Парень из дома напротив

Глава 1. На дне

– Спорим, не продержишься под водой две минуты, выпендрежница?

Едкие слова Мота скрежетнули по ушам, как ржавые листы железа. Я попыталась вложить в свой взгляд максимум гнева и презрения. Парень, ничуть не смутившись, стойко его выдержал, его улыбка сделалась еще шире.

– Не собираюсь устраивать для тебя шоу мокрых маек, – бросила я, отворачиваясь.

– А, по-моему, идея супер! – хлопнула в ладоши Инесса и тут же принялась расстегивать белую рубашку-оверсайз, стреляя глазками в сторону Мота. – Последний день лета, ребят! Оторвемся по полной!

Только я и моя лучшая подруга Дина проигнорировали гвалт, поднявшийся после этих слов, и наблюдали за происходящим со стороны. Ребята пошвыряли одежду прямо на траву и с дикими воплями понеслись к воде. Инесса, визжа от восторга, бежала впереди всех. За ней припустил крепкий огромный и хамоватый Спортсмен, по традиции выкрикивая какие-то непристойности. И только Мот с усмешкой на лице входил в воду неспешно и грациозно, как звезда какого-нибудь американского фильма о подростках.

Мы с Диной притормозили возле покосившегося мостика. Когда-то здесь, наверное, ловили рыбу, а теперь от него остались одни гнилые доски. Я обняла себя руками: ветер, налетевший с озера, пронизывал до костей. Хмурая осень вовсю напоминала о скором прибытии.

– Боже, у нее топик просвечивает, – отметила Дина, шагнув на мостик.

– Поэтому она его и напялила, – флегматично отозвалась я. – Типичная Инесса.

– И ты ни капельки не ревнуешь? – поинтересовалась подруга, посмотрев на меня. – Она же Мота завлекает. Твоего Мота.

Я подавила желание закатить глаза и ответить какой-нибудь грубостью. Всё же Дина искренне переживала за меня и не заслуживала резких слов.

– Мы уже давно не вместе. Пусть делают, что хотят.

Дина продолжала молча пилить меня недоверчивым взглядом. Я отвела глаза и сделала несколько шагов вперед. Хихикающая мокрая Инесса восседала на плечах Мота, запустив пальцы в его светлую шевелюру, и с визгливой фальшью требовала ее отпустить. Зрелище показалось мне мерзким. Я хотела развернуться и уйти, но почему-то этого не сделала. Вцепилась в шершавые потемневшие от влаги перила мостика и втянула носом прохладный воздух.

Мот вдруг посмотрел на меня. На его лицо наползла какая-то странноватая гаденькая улыбочка, когда он сместил взгляд куда-то за мою спину. Я не успела ничего понять – сзади на меня навалилось что-то большое и тяжелое, сбило с ног. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: в воде только Мот и Инесса – Спортсмена нет. Падая с мостика, я мысленно наградила качка всеми пришедшими на ум ругательствами. Плечо пронзила боль. Мгновение спустя я обнаружила себя под водой. Конечности разом онемели, я и не представляла, что вода такая холодная! Будто со стороны наблюдала за тем, как мое тело погружается во тьму. Ниже и ниже. К самому дну.

Из меня будто вычерпнули все силы – просто пошевелиться казалось нереальным. Зато глаза распахнулись сами по себе. Где-то далеко виднелся свет, он пробивался сквозь густую коричневатую водную гладь ломаными золотистыми линиями. Мимо меня пронесся пузырь воздуха и по дерганой траектории устремился к поверхности.

Я вдруг подумала, что не вынырну. Не смогу. Останусь здесь навсегда.

Вместо того, чтобы до смерти перепугаться и в панике забарахтаться в воде, я медленно повернула голову. Это движение получилось очень медленным, даже ленивым. Как будто я загорала на пляже и, изнуренная от жары и духоты, нехотя повернула лицо к солнцу.

Взгляд тут же зацепился за что-то странное. Среди зеленых едва заметно колеблющихся водорослей что-то было. Сначала мне показалось, что это тоже какое-то экзотическое подводное растение, только черное, вьющееся, состоящее из тоненьких нитей. А потом я поняла, что это волосы.

На дне озера лежал человек. Молодой мужчина с красивым безмятежным лицом. Казалось, будто он спит. И только неестественная синева его кожи и пугающая неподвижность наталкивали на страшную мысль.

