Повесть о Сегри и Абенсеррахах

Естественно, хочется задать вопрос, чем объясняется такой успех книги, по заглавию как будто не имевшей основания претендовать на широкое распространение. Ответ прост: книга эта вовсе не была историческим произведением, но первой в Европе исторической повестью. Она увлекала в свое время Вальтера Скотта, познакомившегося с нею по английскому переводу Томаса Родда, сделанному в начале XIX в. Сюжет повести был почерпнут из прошлого Испании, связанного с отвоеванием последнего оплота арабских владений на Пиренейском полуострове – Гранады, и затрагивал экзотические темы, что соответствовало входившему тогда в моду в Испании увлечению мавританским жанром в искусстве и поэзии.

Упоминаемый в заглавии арабский источник книги является чистейшим вымыслом автора, вероятно, рассчитывавшего привлечь больше внимания к своему произведению. Автор, по-видимому, не очень хорошо знал арабский язык, свидетельством чему являются допускаемые им ошибочные объяснения некоторых арабских слов.

Но было бы неправильно думать, что все в книге Переса де Иты является фантазией. Основа повести – а именно описание внутренних распрей, которые раздирали Гранаду в последние годы ее самостоятельного существования и много способствовали успеху Испании, – безусловно, историческая. Основные группировки мавританской верхушки в Гранаде представлены в повести исторически верно, равно как и события из жизни придворной камарильи и гарема Абу-л-Хассана. Нет никакого сомнения, что Перес де Ита, писавший свою повесть почти сто лет спустя после изображаемых им событий, пользовался разнообразными источниками, преданиями и рассказами старших поколений.

О самом авторе повести мы знаем очень мало. Хинес Перес де Ита, родом из Мурсии [110], был участником кампании подавления восстания морисков (испанских мавров, обращенных в христианство) в Альпухарре в 1569 – 1571 гг. Затем он вернулся в Мурсию: женился в 1597 г. Больше о нем нет никаких сведений. Неизвестны точные даты его рождения и смерти (1544? – 1619?), неизвестны его жизнь, образование.

Несомненно, Перес де Ита имел склонность к литературе. Кроме повести о гражданских войнах в Гранаде, от него остались еще две рукописи, хранящиеся в Национальной библиотеке в Мадриде. Первая из них содержит поэму или, лучше сказать, рифмованную хронику (16 песен в октавах), посвященную описанию города Лорки. Поэма была составлена в 1572 г., и, несмотря на малые поэтические достоинства, особенно в отношении стихосложения, она несколько раз переписывалась и послужила главным источником прозаического произведения Педро Мороте Чуэкоса «Древности и славные деяния города Лорки» (1741).

Другая рукопись содержит поэму, тоже написанную плохими стихами. Манускрипт середины 1590-х годов Национальной библиотеки, являющийся, как предполагают, автографом, носит заглавие «Семнадцать книг Дареса о Троянской войне, ныне вновь извлеченные из древних и подлинных историй в стихах Хинесом Пересом де Итон, жителем города Мурсии». Поэма представляет собой переложение известной в XVII в. испанской «Троянской хроники» Педро Нуньеса Дельгадо, в свою очередь являющейся переложением средневековой «Истории разрушения Трои» Гвидо делле Колонне, составленной в конце XIII в. на латинском языке.

Повесть о Сегри и Абенсеррахах Переса де Иты, как уже говорилось, была напечатана в 1595 г. В предисловии к ней упоминается о предшествующем издании, будто бы вышедшем в Алкале в 1588 г. Но ни одного экземпляра этого издания не найдено, и библиографы сомневаются в его существовании. Впрочем, приняв во внимание, что рукопись о Троянской войне относится к тому же 1595 г., можно думать, что повесть о гранадских войнах была закончена ранее.

