Пеп Гвардиола. Искусство управления в футболе

Не машины, а идеи правят миром.

Вуди Аллен протянул руку, на лице его была едкая гримаса, хорошо знакомая по фильмам с его участием:

– Добро пожаловать, Пеп, но боюсь, ты заскучаешь за ужином. За этим столиком люди, совершенно не интересующиеся футболом…

– Ничего страшного, Вуди, мне очень нравится кино. Кстати, а баскетбол тебе по душе? Если хочешь, мы можем поговорить о «Никс».

Следующие два часа пролетели незаметно за бокалом вина и беседой о «Нью-Йорк Никс». Пеп Гвардиола показал одно из наименее известных всем качеств – умение адаптироваться к окружающей среде. Его публичный образ – несокрушимый и яростный догматик, но в действительности он гибкий и подвижный хамелеон, приспосабливающийся к среде и обстоятельствам. Если нельзя поговорить о футболе, потому что собеседнику это наскучит, значит, можно говорить о баскетболе, а именно о «Никс» и их нелегкой судьбе, хотя сам Пеп при этом – поклонник Грегга Поповича.

Адаптация. Неизведанная черта Гвардиолы. Адаптация к игрокам, контексту, сопернику и обстоятельствам. Германия вынудила его извлечь из глубины души это свойство, столь малоприменимое ранее в его тренерской карьере. Адаптироваться, чтобы быть способным навязать свое видение. Адаптироваться подобно хамелеону. Выживают не самые сильные и умные, а те, кто лучше приспосабливается.

Если в «Барселоне» ключом к успеху была его верность принципам, то в Германии главной была адаптация. Мы и не думали, что она могла двигать его вперед, ведь Гвардиола для всех – это страсть, соревновательные амбиции, талант и убеждения, но никак не эклектика и адаптивность. Его идея игры была столь твердой и мощной, что казалась застывшей и косной, то есть это была догма. Но для выживания в Германии ему пришлось мимикрировать под окружающую среду и научиться несвойственной ему гибкости.

Только отказавшись от себя, он мог остаться самим собой.

– Думаю, что сейчас я лучше тренирую. Я многому здесь научился, и это пригодится мне в дальнейшем. Я думал, что смогу привнести сюда игру «Барсы», а на деле я синтезировал привнесенную мной игру с той, что уже была у игроков «Баварии». Синтез получился что надо.

«Тренировать лучше» здесь означает делать это более эклектично. С одной стороны, Гвардиола стал более радикальным и как никогда близким к идеям Кройфа, интегрируя голландский тотальный футбол, но в то время он «онемечился», впитав новую для себя культуру игры, и в итоге он смог объединить собственные принципы с теми, что освоил в Мюнхене. В конце концов, Пеп не насадил игру Кройфа в городе Беккенбауэра, как хотел было, а поступил уместнее и умнее – объединил стиль Кройфа и Беккенбауэра, и в результате получилась гибридная игра, взявшая лучшее от двух игровых философий.

Когда после смерти Кройфа в марте 2016 года Гвардиолу спросили, как футбольный мир может отблагодарить Йохана, он ответил: «Отдать ему должное». Капитан Филипп Лам (верный оруженосец «Баварии», продолжение Гвардиолы на поле) добавил к этому: «Идея Кройфа заключается в том, чтобы играть в футбол. Ни больше ни меньше. И его концепция – контролировать не соперника, а мяч и ход игры. Именно это мы и делали в «Баварии» Пепа. Доменек Торрен, ассистент тренера, подытожил: «Сегодня Пеп – это синтез „Барсы“ Кройфа и всего, чему мы научились в городе Беккенбауэра».

Сейчас Пеп – это эклектичный тренер, стремящийся к воплощению игровой модели – тотального футбола при условии, если мы понимаем его как текучий, жидкий футбол. Славен Билич, бывший игрок и ныне прекрасный тренер «Вест Хэма», предсказал, что «следующей тактической революцией будет смерть схем», и Гвардиола уже на пороге этой революции. «Важна не система игры, важны идеи», – говорит он.