Мертвый. Он мертвый! Здесь, в двух метрах от нас…

Будто бы целую вечность я завороженно пялилась на него, пока леденящая паника наконец не добралась до моего сердца. Только теперь я почувствовала, как сильно горят мои легкие. В ушах застучало. В голове что-то щелкнуло. Наверно, невидимый переключатель, в миг вернувший моему телу способность двигаться. Да ещё как!

С силой оттолкнувшись ногами от дна, я поплыла наверх, неистово загребая воду руками. Оказавшись на поверхности, я хватанула долгожданный воздух ртом и громко закашлялась. Ноги подкосились. Всё еще кашляя, я шлепнула руками по воде и сжала пальцы, словно пыталась ухватиться за нее, удержать равновесие таким глупым образом.

Однако выяснилось, что повторное погружение под воду мне не грозит. Падать я не собиралась. В следующую секунду ноги будто налились свинцом. Переставлять их оказалось неимоверно трудно, и всё же я выбралась на берег с удивительным проворством.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Перед глазами всё еще стояло бледное и спокойное лицо темноволосого парня. Дина суетилась вокруг меня, что-то говорила, но я не слушала, лишь краем глаза отмечая ее присутствие.

Прикрыв веки, я сделала глубокий вдох и чуть не оглохла. Звуки навалились на мои несчастные уши разом со всех сторон. Чьи-то шаги за спиной, смех Инессы, всплески воды, шум ветра в кронах деревьев, громкая взволнованная болтовня лучшей подруги.

– Ви, да что с тобой такое? Ты обиделась, что я его не остановила? Поговори со мной. Ну, прости, пожалуйста! Я правда думала, что это будет весело!

Я только что видела мертвеца! Вне всяких сомнений, парень, распластавшийся на дне озера, не принадлежал к категории живых людей! Какое, на хрен, весело?!

Дар речи ко мне всё еще не вернулся. Вместо слов я одарила лучшую подругу настолько выразительным взглядом, что она отшатнулась, прикусив язык. Сглотнув, я двинулась вперед. Джинсовые шорты липли к телу, вода с волос струями стекала по плечам и спине, ноги противно скользили в промокших кедах. На ватных ногах я дошла до куста, под которым мы оставили наши вещи, схватила сумку и в очередной раз попыталась совладать с дыханием. Не вышло.

Как только я приняла решение немедленно отправиться домой и даже сделала шаг в нужном направлении, кто-то ухватил меня за локоть.

– Вита! – Мот с тревогой заглянул мне в глаза. – Объяснишь, что произошло?

– Ничего. Всё нормально, – выдохнула я, скосив глаза на его пальцы, по-прежнему держащие мой локоть.

– Я же видел, тебя что-то напугало, – продолжал напирать Мот. – Слушай, я ведь правда беспокоюсь о тебе.

Глядя в такое знакомое лицо, на мгновение мне захотелось рассказать ему. Но почти сразу же перед мысленным взором возникло гадкое воспоминание: испуг в глазах Мота, стремительно перерастающий в чувство вины.

– Тебе не надо больше обо мне беспокоиться, – вырвав руку из его захвата, заметила я. – Спортсмен – придурок. Я ударилась плечом, вот и всё.

Мот стиснул зубы и опустил глаза. Выпрямив спину и закинув сумку на плечо, я зашагала прочь.

– Вит, ладно тебе, останься, – промямлил Мот, догоняя меня.

Я только отрицательно качнула головой.

– Мот, оставь психованную в покое! Шуток не понимает, – крикнул Спортсмен. – Пусть идет.

К счастью, провожать меня до дома никто не вызвался. Мне нужно было побыть одной. Подумать. Решить, что делать с тем, что я сегодня видела. Пойти в полицию? Рассказать родителям? Но что, если… если это началось снова? Что, если эта яркая картинка – всего лишь плод моего больного воображения? Что, если мне никто не поверит?

Первая ночь осени принесла мне беспокойные вязкие сны. В каждом из них я куда-то плыла, остервенело двигая руками и ногами. И только перед самым рассветом, измученная и уставшая, я наконец достигла цели: с трепетом замерла, вглядываясь в красивое лицо с синеватым отливом покоящегося на песчаном дне парня. Его веки были сомкнуты. Длинные густые ресницы дрогнули в толще воды, будто тронутые холодным течением. Едва заметно приподнялись уголки бесцветных губ, словно он делал над собой усилие, чтобы не рассмеяться.

А затем парень распахнул глаза, оказавшиеся ярко-синего, глубокого цвета, и посмотрел на меня так, что я задохнулась.