Уже после этого Перес де Ита принялся за свое последнее произведение [111], озаглавленное «Вторая часть гражданских войн в Гранаде» и посвященное описанию войны с морисками 1569 – 1571 гг., в которой он сам участвовал. Вначале испанскими войсками командовал дон Лопес де Мендоса, маркиз де Мондехар, который был отставлен двором Филиппа II, требовавшим безжалостного подавления восстания морисков. Король назначил командующим целиком зависевшего от двора дона Хуана Австрийского. В этой кампании, сопровождавшейся, особенно на втором этапе, жестокостями по отношению к восставшим морискам, Перес де Ита обнаружил редкое благородство духа и гуманность. По крайней мере, он с удовлетворением рассказывает, что ему удалось спасти двадцать женщин и грудного ребенка во время разрушения, которому подвергся город Феликс в момент взятия его испанцами. Мало того, в конце своей книги он высказывает мысли, слишком гуманные для своего времени, прямо осуждая изгнание морисков с их земель.

«Вторая часть гражданских войн в Гранаде» Переса де Иты представляет собой изложение событий, сделанное очевидцем, и вовсе не является новеллистическим произведением. Его наименование подсказано успехом первой повести.

Перес де Ита был, безусловно, достаточно просвещенным человеком и одаренным художником слова.

Теперь рассмотрим подробнее его повесть и постараемся установить ее источники. Мы уже говорили, что арабский источник повести является чистой фикцией. Правда, еще в XIX в. иногда высказывалось противоположное мнение и даже указывалось на существование арабского оригинала повести, который будто бы находился в руках испанского арабиста и историка Паскуале де Гаянгоса. Но, как выяснилось позже, этот оригинал был не чем иным, как переводом, или скорее сокращенным переложением, повести Переса де Иты, который сделал какой-то современный ему мориск (это свидетельство того факта, что повесть читалась и морисками).

Перес де Ита прежде всего использовал многочисленные исторические романсы, слагавшиеся в XV в. на темы воинственных столкновений испанцев с арабами. Эти исторические романсы, обычно называемые пограничными (romances fronterizos), составляющие одну из групп так называемых старых народных романсов (romances viejos), в значительном количестве встречаются в повести в том самом виде, как они были созданы в предшествующем столетии. Однако надо добавить, что, кроме этих собственно исторических романсов, Перес де Ита использовал в повести еще и более поздние романсы «в мавританском стиле» (romances moriscos). Сам Перес де Ита написал немало таких романсов для своей второй части повести. Здесь уместно будет сказать, что «мавританские романсы» вошли в моду в Испании именно после событий 1571 г., когда многие мориски, насильственно переселенные в Кастилию с юга страны, стали входить в близкое соприкосновение с испанским населением. В эту пору в Кастилии начинается увлечение мавританскими костюмами, обычаями и т. п. В соответствии с этим испанские поэты вводят мавританский стиль в составлявшиеся ими, в подражание старым романсам, сборники этого рода произведений, так называемые «Романсеро», которые в изобилии появляются в изданиях после 1550 г. Большинство этих мавританских романсов не имеет прямой связи с историческими событиями и является чисто лирическими произведениями, но в них неизменно присутствуют мавританский декор и имена. Перес де Ита прекрасно сознавал это различие между старыми историческими песнями и современным ему поэтическим жанром. В известных случаях он, приводя в своей повести такой исторический романс (например, «Боже, что за смелый рыцарь…», «Абенамар, влюбленный рыцарь…», «В день Хуана утром ранним…», «Из Гранады мавр поехал…» и т. д.), считал необходимым наделить его эпитетом «старый». Помимо этих источников, Перес де Ита использовал испанские исторические сочинения и хроники, упоминаемые в повести, в первую очередь «Хронику католических королей» Эрнандо дель Пульгара (1430? – 1493?), напечатанную под его именем в 1567 г., и «Хронику и всеобщую историю всех королевств Испании» (1571) Эстебана Гарибая де Самальоа (1525 – 1599).

Наконец уроженец Мулы и участник похода против морисков, Перес де Ита хорошо знал местные условия и, очевидно, собирал, где только была возможность, устные предания, сохранившиеся в памяти населения. Трудно сказать, в какой мере можно полагаться на сведения повести о некоей Эсперансе де Ита, родом из Мулы, в 1480 – 1490-х годах рабыни султанши, чьи свидетельства иногда приводит автор.

