Последнее дело Холмса
- -
- 100%
- +
– Ну вот что, – сказал он. – Тут на какое-то время собралось небольшое общество. И у него, как и у всякого общества, есть свои нормы и возможность использовать меры принуждения. Впрочем, это не самое важное. – Он показал на салон у нас за спиной. – Еще недавно все понимали, что речь идет не о торжестве правосудия, а об удовлетворении любопытства. Так что забудьте о полицейском аспекте этого происшествия, сколь бы трагичным оно ни было, и рассматривайте его как развлечение, как некую настольную игру с доской и фишками.
– Нечто вроде «Cluedo»[27].
Он долго смотрел на меня, силясь понять меру моего сарказма. А потом улыбнулся, как слабоумному:
– Мы хотим знать, а вы можете помочь. Вот и все. Быть может, приняв этот подход, вы избавитесь от моральных тягот.
– Нет у меня моральных тягот, – качнул головой я.
– Вот и у Холмса их не было.
Я улыбнулся, припомнив:
– Не ищите здесь этики, Ватсон. Это всего лишь охота.
Фокса открыл рот в изумлении:
– О боже! Вы произносите эту реплику в «Союзе рыжих».
– Да. Но принадлежит она не Конану Дойлу, а автору сценария.
– Вот видите?.. Вы помните целые фразы.
– Ничего удивительного. Умение запоминать текст – профессиональное качество актеров.
Мы помолчали, глядя друг на друга. Потом я не без растерянности развел руками:
– Беда в том – даже с учетом абсурдности ситуации, – что я не знаю, с чего начать.
– Перестаньте, Бэзил, – попытался он воодушевить меня. – Я уверен, что знаете. Налицо у нас труп и некое количество подозреваемых. А кроме того – и это самое притягательное, – классическая детективная тайна. Чего же вам еще?
– Вернемся к запертой комнате.
– В буквальном смысле слова. Это и есть главная тайна.
– Следы вели только в одну сторону.
Я заметил, как он радостно встрепенулся.
– Я знал, что вы это заметите! И как объясните?
– Следы можно использовать как для установления истины, так и для того, чтобы ее сокрыть. – Я немного подумал. – Или Эдит Мендер была в павильоне одна, или кто-то был с ней, и этот «кто-то» потом затер свои следы.
– На песке?
– Ветер дул вдоль берега, но не на отрезке между павильоном и отелем.
– Верно.
– А убийцы летать не умеют.
– Не умеют. Если только они не вампиры.
Я засмеялся. Мне было приятно разговаривать с ним. Мы словно перемигивались.
– Ну, это уже другой жанр.
Он на миг задумался. Потом ткнул себя указательным пальцем в грудь, в область сердца, а потом в голову:
– Скажите откровенно, Бэзил: от всего этого у вас по телу бегут мурашки?
– Иными словами, заводит ли это меня?
Он насмешливо наблюдал за мной:
– Ну да.
– Нужно бы еще немного туману. Вам не кажется? Такое странное происшествие.
– Убийцы таятся в тумане, как тигры в джунглях, – задумчиво произнес он.
Я рассмеялся. Он слышал, как я произносил эту реплику в другом фильме.
– Но тумана у нас нет, – вдруг прибавил он.
Я кивнул с таинственным видом:
– Это даже странно.
Солнце уже скрылось за гребнем холма, небо вокруг него стало краснеть, и наши силуэты против света стали, наверно, похожи на старинную гравюру. Нет, в самом деле мы, должно быть, походили на иллюстрацию из «Стрэнда».
– Без тумана все как-то не то. – Я вытянул шею, со смутной улыбкой вглядываясь в дальний край сада. – Ничего, обойдемся без тумана.
– Следует ли это понимать так, что вы согласны?
Я стоически повел плечами и достал очередную сигару – восьмую за день. Фокса поднес мне зажженную спичку. С задумчивым видом я вдохнул дым и медленно выпустил его изо рта и из ноздрей. Подумал о десятках непочатых бутылок виски. О потерянном рае и о прочих проторях и ущербах. О тех временах, когда зарабатывал по восемь тысяч долларов в неделю и метрдотель нью-йоркского «Сторк-клуба», едва завидев, как я оставляю в гардеробе пальто и шляпу, предоставлял мне столик, хоть я его и не резервировал.
– Следы на песке…
Я произнес это так, словно дождался команды: «Внимание! Свет! Мотор!» Может быть, все это время я только и мечтал, чтобы меня уговорили. Или оправдывался за то, что дал себя уговорить.
– Вам понадобится Ватсон, – заметил Фокса.