– Уверена, что больше не дуешься?

Громкий голос Дины заставил меня вернуться в реальность: это просто сны, нечего прокручивать их в голове на повторе. Я вздрогнула и натянула на лицо дежурную улыбку.

– На все сто, – я постаралась говорить убедительно.

Мы сидели в кабинете, ожидая, когда появится учитель. Звонок на первый в этом учебному году урок давно прозвенел, но сегодня вся школа стояла на ушах, и задержка такого рода никого не удивляла.

Медленно повернув голову, я посмотрела через плечо на Мота, сидящего в среднем ряду. Он тут же поймал мой взгляд и добродушно улыбнулся. Я уставилась в парту.

– Думаешь, вы сойдетесь? – поинтересовалась Дина, наклоняясь к моему уху. – Одно твое слово, и Мотик снова будет валяться в твоих…

Подругу прервал учитель, второпях ворвавшийся в кабинет.

– Тишина в классе! – прогудел он. – Встаньте, пожалуйста. Ох, я правда надеюсь, что вы за лето повзрослели, хотя бы немного.

По кабинету пронеслись смешки, мы с Диной обменялись веселыми взглядами.

– Ах да, – тряхнул головой учитель. – Не стой на пороге, парень, проходи. Ребята, позвольте вам представить новенького ученика. Прошу любить и жаловать, как говорится…

Всё еще улыбаясь, я подняла глаза. Все звуки стихли, мои уши будто бы снова наполнились водой. Сердце упало куда-то вниз, и тут же подскочило к самому горлу. Лицо одеревенело, превратилось в твердую маску. Ледяные пальцы вцепились в край парты.

На меня с любопытством взирали ярко-синие глаза.

Глава 2. Дурное предчувствие

Следующие пять секунд я неотрывно пялилась на новенького. Вообще-то я не сомневалась, что пялились все, но вряд ли кто-то из одноклассников при этом думал о том же, о чем и я. «Он не мертвый!»

Вчера я своими глазами видела, как этот самый парень с посиневшим лицом покоится на дне озера, а сегодня он абсолютно живой и здоровый стоит у доски возле учителя и смотрит прямо на меня! Немыслимая дичь…

Я что, вконец спятила?

– Какой красавчик, – прошептала Дина, наклоняясь ко мне. – Везет же некоторым! Кажется, он уже на тебя запал!

Восторга подруги я не разделяла. По всему телу метались колючие мурашки. По пищеводу поднималось ледяное чувство тревоги. Предметы перед глазами теряли очертания – все, кроме внимательного мужского лица. Казалось, еще немного, и я отключусь.

Мне не нравилось, что он на меня смотрит. Я не могла заставить себя отвести взгляд.

– Садись на любое свободное место, Артем, – громыхнул учитель.

Синие глаза наконец-то меня отпустили. Взгляд парня сместился на учителя, он коротко кивнул и зашагал к пустой парте. Артем. Его зовут Артем. Имя вонзилось в сознание, будто было там всегда. Когда его представили? Я пропустила этот момент мимо ушей, захлёбываясь собственным ужасом.

Весь урок я никак не могла собраться с мыслями. Блузка неприятно липла к спине. Я смотрела в одну точку перед собой, крепко сжимая шариковую ручку в кулаке. Откуда-то я знала наверняка: если решу обернуться, синие гипнотические глаза снова затянут меня на неведомую глубину. Кто этот новенький? И почему каждая клеточка моего тела улавливает угрозу, исходящую от него?

Моё тело вопило об опасности. Кричало на первобытном языке, в котором нет слов, а есть только холод в жилах и желание бежать сломя голову. Это было дурное предчувствие в его чистом виде – слепое, необъяснимое, беспощадное.

Но разум, наученный горьким опытом, лишь устало отмахивался: «Заткнись. Это не предчувствие. Это твои глюки. Ты всё выдумываешь». Я была расколота надвое: одна я – дикарка, чующая опасность, другая – надсмотрщик, заклеивающий ей рот пластырем благоразумия.

Звонок с урока еще не стих, а я уже пулей неслась по коридору. Нырнув в женский туалет, кое-как отдышалась и заперлась в самой дальней кабинке. Вдали от всех стало немного лучше. Я достала из сумочки маленькое круглое зеркальце и принялась разглядывать собственное лицо. Щеки бледные, губы подрагивают, зато в глазах лихорадочный блеск. Ненормально. Нет, это не просто ненормально, это реально плохо! Я тут же узнала это выражение. Боже… Таким было моё лицо в самые худшие времена. Безумие. Вот, что я читала в собственных глазах.