Как бы то ни было, ясно одно, что повесть Переса де Иты не должна рассматриваться как документ, имеющий историческое значение. А между тем это произведение, которое, по замечанию австрийского исследователя Фердинанда Вольфа, автора трудов по истории испанской литературы, представляет собой нечто среднее между романтической историей и историческим романом, было одно время сочтено за исторический источник и потом совершенно незаслуженно подверглось в качестве такового резкому осуждению со стороны историков. Граф Альбер де Сиркур, писавший в 40-х годах прошлого века свою историю испанских мавров, совершенно справедливо указывал, что Перес де Ита – не историк. «Его ошибка заключается в том, – отмечал Сиркур, – что он соединил под одним заглавием два различных произведения: одно – являющееся поэтической фантазией, другое – повествующее о реальных событиях. Его несчастье состояло в том, что первое произведение приняли всерьез, и последующая дискредитация его критикой была распространена на второе…» [112] Сиркур говорит, что и в повести Переса де Иты есть верные исторические факты, которые не упоминают испанские историки его времени, но которые можно узнать из арабских источников. Такова центральная часть повести – вражда Сегри и Абенсеррахов. И Сиркур готов допустить реальное существование Эсперансы де Иты, к рассказам которой могли восходить сведения, вполне соответствовавшие действительности.

Чтобы лучше разобраться в вопросе, как Перес де Ита изображает исторические события в своей повести, необходимо принять во внимание подлинную историческую обстановку, которая создалась к концу XV в. в Испании и, в частности, в последнем оплоте прежних мавританских завоевателей – в Гранадском королевстве. Перес де Ита описывает в повести последние годы и месяцы существования независимой Гранады. Нельзя не заметить, что Гранада в это время и уже задолго до этого была в значительной степени под воздействием испанской культуры. Менендес и Пелайо приводит свидетельство Абен-Халдуна, арабского автора XIV в., что мавры Андалусии уже в его время многое переняли у испанцев, познакомившись с их обычаями и нравами, – вплоть до обыкновения украшать статуями и фресками внутренность зданий и стены города. В повести Переса де Иты мавры представлены почти так, как современные им испанские рыцари, с соответствующими приемами обхождения, развлечениями, поединками и борьбой партий. В известной степени это соответствовало действительности. Но главный интерес повести сосредоточен на истерии Абенсеррахов, трагические судьбы которых запечатлены во многих воспоминаниях и легендах. На этом следует остановиться несколько подробнее, касаясь событий последних лет существования Гранады и причин ее падения в 1492 г.

После семи с половиной столетий Реконкисты, т. е. борьбы испанцев с мавританскими завоевателями за отвоевание территорий Пиренейского полуострова, к середине XV в. только Гранада оставалась последним оплотом арабов в Испании. Падение мавританского государства на Пиренейском полуострове находится в тесной связи с теми условиями, которые в предшествовавшую эпоху вызвали распад могущественного арабского халифата и ослабление образовавшихся из него самостоятельных единиц. Как известно, в конце VIII в. арабская держава распалась на несколько независимых государств, а ее политический центр передвинулся на восток – из Дамаска в Багдад, что было первым шагом к отрыву восточных арабов от западных. В X и XI вв. территории арабских владении постепенно суживаются под влиянием сопротивления византийцев и напора турок. Экономическая мощь западных арабов (в частности завоевателей Пиренейского полуострова, где образовался Кордовский халифат), основывавшаяся главным образом на торговле с восточными странами, была подорвана турками, занявшими Сирию, через которую проходил торговый путь арабов. К этому времени могущество арабов было сломлено и на юге Пиренейского полуострова. В 1236 г. король Фернандо (Фердинанд) III, впервые объединивший Кастилию и Леон, освободил Кордову, а Хаиме (Яков) I, король Арагона, освободил Валенсию и Балеарские острова. Через несколько лет тот же Фернандо III отбил у мавров Хаэн, Кармону, и, наконец, в 1248 г. в его руки отошла тогдашняя столица мавританского халифата Севилья. Бывший в то время правителем Гранады Абу Абдалла Мухаммед (исп. Магома), известный в истории гранадских эмиров как Мухаммед I, предпочел вступить в вассальные отношения с Фернандом III, и с 1252 г. Гранада осталась единственным арабским самостоятельным феодальным государством, которое время от времени пыталось освободиться от вассальной зависимости, призывая на помощь султанов Марокко или других североафриканских князей. Первая такая попытка была сделана самим Мухаммедом I при короле Кастилии и Леона Альфонсе X, но без серьезных результатов.