Он улыбался как сообщник, будто все уже решено и он готов стать моим помощником. У меня не было лазейки, да, по правде говоря, я и не хотел юркнуть в нее. «По роли и от себя», говорим мы, британские актеры. Именно это и произошло сейчас. Я довольно долго был «внутри» – дольше, чем все думают. Персонажи приходят, вселяются в тебя и уходят, говорил мне Дуглас Фэрбенкс – младший, разумеется, – когда мы снимали «Ночи Монте-Карло» с Фредом Астером и Клодетт Кольберт. Но хороший актер остается.
– Как я понимаю, вы были в Афганистане, – сказал я.
– Был, – с полнейшей естественностью отозвался он. – И под Майвандом получил пулю из джезайла[28].
Наш хохот грянул одновременно. Фокса был просто счастлив.
– Уверен, что мы сумеем спроворить и профессора Мориарти, – добавил он.
– Вот увидите, мы это устроим, – ответил я. – Не в первый раз актер играет две роли в одном и том же фильме.
3
Тайна порванной веревки
– Я не вижу ничего.
– Напротив, Ватсон, вы видите все. Но у вас не получается осмыслить увиденное.
Артур Конан Дойл. Голубой карбункул[29]Перед ужином я побеседовал с официантом Спиросом. По удачному выражению Пако Фокса, перед тем как продолжать расследование, надо было связать концы с концами. И потому, с разрешения мадам Ауслендер и в присутствии ее и Жерара, мы сошлись в кабинете хозяйки отеля.
Спирос бегло говорил по-английски. У этого смуглого, стройного красавчика были руки крестьянина и спокойные глаза. Внешне он напоминал тех нагловатых средиземноморских юношей, что бродят по отелям и ресторанам в поисках иностранных дам, готовых принанять их для определенного рода услуг на несколько дней или на весь сезон, – но я-то видел, как Спирос работает, и мог оценить его деловитость и серьезность. Судя по всему, отдавали ему должное и мадам Ауслендер, и Жерар. Хозяйка сидела за своим письменным столом, заваленным бумагами и заставленным ящичками с документами, рядом высился огромный деревянный картотечный шкаф и стоял другой столик, поменьше и на колесиках, с пишущей машинкой. Жерар оставался на ногах, а мы с Пако устроились в креслах возле радиоприемника «Хаммарлунд», с помощью которого, за неимением телефонной связи, можно было сноситься с Корфу.
Наша следственная бригада, напоминавшая трибунал, не произвела особенного впечатления на юношу, который стоял, заложив руки за спину, почти как по команде вольно. И был безмятежно спокоен.
– Спасибо, Спирос, что нашли для нас время.
– К вашим услугам.
Он отвечал естественно и непринужденно на те вопросы, которые я самым любезным тоном задал ему: какое впечатление произвела на него Эдит Мендер, как она вела себя в дни, предшествовавшие смерти, и прочее. Он обслуживал их с подругой точно так же, как и остальных постояльцев, и не заметил ничего странного. Эти дамы держались самым обычным образом – английские туристки, каких множество.
– Разве что привлекательней прочих, – заметил я без нажима.
Спирос взглянул на хозяйку и метрдотеля. И на краткий миг напомнил мне молодого лиса, почуявшего ловушку.
– Ничего особенного, – ответил он спокойно. – Дамы, каких много.
Я постарался, чтоб этот вопрос прозвучал невинно. Обычно люди отвечают не на то, о чем их спрашивают, а на то, что, по их мнению, спрашивающий имел в виду.
– Много?
Он пожал плечами:
– Я с четырнадцати лет работаю в отелях и ресторанах.
– А сейчас вам сколько?
– Двадцать пять.
– Понимаю… Повидали всякое.
– Кое-что видел, сэр.
Теперь я рассматривал его внимательно, с подобающей случаю улыбкой:
– Замечали ли вы, что симпатичны мисс Эдит Мендер?
– Может быть.
– И чем конкретно, по-вашему, вы ей приглянулись?
– Вам, сэр, лучше было бы ее саму об этом спросить.
Хозяйка сочла, что ей самое время вмешаться.
– Этот юноша, – сказала она, – умеет вызвать к себе симпатию у барышень и дам. Потому – в том числе потому – он здесь и работает. Но он знает свое место… Не так ли, Спирос?
– Знаю, мадам Ауслендер.
Приняв самый рассеянный вид – так, словно думал о чем-то совсем ином, – я спросил:
– Скажи-ка, Спирос… Покойная Эдит Мендер никогда не обращалась к тебе частным образом?