А значит, проблемы вернулись. И поняла я это еще вчера. Это никакая не ошибка. Проблемы, с которыми, как я думала, было покончено навсегда, вновь напомнили о себе. Как я могла поверить, что мой мозг стал обычным мозгом шестнадцатилетней девчонки?

– Ви, ты здесь?

Настойчивый голос Дины не дал мне потерять связь с реальным миром.

– Д-да.

Я вышла из кабинки и растерянно уставилась на подругу.

– Всё в порядке? – сдвинув брови, поинтересовалась та. – Так быстро убежала.

– В порядке, – эхом отозвалась я, и тут же моя голова, вопреки всем приказам, предательски качнулась: «нет».

Вроде бы Дина этого не заметила. Потупилась, пожевала нижнюю губу, закинула сумку на подоконник и сцепила пальцы вместе. Затем неожиданно подняла на меня глаза.

– Ты узнала, да? – спросила она почти что шепотом.

– О чем? – не поняла я.

Лицо Дины приняло напряженное и, мне даже показалось, немного раздраженное выражение.

– Да не гони. Я же не дура, сразу поняла, из-за чего ты так расстроилась! – заявила она и сделала шаг ко мне. – Ты узнала, что Левицкая перевелась в нашу школу, и теперь не находишь себе места! Это понятно, зайка, незачем держать эмоции в себе. Если бы мне изменил парень с длинноногой девкой, которая бы еще и в нашу школу перебралась, да я бы… не знаю, что сделала! Вот правда, не знаю!

В туалет вереницей ввалилась стайка хихикающих девчушек. Дина шикнула на них с такой злобой, что их моментально как ветром сдуло.

– Леся Левицкая перевелась к нам? – переспросила я отчужденно.

– Так ты не поэтому расстроилась? – удивилась Дина.

На самом деле эта информация действительно оказалась не слишком приятной. Леся Левицкая училась в соседней школе и часто появлялась на тусовках наших ребят. Одна из таких вечеринок закончилась страстными поцелуями Мота и Леси в кладовке, куда я по случайности заглянула. Что сказать, наши отношения с Мотом разорвались той же теплой весенней ночью.

– Прилипла, как банный лист к заднице! – с чувством продолжила Дина и ободряюще погладила меня по руке.

Я в ответ вполне себе искренне улыбнулась. Что Дина по-настоящему хорошо умеет, так это поддерживать.

– Ты только не грузись из-за этого, – попросила подруга. – Мот, он… каким бы придурком ни был, он любит только тебя. И мы обе это знаем. Всё, затыкаюсь. Не давлю на больное, поняла, только прекрати так смотреть!

Мы одновременно рассмеялись. Затем Дина подхватила меня под руку и потянула к выходу из туалета.

– На сегодняшней тусовке нам обеим нужно как следует оторваться! – провозгласила она, лукаво мне подмигивая, когда мы вышагивали в ногу по коридору. – И даже не смей отсиживаться дома, я всё равно тебя вытащу. Первая туса в году – самая важная. Ну, ты и без меня это знаешь. Тем более, в следующем году всё будет иначе: другие тусовки, другие люди, никакой школы. Давай повеселимся, Ви! Не хочу проснуться в сорок лет с мыслью о том, что недостаточно отжигала в молодости.

Глаза Дины наполнились такой тоской, что у меня невольно вырвался смешок. Вот это я понимаю, трагедия у человека.

Как бы там ни было, подруге удалось отвлечь меня от тяжелых мыслей до конца учебного дня. Я много думала о Лесе Левицкой, на переменах выискивала ее глазами, мне почти хотелось увидеть ее самодовольное лицо, усеянное маленькими веснушками. Так было бы проще смириться с мыслью, что она теперь будет постоянно крутиться неподалеку. Но Леся Левицкая так и не попалась мне на глаза.

Не сказать, что я ее ненавидела, нет. И зависти к ней тоже не испытывала. Мне не было больно и даже не было обидно. Я чувствовала себя обворованной.

Меня не отпускало ощущение, что Леся Левицкая отняла у меня нечто надежное и ценное. Не потому, что я до одури любила Мота, а потому что эти отношения заземляли меня, напоминали о том, что я – простая школьница, самая большая проблема которой – ссора с парнем. Как будто никогда и не существовало никаких галлюцинаций и необъяснимых приступов паники. Рядом с Мотом мне удавалось обманывать не только всех вокруг, но и саму себя. И я злилась, что больше не могу себе этого позволить.