Сегодня Гвардиола как тренер – лучше, чем раньше, даже несмотря на то что, не будем забывать, его не ждал полный триумф в Мюнхене. Он не смог ни повторить требл с «Баварией», ни даже выиграть Лигу чемпионов или хотя бы выйти в финал этого «чемпионата неправильности». Он завоевал с «Баварией» семь трофеев, включая три Бундеслиги – «чемпионата правильности» – подряд, переписал все рекорды немецкого футбола, но главное – помог команде развернуть прекрасную, доминирующую и многоцветную игру, однако же его произведение искусства не было увенчано громким и абсолютным успехом. Когда в Германии его творение называли незавершенным, с точки зрения трофеев это было верно. Все было очевидно: он не смог завоевать все кубки, но все же он полностью воплотил свое видение игры.

По словам Ули Кехлера, немецкого журналиста из Sky Deutschland, Гвардиола «оставляет здесь кое-что особенное. Он оставляет футбол, который будут помнить. Он оставляет футбольный стиль игры, который „Бавария“ уже никогда не покажет на поле, а болельщики никогда больше его не увидят».

«Я БЫЛ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ»

Доха, 5 января 2016 года

Гвардиола уже объявил, что покидает «Баварию». Болельщик Марко Тильш связался с клубом передать свое послание Пепу:

– Мне все еще очень грустно, что вы решили не продлевать контракт, но должен сказать, что вы никогда нас не разочаровывали. Вы всегда говорили, что понимаете, что являетесь лишь малой частицей истории клуба. Я уже больше 30 лет болею за „Баварию“ и хочу сказать вам, что никогда в ней не было все так прекрасно, как в последние два с половиной года. Я никогда не видел, чтобы моя „Баварию“ играла в столь красивый футбол, и я не могу описать, сколько невероятных минут вы с командой подарили мне. Было столько невероятных моментов, я был так восхищен такой игрой своей команды, что пролил немало слез счастья. Поэтому, раз вы говорите, что, если не выиграете Лигу чемпионов, многие скажут, что ваша миссия выполнена не до конца, я должен вам также сказать, что многие, а не только я, видят все иначе. Конечно, я хочу побед. Но я хочу побед именно благодаря той манере игры, которая была с Пепом. Я хочу побед в таком игровом стиле. Я не могу описать словами, сколь многое эта манера игры значит для меня. Но даже если мы не побеждаем, ваше наследие останется столь грандиозным, что я до конца дней своих не забуду это восхитительное время. И еще я должен сказать вам, что вы как человек очень меня вдохновляете. Спасибо вам и за это. Давайте насладимся последними шестью месяцами вместе.

Пеп растрогался, читая слова Марка Тильша:

– Если хотя бы один болельщик испытывает такие эмоции благодаря игре команды, значит, вся работа уже была проделана не зря…

С точки зрения трофеев у Пепа получилась «неоконченная симфония», и параллели здесь очевидны. У Кройфа главное поражение тоже случилось в Мюнхене, когда он проиграл финал чемпионата мира 1974 года, играя именно против Беккенбауэра, но важно и отметить, что то поражение в итоге превратилось в одну из больших побед Йохана: да, он упустил трофей, его симфония тоже оказалась неоконченной, но он получил мировое признание игры своей сборной – «Заводного апельсина»[2], – и это один из парадоксов, которых так много в футболе. Случится ли подобное с Пепом, его «сыном»? Превратится ли не выигранный Пепом в Мюнхене трофей – на этот раз речь о Лиге чемпионов – в будущую победу Гвардиолы по части признания той игры, которую показывала его «Бавария»? Мы точно не знаем, насколько велико влияние Пепа на будущую эволюцию немецкого футбола, но все указывает на то, что его влияние было очевидным и значительным.

