австразийцами. Про него рассказывают о военном деле, театром которого будто бы был замок Намюра, и которое не было бы слишком славным, если верить хронике. Несколько воинов Австразии там погибли; детали неизвестны, но продолжатель Фредегара обвиняет Гизлемара в вероломстве и нарушении клятвы [19]. Его смерть вернула Варатону его должность; но тот сам вскоре перестал существовать, а Бертхарий, его зять, сменивший его в 686 году, показал себя столь же враждебным к франкам Австразии.

Историческая физиономия этого франка-нейстрийца еще вполне галло-римская. Хронисты изображают его как человека маленького роста, посредственного ума, легкомысленного и тщеславного, презирающего дружбу и советы франков [20]. Этот маленький человек захотел возобновить роль Эброина. Он преследовал великих [сеньоров] и вынуждал их эмигрировать. Продолжатель Фредегара приводит не одного, кто перешел в партию Пепина. Война между Австразией и Нейстрией стала неизбежной. Прежде чем предпринять ее, Пепин послал депутатов к королю Теодориху, чтобы потребовать возвращения изгнанников и реституции их имущества. Бертхарий или Бертэр велел королю дать им оскорбительный ответ. Тогда Пепин собрал свою армию, к которой присоединились изгнанные и ограбленные франки Нейстрии. Он пересек Шарбоньерский лес и встал лагерем у Тертри, между Перонном и Сен-Кантеном. Бертэр вышел ему навстречу с королем во главе нейстрийской армии. Битва была кровопролитной; позволим себе позаимствовать ее рассказ у г-на Анри Мартена, который не так часто предоставляет нам столь хорошую поживу.

Австразийцы были остановлены на берегу Оминьона массами нейстро-бургундцев, которые подводили Бертэр и король Теодорих: городские ополчения, галло-римские народности были созваны под оружие со всех сторон против австразийцев и знатных нейстро-бургундцев, их союзников, и, хотя Пепин провозглашал себя защитником духовенства, борьба была поистине между романской и германской партией… Генерал австразийцев проявил чрезвычайную скромность; он вновь предложил мир королю Нейстрии и даже предложил ему большие суммы золота и серебра, чтобы добиться возврата имущества проскрибированных и церквей; но Бертэр, уверенный в несметной народной массе, следовавшей за его знаменами, все отверг; только оружие могло разрешить спор.

Пепин расположился как искусный капитан; он поджег все свои палатки ночью, чтобы заставить противников поверить, что он отступает, бесшумно перешел Оминьон на первых лучах зари и утвердился на холме к востоку от нейстрийского лагеря, чтобы лучи утреннего солнца ослепили глаза врагов, когда начнется бой. Нейстрийцы, при виде пламени, решили, что австразийская армия бежит, и готовились ее преследовать, когда увидели ее, так сказать, над головами – и немедленно атаковали. Битва была долгой, упорной, ожесточенной; народные легионы Нейстрии, плохо управляемые, ослепленные солнцем, мешавшим им направлять удары, бросавшиеся беспорядочно на врага, имевшего преимущество позиции и вооружения, разбились о железные ряды австразийцев. Нейстрийская армия рассеялась; король Теодорих и майордом Бертэр бежали, оставив всех начальников своей армии на произвол меча; большинство нейстрийцев побежало искать убежища либо в монастыре Сен-Кантена в городе Вермандуа, либо в обители ирландцев или Сен-Фюрси в Перонне.

Пепин, после того как разделил между своими верными добычу королевского лагеря, принял с милостью беглецов из Сен-Кантена и Сен-Фюрси, даровал им жизнь и сохранность их наследственного имущества при условии, что они станут его людьми и принесут ему клятву верности, затем пустился в погоню за королем и Бертэром. Несчастный майордом более не существовал; он был убит спутниками своего бегства по наущению своей же тещи, взбешенной его глупостью и трусостью. Что же до Теодориха, то он бежал без остановки до самого Парижа: он дождался там победителя и сдался ему [21].

Хотя король Теодорих и командовал нейстрийской армией, Пепин не захотел его низложить; напротив, он заставил австразийцев признать его, так как они не имели короля со смерти Дагоберта II. Вся монархия таким образом вновь объединилась; ею управлял Пепин Геристальский не только во время царствования Теодориха III, но и во время царствований его сыновей Хлодивия III, Хильдеберта II и его внука Дагоберта III, второго с таким именем в Нейстрии.