Сведения о хозяйственной жизни и социальном строе Гранады эпохи ее кратковременного расцвета и упадка (XIV – XV вв.) крайне скудны. Мы вынуждены ограничиться несколькими общими замечаниями. В XIV и XV в. Гранада имела оживленные торговые сношения с Левантом, с североафриканскими арабскими владениями и с итальянскими торговыми городами. Историки упоминают, например, о заключении торгового договора между Гранадой и Венецией. Оживленная торговля способствовала процветанию и росту, помимо Гранады, ряда других городов Гранадского королевства. Мавританские города по богатству не уступали крупным торговым городам Европы. Согласно сообщению арабского писателя XIV в. Ибн-Альхатиба (Бенальхатиба), Гранада представляла собой мощную крепость с множеством построек и многочисленным населением (что подтверждают и более поздние христианские историки). Это был также крупный центр арабской культуры. В нем процветали науки и искусства. Его постройки являются шедеврами мавританской архитектуры (таков, например, знаменитый дворец в Альгамбре). По сообщению Бенальхатиба, в окрестностях города были роскошные сады и виллы, принадлежавшие халифу и богачам. Сельское хозяйство и ремесла Гранады находились на более высоком уровне, чем в Кастилии и Арагоне. Недостаток земли побуждал население к тщательной обработке полей, к устройству искусственного орошения посредством сложной системы каналов. Главным продуктом сельского хозяйства являлась пшеница, урожаи которой при хорошей обработке почвы были очень велики. Разбивали плантации фруктовых садов, виноградников, тутовых деревьев. Производили также сахар, который вывозили во многие страны. Значительную роль играло скотоводство. В изделии шелковых тканей с Гранадой соперничал лишь Багдад. Особенно славились гранадские разноцветные плащи из грубого шелка, парча, вышитые золотом и серебром ковры и бархат. На большой высоте стояло ювелирное дело: гранадские ожерелья, браслеты, запястья, серьги ценились за их художественные достоинства. Развитию этой отрасли ремесел способствовала эксплуатация богатых рудников, где добывались золото, платина, серебро, железо и ляпис-лазурь.

В течение XIV в. происходили постоянные столкновения испанских королей с эмирами Гранады из-за обладания то тем, то иным стратегически важным пунктом. Гранадские владетели обращались за помощью к султанам и князьям Северной Африки, которые принимали участие в похода«против испанцев. Так было при Мухаммеде IV (1325 – 1333), при его преемнике Юсуфе I (1333 – 1354) и др. Во времена Юсуфа I Гранада была прекрасным городом с полумиллионным населением, в котором при дворе находились выдающиеся ученые, поэты, художники и архитекторы. Мухаммед V (1362 – 1391) уже решился вмешиваться во внутренние дела Кастилии. Так, он принял сторону Энрике II в его борьбе против Педро Жестокого. Считается, что этот период истории Гранады является высшей точкой ее экономического и культурного развития.

Но в начале XV в. наступает период постепенного упадка государства. Заманчивая картина внутреннего состояния Гранадского королевства, которую нарисовал Бенальхатиб в своем описании, не лишена и мрачных красок. Он говорит, что в городах часто ощущался недостаток продовольствия, прекращалась торговля, население страдало от дороговизны и тяжелых налогов, что богачи были жадны и жестоки, что здания разваливались из-за долгого отсутствия ремонта.

Ослаблению мавританского государства на Пиренейском полуострове способствовали постоянные войны с испанцами, в результате которых теперь ему в свою очередь нередко приходилось выплачивать противникам тяжелую дань. Так, по договору 1470 г. Гранада обязалась платить Кастилии ежегодно по 20 тыс. золотых дублонов.