К счастью, начиная со второго урока, я чувствовала себя гораздо лучше. Нескончаемая болтовня Дины действовала, как хорошая доза успокоительного. Присутствие новенького всё еще странно на меня влияло: время от времени появлялось тревожное ощущение, будто за мной следят, в горле вставал плотный ком, и леденели кончики пальцев.

Мой внутренний надсмотрщик тут же включался на полную: «Расслабься уже. Ничего необычного не происходит. Просто симпатичный парень – и у тебя уже паника. Собралась!» И я собиралась. Глотала ком, разжимала ледяные пальцы и заставляла себя думать о чём-то другом. О Левицкой. О предстоящей тусовке. О чём угодно.

К концу дня я почти сумела убедить себя в том, что дело исключительно в его магнетической привлекательности. Ну не мог он лежать на дне озера! И опасности, конечно, никакой не представлял. Просто новенький, неимоверно красивый парень задержал на мне взгляд дольше, чем это полагалось, вот нервы и сдали. Следовало наконец признать, что отношения с Мотом – пройденный этап, и я готова к чему-то новому. Или к кому-то.

Дина громко озвучила похожую мысль, переиначенную на свой лад, когда мы распахнули массивную дверь и оказались на традиционной тусовке по случаю начала учебы:

– Чует мое сердце, кто-то сегодня взорвет твой мир!

Сузив глаза, я легонько толкнула подругу в бок.

– Ну и пошлятина!

Дина рассмеялась и задвигала бровями, указывая головой в угол просторной гостиной, где кучковалась группа ржущих над чем-то крепких парней. Я закатила глаза.

В этом году вечеринку организовывал Спортсмен, так что в парнях недостатка не было, дружков у него было достаточно. Причем таких же, как он сам. Эти ребята при первом удобном случае стягивали футболки, чтобы продемонстрировать окружающим подтянутые животы и рельефные мышцы рук. На мой взгляд, на этом их достоинства заканчивались. Их шутки казались мне отвратительными, разговоры – пустыми, а поведение – чересчур вызывающим. Как будто они боялись, что кто-то может прочитать их настоящие мысли и посмеяться над их глупостью.

Я отвернулась. Длинный стол был завален пакетами чипсов, печенья и другой ерунды, которую даже не потрудились разложить по тарелкам. Узорчатый пушистый ковер украшали пустые банки, несколько полупустых пластиковых стаканчиков и розовая резинка для волос. Верхний свет не горел, несколько тусклых торшеров, вероятно, по задумке хозяина, должны были придать комнате интимную, а совсем не жуткую атмосферу.

– Пойду осмотрюсь! – гаркнула я Дине в ухо.

Кто-то прибавил звук, и от музыки в стиле хип-хоп содрогались стены. Подруга мне кивнула и устремилась вглубь комнаты, я же неспешно отправилась в направлении кухни, поглядывая по сторонам.

Обогнув целующуюся парочку, я наконец добралась до двери и толкнула ее. Как ни странно, на кухне никого не было. Я открыла холодильник, задумчиво пробежалась глазами по полкам и с удовольствием извлекла оттуда последнюю бутылку фанты. Чтобы отвинтить крышку, пришлось попотеть, но первый шипучий глоток холодного напитка того стоил. Блаженно прикрыв веки, я захлопнула дверцу холодильника, а, когда распахнула глаза, увидела его. Новенький черноволосый Артем с интересом смотрел прямо на меня.

Фанта мгновенно ударила в нос. Я поперхнулась, но, к счастью, удержала газировку во рту. Кое-как сглотнула и хрипло закашлялась, вцепившись в край разделочного стола. Хвала небесам, что у меня хватило ума наклонить голову, чтобы этот идеальный, блин, парень не заметил, что немного апельсиновой дряни вытекло через мой несчастный нос.

– Прости, что напугал, – брюнет где-то раздобыл салфетку и протягивал мне. – Не хотел.

Кажется, он и не думал насмехаться надо мной, как поступило бы большинство моих одноклассников.

Глянув на парня исподлобья, я выхватила у него салфетку двумя пальцами и вытерла лицо. Чтобы взглянуть на него еще раз, потребовалось сделать над собой усилие, но я справилась. Почти что гордилась собой, когда играючи откинула комок грязной салфетки в сторону, выпрямилась и натянула на лицо дружелюбную улыбку. Парень отразил мою эмоцию на своем лице и снова протянул руку, на этот раз для рукопожатия.