После битвы при Тертри (687) Пепин принял титул dux et princeps Francorum, который уже давали Ансгизилю. Принятие этого титула объясняют необходимостью уравняться в ранге с герцогами алеманнов или швабов, баварцев и других, которые, будучи вождями народов, считали себя выше майордома. Эти герцоги делали не одну попытку избавиться от господства франков; но Пепин, могущественный глава монархии, сумел принудить их к повиновению. Он тотчас выступил против швабов [22], баварцев, бретонцев, гасконцев и аквитанцев; он всех их последовательно подчинил королевской власти. Уже в 689 году он победил фризов и саксов, хотя и не присоединил землю последних к франкской монархии [23].

Самым беспокойным и опасным врагом этой монархии был Радбод, герцог фризов. Под именем фризов в ту эпоху понимали народы, обосновавшиеся между устьями Шельды, Мааса и Эмса, имея южной границей область Антверпена. Эти народы отделились от франков, которым, однако, были вынуждены платить дань. Радбод, воспользовавшись благоприятным моментом, вновь взялся за оружие; но он был побежден Пепином близ Вюйк-те-Дюрстеде и вынужден просить мира; чего он добился лишь восстановлением завоеванных стран и признанием себя данником франков Австразии.

В итоге, Пепин Геристальский имел славу вновь укрепить на ее основании столь часто потрясаемую гражданской войной франкскую монархию и восстановить ее единство. Он первый из майордомов, кто составил себе великое имя как военный предводитель. Г-н Анри Мартен справедливо замечает, что он остерегался покидать Австразию ради Нейстрии, как делали Меровинги: он поместил при короле одного из своих верных, по имени Нордберт, в качестве некоего вице-майордома, и, умиротворив и преобразовав Нейстрию в германском духе, он вернулся в свой домен Герсталь, перенеся таким образом центр франкской власти с берегов Сены на берега Мааса и сохранив этим поведением всю свою популярность среди австразийцев, которые были орудием и оставались опорой его величия [24].

§ 2. КАРЛ МАРТЕЛ.

Когда рассматриваешь славную карьеру Карла Мартелла, возникает искушение приписать этому герою высокое провиденциальное предназначение. После Хлодивия I, с которым его справедливо сравнивали, он во второй раз основал великую франкскую монархию, в которой его внуку Карлу Великому была предназначена самая блистательная роль в новой истории. Можно сказать о Карле Мартелле, что он возродил древнюю доблесть и воинственный дух франков; что он восстановил единство монархии и вернул под верховную власть народы, которым удалось вновь завоевать независимость; что он укрепил германскую национальность, вновь соединив с франками-австразийцами швабов, тюрингов, баварцев и фризов; что он спас христианство в Европе своими победами над сарацинами; что он мощно помогал распространению христианской религии, покровительствуя миссионерам во Фризии и Тюрингии, в частности святым Виллиброрду и Бонифацию; наконец, что он заложил основы феодализма, то есть нового социального порядка [25].

После смерти Пепина Геристальского положение франкской монархии было самым критическим. Шла ожесточенная борьба между Нейстрией и Австразией за управление двумя королевствами. И та и другая оказались значительно ослабленными: герцоги Баварии и Швабии, подчиненные Австразии Пепином, вновь обрели независимость; Тюрингия была захвачена саксами, которые все еще были язычниками; завоевания, сделанные Пепином во Фризии, были в значительной степени утрачены. В Нейстрии Аквитания, со столицей в Тулузе, управлялась независимым герцогом Эдом; Васкония более не признавала власти франков; то же самое было с Провансом и значительной частью Бургундии. Помимо всех этих причин раздробления, монархия оказалась под угрозой нового врага, со стороны сарацин, которые уже завладели Нарбонной и Септиманией. Задача была, таким образом, огромной. Сначала Карлу Мартеллу предстояло вновь завоевать положение, занимаемое его отцом. Первый предмет его честолюбия, как только он стал свободен, – должность майордома. Победив все препятствия, он добился не только того, чтобы вновь овладеть властью, но и восстановить франкскую монархию в ее целостности. Эти результаты являются неоспоримыми свидетельствами его личного превосходства и его высокого предназначения.