Каталонский архитектор Микель дель Посо, неутомимый популяризатор живописи в социальных сетях, видит захватывающе много общего между опытом уроженца Средиземноморья Гвардиолы в Германии и опытом немецких художников в Италии – в обоих случаях они приносили с собой особую технику: «Немецкие и голландские художники (фламандские живописцы), следуя дорогой Альбрехта Дюрера, привнесли в Италию технику письма маслом, и она оказала решающее влияние на последующее развитие итальянской живописи». Вместе с тем имел место и обратный эффект: «Путешествие в Италию делило жизнь немецких творцов на до и после, потому что они открывали для себя новый мир. Гёте был восхищен, открыв для себя Италию, а Винкельман – Грецию. Дюрер – это совершенство чистой немецкой техники, но он испытал встречное влияние: познакомившись с итальянскими светом и чувственностью, Дюрер изменился сам. Все это напоминает мне то, как Пеп восторгался Германией, а многие немцы – им самим».

Доменек Торрен тоже однозначен: «Пеп оставляет большое наследие в Германии. Это игра, идеи, гибкость и талант. Карл-Хайнц Румменигге очень хорошо сказал: „Чем больше времени пройдет, тем лучше будет заметна проделанная Пепом в “Баварии” работа. Вы не представляете, сколько немецких тренеров написало нам за последние месяцы, и все они сходились в одном: футбольный капитал, который оставил Пеп в Германии, – огромен“». Немецкий аналитик Тобиас Эршер считает: «До прихода Гвардиолы в Германию здесь никто не знал, что такое позиционная игра».

Хотя Гвардиола выиграл в Мюнхене меньше трофеев, чем в Барселоне (14 из 19 с «Барсой», 7 из 14 с «Баварией»), в 2016 году, прибыв в Манчестер, он чувствует, что тренирует лучше, чем в 2012-м, когда уходил из «Барсы». Почему же?

«Как тренер я лучше сейчас, чем раньше, потому что раньше я все строил так, чтобы довести мяч до Месси, и потом Месси все делал сам, но в Германии мне пришлось думать и о других вариантах: этот игрок должен быть в этой зоне, другой – позади него, и так далее. Мне пришлось погрузиться в кухню, а это заставляет становиться лучше».

Он научился приспосабливаться к сложностям и недружелюбной среде, столкнулся с огромной враждебностью, выстоял перед лицом трудностей, к которым не привык, расширил свой тренерский горизонт и гибкость мысли благодаря погружению в Бундеслигу. Немецкий футбол изменил его, о чем и предупреждал Лоренцо Буэнавентура, тренер по физподготовке в штабе Пепа, через несколько месяцев после прибытия в Мюнхен сказавший: «Пеп меняет „Баварию“, а Германия меняет Пепа».

Человек, приземлившийся в Манчестере в июле 2016 года, полный надежд и энтузиазма, куда более устойчив и зрел, чем тот, который прибыл в Мюнхен в июне 2013 года. Еще он стал более человечным, менее идеализированным. Это уже тренер на пьедестале, почти обожествляемый, чрезмерно обожествляемый. Германия подсветила его изъяны, что сделало его менее совершенным и более земным.

Его эволюция видна на контрасте двух фотографий, показывающих, сколь велика пропасть между Пепом, приехавшим в Мюнхен, и Пепом, покидающим баварскую столицу.

На фото от 24 июня 2013 года в Мюнхене мы видим Пепа в безупречном сером костюме, гранатовом галстуке, жилетке с шестью пуговицами, рубашке с итальянским воротником, с белым платочком в нагрудном кармане пиджака и в блестящих ботинках. Это был Пеп, лоснящийся от гламура, окруженный руководством «Баварии», все было похоже на фото из какой-нибудь могущественной транснациональной корпорации. Образ, достойный какой-нибудь рекламной фотосессии. Безукоризненный и элегантный образ. Все в нем было – свет, блеск, совершенство.

На фотографии от 3 июля 2016 года в Манчестере Пеп одет неформально, в серую футболку, черные джинсы, кроссовки и пиджак, который он при любой возможности снимает. Это образ современного, расслабленного человека, спортивного по натуре, а также того, кто готов начать работу сию минуту. Он был небрит, словно торопился приступить к большим делам, ждавшим его в Манчестере. Этот образ полон энергии, решительности и убежденности, но также это сама нормальность и естественность, что сближает его с болельщиками в духе девиза, выбранного по такому случаю клубом: «A new era begins» («Начинается новая эра»).