– Меня зовут Артем, – сказал он. – А ты…

Теперь, когда из моего носа ничего не текло, я смогла оценить по достоинству его глубокий бархатный голос и изысканные манеры. Мне вдруг захотелось смеяться, в животе защекотало.

– Виталина, – отозвалась я и сместила взгляд на его раскрытую ладонь. За какую-то долю секунды я успела подумать о том, что представилась слишком официально, что это может испортить его впечатление обо мне, если оно еще не полностью испорчено, и что надо срочно исправлять положение: – То есть, Вита. Просто Вита.

Моя рука взмыла в воздух и потянулась навстречу его ладони. В груди вдруг заскреблось очередное дурное предчувствие.

Что, если его кожа окажется холодной, как лед?

Мои сомнения рассеялись так же быстро, как и возникли. Ладонь Артема оказалась теплой, даже горячей, очень мягкой и приятной. Отнимать руку совсем не хотелось. И брюнет, похоже, не слишком-то торопился ее отпускать.

– Ты очень красивая, Виталина, – серьезно произнес Артем, все еще сжимая мою руку и пронзительно глядя мне в глаза. – Это сбивает с толку.

– Согласна, – пролепетала я, ошарашенно моргая. – То есть, ты тоже.

В следующую секунду что-то внутри перемкнуло. Острая паника без предупреждения сжала сердце в тиски. Звуки кухни – шипение газировки, музыка, доносящаяся из гостиной – стихли, уступив место гулу в ушах. Перед глазами дернулись и расплылись незнакомые лица, искаженные страшным страданием. Не успела я понять, что это, как картинку смыло волной незнакомого, всепоглощающего чувства – ледяного ужаса, тоски и разрушения, смешавшихся в один комок.

Нет, не сейчас! Пожалуйста!

Весь воздух выбило из легких так, словно меня хорошенько ударили под дых. Я будто поймала радиосигнал, беспорядочно передающий мне чужие, сильнейшие чувства:

БОЛЬ. СТРАХ. СМЕРТЬ.

А потом – тихая всепоглощающая СКОРБЬ.

Дрожа, я выдернула руку, пробормотала какие-то извинения и понеслась в сторону выхода.

«Боже, что со мной? Он просто пожал мне руку. Это я… это опять оно. Теперь он подумает, что я психованная. И будет прав!»

Не осознавая, как, я оказалась в столовой, где на полу восседали люди, расположившись по кругу. Я не сразу сообразила, что они реальны, и это уже не плод моих больных фантазий. Повезло, что среди них был тот, кого я знала. Мот приподнял брови в немом удивлении, глядя на меня.

Я сделала глубокий сиплый вдох, и в глазах потемнело. Ноги онемели, превратившись в чужеродные, ватные столбы. Я отчаянно впилась ногтями в собственные ладони, надеясь, что это поможет немного прийти в себя. Несмотря на то, что сердце продолжало бомбардировать ребра, зрение прояснилось, и я ошалело уставилась на Лесю Левицкую. Оказывается, она сидела на полу рядом с Мотом и, кокетливо улыбаясь, что-то нашептывала ему на ухо. Я крепко сжала губы и мысленно приказала себе оставаться в сознании. Никаких обмороков в ее присутствии! Ну уж нет! Не доставлю ей такого удовольствия!

– Опана. У нас новый игрок! – воодушевленный резкий голос Спортсмена заставил меня вздрогнуть.

Он восседал среди остальных, неестественно развернувшись ко мне всем корпусом. Его огромные ладони, упёртые в пол по сторонам от тела, делали позу похожей на готовность к прыжку. Только теперь я поняла, чем все они заняты. Ребята расположились по кругу не просто так. Посередине на боку лежала стеклянная темная бутылка, которая в этот самый момент указывала прямо на меня.

– Я не играю, – твердо сказала я, краем глаза отмечая, как Спортсмен отталкивается руками от пола, чтобы принять вертикальное положение.

Дурацкая игра в бутылочку никогда не казалась мне настолько неуместной. Если бы я была уверена, что у меня хватит сил сбежать из этого дома, я бы непременно это сделала. Но подошвы моих балеток будто пригвоздили к полу, а желудок скрутило болезненным спазмом. В ушах зазвенела натянутая тишина, в которой так отчётливо прозвучал скрип джинсов Спортсмена, когда он начал медленно подниматься.