Официант сморщил лоб. Он явно не знал, что ответить.
– Не понимаю, про что вы спрашиваете?
– Вы с ней никогда не разговаривали за стенами ресторана или бара?
– Не, никогда, сэр.
– И никогда не виделись наедине?
Спиро мгновение помедлил с ответом:
– Кажется, нет.
– Что-то мне не нравится ваш разговор, – заметила мадам Ауслендер.
Я откинулся в кресле, скрестил руки на груди. Реплика хозяйки спугнула какую-то мысль, смутно замаячившую у меня в голове.
– Понимаю вас, – сказал я. – Однако есть аспекты, которые следует прояснить полностью. Не допуская уверток и околичностей.
– Быть может, я смогу в этом помочь? – вмешался Жерар.
До этой минуты ни он, ни Фокса не проронили ни звука, и я обернулся к метрдотелю. Он был, по обыкновению, в своей рабочей одежде – безупречном смокинге. Волнистая седая шевелюра, усики и золотая коронка в углу рта придавали ему сходство с жуликом былых времен – из эпохи немого кино. Нечто вроде Джорджа Рафта, вышедшего из моды, осмотрительного и элегантного.
– В круг моих обязанностей входит приглядывать за персоналом, – заговорил он с сильным французским акцентом. – Как Спирос, так и Эвангелия – поведения безупречного. Что же касается покойной, то… я замечал… э-э… – Он замялся, подыскивая подходящее слово. – Ну, скажем, проявления с ее стороны известной симпатии к Спиросу.
– Симпатии… – задумчиво повторил я.
– Не истолкуйте мои слова в дурную сторону, сэр. – Под усами вспыхнула золотая искорка. – Это не первая наша клиентка, с которой происходит нечто подобное. Но, как и в предшествующих случаях, юноша вел себя абсолютно корректно. Я ни разу не заметил ничего такого, что можно было бы поставить ему в упрек. – Он мельком глянул на официанта, который внимал ему с безмятежным спокойствием. – И не только потому, что он славный молодой человек. Но и потому, что знает: при малейшем нарушении правил его уволят.
– В ту же минуту, – подала голос хозяйка.
Я переключил все внимание на Жерара. И после краткой паузы спросил:
– А вы? Вы не замечали каких-нибудь особенностей поведения мисс Мендер?
Метрдотель потеребил узел своей черной бабочки.
– Нет, сэр.
– Общалась ли она или миссис Дандас с кем-либо из постояльцев?
– Нет, насколько я могу судить. Обе лишь здоровались, и не более того. В беседы не вступали.
– В самом деле, вы никого не запомнили? Это важно.
– Я же сказал, сэр.
– А супруги Клеммер? – предположил Фокса. – Может быть, доктор Карабин?
– Боюсь, что нет.
– Расскажите нам, пожалуйста, как бы вы охарактеризовали отношения этих женщин?
– Я бы назвал их превосходными. Отношения единомышленников, если здесь уместно употребить это слово. Быть может, мисс Эдит Мендер была непосредственней и веселей, чем ее более сдержанная спутница. С прислугой и со мной обе они были холодно-корректны.
– В английском стиле, – улыбнулся я.
– Именно так.
– Не припомните ли какой-нибудь подробности, которая могла бы нам пригодиться?
– Да вроде бы нет… За прошедшие дни все было именно так, как я сказал. – Он помолчал, вспоминая. – Разве что однажды…
Я взглянул на него со вновь пробужденным интересом:
– Да?
Он замялся:
– Едва ли это будет…
– Вы расскажите, а мы решим.
Он раздумывал еще мгновенье и наконец вымолвил:
– Ну, как вы знаете, вечером я играю на рояле в баре…
– И?
– Однажды, когда после ужина там собрались наши постояльцы – и вы в том числе, – одна из этих дам попросила меня сыграть некую определенную мелодию…
– А раньше никогда этого не было?
– В том-то и дело, что это произошло впервые. Потому я и запомнил. Я немного удивился тогда… Дама была оживлена, весела, улыбалась…
– Навеселе? – решил уточнить Фокса.
– Веселая, как я сказал.
– А которая из двух заказала вам?..
– Точно не помню, то ли одна, то ли другая. – Он склонил голову, припоминая. – Впрочем, кажется, это была мисс Эдит Мендер.
– И что же она попросила сыграть?
– «Очарование» Карлоса Риверы. Я сыграл. Дослушав до конца, обе поднялись и удалились.
– А кто, кроме них, был в баре?