Важнейшей причиной упадка Гранадского государства было обострение в нем внутренних противоречий. По своему социальному строю Гранада оставалась феодальной страной. Правящий класс составляли феодалы-помещики, большинство же населения занималось земледелием на правах арендаторов, обязанных определенную часть своей продукции отдавать феодальным владельцам. Принимая во внимание долю народного дохода, которая в католических странах уходила на содержание духовенства, можно допустить, что положение крестьян в арабских землях было несколько лучше, чем, например, в Арагоне. В городах Гранадского эмирата вместе с ростом богатства аристократии и купечества обострялись противоречия, и в кровавых усобицах городская беднота использовалась знатью в своих целях, что придавало еще более ожесточенный характер распрям аристократических группировок.

Наконец к факторам, способствовавшим падению Гранады, необходимо отнести национальные распри среди народностей, составлявших ее население. Согласно исследованиям, цифра населения Гранадского королевства в XV в., по-видимому, колебалась между 4 – 5 мл. Преобладающее большинство тех, кого испанцы называли маврами, составляли берберы – представители одного из африканских племен, покоренных арабами. Потомки завоевателей и представители династии, арабы растворились в массе берберов, а также испанцев – остатков коренного населения, обращенных в мусульманство, или бежавших от притеснений арагонских и кастильских правителей, или нагнанных из завоеванных испанцами мусульманских земель. Значительная часть населения Гранады состояла из военнопленных – христиан-рабов. В этом национальном конгломерате арабы представляли как бы особую, высшую касту. Это была земледельческая феодальная знать. Ей принадлежали главные государственные посты. Но составлявшие войско многочисленные и враждебные верхушке власти берберы постоянно подрывали ее силу своими интригами, партийной борьбой, заговорами и восстаниями. В династической борьбе принимали деятельное участие арагонские и кастильские короли, поддерживая ту или иную группу. Все это в совокупности с указанными пороками социальной организации и с внешним политическим положением Гранады быстро привело страну к окончательному поражению.

Появление более подробных сведений по политической истории Гранады связано с периодом ее вступления в последний этап самостоятельного существования, когда на престоле оказывается Абу-л-Хассан (Абуль-Гасен испанских источников; в повести – Мулаасен, Старый король, редко – Альбоасен, девятнадцатый король Гранады). Принц Абу-л-Хассан отнял трон у своего отца Абу-Нассра (в повести – Исмаил, восемнадцатый король Гранады), который непосильными налогами и своей расточительностью возбудил в стране недовольство, вылившееся в ряд восстаний. В целях самозащиты Абу-Насср возложил всю ответственность за свою неудачную внутреннюю политику на губернатора Мофарраха и на своих приближенных Абен-ас-Серрахов (Абенсеррахи испанских источников), изобразив их своевольниками, с которыми он не смог справиться. Абенсеррахи, по некоторым данным, известны в Гранаде XV в. как могущественная охрана (вроде преторианцев римских цезарей) законных эмиров Гранады, а иногда и узурпаторов. В надежде удержать свою власть Абу-Насср пожертвовал одним из своих губернаторов и главою Абенсеррахов, приказав их казнить, но народные волнения против него не улеглись, и, воспользовавшись этим, Абу-л-Хассан (Мулаасен) отнял у отца трон. Его брат Мухаммед Эс-Сагал (т. е. храбрый) сначала хотел было оспаривать этот трон, но вскоре примирился с братом и получил в удел Малагу (в повести упоминается брат Мулаасена – Аудильи, третий из одновременно правивших в Гранаде королей накануне ее падения в 1492 г., видимо, соответствующий историческому Эс-Сагалу). Абу-л-Хассан первое время чувствовал себя довольно твердо, но затем положение его осложнилось вследствие борьбы аристократических группировок, разгоревшейся вокруг трона. Поводом к этой борьбе послужили внутренние неурядицы, начавшиеся у него во дворце.