DANKE, ПЕП

Мюнхен, 22 мая 2016 года

Балкон здания мэрии, в разгаре празднование очередного дубля, второго для Пепа. После завоевания четвертый раз подряд титула Бундеслиги, днем ранее была победа в финале Кубка Германии, в последнем матче Гвардиолы у руля «Баварии». Никто толком не спал. Мы видим Пепа в спортивных штанах и простой белой футболке со словом «Double» («Дубль»). Он небрит и держит в руках бокал белого вина (форменная ересь), находясь при этом в сердце мира бесконечного пива. Это земной Пеп, окруженный своими помощниками и игроками, это единая команда. Это образ родного, полного благодарности и эмоций человека. Образ привычный и естественный. Германия изменила еще и внешний вид Пепа, это противоположность человека, приехавшего сюда тремя годами ранее. На площади Мариенплац, где все отмечают дубль, один из фанатов показывает написанные краской на своем голом торсе огромные слова «Danke, Pep» («Спасибо, Пеп»).

Реакция на испытанное противодействие и выдержка, необходимая для того, чтобы преодолеть многочисленные препятствия, возникавшие на протяжении трех лет пути, придали Гвардиоле жесткость, которой у него раньше не было. Он покинул Мюнхен с улыбкой и счастливым, не оставив ничего недоделанным, обняв напоследок своих игроков и весь баварский клуб в целом, от директоров до болельщиков, и все в ответ не скупились на похвалы ему. Как говорил Бенджамин Цандер в своих невероятных выступлениях, если успех измеряется по числу горящих вокруг тебя глаз, то оставленные Гвардиолой в Баварии игроки чувствовали, что их тренер добился большого успеха, о чем они долго и эмоционально говорили ему с глазу на глаз в раздевалке на Забенерштрассе.

В Мюнхене Пеп многое для себя открыл: научился говорить нет (чего раньше не умел), допустил ошибки, из которых извлек урок, смог ограничить себя тремя годами, не продлив свой контракт на удушающий четвертый сезон (как было в Барселоне), и лучше смог распределить свою энергию, так что ему не пришлось брать годичный отпуск или паузу, чтобы перезагрузиться. Он смог отправиться из Мюнхена в Манчестер без промежуточных остановок, ограничившись лишь кратким отпуском в своем любимом Нью-Йорке с семьей, где заодно посмотрел финал НБА. Если Пепу нужно было стать более зрелым тренером, Германия помогла ему в этом деле, сделав прививки реализма.

Когда в рождественскую пору «Бавария» объявила, что Пеп не продлевает контракт, в немецкой прессе начался шквал публикаций против тренера, причем конкретные причины каждой статьи не были до конца ясны: в один день все было из-за того, что Левандовский остался в запасе, в другой день – потому, что не играл Мюллер, в третий – Гетце. Гвардиола просто собирался уходить из клуба, что делало его удобной мишенью по любому поводу. Двумя разными путями ему сообщили о предложении, определявшем всю ситуацию, в которую он попал: если он согласится на большое интервью в крупном СМИ, взамен получит защиту от критики в свой адрес…

В последние месяцы в Мюнхене Гвардиоле досталось много упреков за невыигранную Лигу чемпионов, особенно от желтой прессы, причем в большинстве случаев она исходила от тех, кто все эти годы довольно мало интересовался собственно игрой. Понимание игры – дело довольно непростое, стоит себе в этом признаться. Современный футбол достиг высокого уровня сложности, и для понимания всего, что происходит на газоне, требуется мыслить открыто, без предубеждений и претенциозности. Это утверждение верно как для модели футбола, предлагаемой Гвардиолой, так и для совершенно противоположной ей системы, которую практиковал Раньери в «Лестере». Если не приложить хотя бы минимальных усилий для понимания игры, весь анализ окажется отчаянно поверхностным, и в конце концов разговор будет вестись о вещах, совершенно далеких от собственно игры. Достаточно каждый день просматривать газеты, чтобы убедиться в этом.