– Доктор Карабин… И вот этот господин. – Он показал на Фокса. – Кажется, еще и супруги Клеммер… А еще вы, мадам Фарджалла и синьор Малерба.
Я откинулся в кресле и кивнул, подтверждая. Жерар вновь потеребил узел бабочки.
– Как раз тогда вы все и вышли из ресторана. «Очарование», как я сказал. Потом постепенно начали расходиться, и я перестал играть.
– Вы помните, в каком порядке мы выходили?
– Кажется… – начал вспоминать Жерар. – Кажется, сначала вы и чета Клеммеров, а потом доктор. Возможно, сеньор Фокса покинул салон после них, но раньше синьора Малербы и синьоры Фарджалла.
– Но вы сыграли эту мелодию дважды, – припомнил я.
– Нет, – вмешался, удивившись, Фокса. – Один раз.
– Мистер Бэзил прав, – поправил его Жерар. – Дважды. Синьора Фарджалла попросила исполнить на бис. Но к этому времени в салоне оставалась только она и синьор итальянец.
– Я слышал ее из своего номера. – Я взглянул на Фокса. – А вы нет? Ведь ваш номер напротив моего.
– Не помню. – Он закурил. – Скорее всего, я уже спал.
Ужин вышел печальный и проходил в молчании. Веспер Дандас оставалась в своем номере, куда время от времени к ней наведывалась мадам Ауслендер. «Спит», – докладывала она по возвращении, и все на этом. Обстановка в зале заметно изменилась, потому что у каждого было время поразмыслить. Мы сидели, уткнувшись в тарелки, боясь, что, если бросим взгляд на сотрапезников, это будет выглядеть беспардонно. Никто, разумеется, не переоделся к ужину, потому что это был не фильм Грегори Ла Кавы. Только Жерар блистал своим смокингом, Спирос – белой курткой, а Эвангелия – голубым форменным платьицем с передником. Все остальные предпочли вольный стиль, при галстуке был один я. К светскому общению мы были непригодны. Царило ощущение нереальности всего происходящего, витал дух взаимной подозрительности, так что неуместная шутка Малербы атмосферу не разрядила:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Здесь и далее перев. Л. Бриловой.
2
Здесь и далее перев. Л. Бриловой.
3
Бики Буйёр (Эльвира Леонарди Буйер, 1906–1999) – известная итальянская модельер и кутюрье.
4
RAI (Radiotelevisione italiana, до 1954 года – Radio Audizioni Italiane) – итальянская государственная телерадиокомпания.
5
Пасифик-Палисейдс – фешенебельный район Лос-Анджелеса.
6
«Чинечитта» (ит. «Киногород») – итальянская киностудия, основанная в 1937 году в Риме, крупнейшая киностудия Европы.
7
Сэр Патрик («Падди») Майкл Ли Фермор (1915–2011) – британский писатель, ученый, полиглот и военный, участник Критского сопротивления в период Второй мировой войны, один из крупнейших британских авторов романов о путешествиях.
8
Сэмюэл Бронстон (1908–1994) – американский кинопродюсер, сильно повлиявший на развитие испанского кинематографа; за фильм «Эль Сид» («El Cid», 1961), который здесь имеется в виду, с Софи (Софией) Лорен и Чарлтоном Хестоном в главных ролях, был номинирован на «Золотой глобус».
9
Британский, позже голливудский актер, обладатель чарующего голоса Рональд Колман (1891–1958), как и британский театральный, радио- и киноактер Герберт Маршалл (1890–1966), воевали в составе Лондонского шотландского полка; Колман в 1914 году участвовал в сражении при Мессине, где был ранен, после чего всю жизнь хромал, а Маршалл в результате ранения в битве при Аррасе в 1917 году потерял ногу.
10
Цитируется реплика из рассказа «Эбби-Грейндж», здесь и далее перев. С. Сухарева.
11
Резкий монтажный переход (англ.) – кинематографический прием, использующийся, в частности, для дезориентирования зрителя.
12
Имеется в виду патрон центрального воспламенения 9 × 23 мм, созданный в 1901 году для пистолета «Бергманн-Баярд» и за свои габариты названный «Ларго» («длинный»).
13
Цитируется «Этюд в багровых тонах», здесь и далее перев. Л. Бриловой, кроме случаев, отмеченных особо.
14
Перев. Н. Треневой.
15
Гран-тур (фр.), поездка по Европе, обязательная составляющая образования английского джентльмена.