Борьба за управление монархией сначала происходила между нейстрийцами, которые поставили себе короля из меровингской расы, и вдовой Пепина, как опекуншей его внука Теодоальда. Именно Плектруда начала враждебные действия; она хотела, чтобы Нейстрией управлял этот малолетний майордом, или, вернее, чтобы управляла ею сама под его именем и именем короля Дагоберта III. Ее видели отбывающей из Кёльна, чтобы поставить своего внука в нейстрийские майордомы; но она была неожиданно атакована в лесу Куиз толпой галлов, возбужденных против нее [26]. Вынужденная бежать, она увезла своего питомца обратно в Австразию, где тот вскоре умер. Нейстрийцы избрали майордомом франка из Анжу по имени Рагенфред. Тот вступил в союз с Радбодом, герцогом фризов, и они решили вторгнуться в Австразию одновременно с двух сторон. Радбод поднялся вверх по Рейну до Кёльна с большим числом лодок, а Рагенфред направился к той же точке через Шампань и Арденны. То, что известно об этой двойной экспедиции, весьма туманно и неполно. Кажется, что союзники начали с того, что обобрали старую Плектруду, которая была хранительницей сокровищ своего мужа [27]. Вероятно, в этом и состояла их единственная цель: ибо Нейстрия могла претендовать на независимость от Австразии; но ни нейстрийцы, ни фризы не могли разумно претендовать на захват этой страны и господство над ней. Поэтому мы и видим по хроникам, что союзники уже отступали, когда вдруг Карл Мартелл появился на театре борьбы: он только что обрел свободу посреди затруднений Плектруды [28].

Карл Мартелл представился австразийцам как сын и истинный преемник Пепина; они приветствовали его с ликованием, и он немедленно стал во главе их. Не давая себе времени организовать свои силы, он выступил с горсткой людей против Радбода, который отбросил его с потерями, хотя и покинул страну, затем против Рагенфреда, который возвращал свою армию в Нейстрию через Арденнский лес. Он настиг нейстрийскую армию на Амблеве, близ Мальмеди, и, не колеблясь, атаковал ее. Мы имеем мало подробностей об этом военном деле, представляющем столь высокий интерес для нашей истории. После своей битвы с Радбодом, говорит анналист из Меца, Карл идет навстречу Хильперику и Рагенфреду. Он разделяет свою армию на два корпуса и устраивает их в засаду. Сам направляется в лес с пятьюстами человек, взбирается на гору, господствующую над виллой Амблев, осматривает лагерь, где враг предавался полному покою. Пока он производил разведку, подходит солдат, который предлагает ему внести смятение в ряды противников. Карл соглашается. Солдат бросается в лагерь Хильперика, вооруженный щитом и мечом, пересекает его, валит все на своем пути и возвещает о прибытии Карла. Бросаются по его следам, чтобы убить, но тщетно, Карл приходит ему на помощь. Он приказывает своим солдатам взяться за оружие и обращает всех врагов в бегство. Несколько бегут в церковь Амблева… Карл даровал жизнь тем, кто укрылся в церкви, и позволил им присоединиться к Хильперику, бежавшему через равнину [29].

Каково точное место, где была дана эта битва? Сегодня имя Амблев носят река, замок и деревня. Руины замка еще видны на скале, у подножия которой течет река, близ Эйвайе; деревня находится довольно далеко оттуда, близ Мальмеди. Вероятно, в этой последней местности и была дана знаменитая битва при Амблеве. Г-ну де Нуэ, как нам кажется, удалось успешно опровергнуть мнение, которое помещает ее театр близ замка: Ни один историк, говорит он, не упоминает, что два лагеря находились на противоположных берегах; нигде не говорится, что Карлу или Хильперику пришлось переправляться через реку; сама река названа лишь для указания, что она дала название месту. Однако все дают обстоятельное описание мест, и ни один не говорит об этой грозной скале, на которой возвышается старый замок Амблев, который изначально назывался Шато-Нёф; поблизости никогда не было церкви, и невозможно спуститься со стороны реки со скалы, на которой сидит этот замок, учитывая, что Амблев омывает подножие этой отвесной скалы, величественной и гигантской. Напротив, версия историков согласуется с особенностями местности деревни Амблев… Повсюду, у первоначальных авторов, говорится: Амблев, королевский дом, и все дипломы, говорящие об этой вилле, всегда помещают ее рядом с Линьёвилем, Томменом и Бюланжем, то есть в ее нынешнем местоположении [30].

Победа, одержанная Карлом Мартеллом при Амблеве, избавила Австразию от присутствия чужеземца. В следующем году (717) более серьезное сражение произошло на равнинах Камбрези. Герой имел время собрать большее число воинов. Он выступил из Герсталя, пересек Шарбоньерский лес и встретил нейстрийскую армию у Венси, где она стояла лагерем. Карл послал депутатов к королю Хильперику, чтобы потребовать возвращения ему власти, которую его отец осуществлял над франками Запада. В ответ Рагенфред велел от его имени призвать его приготовиться на следующий день предстать перед судом Божьим, чтобы божественное всемогущество решило, кому принадлежит королевство франков. Битва была дана 21 марта 717 года; она была очень жестокой, говорят хроники, и сражались долго, прежде чем стало известно, кому достанется победа. Нейстрийцы, которые значительно превосходили числом, наконец пали; Рагенфред бежал с королем Хильпериком II; Карл преследовал их, не давая им передышки, до самых стен Парижа [31].