Однако креативность необходима в футболе, и я имею в виду не творческие порывы футболистов (которые тем не менее остаются важными элементами этого вида спорта), я говорю о новаторском мышлении тренера. Креативность, как утверждает Кен Робинсон, выдающийся британский педагог и писатель, «не экстравагантный набор экспрессивных действий, это наивысшая форма интеллектуального самовыражения». Можно возразить, что футбол – это физика и техника и в нем нет ничего интеллектуального, но я позволю себе высказать встречное возражение: футбол – это идеи (помимо технических решений и многих других составляющих). Идеология, понимаемая как пропозиция, предлагаемая тренером игрокам, всегда была одним из ключевых импульсов, благодаря которым футбол развивался.

Несколько месяцев назад мне попалась на глаза интересная мысль голландского тренера Раймонда Верхейена: «В мире футбола большинство людей стремятся защитить традиционный статус-кво, потому что они боятся ошибиться. Это некая примитивная субкультура, где не приемлют критику и все предпочитают хранить и защищать уже устоявшиеся идеи. Футбольному миру не нравятся те, кто ставит все под вопрос, потому что это причиняет дискомфорт, а он никому не по душе. Очевидно, что футбол еще очень далек от того, чтобы все в нем было по-умному».

Новизна предлагаемых и культивируемых идей лежит в основе развития игры точно так же, как и «наука строится на богатом, оригинальном и творческом мышлении, соединенном с критическим восприятием», – говорит Кен Робинсон. Тем не менее мы должны признать, что понятие креативности имеет в футбольном мире очень плохую репутацию, потому что этот мир по собственной инициативе устарел, увяз в старомодных парадигмах, в нем целые группы вступают в сговор, чтобы ничего не развивалось, чтобы все оставалось замкнутым на штампах удобства. У футбола есть врожденный страх перед новизной.

И именно на этом этапе пути, после своей неоконченной симфонии, сыгранной в том же городе, где его «отец» Кройф сам не доиграл свое произведение, Гвардиола решает принять самый большой вызов в своей карьере – попытаться привить свою игру в Англии, родине футбола. Подразумевает ли здесь слово «привить» что-то похожее на миссионерство? Доменек Торрен, правая рука Гвардиолы, не принимает такую трактовку: «Никто не должен себя обманывать: Пеп отправился в Манчестер не для того, чтобы произвести революцию в английском футболе или учить кого-то играть в футбол, как некоторые говорят. Пеп прибыл в Англию, чтобы привнести новые идеи. Привнести и добавить, но никак не изменить или учить кого-либо. Есть тысяча способов играть в футбол, Пеп лишь использует один из этих способов. Он может нравиться или не нравиться, с его помощью он чаще выигрывает, но это не единственный и не „истинный“ способ. Это лишь то, что предлагает Пеп. Позвольте мне сказать еще раз, чтобы все поняли: Пеп не мессия, призванный обратить весь футбольный мир в свою веру, чтобы изменить его. Он просто хочет предложить свою игру, научиться чему-то от тех, кто играет иначе, и попытаться объединить все это и обогатить саму игру».

Привнесение своего видения игры в «Манчестер Сити» будет сложной и утомительной задачей, потому что унаследованная Пепом команда не имеет узнаваемой и выдающейся идентичности, она не выделяется своими амбициями, как «Барселона» и «Бавария». Пеп должен оказать сильное влияние на форму и содержание игры в команде, которая нуждается в больших переменах (половине прошлогоднего состава было больше тридцати) и существует в крайне конкурентной среде, куда пришли выдающиеся тренеры (Конте, Моуринью, Клопп) и игроки (Мхитарян, Джака, Погба, Ибрагимович), и все это в совершенно иной реальности по сравнению с той, в которой Пеп существовал раньше. Манчестер – это вызов для Пепа даже больший, чем «Барселона» 2008 года, где он был начинающим тренером, но «игравшим» на своем поле; отличается это и от «Баварии» 2013 года, когда он уже был прославленным тренером, сражавшимся против неизбывного призрака требла.