16
Американский театральный актер и антрепренер Уильям Хукер Джиллетт (1853–1937) сыграл Шерлока Холмса на сцене более 1300 раз за 30 с лишним лет, дважды озвучил его на радио, а также сыграл в немом фильме «Шерлок Холмс» («Sherlock Holmes», 1916), поставленном Артуром Бертелетом; роль стала для него знаковой. Клайв Брук (1887–1974), британская звезда немого, а затем и звукового голливудского кино, сыграл ту же роль в первом звуковом (и единственном, снятом при жизни Артура Конан Дойла) фильме о Холмсе «Возвращение Шерлока Холмса» («The Return of Sherlock Holmes», 1929) режиссера Бэзила Дина, в «Шерлоке Холмсе» («Sherlock Holmes», 1932) режиссера Уильяма К. Хауарда по пьесе Уильяма Джиллетта и в антологии «Парад Парамаунта» («Paramount on Parade», 1930). Американский актер Джон Бэрримор (Джон Сидни Блайт, 1882–1942), звезда немого и звукового кино, сыграл роль в немом фильме Альберта Паркера «Шерлок Холмс» («Sherlock Holmes», 1922); в Великобритании фильм вышел под названием «Мориарти», и профессора Мориарти сыграл упоминающийся ниже Уильям Пауэлл. Питер Уилтон Кушинг (1913–1994), английский актер кино, театра и телевидения, звезда готических хорроров кинокомпании Hammer Film Productions 1950–1970-х, сыграл великого сыщика в готическом детективе «Собака Баскервилей» («The Hound of the Baskervilles», 1959) Теренса Фишера, также спродюсированном Hammer Film.
17
Аллюзия на «Тайну Боскомской долины», перев. Л. Бриловой.
18
От фр. par excellence – главным образом, по преимуществу.
19
Вольный парафраз монолога Холмса из первой главы «Знака четырех», здесь и далее перев. С. Сухарева. Нельзя не отметить, что у Конан Дойла Холмс от скрипки не отрекался.
20
Блез Паскаль «Мысли», 65, перев. Э. Линецкой (Фельдман).
21
Фило Вэнс – детектив-любитель, герой двенадцати романов С. С. Ван Дайна, упоминающегося ниже, то есть американского журналиста, искусствоведа, художественного критика и писателя Уилларда Хангтингтона Райта, одного из представителей золотого века детектива, автора «20 правил для пишущих детективы».
22
Дрожь, трепет (англ.); от этого слова и происходит название жанра.
23
Американский актер Уильям Пауэлл (1892–1984) сыграл, как уже упоминалось выше, профессора Мориарти в немом фильме «Шерлок Холмс» с Джоном Бэрримором в заглавной роли, а также – вместе с Мирной Лой – в комедийном детективе «Тонкий человек» («The Thin Man», 1934) В. С. Ван Дайка по одноименному роману Дэшила Хэммета и его пяти сиквелах 1936–1947 годов. Крупнейшие голливудские звезды Хамфри Богарт (1899–1957), Джеймс Кэгни (1899–1986) и предтеча великих актеров, работающих по Методу, Джон Гарфилд (Джейкоб Джулиус Гарфинкл, 1913–1952) играли сумрачных персонажей в зачастую более нюансированных нуарах, где значим не только детективный сюжет, но и внутренняя жизнь героя, а также в гангстерских фильмах; Богарт, в частности, играл (вместе с Кэгни) в классической гангстерской драме «Ангелы с грязными лицами» («Angels with Dirty Faces», 1938) Майкла Кёртиза, а также роли Сэма Спейда и Филипа Марлоу в экранизациях Дэшила Хэммета и Рэймонда Чандлера.
24
Цитируется рассказ «Установление личности», здесь и далее перев. Л. Бриловой.
25
Человек играющий (лат.).
26
Cinéma vérité (фр. правдивое кино) – экспериментальное направление, возникшее во Франции в 1950-х годах; направление названо по серии советских документальных фильмов «Киноправда» и многим обязано Дзиге Вертову.
27
«Cluedo» (от англ. clue – улика и лат. ludo – я играю) – популярная настольная игра, имитирующая расследование убийства; была придумана в 1944 году Энтони Э. Праттом, впервые издана в Великобритании в 1949 году и вскоре стала одной из самых известных настольных игр в Англии и США.
28
Под Майвандом 27 июля 1880 года произошло одно из крупнейших сражений Второй англо-афганской войны. Джезайл – длинноствольное ружье, заряжающееся с дула; особенно широкое распространение получило в Афганистане. Оба упомянутых обстоятельства сообщает о себе доктор Ватсон в «Этюде в багровых тонах».
29
Здесь и далее перев. Л. Бриловой.