От своей старшей жены Аиши (по-испански Айха) Абу-л-Хассан имел двух детей: Абу-Абдаллаха (в повести – Боабдил или Аудильи (Абу-Абдала), так называемый Молодой король; по-испански el rey Chico – «король-малец») и Юсуфа, из которых первый считался наследником (в повести – инфантом). Однако Абу-л-Хассан приблизил к себе и сделал своей любимой женой одну христианку, рабыню Анши, – Изабеллу, которая была вынуждена принять ислам и стала известна под именем Зорайи. Это обстоятельство и послужило причиной вражды к эмиру со стороны Аиши и ее сыновей и дало толчок к образованию двух враждующих партии при дворе, из коих одна во главе с Сегри поддерживала сторону Аиши и ее старшего сына (Боабдила), а другая, возглавленная Абенсеррахами, защищала эмира – Старого короля и Зорайю. Ожесточенная вражда нередко выливалась в вооруженные столкновения и поединки. К концу царствования Абу-л-Хассана она достигла крайних пределов, и достаточно было удобного случая, чтобы партия Сегри открыто выступила против эмира.

Между тем в самой Испании произошли события, в сильной степени способствовавшие укреплению ее могущества. В 1469 – 1479 гг. завершилось объединение важнейших государств феодальной Испании – Кастилии и Арагона, оформленное браком принца Фернандо, затем короля Арагонского, с Исабель (Изабеллой) Кастильской. Потребность ограничения сепаратизма и своеволия феодалов привела Изабеллу к созданию в Кастилии специальной полиции под именем Святого братства (Santa Herman-ciad), составившей опору королевской власти. В 1478 г. в Испании учреждается инквизиция, вскоре сделавшаяся страшным орудием не только духовной, но и светской политики, передавшая в руки королевской власти огромные богатства, конфискованные у представителей имущих классов, обвиненных по тем или иным причинам, в том числе у евреев и мавров.

Стремясь к увеличению королевских доходов, Фернандо еще в 1478 г. обратился к Абу-л-Хассану с требованием внести испанской короне причитающиеся с Гранады платежи, которые много лет уже фактически не выплачивались. Гордый своим могуществом Абу-л-Хассан заявил испанскому королю, что его монеты чеканятся теперь не из золота, а из острия копий, и отказался от выполнения обязательств. У короля Фернандо в то время еще не было возможностей начать военные действия, и он заключил с Абу-л-Хассаном мир на три года, но сам стал готовиться к наступлению. По истечении срока мира, в конце 1481 г., Фернандо начал военные действия с захвата расположенного недалеко от Гранады.местечка Альгамы. Абу-л-Хассан двинул на защиту свои главные силы и сам отправился во главе войска. Его отсутствием воспользовалась враждебная ему партия. Аиша подготовила бегство из Альгамбры сыновей. Старший из них, Абу-Абдаллах (Боабдил), направился в Кадикс, где его провозгласили эмиром, а затем в качестве такового вернулся в Гранаду и был благосклонно принят населением. Абу-л-Хассан нашел себе оплот в Малаге, откуда пытался вернуться в Гранаду, но после нескольких неудачных для него боев принужден был отступить назад. Из Малаги Абу-л-Хассан вел военные действия с испанцами.

В свою очередь Боабдил тоже пытался оказывать сопротивление испанцам. Но Фернандо прекрасно понял, какие возможности ему сулят распри между правителями Гранады. Весной 1485 г. Боабдил во время похода в область Кордовы был неожиданно атакован испанскими войсками и взят в плен. Считая Абу-л-Хассана более опасным, Фернандо после переговоров с Аишей и Боабдилом заключил с последними договор на следующих условиях: Боабдил признает себя вассалом испанских королей. обязывается выплатить единовременную контрибуцию, освободить христианских пленников и предоставить испанским войскам свободный проход через свои владения для ведения дальнейшей войны против Абу-л-Хассана. На этих условиях заключалось полное перемирие на два года.

Однако ожидания Фернандо оказались обманутыми. Гранада после заключения этого договора отказалась признать Боабдила эмиром, и он вынужден был искать приют и поддержку в незначительных городах на востоке территории около Лорки, где расположены Велес Алый, Велес Белый и Вера. Между тем Абу-л-Хассан в союзе со своим братом Мухаммедом Эс-Сагалом вел военные действия против испанцев, причем Эс-Сагал захватил в одном из походов Альмерию, где в это время властвовал второй сын Абу-л-Хассана, Юсуф. По приказу Абу-л-Хассана Эс-Сагал казнил захваченного в плен Юсуфа.